Бременский Адам и др. Славянские хроники

58 (56). Такую любовь к вере проявлял, говорят, и другой Олаф203 - король Швеции. Желая обратить в христианство подвластные ему народы, он приложил много усилий к тому, чтобы разрушить Упсалу- святилище идолов, расположенное в самом центре Швеции. Опасаясь этого его намерения, язычники, как говорят, постановили на народном собрании, что если король хочет быть христианином, то пусть возьмёт по своему выбору лучшую область Швеции и управляет ей по своему закону. Пусть он заложит в ней церковь и введёт христианство, но не станет никого из народа силой заставлять отказываться от почитания языческих богов, если, конечно, кто-нибудь не пожелает обратиться ко Христу добровольно. Король, довольный этим решением, тут же основал в западной части Готии, на границе с данами или норманнами, церковь Божию и епископский престол. Престол находился в крупном городе Скаре204. По просьбе христианнейшего короля Олафа архиепископ Унван поставил туда первым епископом Тургота205. Этот муж исполнял свою миссию к язычникам весьма усердно; так, его трудами ко Христу обратились два главных готских племени. (57). Через этого епископа король Олаф послал митрополиту Унвану дорогие подарки.

59. Кроме того, говорят, что у этого короля было двое сыновей, которых он велел крестить вместе с женой и всем своим народом. Один из них, который был рождён от наложницы, звался Эдмунд206. Второй - Анунд, рождённый от законной супруги, был назван в знак веры и милости Яковом207. С юных лет он «мудростью и благочестием превосходил всех своих предшественников»208, и никто из королей не был столь любезен народу шведов, как Анунд.

60 (58). В то время, когда между славянами и трансальбианами был крепкий мир, архиепископ Унван вновь отстроил свою столицу - Гамбург и, собрав рассеявшееся духовенство, опять поселил там большое количество горожан и братьев. Итак, часто живя в этом месте вместе с герцогом Бернгардом, он неоднократно по полгода проводил в Гамбурге, приглашая туда для переговоров славнейшего короля Кнута и славянских князей Уто209 и Седериха. Таким образом владыка Унван блестяще исполнял свою миссию к язычникам и дома, и вне его. Теперь же осталось сказать ещё то, что мы благодаря крылатой молве узнали о мученичестве короля Олафа.

61 (59). Итак, Олаф, славнейший король норманнов, вёл постоянную борьбу против Кнута, короля данов, который напал на его королевство[Schol.41]. Наконец, в результате возмущения вельмож, чьих жён он удалил из-за их увлечения ворожбой, блаженнейший король Олаф был изгнан из Норвежского королевства. Так что теперь Кнут правил одновременно в Норвегии, Дании и, - чего никогда не случалось прежде ни с одним из королей, - в Англии. Олаф же, все свои надежды возложив на Бога, вновь возобновил борьбу ради сокрушения идолов. Собрав неисчислимое войско из подданных короля Швеции, на дочери которого он был женат210, и исландцев211, он силой оружия вернул себе королевство отцов. Итак, христианнейший король, знаменитый храбростью по отношению к врагам и справедливостью к своим людям, настолько поверил в то, что именно Бог восстановил его на троне, что не желал более терпеть никого, кто либо хотел остаться чародеем, либо не хотел становиться христианином. Он уже по большей части осуществил своё намерение, когда немногие из чародеев, которые ещё уцелели, мстя за тех, которых король осудил, не поколебались убить его самого212. Одни говорят, что он был убит в бою, а другие - что его замучили в самом народном собрании. Наконец, третьи утверждают, что он был тайно убит в угоду королю Кнуту, что, по нашему мнению, гораздо ближе к истине, ибо именно Кнут овладел его королевством. Итак, король и мученик Олаф принял, по-видимому, именно такую смерть. Тело его было с подобающими почестями погребено в крупном городе его королевства - Тронхейме213. Там, благодаря чудесам и исцелениям, которые совершаются через него, Господь и ныне являет, насколько уважаем на небе тот, кто так славился на земле214. Его достойное вечной памяти мученичество отмечается всеми народами северного океана, а именно: норманнами, шведами, готами, [сембами], данами и славянами, 29 июля.

62 (60). Рассказывают, что в это же время, движимый любовью к Богу, в Швецию из Англии прибыл некто по имени Вольфред и принялся весьма энергично проповедовать язычникам слово Божие. Когда он своей проповедью обратил в христианскую веру очень многих, то, стоя в собрании язычников, начал предавать анафеме идола тамошнего племени по имени Тор. Схватив секиру, он разбил идола на куски. Однако за такую дерзость на него тут же обрушилась тысяча ударов, и достойная венца мученичества душа отлетела на небо. А его растерзанное в результате долгих издевательств тело варвары сбросили в болото. Всё это, что мне удалось узнать, я правдиво передал памяти, хотя есть и другие, достойные описания события. Однако об Унване и о событиях, которые произошли в его время, сказано достаточно и, как я полагаю, вполне достоверно. В это время Вальтарду в Магдебурге наследовал Геро215, а последнему - Хунфрид216. Оба они были святыми мужами, достойными епископского звания. Вскоре после этого, а именно 27 января 1029 года Господнего, 12-го индикта, умер наш славный архиепископ и был погребён по левую сторону от своих предшественников.

63 (61). Лиавицо217 пребывал в должности почти четыре года. Будучи племянником первого Лиавицо и приором кафедрального собора, он благодаря содействию императрицы Гизелы218 получил от цезаря Конрада посох, а от папы Иоанна XIX219 - паллий. Он был смиренным, правдивым и богобоязненным мужем[Schol.42]. Лиавицо был любезен со всеми, но особую любовь питал к духовенству и всем сердцем сочувствовал бедным в их нужде. Он купил у местных жителей селение220 по ту сторону реки и, пожертвовав его братьям, велел им давать с него по 30 обедов [в год.] К странноприимному дому он проявлял такую заботу, что казалось, будто он исправляет в этой части упущения со стороны всех своих предшественников. Он настолько обогатил епископство, приорства и странноприимный дом, что вряд ли можно было найти там хоть одного бедняка. Возможно, это покажется невероятным тем, которые видят бедность нашего времени, но и тогда, пожалуй, вряд ли бы кто-нибудь поверил в то, что события, которые случились ныне, произойдут в будущем.

