Помоги проекту - поделись книгой:
Часть I
1. Вступление
- А хто там iдзе?
- Беларусы.
Кто мы — современные белорусы? К сожалению, такой вопросы возникает в наши дни — во время существования самостоятельного и независимого государства белорусов, о котором мечтали многие поколения наших предков. Попробуем разобраться, что же это за страна — Беларусь, загадочная и непознанная для многих её же граждан.
Далеко не каждый народ смог создать своё государство. Нашим далёким предкам это удалось. Народ же, потерявший свою государственность, становится безликим расходным материалом истории. Судьба литвинов — предков современных белорусов — тому яркая иллюстрация. Главной причиной многострадальности белорусов в прошлом было то, что их судьбою в своих интересах распоряжались другие. Мы должны перестать быть «многострадальным народом». Мы должны взять свою судьбу в собственные руки. Главный инструмент для осуществления этого — собственное государство.
Приходится констатировать, что национальные традиции и связь поколений нашего народа во многом прерваны. В отсутствии преемственности опыта поколений кроется причина многих наших нынешних бед. Государство в своём развитии проходит почти те же стадии, что и человек. Когда маленький ребёнок подрастает до определённого возраста, у него возникают вопросы о том, как он появился на свет. От того, насколько продуманы ответы его родителей, часто зависит формирование мировоззрения ребёнка, его будущие успехи и неудачи. Очень непросто бывает в жизни такому человеку, которого до самого совершеннолетия убеждают в том, что его «принёс аист» или «нашли в капусте». Для успеха во взрослой личной жизни мало просто знать, откуда берутся дети, надо ещё во многом разобраться, многое уметь и преуспеть. А тут — существование в плену иллюзий и недомолвок. И вот вырастает недоверчивый, озлобленный неудачник с набором комплексов и внутренних противоречий. Таких людей часто эксплуатируют другие. Причина отставания в развитии такого человека проста — он учится на своих ошибках, в то время как другие используют опыт родителей, анализируя их прошлое.
С большинством возникающих у человека проблем кто-то уже сталкивался раньше. Критический анализ опыта прошлых поколений позволяет с минимумом затрат найти правильный путь или хотя бы не повторять ошибок. Исторический опыт Беларуси настолько насыщен и многообразен, что его с лихвой хватит нескольким народам, только изучай. К чему и призываю читателей.
Наша история — это не сплетни третьесортного уезда, претендующего на роль второсортной губернии. Находясь в центре Европы, предки белорусов влияли на глобальные исторические процессы Старого Света. Длительное умалчивание роли нашего народа привело к современному состоянию европейской исторической науки. Она выглядит в виде двух ничем не связанных обрывков — истории Западной и Восточной Европы. Связующее звено между ними — это история Белой Руси и Великого Княжества Литовского, которая только недавно стала выходить из «подполья».
Наше государство не такое уж маленькое, как считают некоторые белорусы, придавленные комплексом национальной неполноценности. К примеру, Швеция, имея такое же по численности население, как и у нас, никому не позволяет к себе относиться снисходительно. Население целого континента — Австралии — всего в два раза больше, чем у Беларуси. Наши ближайшие соседи латыши восхищаются тем, что у нас есть мощная промышленность и большое население. А жителей Эстонии, например, на полмиллиона меньше, чем минчан, но для эстонцев это не является поводом для самоуничижения. Главным является не то, как к нам относятся россияне, немцы, американцы или поляки, а то, как мы сами позволяем к себе относиться.
Белорусы слишком часто чувствуют себя маленьким, беспомощным народом из-за недостатка национальной сознательности. Автору приходилось служить в Советской армии далеко от дома, в Сибири. Среди множества национальностей, составлявших армейский коллектив, каждая была уникальна по-своему. Основной отличительной чертой белорусов, иногда доходившей до абсурда и поражавшей военнослужащих других национальностей, было отсутствие единства. Белорусы, составлявшие половину личного состава моей части, к удивлению остальных, никогда не имели решающего голоса. Мусульмане-казахи не задумываясь вступались за кавказцев, кавказцы — за узбеков и т. д., хотя между их родинами было большое расстояние. Белорусы же, находясь за тысячи километров от родины, делились на минчан, витебчан, гродненцев и т. д. Для полного контроля над белорусами на всех уровнях от них добивались полной разобщённости. Вытравливалась даже тень неосознанного проявления национальной общности. Помню разговор с особистом, курировавшим нашу воинскую часть:
- Как тебя зовут?
- Меня зовут Игорь.
- Откуда ты призывался?
- Я призывался из Белоруссии.
- Как у тебя отношения с сослуживцами?
- Хорошо.
- Любишь ли ты Родину?
- Да, люблю.
- А твои земляки-сослуживцы готовы на жертвы ради Родины?
- Ради своей Родины они готовы… — без всякого умысла отвечал я.
- Ради «своей», говоришь?! — оборвал особист. — Национализм, значит?!
Есть чёткие определения терминов: патриот — это тот, кто любит свою нацию, националист — кто ненавидит чужую, нацист — исповедует идею превосходства своей и ничтожности остальных наций. Но в советские времена было так: если человек любил свою Родину — Россию, то это — патриот. А вот если человек любил свою Родину — Беларусь, то это — «националист». А если у него есть ещё и свои интересы, отличные от российских, то это — «нацист», «фашист» и т. д. Но это было тогда, в советские времена. Теперь есть государство — Республика Беларусь и патриотизм белорусов является его основой. Но массовое сознание размыто, слабо сформировано. Тем более досадно видеть противостояние людей, выступающих за независимость, т. е. за сохранение конституционного строя, и тех, кто по долгу службы обязан этот строй охранять. На кого только не делятся белорусы! На социальные классы, слои, группы, группки, сторонников и противников чего только возможно и нельзя! Белорусы делят свои силы и противопоставляют друг другу. В итоге каждый остаётся одиноким и беспомощным винтиком, а потенциал нации после такого взаимовычитания близок к нулю. И даже сейчас нет чёткого осознания общности: «мы, белорусы»!
