Разглашению не подлежит. Осьминожка. Полковник Сун

М убрал штемпельную подушечку и печать обратно в ящик, закрыл его, потом развернул папку на столе и мягко подтолкнул ее к Бонду.

Красный рубленый шрифт, еще влажный, гласил: «Только для личного ознакомления».

Бонд взял папку и, молча кивнув, вышел из кабинета.

Через два дня, в пятницу, Джеймс Бонд вылетел на «Комете» в Монреаль. Современные самолеты не вызывали у него восторга, ибо летели слишком высоко и слишком быстро, а в их салонах было слишком много пассажиров. Бонд сожалел о старом добром «Стратокрузере» — славном неуклюжем аэроплане, целых десять часов летевшем через Атлантику. На его борту можно было без суеты и со вкусом пообедать, потом часиков семь поспать в удобной койке, а проснувшись, не спеша спуститься на нижнюю палубу и съесть завтрак, который почему-то на самолетах компании «БОАК» называют «деревенским», одновременно наблюдая, как встающее солнце заливает салон золотом рассвета Западного полушария. В «Комете» все ускорилось: стюарды выполняли двойную работу, поэтому надо было торопиться с обедом, затем пассажиры могли накоротке вздремнуть пару часов перед спуском с высоты 40 ООО футов.

Всего через восемь часов после отъезда из Лондона Бонд, взяв напрокат в агентстве Герца «плимут-седан», мчался по широкой автостраде N9 17 из Монреаля в Оттаву, стараясь не забывать держаться правой стороны дороги.

Штаб-квартира Канадской королевской конной полиции располагалась в здании министерства юстиции рядом с парламентом. Как и большинство канадских общественных зданий, оно представляло собой серую кирпичную глыбу, внушающую почтение массивностью и, вероятно, хорошо приспособленную к долгим суровым зимам. По инструкции Бонд должен был спросить в приемной министерства комиссара, назвавшись «мистером Джеймсом». Юный, цветущего вида капрал, явно тяготящийся службой в такой теплый солнечный день, проводил Бонда в лифте до четвертого этажа, где в просторной чистой канцелярии передал его сержанту. Кроме них в помещении были две девицы-секретарши и много тяжелой мебели. Поговорив по внутреннему телефону, сержант попросил Бонда подождать минут десять. Бонд закурил и стал читать вербовочную листовку на стене, согласно которой конный полисмен являл собою нечто среднее между инструктором по верховой езде на ранчо-пансионате, Диком Трейси и Роз Мари. Наконец его пригласили в кабинет. Когда Бонд вошел, высокий моложавый мужчина в темно-синем костюме, белой сорочке и черном галстуке повернулся от окна и направился ему навстречу.

— Мистер Джеймс? — Хозяин кабинета едва заметно усмехнулся. — А я полковник… гм, скажем… э-э… Джонс.

Они обменялись рукопожатием.

— Проходите, садитесь. Комиссар очень сожалеет, что не смог встретить вас лично. Он сильно простыл, у него насморк — знаете, «дипломатическая» болезнь. — Полковник «Джонс» явно забавлялся. — Он решил взять сегодня выходной. И хотя меня самого ждет пара горящих дел, комиссар выбрал меня, чтобы провести с вами этот вынужденный выходной. — Полковник сделал паузу. — Понимаете, он просил меня провести с вами свободное время.

Бонд улыбнулся. Комиссар, конечно, был рад помочь, но он хотел сделать это так, чтобы в любом случае его ведомство выглядело непричастным. Бонд подумал, что комиссар, должно быть, очень осторожный и умный человек.

Продолжая улыбаться, Бонд сказал:

— Я все понял. Мои лондонские друзья предупредили, чтобы я по своему делу не беспокоил лично комиссара. Я его никогда не видел и никогда не был где-либо поблизости от вашей штаб-квартиры. А раз так, можно мне просто побеседовать с вами минут десять, просто поболтать о том о сем?

Полковник Джонс расхохотался.

— Конечно. Тем более что мне приказали сначала продекламировать вам эту маленькую речь, а затем переходить к делу. Надеюсь, вы понимаете, командер[6], что мы и вы, и я — собираемся совершить ряд тяжких уголовных преступлений, начиная с получения канадской охотничьей лицензии обманным путем и нарушения пограничного режима и кончая более серьезными вещами. Я пальцем но пошевелю, если вы влипнете. Поняли меня?

— То же самое имели в виду мои лондонские друзья. Когда я уйду отсюда, мы забудем друг друга, а если я кончу свои дни в Синг-Синге, это мои трудности. Договорились?

Полковник Джонс вынул из стола пухлую папку и открыл ее. Верхний листок был перечнем. Джонс поставил карандаш против первого пункта и оглядел Бонда с головы до ног. Оценивающе пробежав глазами по старенькому твидовому костюму Бонда в мелкую черно-белую клетку, белой рубашке и узкому черному галстуку, он сказал:

— Во-первых, одежда. — Вынув из папки листок, исписанный четким почерком, он пустил его Бонду через стол. — Это список нужных вам вещей и адрес большого комиссионного магазина здесь, в городе. Ничего экстравагантного, ничего броского. Поношенные рубашка цвета хаки и темно-коричневые джинсы, крепкие горные ботинки или сапоги. Учтите, это самая удобная обувь. Там же адрес аптеки, где продают ореховую настойку. Купите галлон и вымойтесь с головы до ног. Сейчас в горах все загорелые, а ведь вы не будете там маскироваться в десантном комбинезоне. Далее. Если попадетесь, то вы — англичанин, охотящийся в Канаде, который заблудился и по ошибке пересек границу. Теперь оружие. Пока вы ждали в приемной, я лично спустился вниз и положил винтовку в багажник вашего «плимута». Новая модель — «Сэвидж-99Ф» с оптическим прицелом Уэзерби: 0,6 х 62. Пятизарядный магазин. Двадцать патронов калибра 0,25 с повышенной начальной скоростью пули — 3000 футов в секунду. Из имеющихся в продаже карабин для крупной дичи самый легкий: всего шесть с половиной фунтов. Принадлежит одному моему другу, который будет рад получить его назад однажды, но и не будет особо сокрушаться, если винтовка не вернется к нему. Карабин пристрелян и бьет о'кэй на пятьсот ярдов. Лицензия на оружие. — Полковник пустил ее по столу к Бонду. — Выписана здесь, в городе, на ваше настоящее имя на случай, если проверят ваш паспорт. То же самое с лицензией на охоту. Разрешен отстрел только мелкой дичи: сов, ласок… Сезон охоты на красного зверя еще не начался. Вот ваши водительские права в обмен на временные, которые я вам оставлял в агентстве Герца. Рюкзак, компас — тоже подержанные — в багажнике вашей машины. О, кстати, — полковник Джонс поднял взгляд от списка, — у вас есть личное оружие?

— Да. «Вальтер ППК» в кобуре Бернса-Мартина[7].

— Прекрасно. Скажите мне его номер. У меня здесь чистый бланк лицензии. Если вы мне вернете ее потом, будет совсем отлично. Давайте вашу пушку, я сочиню ей биографию.

Бонд вынул пистолет и прочитал номер. Полковник Джонс заполнил бланк и пустил его по столу.

— Теперь карты. Это местная карта «Эссо». С ее помощью вы легко доберетесь до места. — Полковник встал и, обойдя стол, расстелил карту перед Бондом. — По шоссе № 17 вы поедете обратно в Монреаль, здесь повернете на 37-ю автостраду, переедете мост в Сент-Энн, а затем вновь пересечете реку по 7-му шоссе. После Пайк-Ривер повернете на 52-е шоссе к Стенбриджу. Там свернете направо к Фрелисбергу и здесь оставите машину в гараже. Повсюду отличные дороги, и весь путь займет у вас не более пяти часов, включая остановки. О'кэй? Только рассчитайте время так, чтобы приехать во Фрелисберг около трех ночи. Сторож гаража будет вполглаза спать и не обратит внимания, даже если перед ним окажется двухголовый китаец.

Полковник Джонс вернулся в свое кресло и достал из папки еще два листа. На первом был от руки начерчен план местности, второй был кадром аэрофотосъемки. Джонс многозначительно посмотрел на Бонда и сказал:

— Это единственные компрометирующие предметы, которые будут у вас, и я должен быть уверен, что вы уничтожите их при малейшей опасности. Здесь, — он подвинул к Бонду первый листок, — план старой тропы контрабандистов времен сухого закона. Сейчас ею не пользуются. Тем не менее, — полковник мрачно усмехнулся, — вы можете там встретить какую-нибудь шпану — воров, наркоманов, торговцев живым товаром, пересекающих границу навстречу вам. Учтите, эта публика привыкла сразу стрелять и даже не задает вопросов. Хотя, впрочем, в наши дни они путешествуют ниже Висконта. А раньше контрабандисты курсировали между Франклином и Фрелисбергом, чуть выше Дерби-Лайна. Держитесь предгорья, оставляя в стороне Франклин, и вы попадете в северные отроги Зеленых гор. Они сплошь покрыты вермонтской елью с примесью клена, там можно бродить месяцами и не встретить ни души. Вот здесь вы пересечете две автострады, обойдете Эносборо-Фоллс с запада и перевалите через горный кряж. Прямо за перевалом наминается та самая долина, куда вам надо. Крестиком помечено озеро — Эхо-Лейк. Судя по аэрофотосъемке, вам лучше спуститься к нему с востока. Запомнили маршрут?

— Сколько всего мне идти? Миль десять?

— От Фрелисберга — десять с половиной. Если не заблудитесь, дойдете за три часа. Около шести вы должны уже увидеть их логово. До рассвета останется еще час, чтобы преодолеть последний отрезок пути.

Полковник Джонс передал Бонду фотографию. Это был центральный кадр аэрофотосъемки, которую Бонд видел целиком в Лондоне. Снимок запечатлел ряд длинных низких строений из пиленого камня, крытых шифером. Можно было рассмотреть поблескивающие стекла изящных эркеров и крытый внутренний дворик — патио. От парадного убегала пыльная грунтовая дорога, по сторонам ее располагались гаражи и какие-то маленькие домики, по-видимому собачьи будки. Со стороны сада к дому примыкала мощенная камнем терраса с цветником по внешнему краю. Далее шла аккуратно подстриженная лужайка площадью два-три акра, спускающаяся к берегу маленького озера. Озеро скорее всего было искусственным — с одной стороны его ограждала каменная запруда. На лужайке и у начала дамбы виднелись группки сварной садовой мебели. Посередине дамбы можно было рассмотреть доску прыжкового трамплина и лесенку для выхода из воды. За озером лес вплотную подступал к берегу. Именно отсюда предлагал подкрасться полковник Джонс. На снимке людей не было видно, но на плитах патио виднелись алюминиевые стулья и столик, на котором стояли напитки. Бонд вспомнил, что на других кадрах аэрофотосъемки он видел теннисный корт в саду, а с другой стороны дома — аккуратные белые заборы и пасущихся лошадей. В целом Эхо-Лейк выглядел роскошным приютом миллионера, наслаждающегося уединением вдали от вероятных целей атомных бомбардировщиков и могущего себе позволить расходы на содержание племенной коневодческой фермы. Это место должно было во всех отношениях устраивать человека, десять лет варившегося в котле карибской политики и нуждающегося сейчас в передышке. Кстати, в случае чего под самым боком имелось озеро, где можно было отмыть руки от крови.

Полковник Джонс закрыл опустевшую папку и, порвав на мелкие кусочки перечень необходимого, бросил клочки в корзину для бумаг. Мужчины встали. Полковник проводил Бонда до двери и, протянув ему руку, сказал:

— Ну, кажется, все. Я бы многое дал, чтобы пойти с вами. Наш разговор напомнил мне парочку снайперских заданий в конце войны. Я служил тогда в восьмом корпусе под командованием Монти[8]. На левом фланге в Арденнах. Места там очень похожи на те, где придется работать вам, только деревья другие. Но вы знаете, каково на этой проклятой полицейской службе. Бумажная круговерть не дает вам вылезти из-за стола до самой пенсии. Ну прощайте, и удачи вам. Без сомнения, я прочту обо всем в газетах. — Он улыбнулся. — При любом исходе.

Бонд поблагодарил и, пожав ему руку, задал последний вопрос:

— Между прочим, какой спуск у «сэвиджа» — тугой или мягкий? Боюсь, у меня не будет времени на эксперименты.

— Мягкий. Для выстрела достаточно чуть дотронуться до курка. Держите палец от него подальше, пока не убедитесь, что взяли цель на мушку. И сами держитесь от них не ближе трехсот ярдов, если сможете. Думаю, эти люди умеют стрелять. Не подходите слишком близко. — Полковник взялся за ручку двери. Другую руку он положил на плечо Бонду. — Кредо нашего комиссара: никогда не посылайте человека туда, куда можно послать пулю. Помните об этом. Прощайте, командер.

Ночь и большую часть следующего дня Джеймс Бонд провел в мотеле в предместье Монреаля. Он заплатил авансом за трое суток. Днем Бонд осмотрел и проверил снаряжение и размял черные горные ботинки с рифленой подошвой, которые купил в Оттаве. Кроме этого, он купил глюкозу в таблетках и немного копченого окорока и хлеба и сам сделал бутерброды. Большую алюминиевую флягу он наполнил на три четверти виски и на четверть кофе. Когда стемнело, Бонд пообедал и немного поспал, затем разбавил ореховую настойку и искупался в ней, втирая раствор даже в корни волос. Из ванной вышел краснокожий индеец с серо-голубыми глазами. За несколько минут до полуночи Бонд открыл боковые ворота гаража, сел в «плимут» и выехал на шоссе, ведущее на юг к Фрелисбергу.

Вопреки обещанию полковника Джонса сторож тамошнего гаража оказался вовсе не сонным.

— На охоту, мистер?

Вообще-то вы можете проехать всю Северную Америку, общаясь лишь с помощью отрывистых междометий: «гм», «угу», «пхе», произносимых с разной интонацией и дополняемых изредка восклицаниями: «неужели?», «точно» и «чушь». Такой лексикон выручит вас в любых случаях жизни.

Закинув за плечо винтовку, Бонд буркнул:

— Угу.

— В субботу один тут подстрелил великолепного бобра возле Хайгейт-Спрингс.

— Да ну? — усомнился Бонд и, заплатив за две ночи, вышел из гаража.

Гараж располагался на выезде из городка, и, пройдя всего сотню ярдов по шоссе, Бонд свернул на проселок, убегавший в лес. Через полчаса дорожка исчезла у полуразрушенной фермы. Загремев цепью, неистово залаяла собака, но света в доме не появилось. Обойдя его стороной, Бонд сразу нашел тропинку вдоль ручья. Быстрым шагом он прошел по ней три мили, прежде чем лай собаки затих и наступила тишина — бархатное безмолвие леса в тихую ночь. Было тепло. Полная луна заливала желтым светом тропинку между вековых елей. Пружинистые подошвы ботинок мягко ступали по земле. У Бонда открылось второе дыхание, он чувствовал, что выдерживает хороший темп. Около четырех утра деревья стали редеть, и Бонд вышел на опушку. Справа мерцали огни Фрелисберга. Он перешел шоссе и вновь углубился в чащу. По правую руку сквозь деревья поблескивало озеро. К пяти часам он пересек две черные асфальтовые реки скоростных трасс США: № 108 и № 120. Дорожный указатель на последней информировал: «Эносборо-Фоллс 1 миля». Оставался последний переход — узкая охотничья тропа, круто взбиравшаяся в гору. Отойдя подальше от шоссе, Бонд сделал привал. Положив на землю рюкзак и винтовку, он выкурил сигарету и сжег карты. Небо на востоке уже побелело, стали слышны звуки просыпающегося леса: резкий гортанный крик неизвестной птицы, шорохи мелких зверьков. Перед его мысленным взором предстал дом в долине за перевалом. Он отчетливо видел темные занавешенные окна, мятые лица четырех спящих мужчин, росу на лужайке, бронзовое зеркало озера, по которому разбегаются круги первых лучей восхода. А с этой стороны гор между деревьями пробирается палач. Бонд стряхнул видение, затоптал окурок в землю и двинулся вверх.

Холм это или гора? С какой высоты начинается гора? Почему они ничего не делают из серебряной коры берез? Она выглядит так красиво и добротно. Главные достопримечательности Америки — это бурундуки и копченые устрицы. Сумерки в горах на самом деле не опускаются, а поднимаются: с вершины видно, как солнце скрывается за противоположной горой и сумрак ползет вверх из глубины долины. Перестанут ли здешние птицы в один прекрасный день бояться человека? С тех пор, когда человек убил здесь последнюю маленькую птичку, чтобы съесть, прошли века, а они все еще боятся. Кем был Итон Аллен, командовавший вермонтскими ребятами с Зеленых гор? Теперь каждый мотель заманивает клиентов мебелью в стиле Итона Аллена. Разве он был краснодеревщиком? Армейские башмаки должны иметь такие же подошвы, как у моих.

Эти и другие несвязные мысли приходили ему в голову, пока он карабкался вверх, настойчиво отгоняя видение, рисовавшее четырех спящих мужчин на белых подушках.

Круглая макушка горы была ниже верхней границы леса, и деревья скрывали от Бонда долину внизу. Он отдышался, выбрал дуб и полез наверх сначала по стволу, а затем прополз вбок по длинному суку. Отсюда открывался вид на бескрайние складки Зеленых гор, простирающихся во всех направлениях до горизонта. Далеко на востоке висел золотой шар только что взошедшего солнца. Впереди на две тысячи футов лежал пологий склон, скрытый верхушками деревьев. В одном месте широким рубцом его пересекала лента луга, а дальше сквозь утреннюю дымку виднелись озеро, лужайка, дом.

Лежа на суку. Бонд наблюдал, как бледные лучи восходящего солнца крадутся вниз, в долину. Прошло четверть часа, прежде чем они достигли озера, и тогда все внизу — лужайка, влажные шиферные крыши — вдруг вспыхнуло и засверкало, залитое солнечными лучами. Туман над озером сразу растаял, и в чистом утреннем воздухе перед Джеймсом Бондом раскинулись мишени его стрельбища, как пустые подмостки перед началом спектакля.