64. Итак, Лиавицо, бывший хорошим приором и ставший ещё лучшим епископом, со всем пылом души взялся за выполнение своей миссии среди язычников. (62). Прежде всего, расположив к себе Кнута, короля данов, он вместо Гербранда поставил в Зеландию Авоко221, в Ольденбург рукоположил Мейнхера222, а преемником епископа Тургота сделал Готшалка223 из Рамельсло. Ибо в эти дни блаженнейший епископ Тургот[Schol.43], который в интересах своей миссии долгое время пребывал в Бремене вместе с архиепископом, был поражён тяжелейшим недугом -проказой, и с величайшим терпением ждал дня, когда Господь призовёт его к себе. Наконец, он почил доброй смертью и был погребён в базилике св. Петра, где покоились в мире Фольквард, Хариг, а также великий Одинкар и Поппо[Schol.44], [Schol.45]. К архиепископу тогда съехались славные проповедники - епископы: Одинкар Младший из Дании, Зигфрид из Швеции и Рудольф из Норвегии, чтобы «рассказать ему, что сотворил Господь ко благу язычников»224, которых с каждым днём обращалось всё больше. Владыка принял их с великой честью, как то и следовало, и вновь отправил проповедовать.

65 (63). В это время император Конрад взял в жёны своему сыну Генриху дочь короля Кнута225. Вместе с ними он с королевским величием тут же отправился в Италию, чтобы дать этому королевству правосудие226; король Кнут, который внушал варварским народам страх силой трёх королевств, сопровождал его в этом походе227. Имея трёх сыновей228, он каждому из них выделил по королевству; сам же, посещая периодически то данов, то норманнов, чаще всего находился в Англии.

66 (64). Итак, архиепископ часто посещал столицу - Гамбург. Ибо в то время благодаря доблести короля Кнута и герцога Бернгарда по ту сторону Эльбы был крепкий мир, особенно после того, как цезарь усмирил в войне винулов[Schol.46]. Их князья Гнев и Анатрог были язычниками, а третий - Уто, сын Мстивоя, - плохим христианином. Он за свою жестокость был убит неким саксонским перебежчиком, оставив после себя сына - Готшалка229, который в это время получал образование в герцогством монастыре в Люнебурге; руководство этой обителью осуществлял тогда другой Готшалк- епископ готов. Узнав о смерти родителя, Готшалк воспылал гневом и яростью; оставив учёбу и веру, он взял в руки оружие и, перейдя через реку, присоединился к врагам Божьим - винулам. Нападая с их помощью на христиан, он, как говорят, в отмщение за отца перебил многие тысячи саксов. Наконец, герцог Бернгард схватил этого предводителя разбойников и поместил его под стражу. Но, зная Готшалка, как храбрейшего мужа, он заключил с ним договор и отпустил на волю. А тот пришёл к королю Кнуту, отправился вместе с ним в Англию и оставался там долгое время.

67 (65). Между тем наш архиепископ, постоянно стремясь в благочестивых трудах к небу, как добрый пастырь украсил свою церковь и воспитал сынов церкви, угодный всем и даже, - что очень трудно, - князьям. В своё время герцог Бернгард и его брат Титмар230 сделали нашей церкви много добра, вняв уговорам блаженнейшей Эммы[Schol.47], которая очень любила Бременскую церковь и почти все свои богатства передала Богу, Его Матери и св. исповеднику Виллехаду. Из любви к владыке она также заботилась обо всех сынах церкви так, словно те были её собственными. Однако «завистливая судьба не дала нам долго радоваться такому пастырю»231, каким был Лиавицо, «угодный, говорю я, Богу и людям»232. Будучи больным, он, как говорят, отслужил две мессы в день святого апостола Варфоломея и, окончив по обыкновению псалтырь, в тот же день, радуясь, отошёл ко Христу, к вечной печали для своих людей. Он умер 24 августа, в 1030 году Господнем, 13-го индикта233.

68 (66). Герман234 пребывал в должности всего три года[Schol.48]. Пастырский посох он получил от цезаря Конрада, а паллий - от папы Бенедикта Младшего235. Избранный Хальберштадтским капитулом он был приором этой церкви. Он, как говорят, «был прост, как голубь, но не обладал мудростью змеи»236, а потому подданным легко удавалось его обманывать. Он редко посещал свой приход. Так, только однажды он побывал в Гамбурге; придя туда с войском, он разграбил епископство, словно оно не было его собственностью, а при уходе надсмеялся над страной, как над пустыней. Зачинщиком этого грабежа и виновником прочих дурных советов был Макко, викарий этого архиепископа. Впрочем, капелланами у него были благородные мужи - Дитрих и Свитгер237, который в последствии, вступив на римский престол, принял имя Климента[Schol.49]. Иподьяконом у него был Адальберт238, ставший позднее архиепископом Бременским, уже тогда имевший грозный взор и манеры и своими речами вызывавший неудовольствие тех, кто его слушал. Итак, считая маловажным[Schol.50], [Schol.51] всё, что он нашёл в епископстве, владыка первым делом привёл в Бремен  некоего музыканта Гвидо и по его настоянию исправил церковную музыку и монастырскую дисциплину. Это было его единственным успешным деянием. Затем, разрушив древнейшую часовню св. Михаила, он перенёс из этого места тела трёх своих предшественников, а именно: Адальгара, Хогера и Регинварда, и захоронил их в соборной церкви, под самим трибуналом. После этого, намереваясь взяться за великое и весьма полезное дело - обвести город стеной, он, едва успев вырыть фундамент, умер, после чего и всё это дело заглохло. Поскольку он, как великий владыка Илия, не сумел удержать своих людей от грабежа239, то оказался не угоден карающему Богу также и в добрых делах. Он скончался в Хальберштадтском епископстве, в своём поместье Хюттенроде240. Тело его было доставлено в Бремен и предано земле посреди хора. Он умер 18 сентября.

69 (67). Бецелин241 по прозвищу Алебранд пребывал в должности 10 лет. Муж, украшенный всякого рода добродетелями, достойный звания епископа, он был «угоден Богу и людям»242. Нам дала его Кёльнская церковь. Император Конрад вручил ему посох, а папа Бенедикт передал паллий. Он был с великой славой посвящён в сан семью епископами Саксонии, как зависимыми от него, так и прочими, в столичном городе Гамбурге. Однако сказанного нами слишком мало для похвалы этому блаженному мужу; я вообще никогда не слышал, чтобы можно было в чём-то его упрекнуть. Чтобы сделать краткий очерк его добродетелей, скажем, что он был отцом отечества, украшением духовенства и благом народа, ужасом для могущих творить зло и примером для добрых людей; славный благочестием он всегда доводил до конца то, что задумал. Всё сказанное и сделанное им вечно живёт в памяти потомков. Он ко всем относился так, как они того хотели, но  особую заботу и любовь Бецелин проявлял к клирикам[Schol.52] и «с трудом переносил, если о них говорили дурно»243.[Schol.53] Он восстановил монастырь и первым учредил для каноников общественные трапезы. Ибо, когда прежняя пребенда, - те 30 обедов, которые раз в год распорядился давать епископ Лиавицо244, - стала казаться чуть ли не скудной, он, прибавив к ней от себя несколько десятин, уладил дело таким образом, что братьям сверх обычной анноны каждый день стали выдавать белый хлеб, а по воскресным дням каждый из них получал двойную порцию мёда. Он решил также выдавать братьям вино, которого не было в Саксонии, и практически выполнил в свои дни это намерение. Организовав общественную трапезу, он взялся за монастырь и построил на месте прежнего деревянного сруба каменное строение обычной четырёхугольной формы, украшенное резными решётками и приятное на вид. Затем, построив вокруг города начатую его предшественником Германом стену, он в некоторых местах довёл её до самых зубцов, а в других - оставил незавершённой на высоте 5 или 7 локтей. С запада, напротив рынка, в ней были большие ворота, а над воротами располагалась чрезвычайно прочная башня, укреплённая по итальянскому образцу и оснащённая семью складскими помещениями для различных городских надобностей.