Я родился и вырос в Советском Союзе, в БССР, где понятие собственной национальности усиленно нивелировалась в угоду общесоветской идеологии. Впервые задуматься о том, кто же я, пришлось лет в шесть, когда с родителями был на курорте в Крыму. Местным взрослым татарам стало интересно, кто это такие — белорусы? Моего папу, выделявшегося среди отдыхающих рельефной фигурой, провоцировать не стали. Поэтому когда я один гулял по двору рядом со съёмной квартирой, взрослые татары подослали ко мне мальчика, примерно моего возраста и комплекции. Он встал передо мной и по-русски начал говорить что-то обидное про каких-то «белорусов». Но я себя ощущал скорее русским, советским, поэтому его слова у меня не вызвали ровным счётом никакой реакции. Мальчик не знал, что делать дальше, и озирался на взрослых татар, сидевших поодаль. Те ему жестом подали сигнал, и он мне опять стал говорить то же самое. Тут я понял, что обзывание про «белорусов» каким-то образом относится ко мне. И, не вступая в дискуссию, дал мальчику в нос. Ещё секунда — и мы катались кубарем по земле. Я изловчился, положил мальчика на спину и сел сверху, вырвал рядом клок травы и замахнулся, чтобы бросить ему в лицо. Но сзади меня за руку и плечо поднял взрослый татарин. К моему удивлению, он и подошедшие мужчины не ругали меня «за драку». Напротив, в их голосах на непонятном языке я услышал одобрительные нотки. Меня отряхнули, похлопали по плечу и отправили в дом, к родителям. Им я не рассказал. Многое мне было непонятно. Но спустя годы этот случай вспоминался как первый опыт осознания своей национальности.
Иногда приходится слышать о том, что все проблемы белорусов были бы решены, если бы они не были такими мягкими, «памяркоўнымі». Следует заметить, что при отсутствии чётких национальных ориентиров и ясного понимания целей «памяркоўнасць», по сути, является важным механизмом самосохранения. Берись белорусы при любом конфликте за автоматы, уже давно не было бы такой нации. Примеров же того, как белорусы воевали друг против друга, и так предостаточно.
Что в мирное время является лишь досадным недоразумением, в годы испытаний зачастую становится трагедией. Говорят, «ворон ворону глаз не выклюет». Чего не делают даже птицы, к сожалению, часто делают белорусы. Они не только запросто били, но и стреляли друг в друга. Например, во время Второй мировой войны тысячи белорусов сражались в партизанских отрядах и против партизан, в полицейских и карательных частях. Люди с оружием в руках воевали против возвращения зверств НКВД и узаконенных грабежей под названием «коллективизация». Целые деревни становились полицейскими. Естественно, ни немцев, ни большевиков не интересовали мотивы поступков белорусов. И тем и другим они были нужны лишь в качестве солдат.
Случай, когда одну нацию используют другие в качестве пушечного мяса, — отнюдь не уникальный. В начале ХХ века Польша оставалась разделённой между Австро-Венгрией, Германией и Россией. Во время Первой мировой войны поляки в австрийских мундирах и поляки в русских шинелях стреляли друг в друга. Чем успешнее они это делали, тем меньше становилось людей, создававших «польскую проблему». Но под руководством сильной личности Пилсудского смогли объединиться и возродить польское государство. Благодаря национальной сознательности поляки не только сохранились, но и возродили своё государство.
Во время Великой Отечественной войны обезлюдела значительная часть территории Беларуси. Например, в Россонском районе погиб каждый второй. Никто и тогда не хотел погибать, но почему же так получалось? Много раз с экранов телевизоров твердилось, что уроки войны не должны быть забыты. В чём же они заключаются? Многочисленные фильмы и книги о войне пропагандируют национальную нетерпимость к немцам, но не несут никакой информации о причинах военных конфликтов и о том, как себя вести в случае их возникновения. Нам твердят: фашизм не должен повториться. Но что такое фашизм? Как узнать современных фашистов, если они славяне, не носят свастику и называются по-другому? Как белорусам не попасть в очередной раз между молотом и наковальней? Слава Богу, у наших границ спокойно уже несколько десятилетий. Ни с запада, ни с востока, ни с севера, ни с юга нам сейчас никто не угрожает. Но в истории предостаточно примеров, когда проблемы появляются неожиданно. Когда люди, только недавно восторгавшиеся изысканной архитектурой и предававшиеся бурным увеселениям, в результате природных и социальных катаклизмов начинают заниматься мародёрством и людоедством. И их не останавливают ни государственные, ни этические границы. И выживают в таком соседстве только сильные, сплочённые нации, даже при аналогичных проблемах у себя дома. Как говорится: «Где толстый похудеет, там тощий издохнет». Как бы ни складывалась ситуация у наших границ в будущем, жизненно необходимо воспитание хотя бы у молодёжи чувства национального единства как абсолютного приоритета.
Автор является лишь историком-любителем, и высказанные здесь умозаключения не претендуют на то, чтобы стать догмами, а лишь предлагают направление поиска путей разрешения застарелых национальных проблем. Цель этой книги — не только высказать широкой публике свои взгляды на наше прошлое, но и побудить профессиональных литераторов, историков, учёных других специальностей и политиков разобраться в причинах застарелых белорусских комплексов, по возможности их устранить и выработать современную национальную идеологию, способствующую гармоничному и благополучному развитию нации. Автором сначала перечислены наиболее часто встречающиеся современные проблемы белорусов, а затем сделана попытка анализа основных моментов нашей истории.
