Джарка Руус

Она размышляла над каждым названием, стараясь отыскать что–то известное ей и ничего не находя. Однако слова Джарка Руус показались ей знакомыми. Она слышала их прежде, но не могла вспомнить, где именно.

— А ты кто такой? — спросила она его. — К какой расе ты принадлежишь? Ты тролль?

— Болотный улк, — с гордостью объявил он и улыбнулся, показывая все свои зубы. — Но у меня сейчас нет дома, потому что я путешествую. Эта страна слишком опасная. Драконы повсюду, причем всех разновидностей, и им нравится питаться моим видом. Конечно, я стараюсь есть их яйца, поэтому думаю, что вполне справедливо, если они пытаются съесть меня. Однако они гораздо больше меня, по большей части, поэтому я должен быть осторожен. Во всяком случае, я нисколько не хочу тут оставаться. Ты куда идешь?

Она, конечно же, не имела ни малейшего представления, поскольку даже не знала, где находилась. Она, вообще, сомневалась, что куда–то пойдет, пока не выяснит, что с ней случилось. Тем не менее, она указала на запад, лишь только чтобы удовлетворить его любопытство, в то же самое время пытаясь выудить у него как можно больше полезной информации.

— А, Равнины Хука. Хороший выбор. Мягкая земля, чтобы вырыть нору, и нежные крысы, чтобы ими питаться. — Он подтянул свой пояс. — Наверное, мне следует отправиться с тобой, потому что ты, видимо, не знаешь дорогу. Я это вижу. Я везде побывал.

Болотные улки также исчезли вместе с Волшебным миром, вспомнила она. Все указывало на то, что она отправилась далеко в прошлое к началу начал, до сотворения Людей. Эта идея была настолько нелепой, что она продолжила искать ответ, но ничего больше на ум не приходило.

— Здесь в Драконьем Пределе много драконов? — спросила она. — Больших, как драча?

— Ты чужестранка, так ведь? — произнес он. Он снова осмелел, стал более уверенным в себе и выпятил свою узкую грудь.

— Естественно, есть и большие. Крылатые драконы и морозные драконы. Также и огненные драки, хотя их не так уж и много. Некоторые, как драки, живут прямо здесь в этих лесах. Ты все время должна за ними следить. Именно поэтому я оказался там наверху, чтобы…

Он вдруг замолчал, глядя в лес:

— Ну, чтобы… чтобы…

— Этот драча, с которым я столкнулась, охотился на тебя, да? — предположила она и наклонилась. — Не лги мне, крысеныш.

Болотный улк ухмыльнулся:

— Это не моя вина, что вместо меня он нашел тебя. Я ничего не делал, чтобы заставить его отправиться за тобой. Я просто пытался спрятаться среди деревьев, потому что драчи не умеют лазить по ним и не могут летать в лесу, где ветки могут стать препятствием для их крыльев, поэтому я…

Она умоляющим жестом вытянула руку и прервала его на полуслове. Она сомневалась, что он говорит правду, но в то же время она не была уверена, что он распознает правду, если даже та укусит его за нос. В Хрониках друидов не очень много говорилось о болотных улках, но если они все походили на этого, то оказались бы мастерами перекладывать вину на других.

— Не переживай, — сказала она ему. — Это не так важно.

Ей бы сейчас пригодилась любая помощь, откуда бы та ни исходила, но ее не было. Она была одна и связана с этим тараторящим существом, если только не отпустит его, чего она пока что не готова была сделать. Она все еще могла что–нибудь узнать от него, если воспользуется этим шансом. Даже из его простой трескотни она могла бы выудить кое–что полезное.

— Скажи мне, как тебя зовут, — сказала она.

Он выпрямился:

— Века Дарт. А тебя?

— Грайанна. — Она не стала говорить, что она Ард Рис, потому что это явно ничего для него не значило. — Расскажи мне еще о Драконьем Пределе. На этой скале никогда не было никаких зданий? Может быть, замок?

Он засмеялся:

— Драконам не нужны здания! Они правят этой территорией Джарка Руус. Все остальное их не интересует. Если ты хочешь здания, то тебе нужно спуститься на равнины, где живут стракены. Твой вид.