70 (68). Оставив в Бремене эти памятники своей деятельности, он тут же со всей любовью своего сердца взялся за восстановление Гамбургской церкви. Ибо там после устроенного славянами погрома, о котором мы сообщали выше, архиепископ Унван вместе с герцогом Бернгардом возвели на руинах старого города внушительную крепость, а также построили церковь и бараки, всё - из дерева. Ввиду слабости этого места владыка Алебранд счёл необходимой более сильную его защиту против частых вторжений врагов и прежде всего соорудил из четырёхугольных камней церковь, которая была основана в честь Матери Божьей. А затем построил себе ещё и каменный дворец, сильно укреплённый башнями и бойницами. Герцог, видя для себя угрозу в этой постройке, также построил в названном городе замок для своих людей. Так, в восстановленном городе с одной стороны базилики вновь появился дворец епископа, а с другой - замок герцога. Благородный архиепископ хотел также обвести Гамбург, - свою столицу, - стеной и укрепить башнями, но преждевременная смерть помешала этому его намерению[Schol.54].

71 (69). В его времена по ту сторону Эльбы, да и по всему королевству был крепкий мир. Славянские князья Анатрог, Гнев и Ратибор, мирно приходя в Гамбург, служили герцогу и епископу. Но и тогда и ныне герцог и епископ по разному проявляли свой интерес к народу винулов. Так, герцог заботился лишь о взимании с них дани, а епископ пёкся о распространении христианства; и мне кажется, что этот край давно бы уже был крещён усилиями священников, если бы обращению этого народа не мешала жадность князей.

72 (70). Итак, архиепископ, заботясь по примеру своих предшественников о вверенной ему миссии среди язычников[Schol.55], поставил своих помощников в миссионерской деятельности епископами: капеллана Рудольфа245 - в Шлезвиг, Абелина -в землю славян, а Вала246 - члена Бременского капитула - он посвятил в Рибе; прочие епископы, о которых мы упоминали выше, также были ещё живы и не сидели без дела в винограднике Божьем.

73 (71). В шестой год владыки умер храбрый император Конрад247; ему наследовал его сын Генрих248, тот, который усмирил венгров. В это же время умерли достопамятные короли севера Кнут и Олаф, родные братья. Одному из них, а именно Олафу, королю Швеции, на престоле наследовал его сын Яков, о котором мы говорили выше. При нём в Швеции в течение 12 лет нёс военную службу Свен Младший249, сын Вольфа, который сообщил нам, что в правление Якова христианство широко распространилось по всей Швеции. Второй брат, то есть Кнут, умер в Англии; он в течение 22-х лет держал в своей власти королевства данов, англов и норманнов.

74 (72). Согласно его воле ему после смерти наследовали на троне его сыновья: Харальд - в Англии, Свен - в Норвегии, а Хардекнут - в Дании. Последний был сыном королевы Иммы и имел сестру, которую позднее взял в жёны цезарь Генрих. Впрочем, Свен и Харальд, которые были рождены от наложницы, получили, согласно варварскому обычаю, равную с законными сыновьями Кнута часть наследства. Харальд правил в Англии три года. Против него пришёл из Дании его брат и собрал во Фландрии флот. Однако король англов внезапно умер, и до войны дело не дошло. Так что Хардекнут теперь владел и Англией, и Данией.

75 (73). В это время Свен Младший пристал по пути в Англию к берегам Ха-дельна. Когда он по обыкновению пиратов разорял окрестности, рыцари архиепископа схватили его и привели к своему господину. А тот, с честью приняв пленника, отвёл его в Бремен, заключил с ним дружбу и, одарив по-царски, спустя несколько дней разрешил удалиться. Всё это нам рассказал о себе сам Свен, с величайшей похвалой отозвавшись об этом архиепископе, который пользовался всеобщей любовью за обхождение и щедрость своей души. Он также поведал окружающим о царском облачении этого владыки, о несметных церковных богатствах, которые он видел в Бремене, и о многом другом.

76 (74). Архиепископ Алебранд, любимый всеми, пользовался большим уважением со стороны герцога Бернгарда и брата герцога Титмара за щедрость своей души. Он был ненавистен только злодеям, как, например, маркграфу Удо250, гордыню которого он обличал со свойственным ему великодушием.

77. Между тем Свен, второй из сыновей Кнута, который правил в Норвегии, умер. Тогда норманны избрали королём Магнуса251, который был сыном мученика Олафа от наложницы. Магнус тут же напал на Данию и владел теперь двумя королевствами, а Хардекнут, король данов, вместе с войском находился в то время в Англии. Намереваясь начать войну против Магнуса, он поставил во главе флота своего родственника - Свена. Однако Свен был разбит Магнусом, а когда возвратился в Англию, то застал Хардекнута уже мёртвым. [В это же время аскоманны и пираты, войдя в устье Везера, внезапно добрались до Лезума и разорили его окрестности. Но, когда они возвращались оттуда к кораблям, им возле Аумунда252 была дана битва, в которой большинство их было истреблено.]

78. На место Хардекнута англы избрали сначала его [сводного] брата Эдуарда253, которого Эмма родила от своего первого супруга, «святого и богобоязненного мужа»254. Питая недоверие к Свену и боясь, как бы тот не потребовал для себя английской короны, он заключил с этим тираном мир, признав его ближайшим наследником английского трона после своей смерти, даже в том случае, если у него родятся сыновья. Успокоенный этим договором Свен возвратился в Данию, где провёл с Магнусом множество битв. Но всякий раз он терпел поражения и наконец бежал к королю Швеции Анунду.

79 (75). Одержав победу, Магнус укрепил свою власть над Данией и Норвегией. Наш архиепископ прибыл к нему для переговоров в Шлезвиг255, имея в своей свите герцога Бернгарда, Титмара256, епископа Хильдесхайма, и Рудольфа, епископа этого города. Этот Титмар был родом из Дании и прибыл к нам вместе с королевой Гун-хильдой, благодаря покровительству которой и получил Хильдесхаймское епископство. Среди варваров он звался Тиммо. В ходе этих переговоров сестра257 короля Магнуса была обручена с сыном герцога - Ордульфом258. Едва прошли свадебные торжества, как он в угоду своему родичу убил по ту сторону Эльбы некоего Харальда259, датского вельможу, который возвращался из города апостолов и был ни в чём неповинен. Причиной же, по которой его убили, было то, что он происходил из датского королевского рода и имел гораздо больше прав на трон, чем сам Магнус. 260Это событие стало началом великих бедствий в семействе герцога260.

Король Магнус был любим данами за свою справедливость и храбрость, но страшен для славян, которые после смерти Кнута беспокоили Данию. Ратибор, славянский князь, был убит данами. [Этот Ратибор был христианином и считался среди варваров мужем великой силы. У него было 8 сыновей, славянских князей, которые все до единого были убиты данами, когда пытались отомстить за отца.] Желая отомстить за его смерть, винулы уже тогда явились со всем своим войском и, разоряя окрестности, дошли до самого Рибе. А король Магнус, возвращаясь в это время из Норвегии, случайно высадился в Хедебю. Тут же собрав отовсюду датские силы, он встретил покидавших Данию язычников на полях Хедебю[Schol.56]. Там, как говорят,  было убито 15000 человек261, после чего мир и радость были обеспечены христианам на всё время правления Магнуса. В это же время Готшалк, возвратившись из Англии после смерти короля Кнута и его сыновей, как враг вступил в землю славян и, нападая на всех, внушил язычникам сильный страх. Впрочем, о его храбрости и силе, которые он проявил в отношении варваров, мы расскажем позднее.

80 (76). В то время как повсюду в мире происходили столь разнообразные события, в Бремене «положение дел стало весьма шатким»262, ибо судьба, завидуя нашим успехам, «не позволила великому долго выстоять»263. В эти же дни скончалась благороднейшая княгиня Эмма, жена графа Лиутгера и сестра Мейнверка, епископа Падерборна, которая овдовела ещё 40 лет назад и почти все свои огромные богатства раздала бедным и церкви. Тело её покоится в Бременской церкви, а душа пусть наслаждается покоем на небе. Ещё при жизни она передала Бременской церкви поместье Штипель264 возле Рейна. А Лезум, - уж не знаю за какой проступок своей дочери, - отдала императору Конраду. По этому делу императрица Гизела посетила в то время названный Лезум265.

81 (77). В предпоследний год архиепископа в Бремене сгорел собор св. Петра; пламя пожара уничтожило также весь монастырь вместе с мастерскими и весь город с его строениями, так что от старых построек не осталось и следа. Там погибли богатства святой церкви, книги и одежды, а также всё священное убранство[Schol.57]. Но весь этот материальный ущерб легко можно было бы восстановить, если бы мы не потерпели ещё большего ущерба в нравах. «Ибо, - как говорит некто, - порча нравов гораздо хуже потери материальных богатств, так как последние являются чем-то внешним, а первые - нашей внутренней сутью». С этого времени братья, прежде жившие по каноническому уставу за стенами монастыря, сперва стали пренебрегать нормами устава святых отцов, которые свято соблюдались в течение многих веков, а затем вообще отказались от них и устав вышел из употребления. От рукоположения св. Виллехада, когда была основана Бременская церковь, до смерти Апебранда, когда эта церковь сгорела, прошло почти 270 лет. (78). А сгорела она в начале осени, 11 сентября.

82. Архиепископ в это время направлялся во Фризию[Schol.58]. Однако, услышав о пожаре храма, он тут же вернулся назад; вырыв следующим летом фундамент, он решил придать нашей церкви большее величие, построив её по образцу Кёльнского собора. Мы верим, что если бы судьбе было угодно отпустить ему ещё несколько лет жизни, то он, конечно, довёл бы до конца строительство этой церкви. Настолько велики были энергия и упорство епископа в этом деле и, особенно, в строительстве храма. В течение одного лета, когда он начал этот труд, был вырыт фундамент, возведены колонны, арки и боковые стены.

По окончании зимы, когда близился уже праздник Пасхи, блаженнейший владыка Апебранд, - очевидно, уже чувствуя свой близкий конец, - [накануне вечери Господней]266 босиком отправился из церкви в Шармбеке267 в Бремен. Там, совершив со слезами молитву, он вверил Богу и его святым свою церковь. Поскольку его уже терзала лихорадка, он на лодке был доставлен в приорство Бюкен и прожил там ещё семь дней. Так, «поменяв земные куличи на небесные опресноки»268, его душа, радуясь, отошла к Господу. Тело епископа при величайшей скорби следующей за ним свиты и встречавшихся по дороге путников было доставлено по течению реки Везер в Бремен и погребено посредине недавно начатой им базилики, а именно, на месте прежнего главного алтаря, рядом с мавзолеем святого отца Виллехада. В это время в Магдебурге умер блаженной памяти архиепископ Хунфрид. Ему наследовал Энгельхард269, после того как был отвергнут Винтер270, отказавшийся от епископства. Погребение нашего возлюбленного отца Алебранда состоялось 15 апреля 1043 года Господнего[Schol.59], 11-го индикта. Прощай и здравствуй во Христе, любимый пастырь, которого никогда не забудет твоя паства! Иди к небесной Пасхе, где «вместе с пасхальным агнцем ты будешь вкушать опресноки чистоты и истины!»271 «Пусть тебя достойно примут в вечной обители»272, где ты вместе с ангелами будешь радоваться вечному блаженству. Ибо пока ты наслаждался вместе с нами земной жизнью, ты прекрасно справлялся со своими пастырскими обязанностями. Твоя жизнь и учёность были по нраву всем нам. Ныне же ты отнят у нас, чтобы злоба не успела изменить твой дух. Поэтому милосердный Господь и поспешил забрать тебя из недр враждебности, чтобы ты получил более полную награду за свои труды, даже если ты и не успел довести до конца все свои добрые намерения. Итак, правда твоя пребывает с нами, а память о тебе не умрёт во веки вечные!

КНИГА ТРЕТЬЯ

Третья часть нашего повествования посвящена деяниям Адальберта

1. Архиепископ Адальберт пребывал в должности 29 лет. Пастырский посох он получил от императора Генриха, сына Конрада, который был 90-м на престоле римских императоров от Цезаря Августа, не считая соправителей. А архиепископский паллий он, как и его предшественники, принял через послов от вышеназванного папы Бенедикта1, который, как мы выяснили, был 147-м в ряду римских понтификов, считая от апостолов. Рукоположение его состоялось в Ахене, в присутствии цезаря и князей и при содействии 12 епископов, возложивших на него свои руки. Впоследствии Адальберт неоднократно указывал на такой избыток благословения тем, которые его проклинали, и, смеясь, говорил, что никто не может отлучить от церкви того, кто изначально был посвящён в сан столь торжественно и принял благословение от стольких церковных патриархов. 20 деяниях и нравах этого мужа трудно написать что-либо достойное2; тем не менее написать об этом нас вынуждает необходимость, ибо мы, о достопочтенный епископ Лиемар, обещали довести сей труд до дней твоего вступления в должность. Пустившись раз по своему безрассудству и дерзости в это море, я считаю благоразумным вновь поспешить к берегу; не вижу только подходящей гавани, где бы мне, неопытному, можно было спокойно пристать. До того всё преисполнено подводных камней зависти, до того всё мелководно, что если ты вздумаешь что-нибудь похвалить, тебя назовут льстецом, 3если же осудишь дурное, объявят злым человеком3.