У Беларуси великая история, описать её всю в одной книге нереально. Автор и не ставит перед собой такую задачу. Основное внимание уделено тем страницам прошлого, которые, по мнению автора, наиболее важны либо чаще всего замалчивались и преднамеренно искажались. Надеюсь, книга будет интересной для всех, кто любит историю.
2. Современность
Италию мы создали, теперь надо создавать итальянца.
Италия добилась исполнения своего заветного желания — она стала независимой. Но, добившись независимости, она выиграла в политической лотерее слона. Ей нечем его кормить.
Сказанные выше слова отражают настроения середины XIX века, когда в результате Гарибальдийских войн от Австро-Венгерской империи отделились земли, на которых была создана Итальянская Республика. Как мы видим сейчас, там вполне успешно «создали итальянца» и всё нормально с независимостью и едой.
Значительный вклад в воспитание у белорусов комплекса национальной неполноценности внесла российская и советская историческая «наука». Она настолько прочно вошла в наше сознание, что уже кажется естественным то, что предков белорусов представляют недалёкими и отсталыми лапотниками. Описание нашей республики начинается со «счастливых» лет революции или, как исключение, с начала XX века. Возьмём, к примеру, детскую энциклопедию «Что такое? Кто такой?» издания 1975 года. Тысячелетняя (а возможно, и 1500-летняя) история Беларуси выброшена, о прошлом — несколько абзацев. В доверчивые детские души западает мрачная картина: «Это был один из самых нищих и отсталых краёв царской России. В деревнях, носивших горькие названия — Голодное, Бесхлебицы, Мохоеды, Короеды, виднелись покосившиеся, полуразвалившиеся домишки, а зачастую просто землянки. Лишь в некоторых местах дымились трубы маленьких заводиков. За годы советской власти Белоруссия стала развитой промышленной республикой. Над ней поднялся новый лес — лес заводских и фабричных труб». Просто «Кошмар на улице Вязов» с хэппи-эндом благодаря советской власти. Воспитанием комплекса неполноценности занималась поощряемая царизмом и советами псевдобелорусская литература, показывавшая всё самое неприглядное в жизни народа. Произведения в стиле «Пяць лыжак зацiркi» были образцом так называемой «белорусской литературы». В любой стране есть нищета. У каждого случаются неудачи. Белорусам длительное время внушали мысль, что в их истории всё было только таким.
Для образованных («особо умных») белорусов схема навязывания комплекса неполноценности была более сложной. Культивировался образ многострадального народа-неудачника. Почему многострадального? Да потому что он «отсталый» и «забитый» (читай: «недалёкий»). Человека с развитым интеллектом это ставит в тупик или вызывает у него апатию, что, собственно, и требуется. Даже в такой благополучной стране, как США, правительство запретило демонстрацию по ТВ терактов 11 сентября, чтобы не развивать у американцев комплекс жертвы и неполноценности. Белорусам же столетиями вдалбливают в головы, что они неудачники.
Несмотря на общее название — «белорусы», в нашей нации поразительным образом сосуществуют группы людей с абсолютно разными, взаимоисключающими менталитетами. Одни, лишённые простой житейской мудрости и интуиции, витают где-то в облаках, живут представлениями минувшей старины и мечтами о далёком будущем. Но мы живём в современном мире, с его закономерностями и особенностями. И такие люди зачастую становятся неудачниками, прозябающими на обочине жизни. Вторая категория — люди, живущие исключительно сегодняшним. Им нужно всё и прямо сейчас. Но современный мир чрезвычайно сложен. Чтобы стать успешным, нужно быть лучшим в конкуренции с теми, кто использует накопленный за столетия их предками опыт, знающими историю и её уроки. Для существенных достижений в любой области необходима планомерная и последовательная деятельность, осуществляемая годами, а иногда поколениями. И хитрецы, живущие сиюминутными проблемами, оказываются на другой обочине жизни, из года в год повторяя с некоторыми отличиями одни и те же ошибки, десятилетиями борясь с одними и теми же «сиюминутными» проблемами. Мне не хочется тратить время ни на первых, ни на вторых. Есть третья категория — белорусы, стоящие на дороге судьбы. Именно стоящие, не движущиеся. Несмотря на массовость данной категории, это пассивное большинство людей не оказывает существенного влияния на жизнь страны. Это и немудрено — они не понимают, куда идти. Потому что не знают, «откуда пришли», как сформировалась нынешняя ситуация. Именно ради пассивности национального сознания колониальные идеологи выкорчёвывали исторические корни. Тем соотечественникам, которые стараются осознать сегодняшние проблемы, хотят знать о прошлом и ответственно относятся к построению будущего, и адресована моя книга.
Человеческая психика обладает странным свойством: чем более наглой и чудовищной является ложь, тем в неё легче верится, такая информация просто не подвергается критическому осмыслению. Поколения белорусов, выросшие на такой вот «истории» и «литературе», трудно переубедить в том, что их предки не были убогими. Псевдобелорусское воспитание продолжается и сейчас. В учебных заведениях делают так называемые «белорусские хатки», основными атрибутами которых являются прялки, лучины и лапти. Автор не имеет ничего против лаптей, обутых на артистов фольклорных ансамблей. Но в качестве высшего достижения нации — увольте.
Пора разобраться, осознать главную причину «многострадальности» белорусов в прошлом: потерю своего государства — ВКЛ. Какие страшные испытания преследуют народы, не имеющие государственности, можно проследить на примере евреев в прошлом или курдов в настоящее время. Никакие «освободители», «братья» и т. д. никогда не будут заботиться о нашем благополучии и безопасности вместо нас. Уж если милосердная история дала нам второй шанс и у нас есть своё государство — Республика Беларусь, то нужно его ценить и беречь. Так и сказано в воинской присяге, утверждённой статьёй 49 Закона Республики Беларусь «О всеобщей воинской обязанности и военной службе» 1914-XІІ от 05.11.1992: «…Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно и самоотверженно защищать независимость, территориальную целостность и конституционный строй Республики Беларусь». Хватит быть «многострадальными». Хватит!
