Земля навылет[litres]

— Не знаю. Правда, не знаю.

— Ты встречался с доном Каличе?

— Откуда мне это знать? Я мог с ним встречаться, но я же не знаю, был ли это он?

— Как тебя понять? — Майор с усилием облизнул потрескавшиеся от жара губы.

— Большой хозяин нигде не появляется один. Он всегда в компании. Никто не знает, как он выглядит. Если кто-то говорит с доном Каличе, то обращается ко всем сразу и ответить может любой. Напрямую к нему никогда не обращаются, только ко всем сразу… Сволочь… Сука… Козел… Прилетают пять-шесть человек, один из них, наверное, Большой хозяин, а может, нет. Может, он сам никогда не прилетает. Мы же этого не знаем. Возможно, я встречался с Большим хозяином, но я не знаю, кто из этих пяти-шести он?

— Они так похожи?

— Они все разные. Кто толстый, а кто так совсем заморенный.

— Как давно существует химическая лаборатория?

— Думаю, года два.

— А танк? Когда он появился?

— В прошлом году. Кажется, в июле. Все негры попадали, — он с ужасом оглянулся на теплый труп. — Никто не знает, как это случилось. Просто — раз! — и на болоте появился танк. Он бы уже затонул, если бы не древние плиты… И мертвые танкисты… — Светловолосый перекрестился. — Дьявольская работа… Дон Каличе дружите самим Дьяволом…

Хрупкая тишина, нарушаемая лишь хриплыми вскриками жаб, установилась под деревьями. Горько несло дымом. Майор расслабленно опустил левую руку к земле и, к огромному изумлению, Валентин разглядел в сжатой желтой руке миниатюрный диктофон. Майор писал весь допрос на пленку.

— Кто строил лабораторию?

— У Большого хозяина много специалистов.

— Но почему здесь? Почему ее построили именно здесь?

— Никаких внешних посягательств… Никто сюда не доберется… Козел… Сука… Мертвец… Эти районы не заселены… Ты скорее лопнешь, чем добьешься правды… Эти районы необитаемы… Их не контролируют ни французы, ни бразильцы…

— Как сюда доставляют людей и технику?

— Вертолетами и планерами.

— Откуда они взлетают?

— С закрытого частного аэродрома в Бразилии.

— Разумеется, координаты тебе неизвестны?

— Ну да, конечно. Как я могу такое знать?

— Откуда поступает сырье в лабораторию?

— Может, из Кали.

— Хочешь сказать, что вы получаете колумбийское сырье?

— Не знаю… Боюсь что-нибудь напутать… — Светловолосый умоляюще выставил перед собой связанные руки. — Козлы… Как можно на глаз отличить боливийскую коку от колумбийской?

Майор тяжело опустил голову.

— Капрал Тардье!

— Здесь!

— Посадите меня там, — он ткнул рукой в сторону обрыва.

— Да, да, там все видно! Оттуда виден танк! — угодливо забормотал белый.

Валентин на руках донес майора до края обрыва и посадил у каменной невысокой стены, здорово источенной временем. Сквозь листву внизу проглядывало зеленое болото и каменные плиты, на которых действительно стоял полузатопленный тяжелый танк, густо помеченный пятнами ржавчины. Странное зрелище. Шеридан М 551. Майор торжествующе замер. Металлические ящики на корме забиты дерьмом, отходами, мусором.

— Вы сели слишком близко к краю, майор.

— Это не важно. — Он поманил светловолосого. — Вы сбрасываете мусор вниз? Скатываете туда бочки? Бросаете пустые мешки, всякие отходы?

— Ну да. Все тонет в болоте. Скатил бочку и с концами, нет никаких следов.

— Полгода назад здесь сбили вертолет с легионерами, так?

— Вы знаете и об этом? — изумился белый.

— Кто-то из легионеров остался жив, так?

— Да, мне рассказывали… Такое было…

— Одного из легионеров, а с ним проводника-индейца бросили вниз в болото?

— Да, да… — в ужасе шептал светловолосый. — Бросили…

— И проводник был еще жив?

— Я не знаю.

— Эй ты, — указал майор на индейца. — Прыгай!

— Нельзя его отпускать, майор, — быстро предупредил капрал. — Пять метров высоты — это же сущая ерунда. Он не разобьется. Мы его упустим, он расскажет о нас сбежавшим, и они вернутся.

— Прыгай! — приказал майор.

Какое-то время индеец непонимающе смотрел на майора.

— Мне развяжут руки?

— Прыгай! — майор поднял «магнум».

Индеец закричал. Он закричал и прыгнул с обрыва.

Внизу взлетели брызги, но звука никто не услышал. Все произошло совершенно бесшумно. Взлетели брызги, но никакого звука, совсем никакого. Болото поглотило индейца.

— Сакре ном! — потрясенно выругался майор.

Он допил ром и запустил фляжкой в танк. Она долетела до машины, звонко ударилась о броню и исчезла, как только что исчез индеец. Майор поднял глаза, будто мысленно продолжал путь падающей фляжки. Он сидел на самом краю обрыва, желтый и страшный.

— Сколько раз отсюда вывозили груз?

— При мне раза три. О других я не знаю.

— Сегодня тоже возьмут?

— Чего захотел, сука… — Светловолосый вспотел. — Не знаю…

— А химикаты? Откуда их доставляют?

— Я не знаю. Правда, не знаю.

— Но ты радист. Ты не можешь этого не знать. Из Штатов? Из Китая? Из стран Восточной Европы?

— Не знаю.

— Неправильный ответ, — устало произнес майор.

— Погодите, майор, не стреляйте, — поднял руку Валентин. — Можно, я поговорю с этим человеком?

— Ты?

— А почему нет?

— Хорошо, поговори, — усмехнулся майор.

Точнее, хотел усмехнуться. Но никто не назвал бы усмешкой ужасную гримасу, исказившую его лицо. Майор не верил Валентину. Капрал и Джек Кроуфт летали на полигон в Америку для опознания трупа Герта Лоу. Джек Кроуфт и Морис Дюфи нашли голову мертвого петуха в туалетной раковине. Радист врал напропалую, это точно. Майор никому не верил. Подняв фляжку, сделал глоток. От крепкого рома его пробила испарина. Он ни слова не понимал из того, о чем говорили Морис Дюфи и светловолосый радист. Но диктофон в руке майора был включен.

— Ты попал, земеля. — Валентин произнес это по-русски, без угрозы, без нажима, но светловолосый оцепенел. Его пронзило животным ужасом. Он ждал чего угодно, только не русских слов. — Ты попал, земеля. Майор Моро не любит тайн. Когда я переведу то, что ты бормотал в его адрес, он рассердится.

— Ты русский?

— Был им.

— Откуда ты?

— Из-под Владимира.

— А я из Омска. Я правда из Омска!

Майор и капрал непонимающе следили за развитием беседы.

— Послушай, — залепетал светловолосый. Он торопился, он боялся оглядываться на майора. — Послушай, ты прав, мне не стоило распускать язык. Но так бывает. Я же не думал! Ты помоги мне! Я не хочу, чтобы этот мертвец пристрелил меня, как собаку. Ты же видишь, что он мертвец. Он мертвее мертвеца. Никто из них, — мотнул он головой в сторону напряженно наблюдающих за ними капрала и майора, — никто из них не понимает нас. Ни слова!

— Хочешь что-то предложить?

— Да! — задыхаясь, заявил светловолосый. — Многое!

Он вдруг почувствовал какую-то отчаянную надежду:

— Через пару часов сюда прилетит вертолет. Ты оке знаешь. На нем прилетят серьезные люди. — Радист неопределенно повел рукой, решив все-таки не называть имен, чтобы не насторожить майора Моро. — Эти люди… Понимаешь? Они неуничтожимы… Они всесильны… А твой майор уже наполовину мертвец. Даже больше, чем наполовину. Ты же сам видишь!.. Он привык гоняться за людьми, которых ему никогда не поймать… Пятнадцать лет! — вдруг злобно выкрикнул он. — Ну разве не дурак твой майор? Пятнадцать лет и никаких результатов! Или он правда думает, что наркоту можно остановить? Ты реальный человек, я вижу. Ты ведь не веришь всему этому? Правда? Остановить наркоту никому не по силам. Нет на свете людей, которые могли бы остановить ее нашествие. Можно посадить в тюрьмы и в лечебницы несколько поколений, но подрастут новые. Нельзя отнять у человечества его пороки и радости. Понимаешь? Однажды сам Пабло Эскобар заколебался, но Бог его вразумил. Тогда Пабло одумался и удрал из тюрьмы. Так что все это ерунда. Никого не надо слушать. Никто не в силах остановить механизм, запущенный самой природой. Ты только вдумайся, самой природой! Нужно просто не мешать работающему механизму. А рынок растет, он постоянно расширяется…

— Что ты имеешь в виду?

Радист с надеждой взглянул на Валентина:

— Россию.

— Так я и подумал.

— Конечно! Я знал, что ты поймешь! Ты же умный человек! Ты же из России, совсем такой человек, как я. Мы с тобой видим перспективу, правда? Ты нормальный человек, не то, что эти мертвецы, правда? Ты должен знать: сейчас в России формируется новый рынок. Огромный рынок, таких больше нет! Сам подумай. Российский уголовный кодекс за незаконное приобретение и хранение наркотиков в целях сбыта практически не наказывает провинившихся. Три года! Разве не смешно?

— Не три. Семь.

— Какая разница?

— С конфискацией имущества.

Светловолосый нервно рассмеялся:

— Какое, к черту, имущество? Трудно, что ли, выкупить попавшего в беду человека? В России все можно выкупить. Там идет ломка. Там все бурлит, как в котле. Там нет чистых, остались только нечистые, потому что все варятся в одном котле. Нас с тобой ждут. Понимаешь? В России нужны такие вот динамичные люди. Я чувствую, что ты такой. Нужно рассуждать здраво. Если нельзя остановить зло, значит, надо попробовать приспособить его к действительности, заставить работать на себя. Разве это не разумно? Понимаешь меня?

— Не совсем.

— Я предлагаю тебе работу.

— А ты давно из России? Ты там часто бываешь?

— Я там живу. И часто езжу. По всему миру.

— Развозишь готовый продукт?

— Ты что! Я химик! — возмутился светловолосый. Он явно шел ва-банк. Он уже совсем не оглядывался на майора и на капрала. — Я великий химик. Твой сумасшедший майор принял меня за радиста, но я химик. Ему это знать не надо. Я настоящий химик. В сущности, крупный ученый. Не хочу волновать твоего майора, но Большой хозяин не держит слабых специалистов. Я слежу за чистотой продукта.

— То есть поставляешь химикаты?

— А ты еще не понял?

— Я хочу, чтобы на вопросы отвечал ты. — Валентин видел, что диктофон в руке майора работает.

— Да, поставляю. Из России. У нас есть чем удивить мир. Видишь, я с тобой откровенен, — заторопился химик. — Совсем откровенен. Так и должно быть между друзьями, правда? Люди Большого хозяина установили связь с одним хорошим российским химическим заводом. Конечно, не напрямую.

— Это государственный завод?