Тем не менее этот замечательный человек может быть превознесён всякого рода похвалами, поскольку он был знатен, красив, мудр, красноречив, воздержан и целомудрен; всё это он соединял в себе, но имел ещё и другие достоинства, которые люди обычно приобретают извне, а именно богатство и счастье, посредством чего добывается слава и власть; всем этим Адальберт обладал в избытке. Кроме того, в осуществлении миссии среди язычников, - что является первым долгом Гамбургской церкви, - он был столь деятелен, как никто до него. Относительно торжественности богослужения, уважения к апостольскому престолу, верности государству, забот о своём приходе ему не было равных, и вряд ли кто-нибудь в звании духовного пастыря действовал с большим рвением, чем он, - о если бы он оставался таким до конца! Ибо, будучи таковым в начале, под конец жизни он производил гораздо менее благоприятное впечатление. Правда, подобное ухудшение нравов этого не слишком предусмотрительного мужа произошло не только из-за его собственной небрежности, но и под влиянием злобы других. Подробнее об этом будет сказано позже на своём месте. Поскольку мне трудно изложить все деяния этого мужа с надлежащей полнотой, обстоятельно и по порядку, то я желаю, коснувшись лишь самых главных сторон его деяний, перейти с болезненным чувством к описанию тех бедствий, вследствие которых пала знатная и богатая Гамбургская и Бременская епархия, ибо Гамбург был опустошен язычниками, а Бремен разграблен лжехристианами4. Итак, я начну свой рассказ с описания нравов Адальберта, которые объяснят нам и всё остальное.

2. Он происходил из очень знатного рода5; его первой должностью было звание приора Хальберштадта; он был остроумен, находчив и обладал множеством разных талантов. В делах мирских и церковных Адальберт обладал большой мудростью, славился своей памятью, хранившей всё, что он раз слышал или серьёзно изучал, и необыкновенным даром красноречия в изложении однажды усвоенного. Отличаясь прекрасной наружностью, он был большим любителем целомудрия. Его щедрость была такова, что 6он с большой готовностью и радостью награждал даже таких, которые о том не просили, но сам считал недостойным просить о чем-либо других, с затруднением принимал подарки и чувствовал себя при этом униженным6. Смирение его вызывает сомнение, ибо он обнаруживал его только в отношении рабов Божиих, бедных и странников, причём в такой степени, что, отправляясь ко сну, он часто мыл, став на колени, ноги у тридцати и более нищих; зато перед светскими князьями и равными ему по званию людьми он отнюдь не желал смиряться. Более того, он обличал их с таким рвением, что одних укорял за расточительность, других - за жадность, третьих - за неверность, и не щадил никого, если знал за ним какой-либо грех7. При столь редком соединении в одном сосуде стольких добродетелей Адальберта 8можно было бы назвать счастливым8, если бы не один порок, ненавистность которого омрачала весь блеск славы, которой мог бы сиять архиепископ, а именно тщеславие - обычный спутник богатых людей. Оно породило такую ненависть к этому мудрому мужу, что многие говорили, будто даже добрые дела, которых он сделал очень много, были сделаны им ради мирской славы9. Однако пусть те, кто так говорит, не судят его столь безрассудно, зная, что в сомнительных случаях не следует выносить решительного приговора, ибо «тем же судом, каким судишь другого, ты осуждаешь самого себя»10.

Нам же, которые жили вместе с ним и каждый день наблюдали образ жизни этого мужа, известно, что как человек он делал кое-что для мирской славы, но как человек добрый многое совершил из страха Божьего11. Хоть его щедрость и превышала всякую меру, но я всегда находил, что она имела хорошие побуждения. Так, чтобы обогатить свою церковь, он щедростью располагал к ней одних, как то королей и их ближайших советников; и преследовал лютой ненавистью других, сколько-нибудь опасных для церкви, как, например, наших герцогов и некоторых епископов. Мы часто слышали, как он говорил, что для блага церкви готов пожертвовать собой и своими родными. «Ибо, - заявлял он, - я никого не пощажу, ни себя, ни братьев, ни денег, ни саму церковь, только бы свергнуть иго с моего епископства и сделать его равным другим». Впрочем, лучше будет всё это изложить по порядку, чтобы люди умные увидели, насколько вынужденно и отнюдь не легкомысленно, но скорее разумно действовал он в тех или иных делах, в которых, как кажется глупцам, он поступал глупо и неразумно.

3. В первый год своего вступления в должность, после того как владыка был торжественно посвящён в сан и обвенчан с Бременской церковью, он, видя, что масштабное строительство недавно начатой базилики требует значительных средств, и пользуясь довольно неразумным советом, велел разрушить начатую предшественниками городскую стену и использовать её камни для постройки храма. Тогда же до основания была разрушена та замечательная башня, которая, как мы говорили, была оснащена семью складскими помещениями. Стоит ли говорить о монастыре, который был сложен из отделанных камней и своей красотой радовал взоры окружающих? Его епископ также приказал без промедления разрушить, намереваясь вскоре построить нечто более прекрасное. Ибо, когда мы спросили его по этому поводу, он открыл нам, что намерен построить столовую, спальню, погреб и прочие помещения братии целиком из камня, если позволят время и обстоятельства12. Он хвалился, что у него под рукой есть всё необходимое, причём в избытке, но, - если позволит сказать братия, - [часто] жаловался, что не хватает лишь клириков и камней. Между тем 13дело спорилось, а стены церкви росли13; правда, Алебранд начинал строить её по образцу Кёльнской, а Адальберт решил завершить церковь по примеру Беневентского собора.

4. Наконец, на седьмой год после начала строительства фасад строения был завершён, а главный алтарь святилища посвящён в честь св. Марии14. Ибо второй алтарь в западной апсиде епископ решил посвятить в честь св. Петра, под покровительством которого, как мы читаем, была выстроена прежняя базилика. Однако ввиду многочисленных трудностей, которые то тут, то там возникали перед архиепископом, строительство оставалось незавершённым вплоть до 24-го года его пребывания в должности, когда я, недостойнейший слуга церкви Божьей, прибыл в Бремен. Только тогда стены храма были побелены, а западная крипта посвящена св. Андрею15.