Конечно, легко засорять мозги детям. Они не могут критически оценивать информацию. Статистика, на основе которой можно сделать выводы о позитивности или отрицательности влияния России на Беларусь, тщательно скрывалась. Например, не афишируются данные о соотношении количества зерна, собираемого до и после коллективизации. Конечно, в ХХ веке в Беларуси появилось много фабрик и заводов. Но в европейских странах, в которые большевиков не впустили, их построено больше, намного больше. При любой власти люди пашут, сеют, строят, рождаются и умирают. Заслуга в этом природы, а не властей. Оценить качество политического строя можно только сравнивая результаты, достигнутые при одной и при другой власти.
Как-то в Гродно проходили празднества, посвящённые 200-летию образования Гродненской губернии. Как писалось в официальных источниках, это «эпохальное событие способствовало развитию отсталой» Гродненщины. Как же получилось, что в результате такого «развития» Гродно из центра передового воеводства, где находилась ставка короля Стефана Батория, превратился в «один из самых нищих и отсталых краёв царской России»? Российская история утверждает, что до захвата белорусских земель тут жили плохо. Это очень напоминает советскую байку о загнивающем Западе. Почему же тогда из России бежали на запад, на белорусские земли Речи Посполитой, целыми губерниями, а не наоборот? Ещё в середине XVIII века русская императрица Елизавета требовала от короля и великого князя Речи Посполитой вернуть с белорусских земель миллион (!) беглых крестьян-россиян. Позже императрица Екатерина II восхищалась трудолюбием и отсутствием беспробудного пьянства у своих новых подданных — белорусов, «возвращённых» с помощью суворовских штыков. Если снять с ушей российскую историческую лапшу, можно найти причину, объясняющую экономическую деградацию белорусских губерний во времена царизма. Согласно постановлению от 1795 года, налоговые платежи в бюджет Российской империи допускалось перечислять как в звонкой монете, так и ассигнациями. Лишь белорусам «временно» предписывалось делать это только металлическими деньгами. Второстепенная на первый взгляд фискальная инструкция, регламентирующая порядок использования платёжных инструментов, на самом деле уничтожила экономику белорусских земель. Если официальный курс обмена металлических денег на бумажные был равен 1:1, то реально за 22 рубля серебром давали 100 рублей ассигнациями. Таким образом, налоговая нагрузка на белорусские губернии была почти в пять раз больше, чем на российские. О каком развитии может идти речь, если выгоднее было не работать вовсе? Это было разорение. За устойчивостью такого «развития» белорусских земель следил генерал-губернатор Муравьёв, прозванный нашими предками «вешателем».
С тех пор прошло много времени, изменилось социальное и государственное устройство страны, а белорусские чиновники по привычке выполняют ту же функцию — вытесняют трудолюбивых людей и их деньги за рубеж. Трудно сказать, чем обоснована такая настырность — сознательным подрывом основ государственной безопасности или недомыслием, некомпетентностью. Нелепые разговоры о привлечении иностранных инвестиций идут на фоне массового оттока капитала куда угодно, но только не в Беларусь. Стоит ли удивляться, когда за объединение с Россией голосуют не только пенсионеры, но и молодые люди, которые видят в этом возможность смены существующей разорительной экономической политики. Судя по тому, что те же молодые люди готовы уехать на Запад, речь идёт не о славянском братстве народов, а о попытке избежать безысходности и бесперспективности существования на родине. Те, кто пока остаётся дома, не видят никакого просвета впереди. Разве это нормально? Прекращая предпринимательскую деятельность, субъекты хозяйствования перестают выплачивать зарплату своим сотрудникам и содержать за счёт налогов убыточные госпредприятия и пенсионеров. Остающиеся в бюджете крохи приходится делить на пособия по безработице (или псевдозарплату на предприятиях) уже и для бывших предпринимателей. Люди начинают ходить не на работу, а на митинги.
До наших дней дожило очень мало белорусов, «имевших счастье» своими глазами видеть коллективизацию 20–30-х годов. Зато рассказов очевидцев «исторических» преобразований на селе в Западной Беларуси в 50-х годах ХХ века предостаточно. Ещё до воссоединения 1939 года исчёрканные цензорами письма от родни, проживавшей в Советской Белоруссии, читали всей деревней: «… живём мы так хорошо, что на обед едим даже брюкву». Над сельчанином, поверившим в реальность этого, смеялась вся острая на язык родня. После воссоединения и коллективизации уже не смеялись. Брюкву ели и сами.
Устанавливать советскую власть в белорусскую деревню ехали «двадцатипяти…» и прочие «тысячники». Лодыри и бездельники со всей России, которых никто не брал на работу дома, ехали учить жизни белорусов. Не удалось услышать ни одного положительного отзыва об их «помощи», зато отрицательных — только записывай. Тунеядцы и алкоголики, люди непутёвые даже по российским меркам, они отучили работать и споили белорусскую деревню. Отдалённый результат их деятельности читатель может увидеть в ближайшем к себе колхозе. Ситуация напоминает поговорку «один с сошкой, а семеро с ложкой». Целые хозяйства превратились из кормильцев в нахлебников. В самой России сейчас критически и здраво оценивают результаты коллективизации. Возможно, в недалёком будущем российским фермерам будет возвращено право собственности на землю. Почему же белорусы цепляются за глупости, от которых отказываются даже их авторы?
Строительство промышленных предприятий в ХХ веке на территории Беларуси с участием российских специалистов и ресурсов — конечно же, явление положительное. Но не надо забывать, что белорусы не были обузой. На многочисленных ударных стройках, разбросанных по территории Советского Союза, трудились тысячи белорусов. Рабочие и учёные — белорусы внесли значительный вклад в союзную науку и обороноспособность. Вспомним хотя бы уроженца города Глубокое П. О. Сухого, самолёты которого составляют основу российской истребительной авиации и теперь. Из пятнадцати советских республик БССР была среди немногих, имевших положительное сальдо функционирования экономики. Из-за принципа уравниловки трудовой вклад белорусов перераспределялся на поднятие уровня благосостояния кавказских и среднеазиатских республик. Никто не сказал за это даже спасибо.
