Среднего более не дано. Как выйти из эпохи великой стагнации

Маркетинг

Несмотря на повышенное внимание к STEM, ключевым сектором нашей будущей экономики мне представляется маркетинг.

Коммерсант может использовать свое знание компьютеров или конструкторских решений для продажи сложного технического изделия покупателю с повышенными требованиями к технологичности изделий, и, вполне возможно, что именно такие знания и навыки сегодня и востребованы для эффективного ведения продаж. Здесь требуются как определенные навыки STEM, так и навыки маркетинга. Индустрия развлечений уповает прежде всего на маркетинг, особенно сейчас, когда благодаря Интернету объемы доступной продукции культурного характера высоки как никогда прежде. На первый взгляд может показаться, что для работы массажиста компьютер не очень важен, по крайней мере если речь не идет о массажных машинах. Тем не менее услуги массажа все больше и больше рекламируются на Google и в Интернете. Пример таких массажистов соответствует базовой модели, в которой преимущество получают те, кто сочетает знание компьютера с пониманием того, как сообщить о своих товарах и услугах другим. Это еще один пример сочетания когнитивных способностей человека и компьютера.

Нам следует ожидать создания значительного числа новых рабочих мест в сфере персональных услуг даже там, где соответствующие профессии на компьютерные технологии непосредственным образом не полагаются. Чем больше будет специалистов с высокими заработками, тем больше будет людей прочих профессий, конкурирующих за возможность обслуживать их — иногда за высокое вознаграждение, а иногда — и за небольшое. Речь идет о горничных, персональных водителях и садовниках, однако многие из специальностей сферы услуг не попадают в категорию традиционных обслуживающих профессий. Такие специальности можно рассматривать как специальности, работающие над «управлением впечатлениями клиента». На входе в ресторан вас приветствует доброжелательная администратор зала, которую вы находите весьма привлекательной. Секретарь приносит вам кофе на заседание, мягко касаясь вашего плеча, чтобы привлечь ваше внимание к оставленной ею для вас чашечке. Вы прибываете на важные переговоры, и вас встречают множество улыбок и заверений в будущей дружбе и сотрудничестве. Работа всех этих людей направлена на то, чтобы вы чувствовали себя комфортнее. Все это и есть маркетинг.

Звучит несколько нелепо, но специальности, обслуживающие лиц с высокими заработками практически каждый момент их жизни, действительно станут одним из главных источников новых рабочих мест в будущем. Настает момент, когда продавать какие-то дополнительные материальные блага лицам с высокими заработками становится затруднительным, однако всегда есть возможность позволить им почувствовать себя еще чуть-чуть комфортнее. Комфортнее в отношении этого мира. Комфортнее в отношении себя самих. Комфортнее в отношении того, чего они добились.

Растущая значимость маркетинга позволяет лучше понять два, на первый взгляд, не связанных между собой проявления современного мира: неравенство доходов и усиливающиеся попытки завладеть нашим вниманием. Чем выше доходы в верхней части шкалы распределения доходов, тем интенсивнее конкуренция за внимание лиц, которые такие доходы получают, и, соответственно, важнее роль маркетинга.

У двух миллиардеров, решивших вместе позавтракать, потребность привлечь внимание друг друга примерно одного порядка. В конце концов, у каждого из них есть миллиард (а то и больше) долларов и особой необходимости искать благожелательности друг к другу у них нет. В данном случае наблюдается (примерное) равенство предлагаемого и получаемого внимания. Конечно, одни миллиардеры авторитетнее других или один из миллиардеров желает заручиться вниманием другого с целью стать мегамиллиардером, но это не суть важно.

А теперь представим ситуацию, когда один из этих миллиардеров едет в лимузине с опущенными стеклами по улицам Калькутты. За его внимание будет соревноваться множество попрошаек, хотя миллиардеру их внимание вряд ли интересно. Миллиардера настойчивость попрошаек может утомить, но каждый из них все равно будет пытаться пробиться к нему и хоть на мгновение, но завладеть его вниманием.

Таков вкратце современный мир, за исключением того, что вместо миллиардеров в лимузине едет более многочисленный класс лиц с большими заработками, а осаждают его люди, более состоятельные, чем индийские попрошайки. Вместо попрошайничества эти люди пытаются завладеть нашим вниманием посредством современных технологий, таких как электронные сообщения, спам, целевая реклама, купоны, коллективные скидки, рекламные брошюры, доставляемые в наш почтовый ящик, реклама в нашей выписке операций по кредитной карте, броская реклама в Интернете и сотни других методов. Все они взывают к нашему тщеславию и обещают тот или иной вид исключительных впечатлений.

Жизнь для специалистов с высоким уровнем доходов станет комфортнее, чем когда-либо прежде, но в то же время она станет и более торопливой и перегруженной информацией. Данные феномены — всего лишь две стороны одной монеты, и, как правило, этот факт остается в тени. Как-никак, когда разница в уровне доходов и благосостояния существенна, каждый, кто не находится в верхней части пирамиды, будет пытаться заручиться вниманием тех, кто там находится.

Это вовсе не значит, что лицам с высоким уровнем дохода предлагается всякая ерунда. Доход 19% лиц, располагающихся под 1% самых богатых людей, не зависит исключительно от того, способны ли они заручаться соответствующим вниманием или уделять его. Однако умение привлечь внимание будет оставаться одной из важнейших функций в новой системе труда и, скорее всего, потребует еще больших усилий и ухищрений.

Перечень важных ролей этим, конечно, не ограничивается. Одной из составляющих успеха 1% людей с наивысшим уровнем дохода в Америке является их почтовый индекс в городе Нью-Йорке. Самый востребованный — почтовый индекс 10023 Верхнего Вест-Сайда. Верхний Вест-Сайд процветает. Процветают и Скарсдейл (пригород Нью-Йорка), Купертино (Калифорния), Потомак (Мэриленд) и Бе-тесда (пригород Вашингтона). Перечень жителей этих населенных пунктов наглядно демонстрирует, что многие из специалистов с самым высоким уровнем дохода заняты в сфере интернет-технологий и сфере финансов. Встречаются среди них и специалисты в области государственного управления и юриспруденции. Среди жителей этих мест — Стив Джобс, Марк Цукерберг и Билл Гейтс, однако, как правило, лица с самым высоким уровнем дохода заняты в сфере финансов. Вот один крайний, но наглядный пример: в 2007 г. доход двадцати пяти лиц, получивших наибольшую прибыль от деятельности хедж-фондов, превысил доходы исполнительных директоров 500 крупнейших акционерных компаний США, вместе взятых. В центре деятельности современного финансового сектора — компьютеры, компьютеризированные финансовые операции и сделки с акциями, сверхбыстрые коммуникационные возможности и компьютерная оценка рисков.

Однако речь не только о компьютерах, но и о принципах управления компаниями. Исполнительные директора и прочие высокопоставленные управленцы получают щедрое вознаграждение за то, чтобы организовать работу сотрудников, ежедневная деятельность которых связана с машинным анализом.

Если вы обладаете выдающимися способностями выявлять, нанимать и руководить специалистами, умеющими работать с компьютерами, даже не будучи сами специалистом по компьютерным технологиям,— современный мир сделает вас богатым. Если проанализировать рост доли доходов 10% богатейших людей в 1979-2005 гг., то выяснится, что 70% этих доходов пришлись на долю исполнительных директоров, менеджеров, управляющих и специалистов в области финансов.

Еще один наблюдаемый феномен заключается в следующем: чем проще и точнее оценить полезность работника, тем труднее продвижение по карьерной лестнице во многих профессиях. Именно поэтому я говорю: «Добро пожаловать в гипермеритократию» — с оттенком иронии. Компании, работодатели и начальники будут оценивать экономическую полезность сотрудника с почти деспотической точностью.

Грядущий мир гипермеритократии, который я описываю в общих чертах, не обязательно представляет собой разумную и справедливую систему управления экономикой. Эта система будет более продуктивной, и то, что экономическая продуктивность связана со многими разумными или кажущимися таковыми атрибутами, включая более высокие заработки, лучшее (как правило) здоровье и повышенную финансовую ответственность перед своей семьей, является правдой. Но всегда ли люди, отличающиеся в работе продуктивностью, счастливы? Отличаются ли они более творческим подходом и рассудительностью? Несут ли они больше радости другим людям? Следует ли всем нам быть более продуктивными, даже если эта одежка будет и не по нам? Я не пытаюсь вывести эти вопросы на некий моральный уровень. Скорее, меня интересует вопрос, насколько очень продуктивные люди будут преуспевать на рынке труда по мере того, как наша жизнь меняется. Мы еще услышим об отличных или плохих результатах, которых добьются очень продуктивные или малопродуктивные трудящиеся, однако прежде, чем взяться судить о грядущих изменениях с моральной точки зрения, давайте рассмотрим, что именно стоит за этими результатами.

Обратите внимание, что то же самое можно сказать и о таких часто упоминаемых мною понятиях, как способности,ум, добросовестность, талантливость. Разумеется, в целом это — прекрасные качества, однако мы не всегда должны ставить их выше других человеческих качеств. То, насколько высоко мы ценим их, несет в себе моральную составляющую, но подобные моральные суждения могут быть оставлены на усмотрение каждого отдельного человека.

В любом случае дорога в высшую прослойку среднего класса для брезгующего настоящим трудом двадцатидвухлетнего выпускника факультета филологии, пусть и престижного университета, будет уже не такой гладкой, как и прежде. В то же время Facebook, Google и Zynga настолько озабочены привлечением в свои ряды талантливых людей, что они скупают другие компании не столько ради их продуктов, сколько ради их сотрудников. Покупать компании легче и дешевле, чем копировать их систему подбора кадров или переманивать к себе их лучших сотрудников. После покупки компаний работа над разрабатываемыми ими изделиями зачастую прекращается. В одном из недавних отчетов подобные поглощения были описаны следующим образом: «Стоимость инженера — от полумиллиона до миллиона,—утверждает Вон Смит, заместитель директора Департамента корпоративного развития компании Facebook, принявший участие в переговорах по поглощению за последние четыре года примерно 20 других компаний в целях приобретения их сотрудников». В технологических блогах это получило прозвище «приобренайм», а сама практика набирает все большие обороты на неповоротливом рынке труда. Однако неповоротлив он может быть для кого угодно, но только не для тех, кто пользуется умными машинами.

Если посмотреть на темпы создания новых рабочих мест для обычных работников, а не специалистов со сверхвысокими заработками, то ситуация указывает на разные темпы развития рынка труда для этих двух категорий экономически активного населения. Согласно цифрам, опубликованным осенью 2011 г., в течение года наблюдался рост числа рабочих мест в компаниях онлайн-торговли (на 11%), в категории «публикации, трансляции и поисковые порталы в Интернете» (на 20%) и в категории «компьютерное конструирование, программирование и смежные области» (на 5%). Второй быстрорастущей группой рабочих мест в США стали профессии сферы STEM, что является еще одним примером активного спроса на специалистов с техническими знаниями и навыками.

Менеджеры

Неважно, работаете ли вы в Google или в McDonald’s, рядовые сотрудники этих компаний уже задаются вопросом, почему менеджеры заслуживают гораздо более щедрой оплаты труда, чем те, кто находится на более низких должностях. Чтобы лучше понять, почему новая система труда оказалась столь благожелательной к квалифицированным управленцам, ознакомимся со следующим личным мнением.

Как преподавателю университета мне ежегодно назначается научный ассистент. За последние двадцать или около того лет мне посчастливилось получать в ассистенты прекрасных сотрудников и студентов университета, со временем выраставших в моих коллег и соавторов.

Примерно раз в год я получаю предложение, обычно — по электронной почте, от кого-то, кто хотел бы поработать моим научным ассистентом на бесплатной основе. Как правило, к письму прилагается резюме, и в большинстве случаев эти резюме выглядят вполне привлекательно, а сами письма звучат обоснованно и доброжелательно.

Я отклоняю подобные предложения. Не потому, что считаю их авторов неудачниками, а потому что одного ассистента мне более чем достаточно, во всяком случае если это толковый ассистент — а именно таковые мне обычно и достаются. Даже когда речь идет об ассистенте, на руководство работой которого у меня есть время, меня прежде всего заботит вопрос, достаточно ли он добросовестный человек.

Работа в паре с научным ассистентом предполагает в своей основе коллективные отношения, и основная проблема заключается в том, что у меня нет времени на создание еще одного коллектива, даже если в финансовом плане наличие еще одного бесплатного ассистента и выглядит выгодным предложением. У меня нет времени работать в паре с еще одним ассистентом и руководить им. В более широком контексте коммерческой организации данный вопрос формулируется следующим образом: пока не будет нанят еще один хороший менеджер, нанимать еще одного ассистента не имеет смысла. Не хватает именно менеджеров, и это одна из причин того, почему зарплата управленцев растет столь значительно. Именно они играют все более важную роль в координации сложных широкомасштабных производственных процессов.

Революция умных машин предполагает расширение коллективных связей в работе. Машины, компьютеры и Интернет позволяют нам связывать в единый коллектив огромное число сотрудников, иногда — работающих в разных точках земного шара. Когда компания Apple работает над созданием планшета iPad, она связывает многочисленных разработчиков в единое целое, представляющее собой фактически чудесный образец экономического сотрудничества: от дизайнеров из Купертино, Калифорния, разработчиков жестких дисков из Toshiba (японская компания с производствами на Филиппинах и в Китае) и поставщиков компьютерных микросхем из Тайваня до сборщиков самого планшета в Китае и маркетологов и специалистов по розничным продажам по всей территории Соединенных Штатов.

Коллективная работа и специализация, требующиеся для реализации отдельных частей крупных проектов и достижения оптимального результата, является одной из важнейших составляющих успешных экономических систем уже на протяжении не одной тысячи лет — еще со времен, когда об этом заговорили Платон и Ксенофонт. Однако с тех пор кое-что изменилось. В 1776 г. Адам Смит писал, что «разделение труда ограничивается размерами рынка», но с тех пор рынок значительно вырос. Соответствующим образом расширилось и разделение труда: навыки и умения становятся все более специализированными, и это значит, что грубый просчет одного-единственного человека может нарушить огромную и дорогостоящую производственную цепочку. Нанимать недостаточно квалифицированного и надежного работника, работа которого не контролируется компетентным начальником, просто глупо — независимо от того, насколько мало такому работнику можно платить. Именно поэтому стать частью производственного коллектива удается далеко не каждому.

Именно за эффективное налаживание этого процесса и платят менеджерам. Важность этого процесса все возрастает и возрастает. И, наконец, именно поэтому менеджерам и платят больше.

Рядовые сотрудники

Многие из наших обслуживающих отраслей, точных производств, сфера здравоохранения, сфера образования, система государственной службы и инновационные отрасли — и это лишь несколько примеров — все в меньшей и меньшей степени полагаются на простое использование человеческого труда. Даже военная служба сегодня — это скорее работа со сложным оборудованием, чем умение прицеливаться и стрелять или владеть штыком. Один никудышный солдат или инженер может свести на нет усилия многих людей, или ошибочное программирование беспилотника может привести к целому ряду проблем. Для выполнения подобных сложных задач люди должны разбираться в том, что делают, они должны быть настроены на то, чтобы совершенствоваться и сотрудничать с другими членами коллектива. Это означает растущую роль таких составляющих, как трудовая дисциплина и систематичность трудового процесса.

При коллективном производстве значимость такого качества работника, как «добросовестность» возрастает. Менеджерам требуются надежные работники. В коллективе из пяти человек один ненадежный сотрудник подрывает работу четырех других. Если ваш коллектив состоит из двадцати пяти человек, один ненадежный сотрудник сводит на нет усилия двадцати четырех коллег. Менеджеры стараются избавляться от подобных сотрудников и тратят много усилий на выстраивание и поддержание должного уровня своих трудовых коллективов.

Дело не в том, что плохие сотрудники ленивы или наносят вред. Проблема в том, что от недолжным образом относящихся к своему делу сотрудников желание работать спустя рукава передается и другим. В итоге в коллективе возникают конфликты, а сами бедокуры, как правило, остаются как бы ни при чем. Современные работодатели действительно стремятся избавиться от подобных людей или давать им работу, которую они могли бы выполнять в одиночку, вне рамок коллектива: например, развозить товар от склада до склада, но только не общаться с другими сотрудниками у кофейного автомата.

Возрастающая важность добросовестности в труде помогает женщинам опережать мужчин в работе и учебе в вузах. На выпускном вечере моей дочери, закончившей обучение в колледже, почти все призы за успехи в учебе по различным программам и факультетам достались девушкам, включая призы за успехи в научных дисциплинах и математике.

Из психологии личности хорошо известно — а также подтверждено опытным путем, — что в среднем женщины более добросовестны, чем мужчины. Они чаще мужчин точно и без возражений выполняют инструкции и указания. Это значит, что в новой системе труда женщинам достанутся лучшие рабочие места и более высокая зарплата, чем раньше, а вот многие мужчины на лучшее претендовать уже не смогут. Существует множество свидетельств того, что женщины меньше заинтересованы в прямой конкуренции между сотрудниками, они чаще проявляют себя с лучшей стороны в коллективной работе и чаще мужчин пытаются участвовать именно в коллективном труде. Мужчин же можно рассматривать в качестве работников с «более высокой вариативностью» исполнения. Это означает, что у мужчин выше вероятность того, что они войдут в число специалистов с самыми высокими заработками, а также того, что они полностью отдадутся работе. Иногда — до степени превращения ее в мономанию. В самом верху карьерной лестницы будет наблюдаться непропорционально высокая доля мужчин: исполнительные директора, шеф-повара, гроссмейстеры — наибольшего успеха здесь добьются именно мужчины. Но еще больше мужчин проявит себя безответственными личностями. У них выше вероятность заявиться на работу в нетрезвом виде, попасть в тюрьму и довести ситуацию до того, что им будут отказывать в приеме даже на самую непрестижную работу.

Когда порядок, последовательность и надежность — одни из важнейших составляющих отдела снабжения вашего предприятия, кого вы назначите на должности среднего уровня? Уже сейчас становится очевидным, что в том, что касается перспектив трудовой занятости, больнее всего рецессия бьет по молодым мужчинам. Так, средний показатель уровня безработицы среди мужчин в возрасте 20-24 лет составил в 2012 г. 14,16%.

Вот еще один, более общий, взгляд на меняющееся равновесие сил между полами в вузах и некоторых частях карьерной лестницы. Чем богаче мы становимся, тем толще наша «подушка безопасности», защищающая нас от полного жизненного краха, голода и прочих совершенно недопустимых вероятностей. В подобном мире как женщины, так и мужчины будут проявлять склонности, которые прежде подавлялись, прятались под упаковкой или не были допустимы пятьдесят или сто лет назад. Склонности некоторых мужчин носят деструктивный характер и делают их неудачниками на рынке труда.

Среди прочих направлений рынка труда добросовестность особенно ценна в здравоохранении и сфере персональных услуг. Большинство работников здравоохранения — не врачи, и многие из работников этой сферы — не гении. Тем не менее в ваших интересах, чтобы эти работники мыли руки, когда это требуется, вносили точную информацию в карту больного и соблюдали правила работы с лабораторными анализами. Здесь снова требуется такое качество, как добросовестность, и по мере старения населения, число рабочих мест в сфере здравоохранения продолжит расти. Ничего удивительного в том, что доля женщин, занятых в этой сфере, высока, как высока она и в сфере образования.

По мере того как умные машины вытесняют человека из промышленного производства, все больше людей будут находить занятость в качестве личных тренеров, слуг, репетиторов, водителей, нянь, дизайнеров интерьеров, столяров и в других специальностях сферы персональных услуг. Это профессии, где клиент — зачастую это семья или отдельный человек — ожидает, что его указания или просьбы будут выполнены. «Заберите ребенка из школы». «Почините проводку». «Удобное для меня время начала урока — шесть часов». Большинство данных профессий требуют определенных практических навыков, но не мономаниакальной приверженности своему делу, требующейся от тех, кто желает забраться на самый верх корпоративной лестницы. Главное здесь — добросовестность, а именно способность работника выполнять прямые поручения с предельной надежностью и профессиональностью. Если вы берете кого-то на должность своего дворецкого, этот человек должен отличаться благонадежностью.

Если вы — молодой мужчина со взрывным характером, не способный выполнять указания и имеющий свое собственное мнение относительно того, как все следует делать, у вас, скорее всего, гораздо худшие перспективы на рынке труда будущего, чем даже сейчас. Для «бунтарей без причины», а пусть даже и «бунтарей с причиной», найдется немного места. В связи с этим неудивительно, что трудовая занятость среди подростков начала снижаться еще с 1990-х гг., задолго до недавней рецессии.

Давайте составим простой перечень некоторых характеристик, необходимых для современных, технологически сложных профессий:

1. Точность исполнения становится более важной составляющей, чем простое наличие рабочих рук.

2. Последовательность координации на всем протяжении рабочего процесса представляет собой существенное преимущество.

3. Атмосфера в коллективе имеет особое значение для стимулирования процессов производства и взаимодействия.

Актуальность данных принципов подтверждается и недавними исследованиями. Экономистами Тимоти Ф. Бреснейхэном, Эриком Бриньолфссоном и Лорин М. Хитт был проведен масштабный опрос руководящих работников с последующими повторными собеседованиями с участниками опроса. Результаты опроса показали, что, по мнению менеджеров, использование компьютеров повышает потребность в квалифицированных работниках, расширяет их самостоятельность в выполнении рабочих задач, усиливает необходимость со стороны менеджеров контролировать их работу и повышает требования к менеджерам по осуществлению подобного контроля. Все эти факторы будут заложены в потребность в более умных, более квалифицированных и более добросовестных работниках.

Дни одинокого работника, орудующего в поле мотыгой, прошли — во всяком случае, семью так уже не прокормить.

Вспомните о государственных проектах 30-х гг. XX столетия, например мощении дорог. Вклад физически здорового рабочего в общую массу физического труда в подобных проектах заключается, например, в том, что он перетаскивает булыжники. От таких работников особой остроты ума не нужно, и от них требуется минимум подготовки. И хотя добросовестность играет определенную роль, контроль за работой достаточно прост, поскольку рабочие либо таскают булыжники, либо не таскают.

Чтобы продолжить сравнение двух способов организации труда, мне хотелось бы вернуться к эпохе, когда неравенство в уровнях доходов было разительным и многим не хватало соответствующей подготовки, чтобы претендовать на более высокооплачиваемую работу. Из описаний той эпохи меня особенно поразил следующий отрывок из произведения Генри Мэйхью, описывающий трудовые биржи Лондона в середине XIX века:

Среди товаров, продаваемых на улицах мальчуганами и девчушками, вы найдете мешочки для денег, спички-«люциферки», полоски кожи, ремни, поленья... мухоловную бумагу, разнообразные плоды, в особенности орехи, апельсины и яблоки; лук, редис, кресс-салат, букеты цветов и лаванду (продаваемые в основном девочками), шиповник, резинки для рукавов и прочую мелочевку из каучука, включая эластичные резинки для обвязывания рулонов нотной бумаги для музыкальных шкатулок, мелкие игрушки, пирожки, стальные перья для письма и стеклянные ручки для них, значки и открытки с выставок, открытки с желатиновым покрытием, дешевые печатки из стекла и прочих материалов, латунные цепочки для карманных часов и кольца; мелкие жестяные изделия, терки для мускатного ореха и прочие негромоздкие товары; вертелы, долгогорящие спички, пуговицы, ботинки, шнуровки для корсетов, булавки (реже — иглы), катушки для хлопковой нити, рождественские украшения (ветви остролиста и прочих вечнозеленых растений, продающиеся в канун Рождества), боярышник, запонки, глиняные фигурки, ежевику, крестовник, звездчатку и прищепки.

Главным в таких условиях важно было привлечь внимание покупателей прямо на грязной улице. Маркетинг если и существовал, то в самом примитивном виде. Поразительно то, насколько малыми были издержки этих продавцов. Ни социальных отчислений. Ни арендной платы. Ни затрат на рекламу. Единственная реклама — стоять на углу улицы и выкрикивать название товара. Никакого отдела кадров и никакого риска судебной тяжбы. Ничего романтичного в этой беспросветной, плохо оплачиваемой работе не было, однако она — отличный пример для сравнения с тем, как система трудовой занятости функционирует сегодня.

Теперь обратимся к системе трудовой занятости в компании Google. В распоряжении сотрудников компании: медицинская страховка, обширная подготовка, много свободного времени, много внимания со стороны менеджеров, а также красивый офис, включая комнаты отдыха с забавными игрушками. В кафетерии предлагается отличная еда, включая приправленные вкуснейшими специями блюда индийской кухни, а также аппетитные блюда для веганов и вегетарианцев. Подобная трудовая занятость сопряжена с непроизводственными расходами.

Попасть на работу в Google может далеко не каждый: компания весьма придирчива в подборе сотрудников. Чтобы заполучить работу в Google, вам придется пройти сложное собеседование. Ниже приведены три примера вопросов — типичной сложности, — которые задаются соискателям на вакансии в Google:

«Сколько раз в день стрелки часов пересекаются?» «Определите самый верхний этаж в стоэтажном здании, с которого можно бросить яйцо так, чтобы оно не разбилось. Сколько вам понадобится попыток, чтобы это определить? Максимально разрешенное число яиц, которые вы можете разбить во время поиска решения, — два». «Вероятность появления на перекрестке автомобиля составляет 0,9 для двадцатиминутного временного окна. Какова вероятность появления на перекрестке автомобиля для пятиминутного временного окна?»

Достаточно простые вопросы? О собеседовании в Google написана целая книга: «Достаточно ли вы умны, чтобы работать в Google?» Уильяма Паундстоуна (Are You Smart Enough to Work at Google?). После всего нескольких минут ее прочтения большинство читателей смогут ответить на вопрос, вынесенный в название книги, хотя употребление термина «умный» не совсем корректно. (Пикассо был гением, но я сомневаюсь, что он смог бы получить работу в штаб-квартире Google в Маунтин-Вью).

Это вам не улицы Лондона, куда любой малец мог выйти со своим лотком и попытаться продать открытки с желатиновым покрытием.

Интересно, нашелся бы работодатель, который пожелал бы смешать вместе эти две системы труда? Google мог бы оставить своим нынешним штатным сотрудникам рабочие столы и игровые приставки, а часть здания передать в распоряжение тех, кто захочет попытаться что-нибудь продать. Сюда сразу бы хлынули венчурные предприниматели, пытающиеся сбыть свои новые идеи сотрудникам Google, и иммигранты, продающие маисовые лепешки тако. Вообразите себе целый этаж здания штаб-квартиры Google, превращенный в бесплатную коммерческую площадку для всех и каждого.

Однако Google не смешивает разные системы труда подобным образом, поскольку компания желает контролировать то, что происходит в ней самой и у нее под боком. Такое смешение было бы чревато беспорядком. Оно способно было бы размыть представление о том, чем собственно Google является. Оно потребовало бы применения мер по принудительному поддержанию порядка в тех частях здания, которые были оставлены за традиционными направлениями деятельности Google. И в конце концов все закончилось бы множеством судебных исков.

Во многих активно развивающихся компаниях наблюдается увеличение объемов капитала, сконцентрированного вокруг отдельного работника. Возрастает себестоимость различных льгот, компании все больше внимания уделяют атмосфере в коллективе и условиям труда (для внешнего мира работники — лицо фирмы) и все чаще сталкиваются с риском судебного преследования. У работников теперь больше возможностей навредить своему работодателю, чем раньше, поэтому компании зачастую предельно осторожны в выборе кандидатов. Разрушать гораздо легче, чем создавать, поэтому по мере роста репутации фирмы и ее зависимости от точных технологий для нее все более актуальным будет вопрос об ущербе, который способны нанести ей ее собственные сотрудники.

Каждый раз, как обсуждаются стратегии управления, можно слышать слова вроде «коллективная работа», «атмосфера в коллективе» и «приверженность делу». Все это здорово, но что, если заменить все эти замечательные, теплые словосочетания словом «недоступность»? Это были бы все те же стратегии управления, только представленные с другой точки зрения, а именно — с точки зрения тех, кого к работе в этих компаниях не допускают. Без недоступности нет хорошей рабочей атмосферы, без недоступности нет приверженности делу, нет без нее и корпоративной культуры. Если в стиле руководства у сегодняшних престижных работодателей сквозит столь много внимательности, дружелюбности, а иногда — и самой что ни на есть теплоты, то только потому, что их корпоративная культура одновременно крайне избирательна, пронизана снобизмом и элитарна. И дверь они держат закрытой.

Все больше и больше работодателей перенимают у Google организацию трудовых отношений — вы должны соответствовать определенной планке, или вам здесь не место, — а менее престижные рабочие места все больше напоминают работу лондонских уличных торговцев, описанных Мэйхью, пусть занимающие их работники и получают более высокую по сравнению с 1850 годом зарплату. Структурная безработица — это то неприятное состояние, в котором мы оказываемся, когда кому-то приходится менять один вид трудовой занятости на другой, потому что для работы в Google годится далеко не каждый.

Вы можете решить, что подобное отношение — соответствуйте определенной планке, или вам здесь не место — характерно лишь для Google и еще ряда элитарных фирм, однако в действительности данная практика проникает во все уголки рынка труда. Например, сегодня обычным требованием к кандидатам на должность начальника пожарной охраны стало наличие диплома магистратуры. Звучит подобное требование глупо, и может показаться, что тушение пожара и наличие диплома магистратуры мало связаны. Однако зачастую желательно, чтобы пожарный прошел подготовку по оказанию экстренной медицинской помощи, борьбе с терроризмом и науке тушения пожаров (например, в вопросах тушения промышленных пожаров), и существует потребность в том, чтобы пожарные, по мере их продвижения по служебной лестнице, умели выступать перед аудиторией, взаимодействовать с населением и составлять заявки на выделение денежных средств. Наличие диплома магистратуры еще не является гарантией наличия указанных качеств, однако теперь, после того как мы рассмотрели их подоплеку, новые требования уже не кажутся столь уж несуразными.

Сегодня многие профессии подразумевают наличие диплома о высшем образовании, хотя и не обязательно образования в рамках магистратуры. Среди таких профессий — зубные техники, операторы химического оборудования, специалисты, занимающиеся подготовкой медицинского оборудования, закупщики.

В настоящее время наблюдается так называемая поляризация рынка труда — концепция, более всего отождествляемая с работами Дэвида Отора, специалиста по экономике труда Массачусетского технологического института. Под поляризацией рынка труда подразумевается все усиливающееся разделение экономически активного населения на два лагеря: одни преуспевают на рынке труда, другие же не преуспевают вовсе. Оснований утверждать, что по состоянию на 2013 г. Америка потеряла свой средний класс, нет, и я призываю вас не употреблять в отношении среднего класса столь преувеличенных определений как «уничтожен», однако будущее выглядит вполне однозначно: прослойка населения со средним уровнем зарплаты уменьшается, и тенденция эта, судя по всему, сохранится. И говоря без обиняков — хотя я и знаю, что не могу этого доказать,— мне любопытно, сколько представителей среднего класса заняты в системе государственного управления или на защищенных определенными гарантиями должностях сферы обслуживания, где получаемая ими зарплата не соответствует выполняемым ими объемам работы.

Среди потерянных вследствие рецессии рабочих мест примерно 60% пришлось на рабочие места со средней заработной платой. Что же касается новых рабочих мест, созданных после рецессии, то 73% из них составляли рабочие места с низкой заработной платой (13,52 долларов в час или даже меньше). Однако эта общая тенденция, заключающаяся в более быстром росте низкооплачиваемых рабочих мест, просматривается и в статистике за период с 1999 по 2007 г., то есть мы не можем свалить все на финансовый кризис или отдельные проблемы сегодняшнего дня.

С момента окончания рецессии заработная плата среднестатистического представителя экономически активного населения продолжает падать. В период с июня 2009 г. (официальная дата окончания рецессии) по июнь 2011 г. средний доход домохозяйств с учетом инфляции снизился на 6,7%, что представляет собой более быстрое падение, чем во время самой рецессии (3,2%). В 2011 г. средний доход оказался на 8% ниже показателя 2007 г., тогда как в 1999 г. наблюдался его рост. Точность этих цифр может быть оспорена, однако они ценны уже тем, что демонстрируют пришедшие в движение долгосрочные структурные силы. Многие рабочие места потеряли свою прежнюю ценность, а заменены сопоставимым числом высокооплачиваемых мест не были.

Многие рабочие места создаются в таких компаниях, как General Electric и Caterpillar. Занимающие их сотрудники выполняют во многом ту же работу, что и те, кто занят на давно существующих рабочих местах, только зарабатывают они на 10-15 долларов в час меньше, а компании вынуждены мириться с проблемами внутри коллектива, которые возникают вследствие наличия подобной «вилки» заработной платы.

Статистические данные также указывают на то, что доля трудовых доходов в совокупном доходе снижается. В 1990 г. 63% совокупного дохода в США приходилось на заработную плату, а к середине 2011 г.— лишь 58%. Схожие тенденции наблюдаются и в других наиболее развитых странах — Германии, Франции и Японии. Данные тенденции берут свое начало примерно в 1980 г., однако следует учитывать, что показатель доли трудового дохода для отраслей, требующих высококвалифицированного труда, в англоязычных странах, наоборот, вырос — примерно на 5%.

На рисунке — тенденция, наблюдаемая в Соединенных Штатах. Этой диаграммой отлично иллюстрируется дилемма нашей современной экономики.

Конечно, в сфере оплаты труда происходит много изменений. Более долгосрочная тенденция указывает на сокращение рабочих мест, требующих средней квалификации — клерков, административных работников и продавцов. Растет же спрос на низкооплачиваемые рабочие места, требующие низкой квалификации, и на высокооплачиваемые рабочие места для высококвалифицированных работников, включая технических специалистов и менеджеров. Роста же заработной платы для рабочих мест, занимающих промежуточное положение между этими двумя категориями, не происходит.

Подобная картина наблюдается не только в Америке, но и в ведущих индустриальных державах Европы. В период с 1993 по 2006 г. в шестнадцати наиболее развитых странах Европы произошло сокращение доли рабочих мест со средней заработной платой в общих показателях трудовой занятости. В тринадцати из этих шестнадцати стран выросла доля высокооплачиваемых рабочих мест. И во всех шестнадцати странах произошел рост числа низкооплачиваемых рабочих мест — и в качестве доли в общих показателях трудовой занятости, и относительно числа рабочих мест со средним уровнем оплаты труда. Наблюдается рост числа как высокопривлекательных рабочих мест, так и малопривлекательных — с низкой зарплатой и требующих значительных физических усилий, а иногда и просто опасных для здоровья.

Алгоритм для высокопривлекательных рабочих мест и высоких зарплат задан. Если посмотреть на ситуацию в последние десять лет и разделить население на группы в зависимости от уровня образования, то выяснится, что зарплаты выросли всего у одной из групп: у лиц с полным высшим образованием. У лиц с ученой степенью доктора средний рост заработной платы составил чуть более 5%. У лиц с дипломом врача, юриста или магистра делового администрирования средний рост зарплаты составил немногим менее 5%. Даже у специалистов с дипломом магистратуры заработная плата уменьшилась в среднем на 7%. Средняя заработная плата у лиц с дипломом бакалавра уменьшилась на 8% и на 10% — у тех, кто учился в колледже, но диплома так и не получил.

Очевидно следующее. Мир выдвигает все большие требования к образованию и профессиональным качествам, а на высокую заработную плату могут претендовать в основном представители относительно небольшой элиты, объединяющей лиц с хорошими образовательными способностями, ведь первые две из указанных категорий лиц, по которым наблюдается рост заработной платы — среди специалистов с полным высшим образованием, — составляют всего 3% населения США.

Профессиональная карьера

Итак, молодой человек с соответствующими умственными способностями получает хорошее образование и решает, что с ним делать. Почему столь многие из них ищут работу в сферах финансов, юриспруденции и консультационных услуг?

Распространено представление — никоим образом не иллюзорное, — что способные выпускники лучших вузов могут получить хорошо оплачиваемую работу в указанных сферах относительно легко, даже если опыт работы в данных областях у них почти или даже полностью отсутствует. Их начальная зарплата превышает средний уровень дохода американского домохозяйства, и уже очень скоро для многих из них зарплата измеряется в шестизначных цифрах, а сумма выплаченных им премиальных за несколько лет может составить миллионы долларов — по крайней мере, если это будут удачные годы. За всей этой болтовней стоит ощущение, что данная зарплата, возможно, незаслуженна или несправедлива, поскольку — повторю фразу, которую я часто слышал от своего отца (а он был бизнесменом старой школы): «Я не доверил бы им и кондитерскую лавку». Если взять этих молодых специалистов, получивших места в консалтинговой фирме, и направить их работать на производство, они, скорее всего, пропадут. Выглядят они людьми, не слишком пригодными к настоящей работе.

К росту числа рабочих мест в сферах финансов, юриспруденции и консультационных услуг существуют определенные предпосылки. Сегодня число и сложность законодательных актов несравненно выше, чем во времена моего отца, и это повышает спрос на юристов, во всяком случае в самом высокооплачиваемом сегменте рынка труда. Глобализация экономики означает удлинение каналов сбыта и снабжения, а консалтинговые компании в состоянии помочь бизнесу в отслеживании и оценке этих сложных операций. Одной из причин роста рабочих мест в финансовом секторе является гарантированное спасение обанкротившихся финансовых организаций, что означает, что государство потворствует тому, что банки укрупняются и идут на большие риски. Однако мне хотелось бы отставить эти (достоверные) причины в сторону и уделить внимание некоторым более общим причинам того, почему у способной, но недостаточно квалифицированной молодежи так много возможностей хорошего трудоустройства в данных сферах.

Как правило, показатели возрастной структуры профессиональных достижений пересматриваются в сторону повышения в силу возрастающей специализации и объемов требующихся знаний. Когда-то математики доказывали теоремы в двадцатилетнем возрасте, теперь же это происходит в возрасте тридцати лет, поскольку объемы требующейся к усвоению информации несоизмеримо возросли. Если вы — талантливый выпускник Гарварда, вы вряд ли можете отправиться на мебельную фабрику и с ходу сконструировать более совершенное, чем то, что уже используется, оборудование. Молодые специалисты действительно сделали фундаментальный вклад в развитие некоторых интернет-технологий и социальных сетей, но только в силу недостаточной зрелости этих секторов. Марку Цукербергу нужно было хорошо понимать концепцию Myspace, но ему не нужно было знакомиться с опытом десятилетий развития социальных сетей. Он начинал почти с нуля. В подобных случаях развитие секторов проходит при доминировании молодых специалистов, однако к развитию мебельного производства это, конечно, не относится.

А теперь в качестве примера возьмем обычную девушку, не специалиста по оборудованию для производства мебели, а вчерашнюю выпускницу, скажем, факультета экономики в Гарварде. И она сама, и ее родители рассчитывают, что она будет много зарабатывать — уже сейчас — и общаться с толковыми, хорошо образованными людьми и, может быть, когда-нибудь выйдет за одного из них замуж. Здесь будет недостаточно того, чтобы поступить в один из провинциальных технических колледжей и провести там четыре года, изучая принципы производства кофейных столиков.

Подобные выпускники будут искать работу с такой зарплатой, которая сможет стать им соответствующей наградой за высокий общий уровень интеллектуального развития. Это означает, что дорога им лежит в финансы, юриспруденцию и консалтинг. Студенты приобретают необходимые навыки довольно быстро, они способны завязывать контакты с другими людьми высокого интеллектуального уровня, демонстрируя им, насколько они толковы и будут хороши в качестве их коллег и сотрудников в будущем. Работать, чтобы применять и демонстрировать свои общие знания,— это то, что дается им действительно хорошо, а вот, чтобы выйти на новый уровень, им может понадобиться немало лет.

Возьмем консалтинг. Дайте толковому, пусть и неопытному и еще недостаточно квалифицированному выпускнику вуза следующие задания: «Сделай мне эффектную презентацию в PowerPoint», или «Составь отчет по новым требованиям к бухгалтерии или этой новой парламентской инициативе», или «Разберись, что не так с этим бизнес-планом» — и он может с ними отлично справиться. Потому-то со стороны компаний и существует спрос на подобные знания общего характера.

Со временем принятые на работу молодые специалисты из числа толковой молодежи смогут дорасти до ведущих должностей или стать партнерами в компании, а пока же они будут набираться опыта в том, как именно им следует использовать свои общие интеллектуальные способности применительно к конкретным рабочим вопросам.

Мы слишком идеализируем работу на подобных хорошо оплачиваемых должностях. Если мы отбросим нашу восторженность, а может, и зависть, то заметим, что наше общество просто не знает, что еще делать с подобными специалистами, от которых на другой работе, может быть, не так уж и много толку.

К счастью (для них), потребность в них действительно существует. Чем больше остальные представители экономически активного населения специализируются на отдельных видах деятельности, тем больше польза от знаний общего характера. Забудьте о том, что разбираетесь в особенностях мебельного производства — специалисты, которые заняты в нем, понятия не имеют о том, что творится в экономике в целом. Попробуйте простые вопросы и увещевания: «Эй, вы! Хорошо подумайте о том, что делаете! Вы уверены? А что об этом скажете? Вы уверены, что это — оптимальные условия работы для ваших сотрудников?» «Насколько хорошо вы себе представляете происходящее на мировых рынках? Зайдите как-нибудь. Я покажу вам свою презентацию в PowerPoint».

Человеку постороннему эти вопросы и увещевания могут показаться бессмысленными или притянутыми клише, однако зачастую специалисты действительно не имеют концептуального представления о своей собственной работе. Это не было частью их образования, а теперь их работа стала чрезвычайно узконаправленной в некоторых ежедневных аспектах деятельности, например в вопросах управления мебельной фабрикой. Время от времени от подобных вопросов, берущих начало в общих знаниях, действительно есть толк и они приносят высокую ожидаемую прибыль. Авторы столь популярных книг по вопросам менеджмента, которые могут показаться совершенно банальными постороннему человеку, пытаются осветить проблемы, выходящие за рамки общих знаний. Данный комплекс концептуальных навыков довольно трудно донести до читателя, а затем — применить их на практике, поэтому спрос на специалистов по консалтингу — включая молодых специалистов — в обозримом будущем не исчезнет. Поток книг по вопросам ведения бизнеса и менеджменту, вероятно, никогда не иссякнет.

Рынок труда жесток и не всегда справедлив, однако интеллект будет приносить дивиденды еще долго. Как будут приносить дивиденды и соответствующие навыки в STEM, финансах, менеджменте и маркетинге, где результат приносит симбиоз различных видов интеллекта — как человеческого, так и искусственного.

3. Почему так много безработных?

Даже если мы согласны с предположением, что не все люди потеряют работу из-за машин и что развитие умных машин многим из нас принесет значительную пользу, не приходится сомневаться, что некоторые из нас на время окажутся из-за них без работы.

Обратимся к понятию, определяемому экономистами как «доля участия в рабочей силе». Речь идет о процентной доле населения — кроме детей и стариков,— имеющего работу.

Из приведенного ниже рисунка видно, что показатели по данной категории населения за последнее время снижались. Человеческий труд уже не кажется таким уж незаменимым, не правда ли? На показатель доли участия в рабочей силе влияет целый ряд факторов, включая такие факторы, как циклы деловой активности, наличие сбережений, доступность социальных пособий, образ жизни и половая принадлежность. Однако давайте рассмотрим, каким образом умные машины будут воздействовать на данный показатель в течение ближайших десятилетий. И чтобы сделать это, ознакомимся с развитием в эпоху компьютеров одной небольшой суботрасли.

Я помню дни, когда компьютер только начал играть в шахматы, — это было время, когда я сам ребенком принимал участие в шахматных турнирах в 70-е гг. прошлого века. Компьютер представлял собой безобразное механическое чудовище по имени «Красавица» (Belle), которое периодически привозили на турниры и которое выглядело как громадная счетная машина. Если жеребьевка сводила вас с машиной, вы имели право отказаться играть с ней, поскольку, в конце концов, шахматные турниры проводились для состязания между людьми. Однако не слишком привередливые игроки соглашались сразиться с машиной, потому что обычно им удавалось ее переиграть и, возможно, потому что ими двигало и любопытство. Обслуживали «Красавицу» несколько человек. Один перетаскивал столик, на котором была установлена машина, с места на место. Второй включал и выключал ее. А третий вводил информацию о ходах соперника. Время от времени в машине возникали сбои и она выдавала в качестве ответов бессмыслицу или вообще зависала. И кому-то требовалось попытаться починить ее, иначе ей засчитывалось поражение. Привнести что-то особо ценное в игру хорошего игрока машина была не в состоянии.