5. Поскольку великий владыка видел, что церковь и его епископство, которое стало свободным благодаря мудрости его предшественника Адальдага, вновь терпят притеснения от нечестивой власти герцогов, то изо всех сил попытался вернуть этой церкви прежнюю свободу, чтобы ни герцог, ни граф, ни какой-либо иной судебный чиновник не имели в его епископстве ни власти, ни каких-либо полномочий. Он не мог это сделать, не вызвав к себе ненависти, ибо обличаемые им в дурных намерениях князья воспылали против него сильным гневом. Рассказывают, что герцог Бернгард, питавший к епископу недоверие за его мудрость и благородство, часто говорил, что он - «соглядатай, направленный в эти края для того, чтобы высмотреть слабость земли и выдать её чужакам и цезарю»16. Поэтому, мол, пока он или кто-либо из его сыновей будут живы, епископ ни дня не будет знать покоя в своём епископстве. Эти слова запали епископу в сердце глубже, чем можно было подумать. И с этого времени он, охваченный гневом и опасениями, замышлял и таил в душе лишь одно - мешать всем начинаниям герцога и его людей. Скрыв на время душевную боль, он, не находя иного выхода, прибегнул к помощи двора и не щадил ни себя, ни своих людей, ни самого епископства, чтобы добиться расположения цезаря и придворных и сделать с их помощью свободной свою церковь. Он выполнял при дворе самые трудные поручения и добровольно участвовал со своими людьми в стольких походах, что цезарь был удивлён неутомимостью и упорством этого мужа и предпочитал иметь его первым советником по всем государственным делам.

6. Велико было число походов, которые епископ совершил вместе с цезарем в Венгрию17, против славян18, в Италию19 и Фландрию20. Каждый из них требовал от епископа больших расходов и многочисленных жертв среди его вассалов; однако мы вынуждены будем упомянуть только о двух из них, а именно: о первом - в Италию, и о последнем - в Венгрию, поскольку оба были значительнее прочих и окончились неудачно для нас. О венгерском походе мы скажем в конце21, а сейчас рассмотрим итальянский.

7. Укротив или подавив венгерский мятеж, король Генрих отправился в Рим, как говорят, по церковной необходимости. Наряду с прочими магнатами империи его сопровождал в походе и наш архиепископ. После того как были устранены раскольники - Бенедикт, Грациано и Сильвестр, который боролись друг с другом за апостольский престол, папой должны были избрать епископа Адальберта, но он предложил вместо себя своего коллегу - Климента[Schol.60]. Король Генрих был коронован им на Рождество Господне императором22 и провозглашён августом.

8. Вскоре после этого наш архиепископ пригласил возвратившегося из Италии императора к себе в Бремен под предлогом необходимости посетить Лезум или пригласить на переговоры короля данов, а на самом деле - для того, чтобы испытать верность герцогов. Император, как то и подобает, был принят в Бремене с королевским великолепием23, пожаловал братьям поместье Балгу24, а церкви передал Фризское графство, которым прежде владел Готфрид25. Оттуда цезарь пришёл в Лезум и там, как говорят, едва не попал в устроенную графом Титмаром западню; но бдительность нашего архиепископа уберегла его. По этой причине граф был вызван цезарем в суд и, пожелав очиститься от обвинения поединком, был убит своим вассалом Арнольдом26. Через несколько дней этот Арнольд был схвачен сыном27 Титмара и, повешенный за ноги между двумя псами, окончил свою жизнь. Сын Титмара, в свою очередь, был схвачен императором и осуждён на пожизненное изгнание. Смерть Титмара наполнила герцога, родного брата убитого, и его сыновей лютой яростью против архиепископа, так что с того времени они преследовали его самого, его церковь и людей этой церкви смертельной ненавистью. Даже когда обе стороны, казалось, примирялись иногда друг с другом, то и тогда люди герцога, помня о старинной ненависти, которую питали к церкви их отцы28, не переставали нападать на наших, притесняя их всеми способами. «Восстань, Господи, и защити дело твоё! Вспомни поругание рабов твоих!»29.

9. Митрополит же, напротив, сражаясь с добрым намерением и «дорожа временем, ибо дни лукавы»30, заключил с герцогами мир. Затем, проявляя заботу о своём приходе, он задумал оставить в нём великий и достойный памятник своего величия. Отвергая поначалу «золотую умеренность предшественников»31, он презирал всё старое и старался заменить его новым. Итак, строя большие планы и не скупясь на расходы, он, желая сделать Бремен равным прочим городам, тут же учредил на приобретённых поместьях два приорства: первое - в честь св. Виллехада, чьё тело покоилось там или было туда перенесено; а второе - в честь св. Стефана, чьим слугой неоднократно называл себя этот архиепископ. Вначале он основал эти два приорства, а позднее учредил ещё и другие. Так, третье приорство - в честь св.Павла - он основал32 в Бремене на землях, которые принадлежали Госпиталю; четвёртое - в Лезуме - на землях названного поместья. Пятое он решил создать в Штаде, а шестое - по ту сторону Эльбы, в Зюльберге33. Седьмое приорство он заложил в Эсбеке34, лесистой и горной местности в Минденской епархии. Восьмым было аббатство Гозек35 на реке Заале, основанное родителями архиепископа.

10. Он начал также в разных местах множество других построек, но ещё при его жизни, когда он был слишком занят государственными делами, большая часть их разрушилась, как тот каменный дом, который внезапно рухнул в Эсбеке в его же присутствии. Прочие постройки рухнули из-за хищений и небрежения со стороны приоров, которых, впрочем, архиепископ сурово карал, если узнавал об их хитрости. В этом деле можно видеть, как из-за нерасторопности тех, кому епископ доверял больше, чем следовало, его добрые намерения часто имели совершенно противоположный результат.

11. О делах своего прихода названный муж изначально заботился с достойным и заслуживающим похвалы рвением. А то, что было им сделано вне прихода в деле обращения язычников, будет кратко изложено в следующем отрывке. (11). Как только Адальберт стал архиепископом, он тут же отправил послов к королям севера для установления дружбы. Он также разослал по всей Дании, Норвегии и Швеции, «вплоть до краёв земли»36, увещевательные письма, в которых побуждал живущих в этих странах епископов и священников верно оберегать церкви Господа нашего Иисуса Христа и, отбросив страх, приступить к обращению язычников.