Важную роль в воспитании национального самосознания играет язык. Проблема белорусского языка стоит весьма остро. Его современная версия — «трасянка» — не вызывает желания на ней говорить. Если я не прав, пусть филологи меня поправят. С позиции обывателя, «трасянка» выглядит как испорченный русский. Многие слова, фразы режут слух, поэтому на «трасянке» трудно думать. Её развитие скорее напоминает мутацию: «Красны Акцябр», «дзярэўня Кірпічоўшчына», «урэмя работы 8–17», «не курыць» — таких пародий не заслуживает ни белорусский, ни русский язык.
Главная проблема современного белорусского языка заключается даже не в замене многих слов на искажённые русские, а в разрушении его внутренней структуры. Ведь язык — это не только набор слов. Язык отражает национальный способ мышления. В соответствии с внутренней логикой языка строятся предложения и фразы. Попробуйте в какой-нибудь фразе механически заменить слова одного языка на другой. Получится белиберда. Подмена внутренней структуры белорусского языка русской наносит самый большой ущерб. Фразы напоминают плохо русифицированный ранний WINDOW’S: все внутренние процессы идут на английском, а конечные результаты воспроизводятся на русском, причём зачастую некорректно.
На Белосточчине, где язык подвергался меньшему давлению, слышишь ласкающие слух белорусские фразы. Даже заимствованные слова звучат мягко. Сравните «рэклама» и «рэкляма». К сожалению, белостокский диалект для нас — как недоученный иностранный язык: всё понимаешь, но сам так говорить не можешь. Может быть, филологи смогут собрать всё лучшее в белорусском языке из его сохранившихся диалектов? Популяризации белорусского языка, безусловно, способствовала бы поддержка государства. Например, небольшие налоговые льготы при размещении рекламы по-белорусски резко увеличили бы использование языка.
О том, «Як бальшавікі рэфармавалі беларускую мову», писал в 1994 году Янка Войнич:
«Бальшавікі імкнуліся да стварэння імперыі, у якой усё было б аднолькавае, стандартнае. Ім належыць ідэя “зліцця моваў”, г. зн. пераходу ўсіх народаў на расейскую мову. Першы этап “зліцця” — “збліжэнне” моваў, якое праводзілі прымусовымі, рэпрэсіўнымі метадамі.
Беларуская літаратурная мова адрадзілася ў XIX — пачатку XX стагоддзя. Складаліся граматыкі, слоўнікі, стваралася навуковая тэрміналогія. Але праца гэтая не была завершаная. Пры канцы 20-х гадоў бальшавіцкія ўлады абвінавацілі мовазнаўцаў у шкодніцтве і за некалькі хваляў рэпрэсіяў вынішчылі фізічна. Сярод знішчаных — Браніслаў Тарашкевіч, Вацлаў Ластоўскі, Язэп Лёсік, Сцяпан Некрашэвіч, Мікола Байкоў ды іншыя.
“Варожымі” былі абвешчаны і іхнія працы, у тым ліку пастановы Акадэмічнае канферэнцыі па рэформе правапісу 1926 года, праект рэформы правапісу 1930 года. У 1933 годзе беларускай мове спешна, без грамадскага абмеркавання, дэкрэтам навязалі бальшавіцкую рэформу. Мэтай яе было “ліквідаваць штучны бар’ер паміж беларускай і рускай мовамі”, г. зн. спыніць развіццё беларускае мовы, пазбавіць яе непаўторнага аблічча. Скасавалі мяккі знак, які абазначаў памякчэнне (песьня — песня, зьява — з’ява), сталі пісаць не як чуецца, а на расейскі лад (чэскі — чэшскі, ня быў — не быў), у выніку чаго пачало страчвацца характэрнае для беларусаў вымаўленне. Запазычаныя словы мелі пісацца ўжо не на заходне-еўрапейскі, а на расейскі ўзор (дакляраваць — дэклараваць, газэта — газета). Нават скланяцца і спрагацца словы беларускай літаратурнай мовы цяпер даводзілася аналагічна расейскім (у садох, у палёх — у садах, у палях; не ганеце — не ганіце). Уводзіліся зусім не ўласцівыя беларускай народнай мове дзеепрыметнікі, “асабліва калі яны азначаюць сацыяльны сэнс” (эксплуатуючы і эксплуатуемы клас). Востры пратэст супраць рэформы выказала інтэлігенцыя Заходняй Беларусі, з ціхім незадавальненнем успрынялі гвалт над мовай у самой сталінскай БССР».
Автор этих слов Янка Войнич говорил тогда о необходимости избавления и очищения родного языка от тяжёлого сталинского наследия. За прошедшие годы белорусское правительство не сделало в этом направлении никаких существенных шагов. «Воз и ныне там».
Язык — важнейшая составляющая национальной самоидентификации. К сожалению, у нас языковой вопрос далёк от позитивного состояния. Возьмём для иллюстрации составленный ЮНЕСКО «Атлас языков мира, находящихся под угрозой исчезновения»: html Например, эстонский язык не находится под угрозой исчезновения, хотя в самой Эстонии его носителями являются 900 тысяч человек — т. е. меньше, чем население Фрунзенского, Московского и Заводского районов города Минска. На эстонском языке разговаривают, он развивается и передаётся по наследству, ему ничто не угрожает. А вот в 9,5-миллионной Республике Беларусь исчезает язык белорусский, вместе с полесским и цыганским. Почему так?!