Бонд вытащил из кармана раздвижную подзорную трубу и начал дюйм за дюймом исследовать Эхо-Лейк. Затем он осмотрел пологий склон перед собой и прикинул расстояния. От дальней опушки луга, которая будет его огневым рубежом (если он не решит спуститься еще ближе под прикрытие последних деревьев у кромки озера), до террасы и патио останется примерно пятьсот ярдов и около трехсот — до прыжкового трамплина на запруде и противоположного берега озера. Как эти люди проводят время? Какой у них распорядок дня? Купаются ли они вообще? Погода пока стоит теплая. Впрочем, ладно, у него целый день впереди. Если до вечера они не подойдут к озеру, он испытает судьбу с пятисот ярдов. Правда, с незнакомым оружием риск велик. Удастся ли ему пересечь луг по прямой? Это примерно пятьсот ярдов открытого пространства. Надо будет перебраться через него, пока в доме не проснулись. Интересно, когда они встают?

Как бы отвечая ему, в одном из маленьких окон левого крыла дома поднялась штора. Бонд отчетливо услышал, как щелкнула пружина ролика. Эхо-Лейк! Все правильно. Но так же слышно и в обратном направлении? Не выдаст ли его нечаянно сломанный сучок или хрустнувшая под ногами ветка? Вероятно, нет. Звуки из долины отражаются от поверхности озера, и вряд ли там слышно, что делается выше по склону.

Из трубы над левым крылом появилась тонкая струйка дыма. Бонд подумал о яичнице с беконом и горячем кофе, которые, вероятно, готовят сейчас там. Он попятился и слез на землю. Нужно было перекусить, выкурить последнюю сигарету и спускаться на исходную позицию для стрельбы.

Хлеб застревал у него в горле. Напряжение росло. Мысленно Бонд уже слышал глухой лай «сэвиджа» и видел, как черная остроносая пуля, жужжа как пчела, медленно летит вниз в цель — кусок розовой человеческой плоти. Она вдавливается в кожу, и та с негромким чмоканьем лопается, смыкаясь вновь вокруг небольшой круглой ранки с синими краями. Пуля погружается, неторопливо прокладывая путь к пульсирующему сердцу, ткани и кровеносные сосуды покорно раздвигаются, пропуская ее. Кто эти люди, которых он убьет? Чем они провинились перед ним?

Джеймс Бонд задумчиво посмотрел вниз на указательный палец правой руки. Он медленно согнул его, словно наяву ощущая прикосновение к холодному металлу. Почти автоматически левая рука дотянулась до фляги. Он поднес ее к губам и закинул голову. Виски с кофе обожгло горло. Бонд завинтил крышку фляги и подождал, когда тепло согреет желудок. Затем поднялся, потянулся, глубоко зевнул, поднял винтовку и повесил на плечо. Внимательно оглядевшись вокруг, он запомнил место для возвращения и неторопливо пошел вниз между деревьями.

Тропы здесь не было. Бонд шел медленно, внимательно выбирая путь и остерегаясь сухих веток. Ниже по склону растительность стала разнообразнее. Между елями и березами встречались отдельно стоящие дубы и буки, то тут, то там ярким костром вспыхивали клены в осеннем убранстве. Под деревьями среди чахлого подроста лежали мертвые стволы, поваленные давними ураганами. Аккуратно ступая по прошлогодней траве и мху, Бонд двигался почти бесшумно. Но вскоре лес услышал его и наполнился тревогой. Крупная оленуха с двумя малышами, удивительно похожими на Бемби, увидела его первой и испуганно умчалась, ломая ветки кустов. Великолепный дятел с багряной головой слетал вниз, визгливо крича каждый раз, когда Бонд приближался. Бурундуки, привстав на задних лапках, вытягивали шеи, поднимая к человеку маленькие мордочки, будто смакуя его запах, но тут же с паническим писком моментально прятались в норки. Бонд мысленно заклинал зверушек не бояться, ибо винтовка, которую он принес сюда, предназначалась не для них. При каждом переполохе он ждал, что, выйдя к опушке; встретит человека с биноклем, наблюдавшего все время за его передвижением по стаям гомонящих над верхушками деревьев птиц.

Но остановившись перед последним большим дубом на краю поляны и выглянув из-за него, он увидел, что на озере, в доме и вокруг него ничего не изменилось. По-прежнему все окна, кроме одного, оставались темными, лишь дымок из трубы кухни выдавал присутствие людей в доме.

Было уже восемь часов утра. Бонд пристально разглядывал деревья внизу, на противоположной стороне поляны, выбирая подходящее для засады. И он нашел его — громадный клен, пламенеющий желто-красным и малиновым среди темно-зеленых елей. На фоне листвы его одежда будет незаметна, а толстый ствол клена станет надежным укрытием. Отсюда озеро и дом будут видны как на ладони. Постояв немного, Бонд наметил путь через луг, поросший травой. Порыв утреннего ветерка расчесал поляну. Лишь бы ветер не стих, тогда его следа на траве не останется.

Неожиданно где-то левее Бонда с треском обломилась ветка. Шум затих и больше не повторился. Бонд упал на колено и замер, прислушиваясь. Все его чувства были напряжены. Так он простоял, не шелохнувшись, целых десять минут — неподвижная коричневая тень на фоне старого дуба.

Звери и птицы никогда не ломают сучьев. Они инстинктом избегают мертвых деревьев. Птица никогда не сядет на ветку, которая обломится, и даже оленя с его мощными копытами и раскидистыми рогами в лесу не слышно, если, конечно, не вспугнуть зверя. Что, если фон Гаммерштейн все же позаботился об охране с этой стороны? Плавным движением Бонд снял винтовку с плеча и положил большой палец на предохранитель. Может, в доме еще спят и его одиночный выстрел сойдет за выстрел охотника или браконьера, блуждающего в горах? Но в этот момент между Бондом и приблизительно тем местом, где треснул сук, из леса появилась пара оленей, которые неторопливо пересекли луг. По пути они дважды останавливались пощипать траву и вскоре скрылись за деревьями с противоположной стороны поляны. Звери не казались испуганными и не спешили. Конечно же, это они сломали ветку. Бонд перевел дыхание. Все, хватит об этом. Теперь вперед на четвереньках.

Пятьсот ярдов таким способом через высокую густую траву — довольно утомительное занятие. Колени и локти горят, перед глазами лишь стебли травы и цветов, пыль и насекомые лезут в нос, в рот, за шиворот. Левая рука, правая нога, правая рука, левая нога… Бонд не торопился, но старался выдерживать постоянный темп. Утренний ветерок дул с прежней силой, шевеля траву и маскируя его след. От дома его нельзя было заметить.

Стороннему наблюдателю при взгляде сверху он показался бы крупным зверем-землероем — гигантским бобром или сурком, старательно ползущим через луг по своим делам. Впрочем, бобры всегда держатся парами. Хотя нет — именно бобром, ибо сзади и выше Бонда через поляну полз еще кто-то. Пятно примятой травы двигалось чуть быстрее и наперерез ему; их пути должны были пересечься у нижнего края поляны.

Джеймс Бонд упрямо полз вперед, останавливаясь лишь затем, чтобы стереть пот и грязь с лица и убедиться, правильно ли он держит направление на клен. Почти у самой цели, может футах в двадцати от дерева, он остановился, лег и стал массировать колени и локти перед последним броском.

Казалось, ничто не предвещало опасности; и когда из густой травы у самых его ног послышался тихий угрожающий шепот, Бонд так резко повернул голову, что хрустнули шейные позвонки.

— Одно движение, и я убью вас. — В молодом женском голосе слышалась решимость.

С тяжело бьющимся сердцем Бонд в изумлении уставился на сизый наконечник стальной стрелы в полутора футах от своей головы.

Опущенный лук скрывался в траве. Бонд видел лишь побелевшие костяшки загорелых пальцев на его рукоятке под треугольником острия стрелы. За ним сквозь волнующиеся стебли травы проглядывала тускло мерцающая полоса стали, заканчивающаяся алюминиевым оперением. Поверх оперения виднелись плотно сжатые губы и пара воспаленных глаз на влажном от пота загорелом лице.

«Что за черт, засада?» — Бонд проглотил слюну. Правую руку, скрытую от незнакомки с луком, он стал потихоньку подводить к кобуре на поясе. Отвлекая внимание, Бонд шепотом спросил:

— Кто вы, черт побери?

Острие стрелы угрожающе качнулось.

— Не шевелите правой рукой, иначе я прострелю вам плечо. Вы — один из охранников?

— Нет, а вы?

— Не прикидывайтесь дурачком. Что вы здесь делаете? — Напряжение в голосе девушки ослабло, но он по-прежнему звучал подозрительно. В нем чувствовался слабый акцент. Бонд лихорадочно вспоминал: шотландский, валлийский?

Пора было раскрыть карты. От голубого наконечника стрелы определенно веяло смертью. Бонд сказал примирительно:

— Убери свой лук, Робин Гуд в юбке. После этого я отвечу тебе.

— Поклянитесь не трогать свое оружие.

— Хорошо. Но ради бога, давай перенесем беседу из чистого поля. — Не дожидаясь ответа, Бонд приподнялся на четвереньки и двинулся к деревьям. Теперь он должен взять инициативу в свои руки и не выпускать ее. Кем бы ни была эта проклятая девица, от нее надо было отделаться побыстрее и без шума, пока не началось состязание в стрельбе по живым целям. Боже, как будто у него не было иных забот!

Бонд добрался до клена, осторожно привстал и бросил быстрый взгляд сквозь его пламенеющую листву на озеро и дом. Почти во всех окнах шторы были уже подняты. Две цветные служанки неторопливо накрывали для завтрака большой стол в патио. Он не ошибся с выборам: отсюда открывался идеальный вид на Эхо-Лейк. Сняв винтовку и рюкзак, Бонд сел, привалившись спиной к стволу. Вынырнув из травы, незнакомка поднялась и встала под ветвями клена на некотором расстоянии от Бонда. Стрела по-прежнему лежала в луке, но теперь тетива не была натянута. Они с опаской приглядывались друг к другу.

На Бонда смотрела пригожая лохматая дриада в потрепанной рубашке и брюках оливково-зеленого цвета, мятых, измазанных грязью и местами порванных. Ее белокурые волосы были подвязаны розгой. Лицо с широким чувственным ртом, высокими скулами и серебристо-серыми презрительными глазами было красиво своеобразной животной красотой. Расцарапанные в кровь руки и синеющий на левой щеке засохший кровоподтек дополняли картину. Из-за плеча девушки торчали оперения стрел. На поясе с одной стороны висел охотничий нож. а на другом бедре — небольшая коричневая сумка из холста, вероятно с едой. В целом она выглядела как прекрасное дитя природы, знающее жизнь леса и не боящееся его. Обычно такие люди идут в одиночку по жизни и презирают цивилизацию.

Незнакомка показалась Бонду великолепной. Улыбнувшись ей, он примирительно сказал:

— Полагаю, что ваше имя — Робина Гуд. Меня зовут Джеймс Бонд. — Он достал флягу, открутил крышку и протянул ее девушке. — Присаживайтесь и выпейте пару глотков огненной воды. Потом получите вяленое мясо бизона. Или вы питаетесь росой и нектаром?

Она шагнула вперед и села в ярде от него. Девушка сидела по-индейски, широко расставив колени и подвернув лодыжки под бедра. Она взяла флягу и, по-мужски закинув голову назад, сделала большой глоток. Молча вернув флягу, она строго посмотрела на Бонда и, поколебавшись, сказала: «Спасибо». Затем вынула стрелу из лука и засунула ее не глядя через плечо в колчан за спиной.

В ее взгляде читалось явное недоверие, когда она начала говорить:

— Вы, наверное, браконьер. До начала сезона охоты на красного зверя еще три недели. Но здесь внизу вы не встретите хорошую дичь. Олени спускаются сюда только по ночам. Днем вам нужно держаться намного выше. Хотите, я смажу вам, где пасется большое стадо? Правда, сегодня уже поздно. Если вы пойдете отсюда против ветра, то, может, еще догоните их. Кажется, вы умеете охотиться. По крайней мере, передвигаетесь почти бесшумно.

— Вы здесь тоже охотитесь? Можно взглянуть на вашу лицензию?

Девушка послушно расстегнула нагрудный карман, вынула белый листок бумаги и протянула Бонду.

Лицензия была выдана в Бурлингтоне, штат Вермонт, на имя Джуди Хавлок, двадцати пяти лет, родом с Ямайки. В перечне видов охоты были отмечены разрешенные: «Любительская охота» и «Любительская охота с помощью лука и стрел». Пошлина в восемнадцать долларов пятьдесят центов подлежала оплате в местном отделении Службы рыболовства и охоты США, Монпелье, штат Вермонт.

«Боже милостивый! — подумал Бонд про себя, возвращая бумагу. — Значит, она решила отомстить». Стараясь вложить в свой голос уважение и сочувствие, он сказал:

— Вы еще совсем девочка, Джуди. Вы специально приехали сюда с далекой Ямайки с луком и стрелами. Но известно ли вам, что говорят в подобных случаях в Китае? «Прежде чем отправиться мстить, вырой две могилы». Вы сделали это или надеетесь уцелеть?

Девушка ошеломленно уставилась на Бонда.

— Кто вы? Что здесь делаете? Что вам известно?

Бонд молчал, задумавшись. Из создавшегося положения был лишь один выход: объединить усилия с Джуди Хавлок. Дурацкая ситуация! Наконец он мягко ответил:

— Мое имя вам уже известно. Я из Лондона из… Скотленд-Ярда. Мне все известно о вашем несчастье. Я специально приехал сюда оплатить ваши счета и проследить, чтобы вы не попали в беду. Нам в Лондоне стало ясно, что эти люди не успокоятся и будут угрожать вам до тех пор, пока вы не согласитесь продать им ваше имение на Ямайке. Другого пути остановить их нет.

Девушка горько сказала:

— У меня был любимый пони, Паломино. Три недели назад они отравили его. Затем они застрелили моего Эльзаса. Я его вынянчила со щенка. Потом пришло письмо, где говорилось: «У смерти много рук, одна из них сейчас занесена над тобой»'. Мне приказывали напечатать в разделе частных объявлений газеты свое согласие. Просто написать, что я подчиняюсь, и подписаться: «Джуди». Я обратилась в полицию, но все, что они могли сделать, это предложить мне охрану. По их мнению, преступники были кубинцами. Я поехала на Кубу, остановилась в лучшем отеле и начала посещать разные казино. — Джуди едва заметно улыбнулась. — Конечно, я была одета не так. На мне были мои лучшие наряды и фамильные драгоценности. Они все заискивали передо мной, а я была с ними мила. Я была вынуждена любезничать с ними. И все время я расспрашивала. Притворилась искательницей острых ощущений, будто бы горю желанием увидеть дно общества, познакомиться с настоящими гангстерами. В конце концов я выяснила все об этом страшном человеке. К тому времени он уже покинул Кубу. Якобы Батиста что-то узнал о его художествах. Кроме того, у него там было много врагов, они поведали мне всю его подноготную. А потом я познакомилась с одним высокопоставленным чиновником из тамошней полиции, который рассказал мне остальное, после того… — Джуди поколебалась и, отведя глаза, тихо закончила: — После того как я переспала с ним.

Помолчав немного, она продолжила:

— Я поехала в Америку. Я где-то читала о конторе Пинкертона. Так вот, я им заплатила, и они выяснили для меня адрес этого человека. — Джуди Хавлок повернула руки на коленях ладонями вверх. Теперь она смотрела на Бонда вызывающе. — Вот и все.

— Как вы добрались сюда? — поинтересовался он.

— Прилетела в Бурлингтон, а оттуда шла на своих двоих. Четверо суток. Все время горами. Я старалась держаться подальше от дорог и людей. Мне не впервой такие походы. Наш дом на Ямайке стоит в горах, причем там гораздо труднее остаться незамеченной — вокруг всегда много людей, крестьян. А здесь, похоже, никто не ходит пешком, только ездят на машинах.

— Что вы собирались делать дальше?

— Застрелить фон Гаммерштейна и вернуться в Бурлингтон. — Ее голос звучал безмятежно, будто она собиралась сорвать дикий цветок.

Снизу из долины донеслись голоса. Бонд вскочил на ноги и выглянул из-за дерева. Трое мужчин и две молодые женщины вышли из дома в патио. Было слышно, как они переговариваются и двигают стульями, рассаживаясь за столом. Одно место во главе стола между женщинами оставалось пустым. Бонд достал подзорную трубу и стал разглядывать их. Мужчины были низкорослыми и смуглыми. Тот из них, который все время улыбался и выглядел поэлегантнее, вероятно, был Гонзалесом. Двое других по виду напоминали типичных крестьян. Они сидели особняком за дальним концом продолговатого стола и не принимали участия в беседе. Женщины — жгучие брюнетки — казались типичными гаванскими проститутками. Одетые в яркие купальные костюмы и множество золотых украшений, они смеялись и тараторили как обезьянки. Голоса доносились ясно, так что можно было разобрать слова, но говорили они по-испански.

Бонд почувствовал Джуди Хавлок за спиной. Он передал ей трубу и сказал:

— Того прилизанного маленького зовут майором Гонзалесом. Двое других — телохранители. Кто эти девки, понятия не имею. Фон Гаммерштейна пока нет. — Джуди быстро взглянула в подзорную трубу и молча вернула ее Бонду. На минуту он усомнился, поняла ли она вообще, что только что видела убийц своих родителей.

Женщины за столом повернулись и посмотрели в открытую дверь дома. Одна что-то коротко произнесла, вероятно, приветствие. Изнутри на солнце вышел обнаженный квадратный мужчина низкого роста. Молча обогнув стоп, он по дошел к краю мощеной террасы и, встав лицом к лужайке, принялся делать зарядку.