12. В это время Магнус правил двумя королевствами[Schol.61], то есть Данией и Hop-  вегией, а Яков по-прежнему занимал трон в Швеции. С его помощью и при поддержке ярла Туфа37 Свен изгнал из Дании Магнуса. Последний вскоре возобновил войну, но умер на кораблях. Свен овладел двумя королевствами38 и, как говорят, снарядил флот, чтобы подчинить своей власти ещё и Англию. Однако святейший король Эдуард, справедливо управлявший этим королевством, избрал мир и, заплатив победителю дань, как было сказано выше, признал Свена своим наследником. И вот, поскольку юный Свен правил теперь по своему произволу тремя королевствами, он 39по мере возрастания успехов стал забывать39 царя небесного и вскоре взял в жёны свою родственницу из Швеции40. Это очень разгневало господина архиепископа; отправив к сумасбродному королю послов, он сурово укорял его за этот проступок, а под конец пригрозил поразить его мечом отлучения, если тот не исправится. А Свен, выйдя из себя, в свою очередь, пригрозил разорить и сжечь всю Гамбургскую епархию. Однако наш архиепископ не испугался этих угроз; обличая и увещевая, он продолжал стоять на своём, пока наконец датский тиран не склонился перед письмами папы41 и не дал своей кузине разводное письмо. Тем не менее король так и не внял увещеваниям священников и вскоре после того как отослал от себя кузину, взял себе новых жён и наложниц. И поднял Господь против него со всех сторон множество врагов, как он поступил с Соломоном и его рабами42.

13 (12). Харальд43, [Schol.62] брат короля-мученика Олафа, ещё при жизни брата покинул родину и ушёл изгнанником в Константинополь. Поступив на службу к императору, он участвовал во многих битвах, с сарацинами - на море и со скифами - на суше, прославившись храбростью и приобретя огромное богатство. Когда умер его брат, он был призван на родину, но застал там на троне своего родственника - Свена[Schol.63]. Говорят, что он принёс победителю клятву верности и получил от него в лен отцовское королевство в качестве герцогства. Однако вскоре после того как он пришёл к своим и удостоверился в верности норманнов, он легко дал склонить себя к мятежу и огнём и мечом разорил всё побережье Дании. Тогда же сгорела церковь в Орхусе и был разграблен Шлезвиг. А король Свен обратился в бегство. Война между Харальдом и Свеном продолжалась на протяжении всей их жизни.

14 (13). В это же самое время от Датского королевства отделились англы. Зачинщиками мятежа были сыновья Годвина[Schol.64], которые, как мы уже говорили, были детьми тётки короля данов и чью сестру взял в жёны король Эдуард. Составив заговор, они напали на братьев короля Свена, которые были ярлами в Англии, и одного - Бьорна - тут же убили, а второго - Осбьорна - изгнали из отечества вместе с его людьми44. И подчинили Англию своей власти, а Эдуард «сохранил лишь жизнь и ничего не значащий королевский титул»45.

15 (14). Пока всё это происходило в Англии, христианнейший король Швеции Яков ушёл из этого мира, и ему наследовал его брат Эдмунд Негодный46. Он был рождён Олафу наложницей, и хоть и принял крещение, но мало радел о нашей вере. При нём был некий епископ-схизматик по имени Осмунд47, которому Зигфрид, епископ норманнов, в своё время доверил преподавание в бременской школе. Однако позднее, забыв об оказанных ему благодеяниях, Осмунд отправился за рукоположением в Рим, но, ничего не добившись, начал скитаться по разным местам и только тогда получил рукоположение от архиепископа Польши. Затем, придя в Швецию, он провозгласил себя посвящённым папой в эти земли архиепископом. А когда наш архиепископ отправил своих послов к королю Гамулану48, те застали там ходившего вокруг да около Осмунда, который носил перед собой крест по обыкновению архиепископа. Они также узнали, что он заразил ересью только недавно обращённых варваров. Испугавшись присутствия этих послов, Осмунд обычными неправдами убедил короля и народ изгнать их, как якобы не имеющих папского утверждения. 49Они же пошли из собрания, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестье49. Этими послами были братья Бременской церкви, а возглавлял их Адальвард Старший[Schol.65], некогда декан нашего монастыря, a в то время назначенный епископом шведского народа50. О добродетелях этого мужа можно было бы сказать очень многое, если бы мы не спешили к иному. Изгнанных шведами таким образом послов со слезами проводил не то племянник, не то пасынок короля, смиренно вверив себя их молитвам. Звали его Стенкиль51. Он был единственным, кто сжалился над братьями, одарил их и благополучно довёл через горы Швеции к святейшей королеве Гунхильде[Schol.66], которая из-за близкого  родства получила от датского короля развод52 и жила в своих имениях за пределами Дании, посвятив себя гостеприимству и благотворительности, а также прочим благочестивым занятиям. Приняв послов с большой честью, словно они были посланы самим Богом, она отправила через них архиепископу богатые подарки.

16 (15). Между тем шведов, изгнавших своего епископа, постигла Божья кара. Сначала сын короля Анунд, отправленный отцом для расширения границ империи, добравшись до «Края женщин», которых мы считаем амазонками53, погиб вместе со всем своим войском от яда, подмешанного теми в водные источники. А затем, наряду с прочими бедствиями, шведов поразила такая засуха и неурожай54, что они, отправив к архиепископу послов, просили его вернуть им их епископа и наряду с удовлетворением обещали верность своего народа. Радуясь этому, владыка дал пастве просимого ею пастыря. Прибыв в Швецию, Адальвард был принят там с такой всеобщей радостью, что привлёк ко Христу всё племя вирмиланов55, а также, как говорят, совершил в народе множество чудес[Schol.67]. В это время умер король  Швеции Эдмунд; после него на трон был возведён его племянник Стенкиль, о котором мы говорили выше. Стенкиль был верен Господу Иисусу Христу, и все наши братья, которые бывали в тех землях, свидетельствовали о его благочестии. Архиепископ Адальберт, описывая, как обычно, в блестящей речи всё, что в то время происходило в Швеции, упомянул и о видении епископа Адальварда, в котором последний получил наставление не мешкать и продолжать проповедовать Евангелие.

17 (16). В Норвегии также происходили великие дела в то время, когда король Харальд превзошёл своей жестокостью все безумства тиранов. Много церквей было разрушено этим мужем, множество христиан предано мучительной казни56. Это был могущественный и славный победами муж, который ранее выиграл много сражений против варваров в Греции и в землях Скифии. Вернувшись на родину, он, 57молния севера и роковое зло57 для всех датских островов, не знал покоя от войн. Этот муж опустошил все приморские земли славян, подчинил своей власти Оркадские острова, распространил свою кровавую власть вплоть до самой Исландии. Итак, повелевая многими народами, он был всем ненавистен из-за своей алчности и жестокости. Этот несчастный был также 58привержен чародейству58 и совсем не думал о том, что его святейший брат искоренял в королевстве подобные мерзости59, до смерти сражаясь за распространение христианского учения. О выдающихся заслугах [Олафа] свидетельствуют те чудеса, которые ежедневно случаются на могиле короля в городе Тронхейме. Видел их и этот “оставленный Богом человек60, но они не произвели на него особого впечатления, так что Харальд кривой рукой сгрёб те пожертвования и богатства, которые с величайшим благоговением были собраны верующими у могилы брата, и раздал их воинам. Движимый рвением Божьим архиепископ отправил к королю по этому поводу послов, укоряя его в письмах в тиранической дерзости и особенно упирая на пожертвования, которые нельзя использовать в мирских целях, и на епископов, которых он вопреки праву велел посвятить в Галлии и Англии, проигнорировав тем самым того, кто  только и должен рукополагать их властью апостольского престола[Schol.68]. Эти упрёки вызвали гнев тирана; Харальд велел с позором прогнать послов Адальберта и заявил, что не знает в Норвегии иного архиепископа и владыки, кроме самого себя. В последующем он сделал и сказал ещё много такого, что привело его гордыню к скорой гибели61. Ибо и папа Александр62 вскоре отправил к этому королю письма[Schol.69], в которых велел ему и его епископам оказывать должное уважение и послушание викарию апостольского престола.