К 90-м гг. XX в. IBM взялась за разработку машины, способной победить чемпиона мира среди людей. Компанией было нанято множество программистов, специалистов по аппаратному обеспечению и, разумеется, несколько ведущих шахматистов, среди которых — гроссмейстер Джоэл Бенджамин. И они взялись, условно говоря, за изобретение колеса. «Святой Грааль» (Holy Grail) был автономной машиной, способной обыграть любого человека. Однако именно в тот момент природа состязания с машиной изменилась — и это осталось практически незамеченным,— во всяком случае, изменилась природа состязания на высоком уровне.

В середине 1990-х между компьютерными программами и ведущими гроссмейстерами установились партнерские отношения: прямо посреди партии игрок мог проконсультироваться с шахматной программой. Так родился стиль, известный как «ад-ванс». Соревнования в рамках данного стиля подразумевали партнерство между человеком и машиной: машина участвовала в игре на пару с гроссмейстером. Продумывание стратегии игры было уделом гроссмейстера. У программ все еще оставались существенные недостатки стратегического характера, поэтому гроссмейстер дополнял или направлял стратегическое мышление машины, полагаясь на нее в точности краткосрочных стратегических расчетов.

По мере развития программ соревнования в рамках стиля «адванс» в 2004-2007 гг. выигрывали игроки, прекрасно разбиравшиеся в функционировании компьютерных программ. Им не нужно было быть отличными шахматистами, и зачастую они ими и не были, зато они были в состоянии быстро обрабатывать информацию и анализировать перспективные направления развития партии с помощью лучших шахматных программ.

Сегодня ведущие игроки стиля «адванс» опасаются, что следующее, а может, уже и нынешнее поколение программ (например, программы серии Rybka) будут способны обыграть или сыграть вничью с лучшими командами стиля «адванс». Человек не способен привнести многое в самостоятельно играющие программы. Если игра программы достаточно близка к идеалу, чем ей могут помочь ее партнеры-люди? Разве что повысят производительность?

Подобная пошаговая эволюция компьютерных шахмат демонстрирует, как интеллектуальные технологии способны изменить многие отрасли. Поначалу от машины мало проку. Она — лишь объект инвестирования в целях построения более совершенной машины. На втором этапе усовершенствование машин требует привлечения специалистов — в соответствующих областях — для того, чтобы исправить недостатки машин в выполнении стоящих перед ними задач. По мере совершенствования программ на следующем, третьем, этапе они становятся достаточно простыми для того, чтобы быть использованными в соответствующих областях лицами с минимумом опыта работы с ними — хотя наличие определенного минимума и является обязательным. Задача данных лиц в основном заключается в анализе информации и понимании ее контекста. На четвертом, заключительном, этапе необходимость в человеке практически отпадает, поскольку программа достаточно совершенна сама по себе. Когда это происходит, специалистам, занимавшимся ее разработкой, приходится искать себе новую работу, иногда — в отраслях, где машинный анализ широкого применения пока не нашел.

Эта картина сильно отличается от драматических утверждений о том, что однажды машины заменят всех нас. Во многих отраслях современной экономики искусственный разум и соответствующие концепции остаются недостаточно зрелыми, и человеку в данных отраслях безработица в обозримом будущем не грозит. Более того, развитие технологий по-прежнему направлено не столько на замещение человеческого разума искусственным, сколько на его им дополнение.

Игра в шахматы дается компьютерным программам особенно хорошо потому, что это полностью упорядоченная среда, где правильный ответ может быть определен, по крайней мере теоретически, исключительно на основе расчетов. И многие из данных расчетов могут быть выполнены на уже существующих аппаратных средствах, даже таких как персональный компьютер или iPhone. Шахматы относительно просты по сравнению с задачами оценки экономического цикла или личности какого-нибудь человека. Шахматные программы пытаются вычислить «оптимальный ход» без необходимости определения психологических параметров или возможной реакции оппонента; в этом шахматы отличаются от более глубокой в стратегическом и психологическом плане игры в покер. Лучшие игроки в покер — это по-прежнему люди, поскольку компьютеры не в состоянии «раскусывать» оппонента, блефовать или понимать «знаки», подаваемые игроком напротив. Чем больше понимания психологии других людей требуется для выполнения задачи, тем больше умные машины нуждаются в помощи человека. Некоторые способности людей уникальны.

Умные машины не смогут захватить всю экономику сразу, однако они будут постепенно революционизировать ее. По мере использования новых интеллектуальных технологий природа эффективного сотрудничества между человеком и машиной в каждой отрасли экономики будет коренным образом меняться и приведет к созданию множества существенно отличающихся друг от друга вариантов подобного сотрудничества.

Многие из рабочих мест, сочетающих труд человека и машины, будут ненамного сложнее тех, что мы уже наблюдаем в сегодняшнем мире, например работа на пункте приема оплаты за пользование платным шоссе Garden State Parkway в штате Нью-Джерси — работа, выполняемая человеком и машинами. Даже если пункт приема платежей функционирует в автоматическом режиме, присутствие человека необходимо в случае возникновения недопонимания, неправильной оплаты проезда водителем, отсутствия у водителя денег или выхода компьютера из строя.

Однако внедрение интеллектуальных технологий в другие виды трудовой деятельности займет больше времени. Например, автоматические диджеи пока не производят должного впечатления. На одной из радиостанций Сан-Антонио используется автоматический диджей «Дениз». Ее стоимость — 200 долларов, плюс время на программирование. «Дениз» умеет рассказывать шутки, передавать прогноз погоды и искать информацию в Интернете. Однако ей по-прежнему требуется составление сценария работы человеком — в конце концов, она всего лишь программа,— включая указания того, что именно следует искать в Интернете. По состоянию на 2012 г. подобные диджеи не пользуются особой популярностью, а голос «Дениз» напоминает звучанием речь робота. Если данная идея приживется, дальнейшее совершенствование диджеев вроде «Дениз» потребует проведения больших объемов дополнительной работы со стороны человека, однако здесь вряд ли возникнет необходимость в привлечении сверхталантливых технических специалистов или выдающихся артистов. Данная работа потребует создания рабочих мест, хотя и не рабочих мест собственно диджеев, поскольку программа берет на себя некоторые традиционные функции, свойственные работе диджеев. Эти рабочие места потребуют определенного понимания специфики работы диджея и определенного понимания возможностей компьютера в радиоэфире. И это будут рабочие места, на которые станут претендовать — по крайней мере в течение еще долгого времени — люди, которые не обладают ни выдающимися способностями, ни навыками программирования.