Изумруд (СИ)

этом не задумывалась?

— Я не выбирала. — Буркнула я. Когда эта соплячка Рене начинала говорить как

взрослая, мне почему-то становилось не по себе. — Да и зачем она нужна — эта

семья. Просто кучка людишек, которые так и норовят повесить на тебя свои

проблемы. Когда отвечаешь только за себя намного легче жить.

— Семья — это люди, которые любят тебя просто так, ни за что, Клер. И это…

важно. Нужно, чтобы кто-то любил тебя просто так.

— Я смотрю, в тебе заговорил большой жизненный опыт. — Не удержалась я от

усмешки. — Не терпится рассказать про мамочку и папочку, о которых ты тоскуешь,

маленькая Рене? Тогда почему ты здесь, а не с ними?

— Надо же! Я тебя разозлила?! Ты умеешь быть циничной?! Выходит, я наступила на

твое больное место, хотя ты в этом и не признаешься. — Начала куражиться в своей

обычной манере Рене.

— Просто меня бесят доморощенные малолетние психологи. Почему все подростки

воображают, что лучше всех на свете познали жизнь? А, Рене?

— Никаких доморощенных психологов не бывает. И тем более возраст здесь ни при

чем. Просто некоторые могут понимать других людей, а некоторые нет. С этим

рождаются. Это дар.

— Что-то много у тебя этих даров, как я посмотрю. — Я выдернула руку и пошла

сама. Хотя, надо сказать, это была задача непростая. Впрочем, пьяная злость не

оставила места осторожности. Сомневаюсь, что мне удалось бы долго удерживать

вертикальную позицию, но Рене вдруг остановилась и повернулась ко мне.

— Успокойся, пожалуйста. — Тихим голосом произнесла она. — Ведь я не враг тебе,

Клер, ты знаешь. Ты злишься на себя, а не на меня. Просто ты привыкла быть

бесстрастной и пустой — ты боишься впускать в себя какие-то сильные эмоции и

переживания, а я попыталась приоткрыть тебе глаза на то, что ты не хочешь

видеть. — Она помолчала, будто давая мне шанс произвести очередной выпад, но я

не собиралась перебивать ее. Так забавно слушать разглагольствующих малолеток!

— Ты одинока, Клер. — Продолжала она своим удивительно недетским голосом. — И

тебя это смутно тревожит. Может ты пыталась справиться с этим, общаясь с

парнями, но вряд ли это тебе помогло. Ведь ты не умеешь любить, Клер, ты просто

не знаешь КАК ЭТО. С самого твоего детства наверное рядом с тобой не было

человека, которого ты могла бы любить. Твои родственники были равнодушны к тебе,

и ты приняла это за норму отношений в семье. И стала платить им тем же

равнодушием. Думаю, у тебя не было даже котенка или любимой куклы. Ну а если и

были, то и к ним ты относилась так же «нормально», как и к родственникам. Потом

то же самое с мужчинами, верно? Если и подбиралось к тебе какое-то сильное

чувство, ты отмахивалась от него, будто от досадного недоразумения. Ведь у тебя

было вполне четкое определившееся представление о том, как именно должны

относиться друг к другу близкие люди. И вот сейчас ты злишься на меня за то, что

я говорю о чем-то, тебе непонятном. Ты чувствуешь себя ущербной, чувствуешь, что

чего-то недопонимаешь и тебя это выводит из себя, да, Клер? — Она наконец-то

замолчала. В темноте я видела лишь ее смутный силуэт и теперь, когда голос ее

замер, я не могла понять — куда делась Рене. И кто это стоит передо мной.

— Доктор, сколько я вам должна за консультацию? — Наконец выдавила я, усилием

воли прекратив свои упражнения с собственным воображением.

— Ну вот, эта твоя защитная поза только подтверждает, что я все сказала

правильно, — невозмутимо парировала она, — только я вот чего понять не могу,

Клер, ведь ты слышала, наверное, от подруг или читала про любовь. И ведь было в

твоей жизни что-то, что ты принимала за эту самую любовь. Что, Клер? Может быть

сексуальное возбуждение?

— Слушай, замолчишь ты, наконец! Это противно слышать! — Не выдержала я.

— Но ведь я про тебя рассказываю. Почему же тебе противно?

— Надоело. Пошли отсюда уже. Я дала тебе возможность поиграть в доктора, теперь

я хочу спать.

— Я знаю секрет. — Многозначительно произнесла она, а я машинально

спросила:

— Какой?

— Очень простой. Я знаю, что нужно сделать для того, чтобы ты стала нормальной.

Чтобы ты научилась любить и перестала быть одинокой.

— И что же я должна делать? — Не знаю, зачем я спросила это. Не знаю, зачем

впряглась в эту ее очередную глупую словесную дуэль. Может просто еще не

протрезвела.

— Для начала нужно научиться быть честной с собой.

— И все?

— И все. Я же говорю — просто.

— Хорошо, я учту. А теперь пойдем? Куда ты там меня тащила? Или я пойду спать.

— Сейчас, еще минутку. Мы же должны проверить, как ты меня поняла, да?

— В смысле?

— Ну вот ответь, например честно — тебе нравится находиться здесь, в «Изумруде»?

— Да, нравится.

— Хорошо. А почему? Скажи, только не бойся — что здесь есть такого, чего тебе не

хватало? Докажи, что ты не боишься сказать о своих настоящих эмоциях, чувствах..

Я молчала, пристально вглядываясь в темноте в ее невидимые глаза. Глупая

маленькая девочка думала, что она самая хитрая на свете. Мне стало смешно.

— Ты боишься, Клер? Тебя поставил в тупик такой простой вопрос? — Не выдержала

она.

— Нет, почему же. Я просто думаю — зачем тебе это.

— Нет, никаких задних мыслей. Просто вопрос. На который ты не можешь ответить.

— Мне давно пора отсюда уезжать, Рене. Но здесь есть ТЫ. И это меня держит. -

Просто сказала я. — Ты это и ожидала услышать?

Или она была хорошей актрисой (что, несомненно) или я ее не правильно раскусила.

Да, Рене быстро взяла себя в руки, но секундного ее замешательства хватило,

чтобы я поняла, что впервые за все время нашего знакомства я заставила ее

смутиться.

— Очень приятно, конечно… Только я думала, что причина в Поле. Или в самой

атмосфере, так сказать, местной… нет, ну все равно приятно, Клер. Тем более

что я же знаю что ты не лесбиянка, как ты говоришь. — Насмешливо произнесла она.

Лгунья! Что-то выдавало ее с головой, и даже этот насмешливый тон не спасал.

Вероятно, она и сама это поняла, поэтому замолчала и начала ногой стучать по

какому-то камню, как будто ничего более захватывающего не существовало на свете.

А я стояла и самодовольно улыбалась. Да, оказывается и правда, ужасно приятно

быть честной с собой. Спасибо за совет, милая Рени. Интересно, она что,

собирается совсем раздолбить этот хренов булыжник?

— Ты здесь только из-за меня? — Наконец подала она голос. Ах, какие мы

серьезные! — Это правда?

— Правда. — Сказала я. Я наслаждалась ситуацией. Пожалуй, мы с Клер поменялись

местами. Хоть на время. Но Рене не была бы Рене, если бы не вернула в тот же миг

свои позиции:

— И чего же ты от меня ждешь, Клер?