18 (17). Ввиду этих событий в Норвегии, архиепископ настойчиво старался примириться с королём Дании, которого прежде сильно обидел, потребовав его развода с кузиной. Ибо он знал, что если сумеет привлечь на свою сторону такого мужа, то ему гораздо легче будет решить и прочие свои замыслы. Итак, действуя посредством щедрости, которую он проявлял ко всем, он вскоре явился в Шлезвиг63. Там, легко вступив в переговоры и примирившись с гордым королём, он с помощью подарков и пиров постарался затмить королевские богатства блеском своей архиепископской власти. Затем, согласно обычаю, принятому среди варваров, обе стороны для скрепления договора попеременно давали в течение восьми дней обильные пиршества. Там тогда были приняты решения относительно многих церковных дел; в частности, говорилось о мире для христиан и об обращении язычников. В итоге владыка с радостью возвратился домой и убедил цезаря пригласить датского короля в Саксонию и заключить с ним договор о вечной дружбе64. Благодаря этому договору наша церковь приобрела множество выгод, а миссия среди северных народов благодаря содействию короля Свена получила дальнейшее распространение.

19 (18). По ту сторону Эльбы и в землях славян наши дела по-прежнему имели большой успех. Ибо Готшалк, о котором было сказано выше65, муж, знаменитый мудростью и храбростью, взяв в жёны дочь короля данов66, настолько усмирил славян, что они боялись его как короля, платили дань и, оказывая подчинение, просили о мире. При таких обстоятельствах наш Гамбург наслаждался миром, а в земле славян было полно и священников, и церквей. Итак, Готшалк, благочестивый и богобоязненный муж, находился в дружеских отношениях с архиепископом и почитал Гамбург как свою мать. Он имел обыкновение часто приходить туда для исполнения обетов. В землях славян по эту сторону реки никогда не появлялось более сильного и пылкого распространителя христианской религии. Ибо он решил обратить в христианство всех язычников, - если ему будет дана более долгая жизнь, - и уже обратил почти третью часть тех, которые прежде отпали к язычеству при его деде [Мстивое].

20 (19). Итак, при этом князе христианскую веру смиренно почитали все славянские племена, которые относились к Гамбургскому диоцезу, а именно: вагры, ободриты, ререги и полабы; а также глиняне, варны, хижане и черезпеняне вплоть до реки Паны[Schol.70], которая в грамотах нашей церкви именуется Пеной. Провинции были полны церквей, а церкви - священников. Священники же свободно действовали 67во всём, что касается Бога67. Их служитель, князь Готшалк, как говорят, настолько пылал религиозным рвением, что часто, позабыв о своём сане, обращался в церкви с увещевательными речами к народу, желая на славянском языке растолковать людям то, что во время мессы говорилось епископами и священниками[Schol.71]. Количество тех, которые ежедневно обращались, было столь велико, что  приходилось посылать за священниками во все страны. Тогда же во всех городах были основаны обители живущих согласно канонам святых мужей, а также монахов и святых дев, как то свидетельствуют те, которые видели их в Любеке, Ольденбурге, Ленцене, Ратцебурге и других городах. В Магнополе же, славном городе ободритов, как говорят, было три общины служивших Богу людей.

21 (20). Образование новых церквей весьма обрадовало архиепископа, и он послал к этому князю мудрых мужей из числа своих епископов и священников, чтобы они укрепили в христианстве новообращённые племена. В Ольденбург он вместо умершего Абелина посвятил монаха Эццо68; Иоанна Скотта69 поставил в Магно-поль; в Ратцебург рукоположил некоего Аристо, который прибыл из Иерусалима, а прочих - в другие места. Кроме того, когда он пришёл в Гамбург, то пригласил на переговоры князя Готшалка, убеждая его последовательно довести до конца начатые ради Христа труды и обещая будущую победу во всём, а также блаженство в том случае, если он потерпит во имя Христа какой-либо ущерб. Великая награда уготована ему на небе за обращение язычников, многочисленные короны увенчают его за спасение отдельных душ. Теми же словами и к тому же самому побуждал архиепископ и короля данов, который неоднократно встречался с ним возле реки Эйдер, когда Адальберт был в тех местах. Всё, что тот говорил ему, опираясь на слова Писания, король старательно замечал и запоминал; только в том, что касалось чревоугодия и женщин[Schol.72], грехов, которые лежат в самой природе этих народов, епископ не смог исправить. Во всём остальном король был послушен и покорен архиепископу.

22 (21). В это же время70 в земле славян произошли крупные события, о которых ради славы Божьей не следует умалчивать перед потомками, ибо «Бог мести восстал и воздал возмездие гордым»71. Итак, хоть и многие племена винулов были знамениты своей храбростью, но только четыре из них, которые у них зовутся вильцами, а у нас лютичами, спорят между собой за первенство и власть. Это - хижане и черезпеняне, которые обитают по эту сторону Пены, а также доленчане и ратари, которые живут по ту сторону этой реки. Когда их соперничество дошло до открытой войны, доленчане и ратари, несмотря на поддержку со стороны хижан, были разбиты черезпенянами. Во втором сражении ратари вновь потерпели сокрушительное поражение. Наконец, из третьей битвы черезпеняне также вышли победителями. Тогда побеждённые, призвав к себе на помощь князя Готшалка, а также герцога Бернгарда и короля данов, напали на врагов и в течение семи недель содержали за свой счёт огромное войско трёх королей, ибо черезпеняне оказали мужественное сопротивление. Много тысяч язычников было тогда перебито с обеих сторон и ещё большее количество уведено в плен. Наконец, предложив королям 15 000 талантов, черезпеняне добились мира. Наши с триумфом вернулись домой; о христианстве не было и речи; победители «думали только о добыче»72. Такова доблесть черезпеян. Об этих и других тамошних событиях мне правдиво рассказал один благородный человек из трансальбианов.