Прежде всего признаем факт — наше общество не замкнутое и существует конкуренция, в том числе и на языковом поле. И тут всё решается соотношением спроса и предложения. И со «спросом» на национальный язык, слава Богу, всё не так плохо. Возьмём результаты переписи населения 2009 года: «родным» считают белорусский язык 4 841 319 белорусов + 217 015 человек других национальностей, итого 53% от 9 503 07 человек населения. По той же переписи указали, что обычно разговаривают дома на белорусском языке 2 073 853 белоруса + 153 271 человек других национальностей, т. е. 23% населения. Вместе с тем часто ли мы слышим белорусский язык на улицах, в семьях? Лично я знаю только одного человека, всегда говорящего по-белорусски, — Владимира Орлова. Сказанное выше свидетельствует о том, что люди хотят говорить по-белорусски.
Теперь о «предложении»: язык настолько изуродован всевозможными «рэформамi» и «спрашчэннямi», что пользоваться им проблематично, несмотря на существующее у значительной части населения желание на нём говорить. «Наркомовка», а по сути «трасянка» воспринимается зачастую как испорченный русский язык. Обыватель считает: «Зачем мне испорченный русский, если я могу говорить на нормальном?» Как говорил один мой знакомый москвич: «Я — патриот России, но ездить на «Жигулях» меня заставят только крайние обстоятельства». Белорусский язык не развивается, потому что им не пользуются, им не пользуются, потому что он не развит и искажён. Получается тупик. Точнее «замкнутый круг», который где-то нужно рвать.
Мы должны посмотреть правде в глаза и признаться самим себе — белорусский язык нуждается в глубоком реформировании. Не обязательно в противовес «наркомовке» новую версию языка называть «литвинкою» или как-то ещё — важна суть, содержание. У нас полусоциалистическая экономика и исковерканный «упрощениями» язык. И то, и другое нуждается в радикальных реформах. Мы, конечно, можем потратить ещё десятилетие и наши ограниченные ресурсы, продолжая строить социализм и развивать «трасянку». И где-нибудь в 2025 году признать: «Это не работает!» И начать реформы тогда. Но дадут ли нам это делать в 2025 году?! Может, лучше сейчас?
Языковая проблема — это колониальное наследие, и не мы первые, кто с ней сталкивается. Например, чехи после развала Австро-Венгерской империи в 1918 году вынуждены были преодолевать засилье немецкого языка. Ну ведь преодолели! Ну ведь говорят по-чешски!
Даже если белорусский язык и не подвергался бы насильственной ассимиляции российскими властями, с обретением независимости нам его пришлось бы реформировать всё равно. Думаю, никто не станет спорить, что «союзная республика», «автономный край», «федеральная земля» или «штат» — это одно, а суверенное государство, пусть даже небольшое, — это совсем другое? Точно так же «говор народности» и «государственный язык» — это вещи разных уровней, разных порядков! Поэтому, например, образованное в 1948 году Государство Израиль по сути из небытия воссоздало в качестве государственного языка иврит. Поэтому в образованной в 1918 году Чехословакии для отличия от польского языка стали синтезировать буквы и свои слова, нередко забавные для нашего слуха. Нам же не надо придумывать буквы — так мы потеряем связь со своей старой письменностью. Наша задача в чём-то проще: у нас есть множество своих слов, красивых, звучных. Чтобы отличаться от русского, перенасыщенного голландскими, французскими, немецкими, английскими и тюркскими словами, нам достаточно использовать за основу общеславянские. Такой язык будет звучать. К тому же он будет удобен как средство общения с нашими славянскими соседями на западе и юге. Это будет востребовано!
Попутно выскажу своё частное мнение о том, как должны обращаться друг к другу белорусы. Мне больше нравится «спадар», «спадарыня», «спадарства». Может быть, у кого-то другое мнение.
Воспитание комплекса национальной неполноценности у подневольных народов является обязательным элементом любой колониальной политики — российской, английской или ещё какой, разницы нет. Метрополия подпитывается силами колонии, и тяжёлому положению вассалов требуется какое-то объяснение. Поэтому культивируется образ недалёкого и пропащего народа-неудачника, который, если бы не метрополия, давно бы уже исчез. Когда-то, ещё до Октябрьской революции, финны просили Россию предоставить им самостоятельность.
На заседании Государственной Думы депутат Марков (Второй) говорил с трибуны: «Отпустить не жалко, жалко людей. У них ведь только шишки да болота. Пропадут же!» От такой речи можно было бы платочком утирать слёзы умиления, если бы Марков тут же, сходя с трибуны, не продемонстрировал своё истинное отношение к финнам. Он толкнул финского депутата, ждавшего очереди выступления, со словами: «Посторонись, чухна, Русь идёт!»
Есть ещё один уровень проблем, который мы ещё не осознаём в полной мере. Пока что мы пытаемся восстанавливать (иногда «шаг вперёд, два шага назад») национальную самоидентификацию белорусов. Некоторым этот путь видится через восстановление и развитие фольклорных традиций. Фольклор — это, конечно, хорошо. Но фольклор — это только одна из частей самосознания. Есть ещё много религиозных, языковых, да и культурных кирпичиков. Я же хочу заострить внимание на проблеме, к осознанию которой мы ещё только подойдём: если патриотами здесь считать только любящих «Лявониху», кто же тогда те, кто любит «Калинку-малинку» или «Хава нагилу»? На самом деле никакого противоречия здесь нет — есть разные уровни у понятий «белорусская нация» и «белорусская национальность».
Национальность, создавшая своё государство, становится там «титульной нацией». Это — другой уровень не только возможностей, но также проблем и ответственности. В понятие «белорусская нация» входит много национальностей. Коренные национальности Беларуси — славяне, прибалты, татары и евреи. И белорусы как НАЦИОНАЛЬНОСТЬ — это только часть белорусской НАЦИИ. В некоторых странах, например в России, есть отдельное название для нации — «россияне», в которую входят и белорусы, и казахи — граждане Российской Федерации. Титульная нация же в РФ — русские. В других странах, например в Германии или Беларуси, — соответственно титульные нации «немцы» или «белорусы», а в состав немецкой или белорусской нации входят поляки, евреи и много других национальностей.