Мой вид. Она вдруг вспомнила, что они разговаривали на эльфийском языке — древнем диалекте, но все–таки эльфийском, языке Волшебного мира. Эльфы были первым народом, единственной истинной расой Волшебного мира, которая пережила Великие Войны. Эльфы все время существовали в мире. Если это прошлое, даже если она оказалась во временах Слова, здесь должны быть эльфы.

— Скажи мне, Века Дарт, — произнесла она. — А есть ли поблизости эльфы? Где они живут?

Взгляд, который он бросил на не, был полон презрения:

— Ты тупая? Здесь нет никаких эльфов! Эльфы под запретом! Мы изгнали их отсюда, когда создали этот мир! Джарка Руус ба'энтал корпа ю'пас!

Она понятия не имела, что он говорил, но получила кое–какую информацию.

— Однако эльфы должны быть. Мы говорим на эльфийском языке.

Он пришел в ярость:

— Я говорю на языке болотных улков, моем языке, и он вообще никаким образом не похож на эльфийский! Я побью тебя, если ты еще раз такое скажешь, стракен ты или нет! Никто не может называть болотного улка эльфом! Мы свободный народ, это мир ка'рел оррен пу'у! Джарка Руус!

На мгновение она испугалась, что он бросится на нее; его лицо исказилось от ярости, а дыхание стало частым, как при готовности к атаке. Она не могла представить, почему он так отреагировал. Если он знал об эльфах, то это должен быть Старый мир, а эльфы всегда были его частью, а не существовали отдельно от него, только лишь после войны, когда злобные существа Волшебного мира были сосланы в…

Она замерла, осознание затопило ее, настолько мрачное, что грозило похоронить ее под лавиной ужаса. Нет, она должно быть ошиблась, думала она. Но теперь уже вспомнила происхождение слов Джарка Руус. Она никогда не слышала, как их произносят; она читала про них. Эти слова были из Хроник друидов — эльфийские слова, нравилось ли это Веке Дарту или нет. Они означали «изгнанный народ», и впервые их использовали еще до появления Четырех Земель, давным давно, в самом начале, когда война между добрыми и злыми существами Волшебного мира достигла своего апогея.

Но ей нужно убедиться.

— Болотный улк, — сказала она ему. — Ты говоришь, что здесь есть драконы. А гиганты? А демонское отродье и гоблины? Колдуны, ведьмы и огры?

Он тут же кивнул:

— Конечно.

Она сделал глубокий вдох:

— А фурии?

Он ухмыльнулся, причем она не поняла от чего.

— Повсюду.

Она замерла от одного этого слова. Повсюду. Фурии. Никаких эльфов, только чудовища, которые охотятся друг на друга и на тех, кто беспомощен. Элькрис заперла их тысячи лет назад в месте, в котором никогда не видели ни одного человека.

До сих пор.

Она медленно выдохнула. Она оказалась внутри Запрета.

ГЛАВА 11

— Да что с тобой такое? — спросил Века Дарт, наклоняясь поближе, его похожее на хорька лицо сморщилось то ли от неприязни, то ли от подозрений. — Ты заболела? Судя по твоему виду, тебе стоит об этом подумать.

Она едва слышала его. Ее потрясение было таким, что она не могла говорить. Внутри Запрета! Эти слова гремели в ушах, как завывание сильного ветра, стирая все остальные звуки, наполняя ее растерянностью и неверием. Это было настолько невероятным, что она не могла заставить себя освободиться от мыслей об этом. Никто никогда не был внутри Запрета. Если на то пошло, то не было никакой возможности попасть туда. Созданный барьер был достаточно мощным, чтобы удерживать демонов и их отродье внутри, но и снаружи его действие был точно таким же. Между этими двумя сторонами не было никакой связи, даже самого незначительного контакта.

Однажды, пятьсот лет назад, этот барьер был прорван из–за умирания Элькрис. Предок Грайанны Вил Омсфорд сыграл важную роль, оказав помощь эльфийской принцессе Амбель, входившей в число избранных, в поисках Источника Огненной Крови, чтобы возродить Элькрис и восстановить барьер. Однако, кроме этого единственного раза, в истории больше не было отмечено случаев, чтобы демоны или люди переходили с одной стороны на другую. Просто нет такого способа, чтобы подобное осуществилось.

