Пиф-паф, прекрасная маркиза!

– Поедешь?

– Поеду!

– Только чур, что я тебе сказала, о том молчок, рот на замок. Это тайна! Страшная! Только Прохору Кузьмичу откроешься, а больше никому. Поняла? Запомнила?

Василиса покивала головой и подтвердила, что все запомнила и поняла, будет держать язык за зубами, тайну расскажет одному Прохору Кузьмичу из села Малочаевка.

Для Василисы все это звучало каким-то бредом, но бабушка явно успокоилась. На лице даже появился румянец. И глаза она закрыла с видом человека, который закончил все свои земные дела и готов теперь ко всему. Но у Василисы не было времени, чтобы еще поговорить с бабушкой и хорошенько ее расспросить. В это время вернулся следователь с врачом и тетей Светой.

– Завтра они перевезут бабушку в больницу в наш район, – сказала тетя Света. – Там удобней будет за ней ухаживать, и оборудование в нашей больнице недавно поставили новое. А тут у них даже томографа нет, был один, да и тот сломался. Поэтому они даже не знают точно, что с Ниной Кузьминичной. Так что завтра утром едем назад. Ты, Васька, тут останешься или домой поедешь?

– Останусь.

И взглянув на Шурыгина, девушка произнесла:

– Вы обязаны найти людей, которые сделали это с бабушкой! Понимаете? Обязаны!

– Сам хочу, – вздохнул следователь. – Мы тут с вашей соседкой поговорили, если правда, что те на зеленой «классике» побывали у вашей бабушки в гостях, то они могли и мужика того завалить. А это уже совсем другой коленкор получается.

Ну конечно, если бы ему пришлось искать всего-навсего обидчиков старой женщины, стал бы он дергаться! Но тут убийство! И убийство человека из другого района, а это уже может быть взято на контроль руководством. А Шурыгин руководство уважал и сердить его избегал. Он отлично знал, что от этого у маленького человечка могут быть очень большие неприятности. А неприятностей Шурыгин опять же всеми силами старался избегать. Он был в службе усерден, ни нареканий, ни выговоров не имел. И совсем не жаждал получить их теперь.

– Найду. Обязательно найду, – пообещал он. – Все силы бросим, но этих гадов на зеленой тачке найдем!

Василиса пробыла у бабушки всю ночь и с облегчением замечала, что состояние той нисколько не ухудшилось, а вроде как даже улучшилось. Дыхание сделалось ровным. И аппарат возле бабушки пикал ритмично. Под утро бабушка открыла глаза, увидела Василису и вроде как рассердилась на нее.

– Ты почему до сих пор тут?

– Тебя караулю.

– Я не борщ, чтобы меня караулить, – вспылила бабушка. – Я тебе куда велела ехать?

– В Малочаевку.

– А ты почему до сих пор сидишь?

– Что же мне тебя – одну оставить?

– Время не ждет. Поезжай!

– Но хотя бы где эта Малочаевка?

– У Саввы спроси.

– А кто это?

– Савва Прохорович, – четко произнесла бабушка, явно желая, чтобы внучка ее поняла. – Дома он ждет. Иди. Найдешь его и сразу езжайте с Богом. Дело не ждет.

– А где дома-то?

Но бабушка уже закрыла глаза, то ли не хотела тратить время на разговоры, то ли была слишком слаба. Так Василисе и не удалось ничего от нее добиться. Вскоре пришел медперсонал, началась подготовка к транспортировке в другую больницу.

А у Василисы зазвонил сотовый. Взглянув, она убедилась, что номер не высветился. Кто это мог быть?

– Слышь, коза, – донесся из трубки грубый мужской голос. – Лучше скажи нам по-хорошему, что тебе бабка сегодня нашептала.

– Что? – растерялась Василиса. – Кто это говорит?

– Скажешь, что тебе бабка передала, останешься жива, – произнес тот же голос. – А если упрямиться вздумаешь, отправишься следом за Саввой!

– Кто это?

– Гостинец в сарае у своей бабки еще не находила?

Выходит, повешенного в сарае у бабушки человека звали вовсе не Игнат, а Савва! Надо будет обязательно сказать об этом Шурыгину. Но Василиса тут же спохватилась. Господи, о каких пустяках она думает, разговаривая с убийцей! А в том, что ей звонит преступник, который и оставил у бабушки в сарае такой страшный подарок, Василиса не сомневалась. Иначе откуда бы этому типу знать о повешенном? Только тот мог знать об убитом, кто сам же его и повесил.

Из просмотренных и прочитанных детективов Василиса смутно помнила, что с преступником, если он звонит, нужно разговаривать как можно дольше. Правда, она не учла, что при этом телефонный разговор должен еще и записываться, но на всякий случай решила быть максимально любезной, чтобы тому захотелось сказать ей побольше.

– Я… мы нашли ваш гостинец.

– Ну?

– Я вас слушаю.

– Нет, это я тебя слушаю. Вещай сюда все, что тебе бабка сегодня ночью наболтала.

– Я не понимаю, о чем вы. Бабушка без сознания, врачи готовят ее к операции.

– И чего? Старуха тебе ничего о Малочаевке не говорила?

– Нет, – соврала Василиса. – Какая Малочаевка?

И самое ужасное, этот тип ей не поверил.

– Врешь, – уверенно заявил он. – Ну, смотри, дело твое. Я тебя предупредил. Пеняй на себя.

И разговор прервался. Василиса толком не успела испугаться, как транспортировка бабушки пошла полным ходом, от Василисы потребовалась вся ее внимательность, чтобы все прошло гладко. Переложить бабушку с кровати на носилки, носилки запихнуть в «Скорую», оттуда снова извлечь. Все это потребовало массу времени, суеты и хлопот, так что дома Василиса оказалась лишь во второй половине дня. Она чувствовала себя вымотанной, но в то же время счастливой. Переезд прошел благополучно. По дороге бабушке было оказано максимум внимания и заботы. Это объяснялось тем, что у тети Светы в их больнице на должности старшей сестры работала родная сестра, которая хорошо знала бабушку Нину и которая строго-настрого велела санитарам, чтобы те обращались со старушкой как с королевой.

Так что и в дороге бабушку обихаживали, и по приезде сразу же поместили в отдельную палату, возле нее суетилось сразу три сестры, и Василиса поняла, что тут будет сделано для ее бабушки все возможное. Но что же делать ей самой?

– Поезжайте и отдохните. На вас лица нет. Ваша бабушка выглядит лучше, чем вы сами.

Василиса последовала этому совету. Тем более что в больнице откуда-то появился следователь Шурыгин, который сначала выслушал рассказ Василисы про звонок преступника с угрозами, а потом любезно вызвался подвезти девушку до дома.

– Но там опечатано.

– Печати я сниму. Можете располагаться в доме вашей бабушки.

Но, оказавшись дома, Василиса поняла, что следователь не собирается уходить. Он устроился за столом на кухне, с удовольствием выпил предложенного Василисой чаю, но и после этого никуда не ушел. Вид у него был снова какой-то смущенный, как в тот раз, когда он приехал за Василисой, чтобы ехать в соседний район на опознание похожей на Нину Кузьминичну старушки.

Время шло, следователь к разговору все не приступал, и Василиса наконец не выдержала.

– Вам от меня что-то нужно? – спросила она.

– Понимаете… Пока вы возле своей бабушки в больнице дежурили, мы тоже не спали. И тут такое странное дело получается. Этот ваш покойник вроде как и не покойник вовсе.

Василиса оторопела.

– Он же весь холодный был. И не дышал. Он в петле сколько времени провисел, не мог он живым остаться!

– Нет, в том плане, что покойник – это покойник, тут ошибки нет. Только не мертвый он вовсе, а живой.

– Говорите, пожалуйста, яснее.

– Так я и стараюсь. Мы с отделением связались, информацию дали, что гражданин Батурин Игнат Федорович скончался при невыясненных обстоятельствах, по факту его гибели заведено уголовное дело. А нам на это говорят: ошибка, жив он!

– Как они оттуда могут говорить? Они же его не видели!

– То-то и оно, что видели. Сразу же после нашего звонка оперативники наведались на квартиру к этому Батурину и застали его там в обществе супруги, которая кормила его ужином, целого, невредимого и совершенно живого.

Только теперь Василиса сообразила, что хочет сказать следователь.

– Значит, в сарае убили не Батурина, а кого-то другого?

– То-то и оно.

– А кого? И почему этот человек имел при себе паспорт Батурина?

Следователь начал объяснять, и Василиса узнала удивительную историю. По словам Шурыгина, когда на Игната Федоровича Батурина надавили следственные органы, он признался, что свой паспорт временно одолжил хорошему человеку. Так и выяснилось, что бабушкиного гостя звали Савва Прохорович.

Услышав это, Василиса всплеснула руками и воскликнула:

– Точно! Этот тип тоже говорил, мол, подарок у бабушки в сарае – это Савва. И бабушка про Савву Прохоровича говорила. Но кто он такой?

По словам следователя, Савва Прохорович был из села Малочаевка, где проживал все последние годы.

– Какая такая необходимость заставила этого Савву Прохоровича ехать к вашей бабушке, нам неизвестно. Но у него было при себе письмо от некоего Прохора Кузьмича, которое покойник должен был вручить вашей бабушке.

– Но зачем для этого ехать самому? Для писем есть почта.

И тут же Василиса вспомнила про письма, которые в прошлом месяце приходили ее бабушке и которые та, не распечатывая, отсылала назад. Видимо, те, кто писал бабушке, отчаялись получить ответ. Вот и послали Савву, чтобы тот при личной встрече добился от Нины Кузьминичны желаемого.

Шурыгин между тем продолжал:

– Как только встал вопрос о поездке, тут же у Саввы возникла проблема. Билет без паспорта ему бы никто не продал, а паспорта у нашего покойника как раз и не было.

– А почему не было? Куда он его дел?

На вопрос, куда Савва дел свой паспорт, Шурыгин явно ничего не смог ответить. Зато он сказал, что Батурин решил помочь своему хорошему другу и дал ему свой документ с тем условием, что Савва Прохорович обернется за три дня, а на четвертый вернет паспорт Батурину.

– Это же криминал! – возмутилась Василиса. – Савва собирался воспользоваться чужим документом! А это преступление.

– На выселках у людей другие нравы, – заявил Шурыгин тоном полным превосходства.

И Василиса поняла, что, если даже их деревенский Анискин считает Малочаевку провинцией, это такая глухая дыра, что дальше уже просто некуда.

– Там люди куда проще к таким вещам относятся, – продолжал следователь. – Как я понял, эти двое – Савва и Игнат – хорошо друг с другом знакомы. Ни тому, ни другому и в голову не пришло, что они совершают что-то противозаконное.

– Ладно, оставим это. Но выходит, под именем Батурина к бабушке приехал некий Савва Прохорович? Из Малочаевки?

– Да.

Василиса призадумалась. Бабушка тоже говорила про село Малочаевка, где живет некий Прохор Кузьмич, к которому Василисе обязательно надо поехать, чтобы произнести заученные фразы. А дорогу в эту самую Малочаевку ей должен был указать Савва. Тот самый Савва Прохорович, которого они нашли повешенным у бабушки в сарае. Местность их Саввами была небогата. Василиса до сего дня не знала ни одного человека с таким именем.

– Надо точно выяснить, кто приезжал к бабушке. Кто этот Савва Прохорович? Что ему конкретно было нужно от нас с бабушкой? И зачем мне с ним ехать?

– А как это выяснишь? Игнат Федорович, что сам знал, уже рассказал.

– Ну, пусть тот полицейский, с которым вы по телефону разговаривали, отправит кого-нибудь в эту Малочаевку. Объяснят, что и как. Если там подтвердят, что Савва Прохорович уехал к моей бабушке, значит, точно это его и убили. Опять же пусть на всякий случай фотографии его там возьмут.

– Насколько я понял, не хотят они в Малочаевку эту ехать. Далеко. И люди там неконтактные живут.

– Запрос сделайте! Пусть по электронке фотографию этого Саввы вышлют.

– Нет у него фотографий.

– Как это? Откуда вы знаете?

Следователь совсем пригорюнился, но все же изложил Василисе свои новости до конца. Василиса слушала и лишь глазами хлопала. Она и не представляла, что окажется замешанной в столь странном и необычном деле. Ведь она всего лишь ехала к бабушке, чтобы проститься. А что вышло?

– Малочаевка эта, – рассказывал следователь, – насколько я сумел понять со слов коллеги, еще с прошлого века была заселена исключительно раскольниками-староверами.

– Кем?

– Община такая, – охотно пояснил Шурыгин, – древняя. Насколько я понял, они уже не одно столетие существуют.

– Староверы, говорите?

Тут Василиса очень кстати вспомнила рассказ церковного сторожа и решила блеснуть перед Шурыгиным эрудицией. Она важно кивнула головой и сказала:

– Про староверов я слышала. Это люди старой веры, которая еще до Никона на Руси была.

Тут очень кстати пришел на память и курс истории, который Василиса прослушала на лекциях у себя в институте. И она добавила:

– Патриархат был ликвидирован, вместо него возникло государственное ведомство по церковным делам – Синод. Было создано новое министерство, которое занималось церковными вопросами. А вместо старой веры была предложена новая. А те, кто был не согласен с этой новой верой, в раскол ушли. Раскольниками то есть стали, или иначе староверами.

Шурыгин ее отступление выслушал, а продолжил говорить свое: