Поражение демона

— Почему бы и нет? — улыбнулась Син.

Ник вынес ее на берег, и опустил у кромки прибоя, на россыпь камешков, мерцающих как драгоценные камни. Мокрые волосы Син рассыпались веером по песку, напоминая водоросли. Она выгнулась навстречу его рукам, дрожа от холода и желания. Ник погладил ее спину, а затем раздраженно отбросил в сторону влажный шнурок ее талисмана. Шнурок сильно вдавился в кожу. Ник прикоснулся губами к ее горлу, обдавая теплым дыханием.

Син слегка потянула его за мокрые волосы в качестве наказания за причиненную боль и снова выгнулась навстречу его ласкам. Оглушительный тревожный звон разбил тишину вдребезги, швырнув со скал на берег. Син вздрогнула от испуга и вскочила, блестя глазами.

— Алан, — проворчал Ник.

— Мама, — в ту же секунду воскликнула Син.

Чары рухнули, едва оба осознали, что оставили на Ярмарке дорогих людей, и те могут быть в опасности. Момент был упущен. Син повернулась и побежала, не оглядываясь, не заботясь о том, следует ли за ней Ник. Она спрыгнула на цементную платформу, тяжело приземлилась, ободрав колени до крови, и побежала дальше, не обращая внимания на боль.

Повсюду сновали маги. Первые три колдуна были лишь приманкой, чтобы народ почувствовал себя в безопасности и расслабился. Теперь всё началось по-настоящему. Син увидела туриста, которого прогнал Алан. Огонь сиял в его руках, в глазах вспыхнуло узнавание. Син оказалась проворнее. Её нож вонзился в горло мага быстрее, чем огонь сорвался с его пальцев, погасив его навечно. Повсюду шло сражение. Ярмарка снова победила. Дрожа от усталости и ликования, Син бросилась на поиски танцоров, намереваясь найти маму.

Танцоры сгрудились вместе. Вокруг царила непривычная тишина. Слишком тихо. Мама лежала лицом вниз в круге вызова. Костер погас. Син шагнула внутрь круга, опустилась на колени и бережно перевернула мать лицом вверх. На мгновение девушка испытала облегчение — мама дышала ровно и глубоко, ее золотисто-каштановые волосы обрамляли спокойное лицо. Она просто ранена, все будет в порядке. Мама открыла глаза.

Весь свет и веселье Ярмарки, вся радость мира утонула в бездонных черных глазах демона.

— Нет, — отчаянный шепот Син заглушил шум моря. Страшное, гнетущее молчание исходило от существа, в которое превратилась ее мать.

— Мама! — голосок Лиди вывел Син из ступора. Девочка устремилась к ним сквозь толпу.

— Нет, нет, нет! — неистово взмолилась Син, не в силах закричать.

Алан подхватили Лиди на руки, развернул к себе ее личико и принялся бормотать утешения, мягко, но настойчиво отвлекая ребенка, не позволяя ей смотреть.

Син утешать было некому, и она смотрела. Демон, утверждаясь в новом теле, зашевелился в руках Син. Губы матери изогнулись в чудовищной усмешке. Мама превратилась в сосуд для демона, оказалась заперта в клетке собственного тела, которое больше ей не принадлежало.

Вот что происходит с человеком, искушаемым демонами, кто наконец-то открыл окно и позволил им войти. Или с танцором, оступившимся в круге вызова.

Краем уха Син слышала, как Меррис отдает приказания. Некроманты несли цепи и сковывали тела одержимых цепями и заклинаниями. Их отправят в дом Мезенция, ожидать медленной смерти, пока тело не сгниет изнутри. Пока тело не разрушится.

Её мать все еще была там, внутри, плененная демоном.

— Мама, — позвала Син взволнованным голосом, слова выскакивали сами собой. — Мама, я поеду с тобой. Я останусь рядом с тобой. Не бойся! Мама, я люблю тебя!

Её голос сорвался на высокой ноте. Син не могла позволить себе разрыдаться как ребенок. Вокруг были люди, имевшие дело с ее матерью. Син вскочила и бросилась за Меррис Кромвель.

— Разумеется, ты не можешь поехать с ней в дом Мезенция, — отрезала Меррис. — Ты нужна Ярмарке.

Син всегда боялась Меррис Кромвель и трепетала перед ней, наблюдая издали. Она знала, что однажды мать унаследует Ярмарку, как одна из семьи Дэвис и как лучшая танцовщица. Девушка оставила маму, чтобы иметь дело с Меррис. Теперь ее мать похожа на живой труп, и она, Син, теперь лучшая танцовщица Ярмарки, а значит — наследница Меррис Кромвель.

— Моя мать будет там, — твердо сказала Син. — Я останусь с ней. Если ты не позволишь мне, я брошу Ярмарку.

Это безумие — говорить такое. Что она будет делать, уйдя с Ярмарки теперь, когда мама в таком состоянии, когда нужно заботиться о Тоби и Лиди? Син умела только танцевать. Ей придется стать одной из тех, кто танцует для демонов в одиночку. Такие танцоры не живут дольше года. Син говорила безумные вещи, но она говорила серьезно.

— Ты можешь впустить меня или можешь искать себе новую наследницу, — сказала Син. — Я не позволю маме умереть в одиночестве.

Меррис согласилась впустить Син в Дом Мезенция. Девушка пообещала отдать Триш и Карлу весь свой гонорар в следующем сезоне, если они позаботятся о Тоби и Лиди. Тоби заснул, но Лиди все еще плакала. Син испытала прилив благодарности к Алану за то, что тот все еще держал девочку на руках и старался утешить. Он смотрел на обеих сестер с искренним сочувствием, но девушка не позволила себе заплакать. Только не на глазах у Алана Райвза.

Она заплакала в Доме Мезенция, и плакала пока оставалась там в течение трех кошмарных недель. Син рыдала, кричала и истекала кровью, пока ее одержимая мать не умерла. Син вернулась на Ярмарку, как обещала. И она все еще могла танцевать. Это было во благо. У Ярмарки не было наследницы кроме нее, а у Тоби и Лиди не было других родственников.

Син никто не был нужен. Она танцевала. Не важно, скольких трудов ей это стоило. Важно, что она никогда не дрогнет. Син не дрогнула ни разу за прошедший год. Не дрогнула, когда узнала, что Ник Райвз — демон, вселившийся в ребенка колдуна при рождении. Не дрогнула, когда Алан Райвз предал людской род, выпустив демона на свободу. Не дрогнула, когда узнала, что Меррис смертельно больна и заключила сделку с демоном, став одержимой ради выживания. Не дрогнула даже тогда, когда Алан, парень, которого она терпеть не могла, сделал ей бесценный подарок — отдал себя во власть демонов, чтобы спасти ее брата Тоби.

Не собиралась Син отступать и сейчас, когда демон уставился на нее в классе обычной лондонской школы, залитом резким люминесцентным светом. Её волшебный и реальный мир шли врозь, но здесь, в ее классе был Ник Райвз. Он выглядел так же, как и год назад, в тот день, когда он стоял и смотрел на нее сверху вниз, а лунный свет запутался в его мокрых волосах.

— Син? — удивился Ник. Ник, которого она считала человеком когда-то. Это было так давно, в другой жизни. Казалось, он даже рад видеть ее. Син скрестила ноги, прикрытые грубой тканью школьной униформы.

— Простите, меня зовут Синтия Дэвис, и я не припомню, чтобы мы когда-то встречались.

Глава 2. Последнее испытание

— Син, — в голосе Ника сквозило легкое беспокойство, — что за…

Парень дернул школьный галстук так, словно тот превратился в строгий ошейник, и принялся его душить. К счастью, в этот момент раздался звонок с урока, и все вскочили. Следующим уроком шел французский, невероятно строгий учитель не позволял никому болтаться возле класса и напрашиваться на неприятности, каким бы симпатичным этот некто ни был.

Никто не обращал на них внимания, и Син решилась воспользоваться моментом, пока одноклассники суетились вокруг. В школе не должны подозревать о ее двойной жизни.

— Слушай внимательно, — Син заговорила очень тихо, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не схватить Ника за смятый галстук и не притянуть к себе для большей убедительности. — Мы не знакомы, ясно тебе? Я не из тех девчонок, что общаются с тебе подобными.

— Что? — безжизненно отозвался Ник.

— Я очень усердно училась. Мне пришлось, потому что я недостаточно умна. Я хороша в спорте и в команде по лакроссу[3] у меня есть парочка друзей. Я не крашусь и не болтаю с мальчиками. Я не привлекаю к себе внимание, и мне нравится это.

Все так и было. Ей нужно было учиться, и она не желала внимания простых мальчишек. Именно такой путь она избрала, чтобы скрыть свою вторую жизнь в вагончике с двумя маленькими детьми. Всего лишь еще одно представление, ни больше, ни меньше, как те, что она устраивает на Ярмарке. Ник нахмурился.

— Я не ждала, что ты поймешь, — отрезала Син, — но я не позволю тебе все испортить.

— Отлично, — проскрипел Ник. — Мы не знакомы.

— Хорошо.

Син собиралась сделать глубокий вдох и расслабиться, как ей в голову пришло еще кое-что: Ника запихнули сюда, в класс, в разгаре учебного дня. Был только один человек, кто мог бы повлиять на людей вокруг подобным образом.

— Твой брат, — спросила Син дрогнувшим от волнения голосом, — он здесь?

— Ага, — небрежно бросил Ник, — вероятно, до сих пор обхаживает директрису.

— Ладно, — Син решилась, взяла свой учебник французского, ткнула им в грудь Ника сильнее, чем нужно, и сказала: — Бери. Тебе нужно выучить французский, а мне…мне надо быть где-нибудь подальше отсюда. Эмм…Прямо сейчас.

Ник одарил ее пустым взглядом, что не удивительно. Большинство его взглядов невозможно было прочесть, а у Син не было времени объясняться. Она выскочила за дверь, пронеслась вниз по лестнице один пролет, как раз вовремя, чтобы увидеть Алана, хромающего через холл к выходу.

— Стой, — завопила Син.

Алан резко развернулся, коснувшись рукой края рубашки, под которой, Син была уверена, скрывался пистолет. Парень заморгал, изумленно вытаращился на нее, щурясь сквозь стекла очков. Син всегда знала, как выгодно использовать освещение. Алан никогда не смотрел на нее так, как в эту минуту. Она была не просто силуэтом на фоне огромного окна, фигуркой девушки с вьющимися прядями волос, выбившимися из косы, одетой в строгую серую униформу.

— Синтия? — В ту же секунду, как Алан произнес ее имя, она поняла, что он знал с самого начала, что она ходит в эту школу.

Девушка спустилась по лестнице, удивляясь собственному острому нежеланию делать это. Она привыкла, что у нее есть преимущество перед Аланом. Здесь же, среди белых стен и серой плитки школы в Илинге[4], у нее больше не было козырей — ни сцены, ни ярких костюмов, ни публики. Син вздернула подбородок, спускаясь. К черту реквизит и антураж.

— Ты хотел, чтобы Ник учился со мной в одном классе?

— Ну…да, — мягко ответил Алан. — Все мы в Лондоне по одной и той же причине, не так ли? Я подумал, было бы здорово, если бы у Ника был хотя бы один знакомый в новой школе.

Все они в Лондоне по одной причине — Ковен Авантюрина. Ковен магов, причастный к недавнему нападению на Ярмарку Гоблинов и привязавший к себе Алана. В любой момент маги могут потребовать от него что угодно.

— Невероятно разумно, — насмешливо кивнула Син, — а есть ли какая-то конкретная, очень весомая причина, по которой ты не собирался меня предупредить об этом? Есть ли причина, по которой Ник понятия не имел, что я здесь буду, пока не вошел в мой класс? Ты вообще хоть что-нибудь кому-нибудь рассказываешь?

Это был запрещенный прием. Выглядело все так, словно Син бежала через всю школу только для того, чтобы поставить Алана в неловкое положение. Тот скривился, краска бросилась ему в лицо, Син попала по больному месту.

— Не часто.

— Я пришла сюда не для того, чтобы кричать на тебя, — Син прикусила губу.

— Пришла попросить о чем-то? — Алан выглядел слегка встревоженным.

— Все так безумно: нам пришлось хоронить мертвых, организовывать переезд, и мне так и не удалось поговорить с тобой.

— А ты хотела поговорить? — Алан встревожился уже не на шутку.

— Да, я хотела сказать спасибо, — резко бросила Син.

— За что? — поразился Алан.

— За моего брата, — голос Син снова прозвучал грубо. Она постоянно делает все невпопад. Девушка просто не знала, как благодарить кого-то за подобное. Син родилась и выросла на Ярмарке, и всегда была ярмарочной девчонкой. Она знала, как торговаться и заключать сделки, всегда платила долги и старалась назначать справедливую цену за свою работу. Сейчас ей нужно было просто сказать спасибо, но Син представила, как жалко выглядит. Она не знала, как можно оценить жизнь Тоби. Ей нечего было предложить взамен, и девушка не представляла, как сможет выплатить такой долг. Син решила, что сделает все, о чем бы Алан Райвз не попросил, и желала, чтобы он прямо сейчас озадачил ее какой-нибудь просьбой, вместо того, чтобы стоять и взирать на нее с вежливым удивлением.

— Синтия, — произнес Алан с той вежливостью, что она терпеть не могла. Так он разговаривал с детьми. — Я сделал бы это для кого угодно.

— Я поблагодарила бы кого угодно, — в тон ему ответила Син. В ту же секунду за окном раздался грохот, словно посыпался град камней. Син взглянула в окно на совершенно ясное небо, обернулась к Алану и натолкнулась на его серьезный взгляд. Оба прижались к противоположной от лестницы стене и замерли в ожидании. Звук уже меньше походил на град из камней, больше напоминая дюжину кулаков, врезающихся в стекло все сильнее, пока, наконец, Син не услышала треск и звон рассыпающихся по полу осколков. Девушка вынула нож из ножен под рубашкой и, осторожно ступая вдоль стены, приблизилась к лестнице. Кошмарное создание переступало через стеклянное крошево словно брезгливая старушка. Все оно состояло из мешанины костей — вместо локтя скалился лисий череп, а венчал жуткую конструкцию человеческий череп. Между собой кости скреплялись кусками ленты. Син видела крошечные тканевые узелки при каждом движении костяных конечностей. Создание походило на громадную, чудовищную марионетку. Длинные, заостренные на концах кости в предплечьях напоминали лошадиные ноги.

Кто-нибудь мог появиться в любую минуту, привлеченный шумом. Отсчет шел на секунды. Син выжидала, слушая костяные шаги — раз, два, три…Алан отделился от стены, прицелился и выстрелил. Человеческий череп твари разлетелся пылью и осколками. Сейчас точно вся школа сбежится на шум. Существо продолжало наступать. Син метнулась вверх по лестнице, прижимаясь к стене. Оказавшись в паре ступеней от марионетки, она бросилась от стены к костяной башне и резанула ножом ленточку, соединявшую лисий череп с лошадиной ногой. Рука твари упала. Син вскарабкалась на существо, используя выступающие кости как поручни, и принялась резать ленточки поблизости от его коленей. Марионетка набросилась на девушку, напоминая грохочущий вихрь, словно взбесившийся и оголодавший мобиль[5] над колыбелькой. Костяные осколки впились в лицо Син, когда она сунула нож в клубок. Тварь рухнула кучей узлов и костей, и девушка услышала, как кто-то бежит вниз по лестнице. Син отпрыгнула в сторону и завесила лицо волосами, скрывая порезы, и испытала смесь раздражения и облегчения, увидев Ника. Он стоял на фоне разбитого окна — в руках короткий меч, тело изготовилось к бою. Парень зыркнул на брата.

— Только не говорите, что я пропустил все веселье.

— Может быть, в другой раз мы поделимся с тобой, — ухмыльнулся Алан.

В конце коридора открылась дверь. Син спрятала нож в ножны, Алан и Ник последовали ее примеру. Мисс Попплвэл приближалась, и Алан изобразил на лице маску изумления и беспомощности. Ник выглядел как серийный убийца, впрочем, это его обычное выражение лица.

— Что здесь происходит? — потребовала объяснений директриса.

— Я тоже хотел бы это знать, — воскликнула Алан. — И часто у вас такое происходит? Кто-то швырнул кучу костей в окно. Мы могли серьезно пострадать.

Нотка растущего возмущения в голосе Алана звучала очень убедительно. Хорошо. Нет, просто отлично! Взгляд мисс Попплвэл метался между порезами на лице Син и мистером Высокий, Мрачный и Смертоносный. Син решила поскорее привлечь внимание к своим ранам, но перед этим шепнула Алану: «Переигрываешь!» Он успокаивающе погладил ее по спине и шепнул в ответ: «Давай, давай».

— Не понимаю, что происходит, — воскликнула Син, пожимая плечами, но решила, что зарыдать это уже слишком.

— Раньше такое случалось? — голосом заправского скандалиста спросил Алан.

— Нет! — затравленно ответила директриса. — Синтия, возможно вам стоит сходить в медпункт. И не волнуйтесь насчет пропущенного урока французского.

— Можно мне тоже в медпункт? — впервые заговорил Ник.

Мисс Попплвэл хватило одного взгляда, чтобы принять решение.

— Нет, — отрезала она.

— Но я ранен, — безжизненным голосом возразил Ник.

— Он у нас неженка, — буркнул себе под нос Алан.

Син послушно двинулась в сторону медицинского кабинета, пока эти двое не разрушили всё, словно карточный домик. Она постаралась держать плечи чуть опущенными, изображая грусть, на случай, если директриса посмотрит ей вслед. Ключ к успеху представления в деталях.

Син обернулась, бросила на Алана мимолетный взгляд и послала ему улыбку. Он улыбнулся в ответ почти незаметно, краешком губ.

В тот же вечер Син ворвалась в вагончик, который Меррис использовала в качестве офиса, путешествуя с Ярмаркой. Меррис подняла глаза, наполненные чернотой, от планшета на столе. Напротив нее сидел тот, кто успел раньше Син. Ни то, ни другое не улучшило девушке настроение.

— На меня напали сегодня, — без лишних церемоний буркнула Син.

— Ну, — пробормотала Меррис, — мы на войне.

Интонации ее голоса всегда менялись, когда демон внутри выходил на первый план, словно бы появлялся неуловимый иностранный акцент, как аромат далеких и диких земель.

— И чтобы до меня дошло, на меня напали маги?

Офис Меррис впечатлял обстановкой. Внушительная мебель не подходила обычному вагончику. На столе стоял зачарованный амулет, меняющий цвет в зависимости от того, солгал ли посетитель. Стены украшали сцены из старинных книг. Одна из них — сплошь черные штрихи по красному полю — изображала толпу оборванцев, сражающихся с джинном, свирепым и смертоносным, только что освобожденным из заточения. Син не была уверена, что кто-то уцелеет в такой битве, впрочем, сегодня она была не в том настроении, чтобы впечатляться картинкой. Она шагнула вперед и швырнула на стол спутанный узел из лент.

— Я в состоянии понять, как выглядит нападение колдунов. Я так же представляю на что способны некроманты. Ты отправила к моей школе эту тварь! Кто-нибудь мог пострадать!

— Но не пострадал, — хмыкнула Меррис. — Хорошая работа.

Син глубоко вдохнула и высказала то, что копила месяцами.

— Эти твои сумасшедшие тесты — пустая трата времени. Прекрати их немедленно.

Повисла тишина. Син стояла возле стола, там не было стула для нее, и ждала последствий своей вспышки. Она знала, что снова выглядит слабой. Когда Меррис впервые предложила Мэй Кроуфорд наследовать Ярмарку, Син сочла это шуткой. Глупой, оскорбительной, обидной шуткой. Она даже предположить не могла, что такое возможно. Дэвисы кочевали с Ярмаркой четыре поколения. Син была лучшей танцовщицей на Ярмарке, а Мэй — лишь девчонкой-туристкой, новичком с отличными задатками. И всё. Син не переживала, когда пять месяцев назад ее притащили на Ярмарку братья Райвз. Мэй не хватало знаний и опыта, она не принадлежала этому месту. Однако, теперь Син беспокоилась. Меррис озадачила их обеих экономическими проблемами Ярмарки. Син не разбиралась в этом совершенно, а Мэй не только разбиралась, но еще и предложила решения по улучшению ситуации. Несколько недель назад Меррис решила перебраться в Лондон, и нужно было найти место для Ярмарки. Пока Син расспрашивала что и как, у Мэй был интернет и телефон. Она выбрала место на Хорсенден Хилл[6] — там было достаточно свободного пространства между домами, чтобы скрыть чарами все повозки Ярмарки. Сейчас они здесь и обитали. С двух сторон место окружал канал, а сам район располагался на руинах древнего городища. Идеальный выбор.

Син знала, что понимание рыночной ситуации и успехи в экономике не главное, это всего лишь домашнее задание для них. Есть кое-что, недоступное Мэй — сердце и душа Ярмарки. Только вот Син не понимала, как заставить Меррис увидеть это.

— Прекратить немедленно? — повторила Меррис надтреснутым, жутким голосом. — Потрясающе, мне что, приказывают сейчас?

Меррис умирала от рака, и была бы уже мертва, не заключи она сделку с демоном. Лианнан контролировала тело по ночам, а Меррис — днём. Син знала все это, но смотреть в черные, пустые глаза, слушать этот голос не становилось легче. Так трудно доверять Меррис, когда та, по-видимому, не доверяет Син.

— Я согласна с Син, — Мэй поднялась из глубины кресла.

Меррис переключила внимание на Мэй, вздернув брови, та не дрогнула под ледяным взглядом.

Мэй казалось такой маленькой, свернувшись калачиком в кресле. Спинка кресла возвышалась на целый фут над розовой шевелюрой девушки, заплетенной сегодня в косички. Какая нелепость — простая туристка доставляет столько проблем. Это место принадлежит Син.

— Это неудачная стратегия — стравливать нас друг с другом, — продолжила Мэй. — Идет война, как вы сами только что сказали, Меррис. Такие существа как сегодня…