И тем не менее это случилось, потому что она оказалась внутри Запрета, и как бы ей не хотелось с этим не согласиться, все было именно так. Если тут были фурии, то не могло быть никакой ошибки. Века Дарт был болотным улком, а все болотные улки древних времен, времен Волшебного мира, были сосланы в Запрет вместе с другими существами, который были патологическими хищниками. Твари, жившие внутри Запрета, были грубыми и жестокими, неспособными существовать в рамках цивилизованного поведения, неспособными обуздать свои инстинкты убийц. Она понимала тьму, которая управляла такими созданиями, ибо, будучи Ведьмой Ильзе, она сама подчинялась этой тьме. Когда тьма брала бразды правления, разграничивая эмоции, можно было оправдать любые деяния.

— Хочешь воды? Я могу сбегать за ней, тут недалеко. Мне не нравится, как ты выглядишь. Драча укусил тебя? Он тебя отравил?

Века Дарт приблизился к ней настолько, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее собственного лица. Она увидела на его темной коже покрытые волосами бородавки и пятна. Она заметила остроту его зубов и услышала, как при дыхании у него вырывается шипение. Он очень напоминал в данный момент хорька.

— Прочь от меня, — сказала она, и он мгновенно отскочил, слегка съежившись от резкого звука ее голоса. — Со мной ничего не случилось, болотный улк! Я размышляла.

Думая о том, в каком безвыходном положении она оказалась. Хуже ситуации она не могла себе представить. Находиться внутри Запрета означало смертный приговор. Она не знала, кто нашел способ переместить ее сюда или как она сможет выбраться отсюда, но она была Ард Рис даже здесь, и она сохранит свою железную волю, которую закалила в бесчисленных сражениях, в которых она выжила и уничтожила своих врагов.

Она сделала еще один глубокий вдох и осмотрелась, убеждаясь, что география земли вокруг нее осталась той же, какой она помнила. Она не изменилась. Зубы Дракона образовали с трех сторон барьер, кое–где виднелись луга и реки, все это было знакомым, на севере Стрелехеймские равнины растянулись вдаль, исчезая в темной, туманной пустоте.

Она старалась добраться до истины. Если она находилась внутри Запрета, тогда Запрет был не совсем другим местом; он был точно таким же местом, но в другой плоскости бытия, альтернативный мир с альтернативной историей, который очень мало изменился со времен Волшебного мира. Ее мир видел расцвет и крушение цивилизаций из–за безумства властей. Этому же не удалось продвинуться в развитии с момента его создания при помощи эльфийской магии, что произошло тысячи лет назад. Один мир видел расы, созданные из мифов, из времен, когда они были реальными, заново появившиеся благодаря изменениям в тех, кто пережил Великие Войны. В другом его обитатели как будто застыли во времени, так и оставшись порождениями самых ужасных кошмаров.

Неудивительно, что Века Дарт и, вероятно, большинство здесь живущих, говорили на разновидности эльфийского языка, который она когда–то изучила. Когда–то все существа говорили на одном и том же языке, рожденным магией Слова, давшей жизнь и шанс на единство, чего они упустили.

— Вы всегда были изгнанным народом? — спросила она Веку Дарта. — У вас есть хроники об этом? У кого–нибудь?

— Наши хроники хранятся у стракенов и колдунов, но они не совпадают с тем, что есть на самом деле, — ответил болотный улк. Он потер острый подбородок и усмехнулся. — Они любят вносить в них изменения, которые годятся для их целей. Все они лжецы и предатели! Но такие, как я, которые не обременены магией, знают правду. История это история! Это не просто слова! Джарка Руус были здесь тысячи, тысячи лет, после того, как решили избавиться от эльфов и их отродий, придти сюда и стать свободными!

Разумная интерпретация, подумала она, для существ, которые не хотят считать себя изгнанными, но как самостоятельно принимающими решение. Ирония состояла в том, что они до сих пор называли себя Джарка Руус — изгнанный народ. Наверное, так заложено в природе всех народов, чтобы они заново переписывали историю, сохраняя свои гордость и достоинство. Монстры, демоны и их отродье испытывали такую же потребность в самоуважении, как и люди.

Она остановилась на середине мысли, почуяв, что она что–то упустила.

— А есть здесь такие же, как я? — спросила она, решив, что раз ее переправили сюда из ее мира, то, наверно, есть и другие.

— Стракены? Конечно!

— Нет, не стракены. Люди.

Он уставился на нее:

— Какие такие люди?

— Люди, похожие на меня. Гладкокожие. — Она пыталась придумать, как еще описать их. — Которые выглядят, как я.

Он выглядел встревоженным:

— Как ты? Есть, но немного. Стракены, колдуны и ведьмы могут придать себе любой облик с помощью своей магии. — Он потер руки и огляделся:

— Может, мы пойдем? У драчи, вероятно, есть сообщники. Он мог отправиться за ними. Драчи умные, и даже стракен, такой же сильный, как и ты, не сможет выстоять против их стаи.

Она пристально на него посмотрела. Он чего–то не договаривал, чего–то очень важного. Она заметила, как он отводил взгляд, и слышала определенные нотки в его голосе. Но решила в данный момент не обращать на это внимания. Он был прав, задерживаться не стоит. Оставаться надолго на одном месте здесь, внутри Запрета, было слишком опасно. Здесь все было или охотником, или добычей, и ей совсем не хотелось видеть себя в роли последней.

Она снова осмотрелась, стараясь решить, куда отправиться. Ей придется выбрать какое–нибудь направление, принесет ли оно ей пользу или нет. Она должна уйти подальше от этого пристанища драконов. Географически этот мир был похож на ее собственный. Ей могло это пригодиться, если она придумает, как. Сходство между двумя мирами должно привести ее к решению куда направиться, найти способ выжить.

Она подумала было использовать свою магию, но не знала, как много пользы от этого получит. Песнь желаний могла делать многое, но не может открывать двери между мирами. Кроме того, она была уверена, что то количество магии, которое придется использовать для подобной цели, наверняка привлечет нежелательное внимание.

Потом, совершенно внезапно, ее осенило. Она тут же ухватилась за эту мысль. Если Запрет являлся отражением ее собственного мира, то в нем должен быть эквивалент Хейдисхорну и, возможно, доступ к друидам. Если ей удастся призвать здесь их духов, как делала она в своем мире, то она, возможно, сможет узнать, что же ей делать. В качестве рабочей идеи это выглядело обещающим. Кроме того, поскольку у нее это была единственная идея, то стоило попытаться.

Она взглянула на Веку Дарта:

— Я иду на восток за Зубы… за горы.

Болотный улк нахмурил брови и произнес что–то невразумительное, но явно недовольное.

— Тебе не обязательно идти со мной. Я и одна справлюсь.

Она надеялась, что он согласится с ней, считая, что от него будет мало помощи. Однако Века Дарт, по–прежнему не смотря на нее, все еще хмурясь, покачал своей головой:

— Тебе может понадобиться моя помощь, чтобы найти дорогу, чужестранка. Эта земля небезопасна для чужестранцев. Безопаснее на западе, но, полагаю, у тебя есть причины, чтобы не идти туда прямо сейчас. Может быть позже.

Он вдруг поднял глаза и прищурился:

— Но ты не хочешь идти на восток. Ты хочешь идти на юг, через горы. Я знаю, что их называешь как–то по–другому, но здесь они называются Драконьим Пределом. Нам нужно сначала перейти их, чтобы отправиться на восток. Слишком опасно пытаться пройти обратно тем путем, которым я прошел сюда.

Ему так хотелось, чтобы она согласилась с ним, что она тут же что–то заподозрила.

— Мы сможем воспользоваться одним из проходов, — быстро продолжил он. — Он приведет нас в Пашанон. Там есть города и деревни. И крепости. Ты кого–нибудь там знаешь? Ну, может быть, какого–нибудь стракена?

Очевидно, он что–то скрывал, но так как она уже решила идти тем путем, что он предложил…

— Послушай–ка, Века Дарт, — тихо произнесла она, наклоняясь, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Силой своего взгляда она заставила его застыть на месте. — Больше не называй меня стракеном. Понятно?

Он поспешно кивнул, кривя рот и буравя ее своими глазами:

— Ты маскируешься? — предположил он.

Она кивнула.

— Я хочу, чтобы моя личность находилась в секрете. Если ты отправишься со мной, то должен с этим согласиться. Ты должен звать меня Грайанной.

Он засмеялся, причем звук его смеха был жутковатым — резким и дребезжащим:

— Я сделаю так, как ты пожелаешь, и столько, сколько тебе нужно.

Она выпрямилась. В конце концов, может, все сработает. Может быть, она найдет способ вырваться отсюда.

— Пошли, — сказала она.

Не дожидаясь его ответа, она отправилась в путь.

Они шли весь день — или, более точно, она шла, в то время как он бежал, его движения напоминали походку краба, используя все четыре конечности и бессистемно болтаясь из стороны в сторону. Она поражалась его энергией, которая казалась бесконечной, и тем, что он, казалось, не замечал тот факт, что без особой причины преодолевал в два раза больше расстояния, чем это было необходимо. Спустя несколько часов наблюдений за его передвижениями, она решила, что, должно быть, у болотных улков это заложено на генетическом уровне. Она почти ничего не знала о его виде, лишь слегка коснувшись этого предмета в Хрониках друидов, и поэтому продолжала изредка наблюдать. Тем не менее, этих наблюдений казалось вполне достаточно.

Местность, по которой они проходили, выглядела для нее и знакомой, и нет, географические особенности походили на такие же в ее собственном мире, но не совсем. Отличия были очень незначительные, причем она не могла конкретно их определить, а лишь ощутить. Ее не удивляло, что мир Запрета, развивавшийся альтернативным путем, не был точным отражением ее мира. В том мире рельеф земли был изменен разрушительными последствиями Великих Войн. Основные ориентиры были одинаковыми — горы, ущелья, скалы, реки и озера, — но отличались в деталях. Окружавший ее ландшафт создавал впечатление, что она оказалась в знакомом месте, просто увидела его в совершенно новом свете.

Им не встретилось больше ни одного дракона. Над головой они видели огромных птиц, но те не походили ни на роков, ни на сорокопутов, и Века Дарт сказал ей, что это гарпии. Она не могла разглядеть их женские лица, но смогла представить их в уме — узкие и суровые, хитрые и коварные. Гарпии были мифом в ее мире, созданиями древних рассказчиков. Но они были среди существ, изгнанных в момент создания Запрета, и поэтому остались только в сказках. Увидеть их здесь, реальных и в опасной близости, заставило ее вспомнить о других опасных тварях, обитавших тут, существах, которые будут охотиться на нее ради пропитания или из спортивного интереса, или, вообще, без всякой причины. Такая перспектива была не очень–то приятной.

Это, однако, имело и отвлекающий эффект. Со времени своего пробуждения и понимания случившегося, она мало задумывалась о проблемах, оставшихся дома; они были такими далекими и вне пределов ее досягаемости. В некотором смысле, это было освобождением. Совет Друидов, раздробленный его сварливыми членами и постоянными интригами, был в другом мире, и ему придется разбираться со всем без ее участия. Она не могла такое сказать почти двадцать лет и теперь даже испытывала какое–то облегчение.

Погода внутри Запрета никогда не менялась, земля и небо были серыми и бесцветными из–за отсутствия солнечного света и сплошного покрывала облаков, которые вдали освещались молниями, сопровождавшимися раскатами грома. Закат представлял собой лишь незначительное потемнение этого серого освещения, при котором они путешествовали весь день. Растительность повсюду имела отравленный вид и казалась покрытой плесенью, как будто заражаясь болезнью от почвы, в которой росла. Ничего в этом мире не предполагало поощрения живым существам. Все шептало о смерти.

К концу дня они добрались до южного входа в один из проходов, ведущих через горы и спускающегося с предгорий к равнинам, которые Века Дарт называл Пашаноном, а в ее мире они назывались Каллахорном. Жухлая низкорослая трава росла пучками на протяжении многих миль плотно утрамбованной земли и бесплодных холмов, бесконечно протянувшихся россыпью по высоким, продуваемым ветрами плато.