К сожалению, уходят в небытие целые пласты национальной культуры. Помню, ещё в детстве зачитывался белорусскими сказками — добрыми, умными, весёлыми. Особенно нравилась сказка про отца и нечестных сыновей. Продав корову, возвращались из города отец и его сыновья. На окраине чужой деревни сыновья увидели пасущегося бычка и предложили отцу: «Давай его украдём и съедим». Призадумался отец, потом сказал: «Я пойду в хату, отвлеку хозяина, а вы украдёте бычка». Так и сделали. Привезли его к себе домой, разделали, приготовили. Перед тем как начать есть отец заставил каждого померить толщину своей шеи. Как только сыновья услышат шорох за стеною — выбегают в рожь прятаться. Как покажется, что кто-то заглянул в окошко — на чердак запрыгивают. Долго ели, наконец доели бычка. Стали опять шеи мерить: у сыновей шеи стали тоньше, а у отца — толще. Они и спрашивают, почему так получилось. Отец им и говорит: «Я у хозяина этого бычка купил. И кушал я своего бычка, а вы — краденого. Поэтому он впрок вам и не пошёл!» Сколько ещё интересных белорусских сказок было в старых книжках! Где они теперь?
Стоит разобраться в одном вопросе. Понятия «нация» и «национальность» лежат в РАЗНЫХ плоскостях — относительно современных границ «национальность» распространена шире, а в политическом плане «нация» — выше. Как бы мы хотели, чтоб себя чувствовали люди с национальностью «белорус» в государстве, где титульной нацией являются, например, украинцы? Думаю, что «хорошо». Зеркально то же самое касается государства, где титульной нацией являются белорусы. На них здесь лежит основная ответственность за всё. Помню, как в Турции смотрел выступление государственного турецкого фольклорного ансамбля в программе с названием «Танцы народов Турции». Как минимум половину потрясающего шоу составляли грузинские танцы. Смотришь, чувствуешь: как это классно — лихие грузинские танцы в исполнении турок! С виду это так легко, что кажется, сам пустился бы в пляс! Давайте здесь, в Беларуси, развиваться в традициях наших коренных национальностей, конкурировать в своих достижениях и радоваться общим успехам нашего государства!
Говоря о самоидентификации, попутно затрону интересную тему — белорусские фамилии. Наиболее часто встречающиеся звучат так же, как у сербов, заканчиваются на -ич, по значению близки к отчеству, т. е. означают преемственность поколений. Интересно, что и народы, проживавшие здесь, например евреи, переделывали свои фамилии на белорусский манер. Так появились Рабиновичи, Хаймовичи и пр. Но «белорусизированные» еврейские фамилии — это лишь капля в море фамилий белорусских. Ещё один распространённый вид белорусских фамилий — это существительное в именительном падеже, означающее предмет или профессию, с которой был связан род, например: «Бондарь», «Волк», «Корень» и т. п. Так же интересно по некоторым фамилиям проследить географию перемещений рода. Например, был человек, жил в ВКЛ, а потом оказался за границей. И вместо его первоначальной фамилии за ним закрепляется «Литвин». Но вот его род оседает где-нибудь в Москве. И фамилия меняется на «Литвинов».
А позже род опять попадает на белорусскую землю. Фамилия меняется на «Литвинович». И таких интересных примеров много, было бы лишь желание изучать.
Ни в одной постколониальной стране не удалось сразу построить благополучное общество. Отсутствие политического опыта у новой элиты, длительное выкорчёвывание национальных корней, да и просто всех здоровых сил общества, дают о себе знать. Беларусь в этом отношении не является исключением. Национальная сознательность не только значительно ослаблена, но продолжает подвергаться давлению, а ведь она является единственной серьёзной опорой власти. Это означает, что важнейшим направлением действий правительства, для своей же безопасности, должно быть укрепление «нацыянальнай свядомасцi». В одной детской сказке королевский олень гордился своими шикарными рогами и сетовал на слабые ноги. Когда на него напали волки, ноги, хоть были слабы, спасли его как могли, а развесистые рога только цеплялись за ветки. Слабость национальной сознательности в постколониальных странах нередко приводит к тому, что интересы внешних «друзей» и врагов оказывают на политическую жизнь больше влияния, чем внутренние процессы. В результате страна, де-юре имеющая независимость, долгие годы остаётся марионеточным государством, сотрясаемым борьбой внешних сил за господство в регионе. Существует два варианта такого «развития».
Внутренние силы страны контролируются одним соседним государством. Применительно к Беларуси это может выглядеть следующим образом: вдобавок к пророссийскому правительству создаётся пророссийская оппозиция. Правительство и оппозиция борются между собой, набивая друг другу синяки и шишки, а потом вместе бегут к «матушке» России, чтобы плакаться в подол. При любом исходе внутренней борьбы внешнее управление остаётся неизменным.
Внутренние силы контролируются разными государствами. Примеров такого развития событий в белорусской истории предостаточно. Вспомним хотя бы времена Русско-шведского потопа XVII века. Или в других странах в ХХ веке: Вьетнамская, Корейская войны.
Единственный выход — повышение уровня собственной экономики и национального сознания. А сделать это можно только консолидацией всех внутренних сил государства. Объективный анализ истории способствует решению главной нашей задачи современности — в спокойное, мирное время устранить внутренние проблемы и набрать экономический и политический вес, не попав под чужую «опеку».
Старшее поколение людей, выросшее в советские времена, — просто кладезь комплексов и внутренних противоречий, делающих их легко управляемыми. И бесполезно им объяснять, что возврат во времена СССР невозможен. Зачастую это поколение связывает мечты о восстановлении СССР с низкими ценами и работой вполсилы, по-советски. Любителям низких цен можно напомнить о бесплатном труде и поездках в Москву за колбасой. Получение квартиры, как и сегодня, было делом весьма трудным. Владельцев личных автомобилей, из-за их малочисленности, в микрорайонах, как правило, знали в лицо. Что касается надежд на работу по-советски, с чтением романов и вязанием на рабочем месте, — это вообще историческое прошлое. Современная Россия — это жёсткое, зачастую жестокое капиталистическое государство, где с таким подходом к работе придётся жить только «с огорода» либо собирать в парках пустые бутылки. Надежды белорусских ветеранов на объединение с Россией как на манну небесную ничем не оправданы. Двадцатилетние российские солдатские вдовы едва ли захотят делиться своей пенсией с нашими ветеранами ради их рассказов о войне. Как бы кто ни относился к развалу СССР, такого государства больше нет.
Отношение к современной России у белорусов либо резко отрицательное, либо благостно положительное. Это находит отражение и в трудах белорусских историков. Национальная идеология не должна быть ни антироссийской, ни пророссийской. Национальная идеология должна быть пробелорусской. Другие варианты не нужны. Никто и никогда не считался со слабыми государствами в прошлом. Не стоит ожидать этого и в будущем. Сильное и развитое государство не провоцирует у соседей завоевательские инстинкты.
Для сохранения прочности государства его правительство вынуждено делать население насколько это возможно однородным. В национальном государстве это происходит естественным образом, а в империях — искусственно. Например, что общего было у советских прибалтов и кавказцев? Да и в самой «православной» России мусульман в четыре раза больше, чем населения в Беларуси. Как удержать вместе столько совсем разных людей? Сделать это можно, только сломав хребет нетитульным нациям. Но разовой акции такого рода недостаточно. Подрастают новые поколения «нацменьшинств», и, чтобы не дать окрепнуть их силам, приходится провоцировать войны, в горниле которых истребляется молодёжь, устраивать «коллективизацию» (понародному — голодомор), начинать принудительные переселения, физически уничтожать национально сознательную часть народа в Куропатах и т. п. Самой титульной нации в таком государстве тоже приходится нелегко. Для того чтобы поддерживать в страхе народы империи, ничего не остаётся, как значительную часть своего потенциала расходовать на милитаризм. Всё это уже было. Может быть, хватит?
Сейчас в городе Москве только азербайджанцев — соизмеримо с населением белорусской области. Я хорошо отношусь к туркам в Турции, к туркменам в Туркменистане, к кавказцам на Кавказе. В случае присоединения к России вряд ли мы сможем приучить их к своим порядкам. Скорее всего, это нам придётся жить по их правилам. А реалии таковы, что многие российские города переполнены выходцами с Кавказа и другими приезжими, не считающимися с местным населением и навязывающими атмосферу страха и криминального беспредела. Путин пришёл к власти под флагом «собирания земель советских» и никак не сможет отказаться от политики «приобщения» кавказцев к России. Да и никто не знает, что лучше: «отпустить» их — появляются террористические государства, «присоединить» — получаются коррумпированные, полукриминальные республики. И выхода в ближайшей перспективе не видит никто. Вот и приходится россиянам жить по их, кавказским, правилам. Мы, славяне, понимаем, что есть кто-то сильнее нас, кто-то слабее, но чаще приходится договариваться «на равных», считаться друг с другом. Но у кавказцев представления намного проще — человечество они делят на две категории: на «баранов» и пасущих их «пастухов». И третьего не дано. Себя, естественно, относят к категории вторых. И попытки найти компромисс, о чём-то договориться, или желание «не связываться» воспринимают как проявление слабости, а значит — повод к насилию. Поэтому россиянам нередко приходится, идя в магазин в соседнем дворе, брать с собой нож или травматический пистолет. И, чтобы сохранить своё здоровье, быть готовым применить это первым. В Москве многие так и живут. А может быть, я пишу здесь что-то не соответствующее действительности или сгущаю краски? Предлагаю читателю маленький эксперимент: возьмите лист бумаги и проведите на нём вертикальную черту. Один столбик подпишите «тяжкие и особо тяжкие», а второй — «прочие». Включите какие-нибудь российские криминальные хроники и записывайте фамилии преступников в соответствующие колонки. Теперь из «тяжких и особо тяжких» проанализируйте национальный состав фамилий и их соотнесение к общей численности населения. Впечатляет? Зачем нам это?
В Беларуси властям удаётся поддерживать уровень преступности на относительно низком уровне. Мы привыкли, что можно спокойно вечером ходить по улицам. Если мы станем частью России, то у нас будет так же, как и там. Представьте, уважаемый читатель, что Вы закончили школу, вуз, устроились на работу, продвигаетесь по служебной лестнице, недавно взяли кредит и купили машину или квартиру. Сегодня с девушкой идёте в ресторан, чтобы там отпраздновать это событие. А кто-то идёт туда же, чтобы кого-нибудь унизить или пырнуть ножом. И через полчаса его уже не будет в городе, а окажется он у себя в горном ауле, откуда местные работники правоохранительных органов (скорее всего, родственники), конечно же, не выдадут его для правосудия. А его друзья будут тем временем запугивать свидетелей и «договариваться» с сотрудниками милиции. Нравится такая повседневность? Все традиционные религии учат доброму и вечному. В любой нации есть люди хорошие и плохие. И гостей из солнечных республик, при условии их уважительного отношения к нам и нашим обычаям, мы хорошо встретим и замечательно проводим. Но обязательна чёткая позиция общества: в стране должно быть комфортно в первую очередь коренному населению. Это — наша земля. И мы — белорусы — будем решать, кто и как здесь будет жить.
Поделиться книгой: