Джарка Руус

— Нам нужно найти безопасное место для сна, — объявил болотный улк своим странным флегматичным голосом, озираясь в поисках такого места. — А, вот оно!

Он указал на огромный каштан, растущий на краю группы деревьев, которые как солдаты, шеренгой поднимались по предгорью.

— Мы должны спать на дереве? — нерешительно спросила она.

Он одарил ее лукавым оскалом:

— Попробуй поспать на земле, стракен, и увидишь, что с тобой ночью сделает местная братва.

Она была недовольна, что он продолжал называть ее стракеном после того, как она предупредила его, но поняла, что тут уж ничего не поделаешь. Он обращался к ней так, как ее видел, и ничего из сказанного ею этого не изменит.

— А на деревьях безопаснее? — спросила она.

— В основном. Мы меньше заметны на деревьях, да и самые страшные твари, которые выходят на охоту, не лазают по ним. За исключением виноградных змей. — Он ухмыльнулся и его зубы сверкнули, как кинжалы. — Но на такой высоте их не так много. — Он направился к деревьям. — Подожди здесь.

На какое–то время он пропал, а когда вернулся, то принес странное ассорти из корней и ягод, которые с торжеством положил к ее ногам. Он явно считал, что именно это годится ей в пищу, и она решила не разочаровывать его. Она поблагодарила его, как смогла очистила принесенное и съела, довольная хоть такой пищей. После этого он проводил ее к небольшому ручью. Вода оказалась достаточно чистой, и она утолила жажду.

Она заметила, как свет стал ослабевать, наступала темнота, плотно окутывая все вокруг. Тишина дня стала еще сильнее, как будто даже самый слабый шумок, который ей удавалось услышать во время своего путешествия, спрятался куда–то. Земля вокруг нее погрузилась из сумрака в темноту, ту темноту, поняла она, в котором процветали хищники. Но здешняя темнота ощущалась как–то иначе. В частности, из–за отсутствия луны и звезд. А также были другие запахи и вкусы ночного воздуха, наполненного зловонием и разложением, и этот воздух приносил ее дыханию ощущения мертвечины и крови. Она почувствовала, как сводит живот, и это был отклик ее магии на невидимую опасность.

— Лучше сейчас залезть на дерево, — посоветовал Века Дарт, когда привел ее обратно от ручья, его движения из стороны в сторону стали еще быстрее.

Она спросила его, почему он сам не притронулся к той пище, что принес ей. Его ответ был ворчанием, выражавшим равнодушие. Они забрались на каштан и устроились в широкой люльке, образованной переплетенными ветвями. Ей нужен был любой отдых, подумала она, чувствуя, как шершавая кора впивается ей в спину. Она взглянула на свою ночную сорочку и увидела, что она вся изодрана. Еще один такой день, и она останется голой. Ей нужно найти какую–нибудь одежду.

— Завтра, — сказал он ей, отвечая на вопрос, что же ей делать. — Впереди деревни и поселки. Там можно найти одежду. Но ведь ты стракен — разве ты не можешь создать одежду магией?

Она сказала, что нет. Его, казалось, это немного смутило. Волосы на его затылке ощетинились.

— Магия может сделать все! Я сам это видел! Ты пытаешься меня одурачить?

— Магия не все может. Я это знаю. — Она бросила на него острый взгляд. — В любом случае, зачем мне дурачить тебя? Какой в этом смысл?

Его лицо напряглось:

— Каждый знает, что стракены вкладывают смысл во все, что делают. Им нравится обманывать других существ. Им нравится видеть, как те нервничают. — Он и сам испытывал неловкость, во всю теребя пальцами рук. — Лучше не пытайся меня дурачить!

Она непроизвольно засмеялась:

— Ты, кажется, сильно не любишь быть одураченным. Интересно, с чего бы это? Наверное, совесть мучает?

Его глаза пылали яростью:

— У меня есть право постоять за себя! Стракенам нельзя доверять!

— Я не стракен, Века Дарт, — снова сказала она. — Я тебе это уже говорила. Еще раз обрати на меня внимание. Посмотри на меня. Я не стракен. Я Ард Рис. Скажи это.

Он так и поступил, но с неохотой. По–видимому, он уже решил, что, признавала она это или нет, она была стракеном и ей не стоит доверять, и поэтому было странным, что он выбрал ее в союзники. Или, поправила она себя, выбрал ее в качестве попутчика. Очевидно, что если бы он считал ее стракеном, то не стал бы с ней путешествовать, если бы мог этого избежать. И ей стало интересно, что же будет дальше.

— Я должен скрыть наши следы, пока не вышли на охоту большие твари, — вдруг объявил он и спустился вниз до того, как она успела его остановить.

Долгое время его не было, а когда он вернулся, то грыз что–то, зажатое в одной руке. Трудно сказать, чем это могло быть, но по виду напоминало остатки хорька или крысы. От его добычи осталась только задняя часть. Рот и лицо болотного улка были в крови, а глаза хищно блестели.

— Вкусно, — произнес он.

— Кажется, ты очень доволен, — заметила она, встретившись с его взглядом. Если он хотел шокировать ее, то она повидала вещи гораздо хуже.

— Свежее мясо, — заявил он. — Никакой мертвечины. Я не падальщик.

Он с наслаждением расправился с тем, что осталось, зубами разрывая сырое мясо на небольшие куски и быстро их проглатывая. Покончив, он вытер рот тыльной стороной ладони, облизал пальцы и рыгнул.

— Все, время спать, — объявил он.

Он растянулся на одном суку и, казалось, готов с легкостью заснуть.

— А где твой народ, Века Дарт? — спросила она его, чувствуя себя не очень уютно, чтобы думать о сне.

— Там, откуда я пришел. До сих пор живут в своих норах. Они недальновидны и лишены воображения. Я же не такой. Именно поэтому я ушел. Я решил, что для меня в жизни есть что–то большее, чем норы и коренья. Иначе я бы остался с ними.

Какой лжец, подумала она. Даже то, как он произнес эти слова, выдало его с головой. Наверное, он считал, что она поверит чему угодно. И ее это рассердило.

— Куда же ты намерен пойти? — продолжила она, тщательно скрывая свой гнев.

Он причмокнул губами:

— О, это знаю только я. У меня свои планы. Может быть, я расскажу тебе, когда получше тебя узнаю.

— И ты не будешь скучать? — Она достаточно долго мирилась с ложью болотного улка и решила что–то с этим сделать. Он был расслаблен и ничего не подозревал. Отличный момент, чтобы преподать ему урок. Она начала потихоньку напевать, призывая магию песни желаний и окутывая его этой магией. — По родителям? По братьям и сестрам?

Он пожал плечами, зевая:

— У меня нет семьи. А также и друзей, если на то пошло. Никого, о ком бы я волновался. Большинство болотных улков глупы. Не могут видеть дальше своих земляных кореньев и грибов.

— Коренья могут быть мягкими, а грибы нежными, — рискнула она, ее магия начала проникать в его мысли. — Ты довольно быстро принес их мне. Почему ты сам их не ешь?

Он глупо засмеялся, магия околдовала его. Против магии у него не было никакой защиты. Друид бы без особых усилий прервал ее усилия, но Века Дарт даже не понимал, что она с ним делала.

— Я могу сказать, что ты принадлежишь к тому виду, который питается кореньями и ягодами. Но не я. Мне нужно мясо, свежее мясо. Оно делает меня сильным. Делает меня опасным!

Теперь она имела над ним очень большую власть и начала давить посильнее:

— Во–первых, ты попал в беду после того, как перестал есть коренья, не так ли? — спросила она, предугадав правду, читая его слабые попытки соврать. — Какое же свежее мясо ты съел? Это должно быть что–то запрещенное у болотных улков.

— Какая глупость! — огрызнулся он в попытке защититься. — Какая в этом разница? Они даже были не наши! Они были нежными, и я съел всего–то нескольких! Там, откуда они явились, их было много! Но ты подумала, что я съел своих собственных детей!

— Кого–то других?

— Отродье другого племени, абсолютно бесполезное! Долгое время даже не замечали их отсутствия!

— А когда хватились?..

— Во всем обвинили меня, даже не дали возможности объясниться!

— Поэтому они тебя выгнали.

— Я ушел раньше. Было ясно, каковы их намерения на мой счет, и я не видел резона это терпеть. Глупый норный народ! Крысеныши! Будучи чуть больше крыс, они сами являются пищей для больших тварей — драконов, огров и им подобным! Если ты не хочешь быть жертвой, ты должен стать хищником! Я говорил им это, говорил! И что хорошего из этого вышло? Какую награду я получил? Наказание, если я останусь и больше не буду есть детей. Невозможно! К тому времени я вошел во вкус. Я не мог отказаться только потому, что остальные этого не приемлют!

Он вдруг осекся и дикими глазами уставился на нее:

— Зачем я тебе это все рассказал? Я не хотел этого говорить? Ничего! Как такое случилось? Что ты со мной сделала?

— Я помогла тебе смириться с правдой, малыш, — спокойно сказала она. — Мне не нравятся лжецы и обманщики. Я сама была такой и сразу их распознаю. Ты хотел убедить меня, что путешествуешь, чтобы посмотреть мир. Но правда состоит в том, что ты убегаешь, возможно, от других болотных улков, которые ищут тебя, потому что ты съел их детей. Ты хочешь, чтобы я защитила тебя, но не желаешь рассказать мне, почему. Все эти разговоры о том, что я обманываю тебя, были лишь прикрытием, чтобы ты обманул меня.

— Ты использовала магию на мне! Ты стракен, как я и говорил!

— Я не стракен…

Но Веку Дарта это не интересовало. Он был так возмущен, что даже не пытался выслушать то, что она собиралась ему сказать, вскочил на ноги, шипя и плюясь как ошпаренная кошка, и оскалил зубы, как будто готовясь на нее напасть. Затем он в бешенстве спустился по стволу вниз, спрыгнув с него в самом низу, и исчез в темноте.

Она ждала, что он вернется, не в силах поверить, что этого не произойдет.

Оставаться с ней для него казалось слишком важным, чтобы позволить своей гордости встать на пути. Но спустя какое–то время, когда он так и не появился, она перестала прислушиваться, решив, что в любом случае ей будет лучше без него. Всякий, кто питается представителями своего вида, независимо от причин этого, был неподходящей компанией. Если бы он остался, ей пришлось бы каждую минуту следить за ним, гадая, не набросится ли он на нее. Пусть он идет своим путем, и дело с концом.

Однако, в окружавшей тишине она снова осознала, как же все отличается внутри Запрета. Как бы ни был этот мир похож на тот, из которого она явилась, он был не тем же самым. Там она вполне уютно чувствовала себя в темноте, здесь же ее мучила тревога. Ночь была совершенно другая. Запахи, вкус и звуки были достаточно странными, чтобы беспокоить ее, чтобы заставить тщательно продумывать каждый свой следующий шаг. Она была уверена, что сможет пройти до версии Хейдисхорна в этом мире, если только он существовал, и попытается призвать духов друидов. Но была ли она готова к тому, что может ей повстречаться на этом пути? Одно дело столкнуться с драчей, и совсем другое противостоять целой стае фурий. В своем мире она была очень сильной, но насколько она будет сильна в Запрете?

Она уставилась в темноту, не уверенная, что вообще хочет узнать ответ.

ГЛАВА 12

— Сосредоточься, — мягко и ободряюще произнес он, его бестелесный голос раздавался где–то над левым плечом. — Помни, что ты пытаешься сделать. Не спеши и успокойся. Следи, чтобы воздух двигался все время с одинаковой скоростью. Дыши разумом так же, как и легкими.

Она подумала, что это был странный, но точный способ выражения того, что было нужно, и она постаралась все в точности исполнить. Используя свои умения, она выдохнула, а потом направила воздух стойким, концентрированным потоком через поляну к листу, который повис в воздухе на высоте двадцати ярдов. Она наблюдала, как лист парил словно на воздушной подушке, слегка покачиваясь в ответ на нежные струи, вызываемые магией с кончиков пальцев, которую она использовала, чтобы контролировать лист. Небольшой навык в большой системе, который продвигал ее дальше, по сравнению с тем, где она находилась до этого. Она все лучше и лучше обращалась с магией, совершенствуя способности друида, которым он пытался ее научить, однако пока что она была не так хороша, как им обоим хотелось.

— А теперь нежно приподними его, — инструктировал Арен Элессдил, по–прежнему находясь вне поля ее зрения, чтобы не отвлекать ее больше, чем это было необходимо. Он понимал хрупкость того, что она делала. Ему хотелось, чтобы сначала она научилась утонченным маневрам. Те умения, которые полагались на силу и массу, придут позже и гораздо легче.

Хайбер Элессдил приподняла лист повыше, еще на пару футов, так что он оказался вне досягаемости любого, кто оказался бы под ним. Держать его на месте было гораздо труднее, поскольку с высотой потоки ветра становились сильнее, да и сила тяжести оказывала большее влияние. Она чувствовала раздражение от этого упражнения, занимаясь им уже довольно много времени, но была полна решимости добиться успеха. Для дочери и сестры Эльфийского Короля было нелегко продолжать эти занятия, зная, что гораздо проще было бы принять ту судьбу, которую ее отец, а теперь и ее брат, предопределили для нее. Однако, хотя она родилась в королевской семье, она никогда не ощущала себя частью придворной жизни и не думала, что это когда–нибудь изменится.

Мимо пролетела птица с черным клювом и черными кончиками ярко–оранжевых крыльев. Отвлекшись из–за ее красоты, она потеряла свою концентрацию, и лист опустился на землю, где и остался неподвижно лежать.

Ее дядя подошел за спиной и положил руку ей на плечо:

— Она была прекрасна, не так ли? Такая ярко оранжевая.

Она кивнула, испытывая гнев и разочарование от своей неудачи:

— Я никогда ничему не научусь, если продолжу отвлекаться из–за красивых птичек!

— Но тогда ты никогда не найдешь никаких радостей в жизни. — Он обошел ее и встал прямо перед ней. — Не будь так строга к себе. На все требуется время. И практика. Я тоже не сразу научился.

Согретая его словами ободрения, она непроизвольно улыбнулась. Они были на удивление похожи, оба обладали спокойной решимостью и сильными эмоциями. У них были похожие темные лица и волосы, а по росту Хайбер догнала своего дядю, заметно прибавив за прошедший год; у нее уже проявились черты женственности, практически достигнув возраста для вступления в брак, чему ее брат был весьма рад, а ей самой это было ненавистно. Для него было совершенно нормальным желание выдать ее замуж, но она приводила его в бешенство, не желая прислушиваться к его пожеланию. Она любила своего брата, чего нельзя было сказать о нем. На самом деле, за исключением ее матери, самый близкий член ее семьи стоял сейчас прямо перед ней.

Правда, об этом никто не хотел и слышать, поскольку ее дядю не очень–то жаловали в Арборлоне. На протяжении уже многих лет он стал членом семьи, которого все остальные стыдились. Они бы посадили его под замок, если бы он оказался настолько глуп, чтобы жить с ними, но Арен Элессдил давным–давно решил идти другим путем.

Он похлопал ее по плечу и взглянул сквозь густую крону деревьев на небо.

— Полдень. Почему бы нам не перекусить, прежде чем продолжить занятия? Гораздо легче сосредоточиться, когда у тебя не урчит в животе.

Как раз в ее животе и урчало, со смущением поняла она. Иногда она едва себя переносила, как сосуд несовершенных и неуправляемых желаний, который подводил ее на каждом шагу.

Она пошла за ним через лес к деревне, стараясь не отставать, думая, что поесть было бы хорошо, а посидеть в его компании за стаканом эля еще лучше. Она любила говорить со своим дядей — просто говорить с ним. Он был таким интересным; он столько всего сделал в своей жизни. Ему еще не было и сорока, а его уже повсюду знали как друида огромной значимости и силы. Сама Ард Рис считала его незаменимым и за последние годы много раз гостила у него, хотя Хайбер никогда не удавалось присутствовать при этом. Арен Элессдил летал на корабле «Ярл Шаннара» вместе с Ард Рис, ее братом Беком и остальными, чьи имена теперь стали легендарными. Он оказался одним из тех счастливчиков, кому удалось выжить. Если бы не он, Ард Рис, скорее всего, не смогла бы возродить Совет Друидов в Параноре. Именно его поддержка Грайанны Омсфорд стоила Арену места при дворе, заслужила его осуждение и изгнание сначала братом, а теперь и сыном брата. По ее мнению, он не заслужил ни того, ни другого, но она была одинока в своей поддержке и это привело ко все большей изоляции со стороны мужской части дома Элессдилов.

В случае ее дяди, это вряд ли имело какое–нибудь значение, учитывая, чему он посвятил свою жизнь. Он ушел в Паранор в первых рядах новых друидов и вместе с Ард Рис изучал их искусство. Он не был наделен природным талантом, его единственное использование магии прежде ограничивалось эльфийскими камнями, которые он отыскал во время своего давнего путешествия. Но он быстро впитывал знания и его привлекала магия земли, которая была в самом центре учения друидов. Скоро он окончил обучение, став достаточно сильным, чтобы пятнадцать лет назад вернуть свой талант обратно в Западную Землю и поселиться в деревне Эмберен, где он посвятил свою жизнь заботам о земле и ее населении. Он хорошо делал свое дело и все получали от этого большую пользу, и неважно, что думали остальные члены ее семьи.

Проблема, конечно, состояла в том, что никто из них не мог забыть, как, по их мнению, Арен предал своего отца, который умер от рук убийц, подосланных Ард Рис, когда она еще была Ведьмой Ильзе. Они не могли простить Арену обман своего старшего брата, который после того случая стал Королем, состоявший в отправке эльфов служить друидами под руководством женщины, которая убила их отца. Как только обнаружилось, что он являлся частью таких ухищрений, зная истинное положение вещей, вина его была доказана. Тут же был издан приказ об его изгнании, а всем остальным запрещалось даже произносить его имя. К тому времени, он уже ушел учиться вместе с Ард Рис и теми, кого он привел служить ей, первый из многих, кто явился в Паранор. Даже тот факт, что Ард Рис так сильно преобразилась благодаря силе меча Шаннары, никак не повлиял на Элессдилов. Ничто их не удовлетворит, кроме как увидеть ее мертвой, узнать, что ее больше нет. Все, конечно, изменится, когда пройдет достаточно много времени и на троне Элессдилов сменится немало Королей, однако подобные перемены происходят весьма медленно.

— Сколько еще ты можешь оставаться у меня? — вдруг спросил ее Арен.

Она рассмеялась:

— Очень хочется от меня избавиться теперь, когда ты увидел, насколько я бездарна?

— Хорошо, что ты так самокритична, — согласился он. — Тем не менее, меня беспокоит реакция твоего брата на эти участившиеся визиты.

Келлену очень не нравились ее визиты в Эмберен, но даже будучи Королем, он почти ничего не мог сделать, чтобы прекратить их. Она также говорила ему, чтобы он лучше беспокоился о войне на Преккендорране. Эта война досталась ему в наследство после того, как убили его отца, и он решил положить всю свою жизнь, чтобы увидеть, как она закончится победой Свободнорожденных — но в настоящее время это выглядело не слишком вероятным. Разрываясь между управлением эльфами и ведением этой войны, у Келлена для нее было очень мало времени. Она знала, как он ненавидел своего дядю; но он просто не оказывал внимания Арену, потому что это было гораздо легче, чем предпринимать какие–то реальные действия. Естественно, что Келлен еще не понял природы ее визитов. Если он обнаружит, зачем она там бывает — или, точнее, когда обнаружит, — то положит этому конец в мгновение ока. Однако, к тому моменту, как она надеялась, она уже будет учиться в Параноре и окажется вне пределов его досягаемости. Она еще не говорила об этом своему дяде, но думала, что он должен был догадаться. Она не претендовала на трон, поскольку у ее брата были наследники мужского пола, и чтобы на трон села женщина, должна была прекратиться вся череда мужской половины семейного древа. Поэтому для остальных членов ее семьи было все равно, чем она занималась, пока оставалась в стороне от тронных дел.

В данный момент она была готова принять этот компромисс, хотя бывали времена, когда ее решимость подвергалась жестокому испытанию.

— Мой брат в отъезде, он в Преккендорране, — сказала она, отмахиваясь от опасений Арена. — Я его мало интересую. Он и так–то редко справляется, где я. И сейчас он этого не знает, если это уж так важно.

Арен посмотрел на нее:

— А кто знает?

— Мама.

Он кивнул:

— Она вряд ли смирится с твоей страстью к искусству друидов, к секретам изначальной магии. Она видит тебя замужем и рожающей ей внуков.

Хайбер хмыкнула:

— В эти дни ей это плохо видится. И я делаю не много для того, чтобы озарить ее. Она будет волноваться, а Келлен и так дает ей достаточно причин для этого. Кроме того, у нее есть внуки — сыновья моего брата, все трое дородные, здоровые, боевые ребята. Они прекрасно подходят, чтобы она исполняла свою роль бабушки.

Они вошли в деревню и проследовали по единственной дороге, которая проходила через ее центр, до небольшого коттеджа Арена на дальнем конце. Он сам построил его и время от времени продолжал дорабатывать, рассказывая ей, как он расслабляется, когда делает что–то своими руками. У него все время были какие–то планы, он считал своей обязанностью постоянно улучшать жизнь в Западной Земле. В настоящее время он устанавливал новую крышу, перекладывая черепицу, что требовало вручную заменять старые пластины на новые. Это была тяжелая и трудоемкая работа, но, как она полагала, именно этого он и хотел.

Они сидели под солнцем за небольшим столом на открытом воздухе и ели сыр, яблоки и хлеб, запивая все холодным элем из его погреба. Еда и напитки в Эмберене всегда были вкуснее, чем дома. Это было связано не только с компанией, но также и с самой жизнью в деревне. В Эмберене она для каждого, кто ее знал, была просто Хайбер, а не Принцесса или Ваше Высочество или еще какой–нибудь почтительный титул. Ничто не заставляло ее соблюдать здесь этикет и пристойные манеры. Она была такой же, как и все остальные, или почти такой же, насколько это было возможно в этом мире неравенства.

Конечно, как и Арена, от остальных жителей ее отличало управление магией друидов. Ну, справлялась она не совсем так, как Арен, который обладал гораздо большим мастерством в ее применении. Но дело в том, что жители деревни рассматривали использование изначальной магии как весьма ценное ремесло, как предмет торговли и как некую тайну, и, в конечном счете, как большое подспорье. Ее дядя никогда не пытался их в этом переубедить, и она была намерена следовать по его следам. Она знала историю магии в Четырех Землях, как внутри семьи, так и за ее пределами. Очень часто магия приносила большой ущерб, иногда, правда, непреднамеренно. Во многих местах ей до сих пор не доверяли и опасались. Но с образованием нового Совета Друидов, Ард Рис установила использовать магию с осторожностью и для целительства, чтобы она получила всеобщее одобрение. Несмотря на свое бурное прошлое — или, может быть, благодаря ему, — она посвятила орден друидов этой цели. Хайбер была свидетелем результатов этого обязательства в целом ряде услуг, оказываемых друидами, в том числе и ее дядей, который покинул Паранор и вернулся в Четыре Земли, чтобы помогать населявшим их народам. Эффект от их усилий был очевиден. Медленно, но уверенно, использование изначальной магии было принято повсюду.

Когда–нибудь и она хотела принять на себя такую же миссию. Она выучится в Параноре, а потом отправится в Четыре Земли, чтобы применять свои умения. Она была полна решимости сделать что–нибудь в своей жизни, что не входило в планы остальных членов ее семьи. В конце концов, это была ее жизнь, а не их. Она проживет ее так, как сама решит.