Помоги проекту - поделись книгой:
Подавляющее большинство людей перед лицом такой угрозы, разумеется, будут действовать благоразумно. Но и такое поведение создает свои проблемы. Если потеря капитала означает жизнь в нищете для вас самих и ваших детей, захотите ли вы инвестировать какую-либо его часть в новое рискованное предприятие? Как показывает опыт внедрения пенсионных планов 401k, многие инвестируют слишком мало в рынок ценных бумаг и слишком много в низкодоходные инвестиции, которые кажутся им безопасными. В мире, где капитал — все, это предпочтение может стать еще более выраженным, что приведет к громадному спросу на безрисковые активы, а значит, доходность этих активов будет чрезвычайно низкой. Другими словами, передача богатства в руки людей может привести к последствиям, не имеющим ничего общего с эффектом Пельцмана, к которому, как я ранее предположил, может привести введение гарантированного дохода. Чрезмерно высокая степень неприятия риска может привести к сокращению предпринимательской активности, снижению доходов и ослаблению рыночного спроса[79].
Еще одна проблема заключается в том, где взять деньги, чтобы наделить всех активами. Можно не сомневаться, что перераспределение громадных объемом капитала вызовет еще большее недовольство со стороны политиков, чем перераспределение доходов. Один из возможных механизмов изымания богатства из рук его текущих владельцев был предложен Томасом Пикетти в книге «Капитал в XXI веке»[80] (Capital in the Twenty-First Century): Всеобщий налог на богатство. Введение такого налога потребует объединения усилий на уровне правительств; иначе эта мера приведет к массовому бегству капиталов в страны с более низкими налогами. Практически все, включая Пикетти, соглашаются с тем, что в обозримом будущем на практике это неосуществимо.
В своей книге, которая наделала немало шума в 2014 г., Пикетти предсказывает, что ближайшие десятилетия будут характеризоваться неизбежным движением в сторону все большего увеличения неравенства как с точки зрения доходов, так и с точки зрения богатства. При рассмотрении этой проблемы Пикетти опирается исключительно на исторический анализ экономических данных. Его главный тезис заключается в том, что доходность капитала, как правило, выше общих темпов экономического роста, а значит, владельцы капитала с течением времени неизбежно получают все больший кусок экономического пирога. При этом он уделяет удивительно мало внимания тем тенденциям, о которых идет речь в этой книге; более того, слово «робот» встречается всего лишь на одной из почти семисот страниц его книги. Если теория Пикетти верна — а она стала предметом жарких дискуссий, — я думаю, ее выводы придется существенно подкорректировать с учетом развития технологий, что, вполне вероятно, будет предполагать даже более высокий уровень неравенства в будущем, чем следует из его модели.
Не исключено, что, по мере того как интерес общественности к проблеме неравенства и в особенности влияния этого неравенства на политической процесс в США будет становиться все более выраженным, идея введения своего рода налога на богатство, которую отстаивает Пикетти, однажды вполне может оказаться жизнеспособной. Если это произойдет, я бы предпочел, чтобы при перераспределении капитал не передавался бы конкретным людям, а направлялся бы в государственный инвестиционный фонд с централизованным управлением (наподобие фонда штата Аляска), а уже из прибыли от деятельности этого фонда выплачивался бы базовый доход.
Что могут сделать политики в ближайшем будущем
Несмотря на то что в обозримом будущем ввести гарантированный доход, скорее всего, не удастся в силу политических причин, существует ряд других мер, которые могут оказаться полезными.
Многие из этих идей на самом деле представляют собой универсальные политические меры, направленные на ускорение процесса восстановления после Великой рецессии. Другими словами, к ним следует прибегнуть в любом случае, независимо от наличия опасений относительно возможного влияния внедрения роботов и технологий автоматизации на рынок труда.
В первую очередь речь идет об острой потребности США в инвестициях в общественную инфраструктуру. В стране огромное количество дорог, мостов, школ и аэропортов, которые давно нуждаются в ремонте и реконструкции. Эту работу все равно когда-то придется делать. Другого пути просто нет. И чем дольше мы ждем, тем больше нам это в конечном итоге будет стоить. Федеральное правительство сегодня может заимствовать деньги под близкие к нулевым процентные ставки — и это в то время, когда безработица в строительной отрасли достигает двузначных значений. Придет день, когда наша неспособность воспользоваться этой возможностью и сделать необходимые инвестиции, пока их стоимость так низка, будет расценена как проявление экономической недальновидности наивысшего порядка.
Да, я скептически отношусь к идее о том, что меры по расширению возможностей для получения образования и профессиональной подготовки является эффективным решением проблемы безработицы в результате развития технологий в долгосрочной перспективе, но при этом я готов признать, что, безусловно, существует много того, что можно и нужно сделать, чтобы повысить шансы учащихся и работающих на получение или сохранение работы в ближайшем будущем. Нам все-таки вряд ли удастся избежать ситуации, при которой на рынке труда останется весьма ограниченное количество рабочих мест для специалистов наивысшей квалификации. Однако мы, безусловно, можем помочь работникам получить навыки, без которых они не смогут воспользоваться теми возможностями, которые пока еще есть. В частности, существует очевидная потребность в увеличении инвестиций в развитие муниципальных колледжей. В некоторых отраслях с невысоким уровнем безработицы (в особенности в различных областях здравоохранения, включая сестринское дело) в настоящее время ощущается острый недостаток квалифицированных кадров. Но, несмотря на огромный спрос на образование, далеко не все желающие могут его получить, потому что колледжи просто не справляются с наплывом студентов. В общем и целом муниципальные колледжи являются одним из наших главных ресурсов в работе по адаптации людей к стремительно меняющейся ситуации на рынке труда. Учитывая, что многие рабочие места — и даже целые профессии — находятся под угрозой исчезновения уже в ближайшем будущем, мы должны сделать все возможное, чтобы предоставить людям возможности для профессиональной переподготовки. Расширение ресурсов относительно недорогих муниципальных колледжей одновременно с принятием мер по ограничению деятельности грабительских платных учебных заведений, созданных исключительно с целью получения льготного финансирования, будет способствовать появлению новых перспектив трудоустройства для огромного количества людей. Как мы видели в главе 5, МООК и другие инновации в области интернет-образования также могут способствовать расширению возможностей для получения профессионального образования.
Еще одна важная инициатива связана с расширением налогового кредита на трудовые доходы (Earned Income Tax Credit, EITC), представляющего собой форму субсидирования работников с низкими доходами в США. В настоящее время на EITC распространяется два очень серьезных ограничения. Во-первых, безработные не имеют права на его получение: чтобы обеспечить мотивацию к труду, выплаты совершаются только людям, которые зарабатывают деньги своим трудом. Во-вторых, сама эта программа выстроена таким образом, чтобы в максимальной степени защищать интересы детей. В 2013 г. одинокий родитель с тремя и более детьми мог рассчитывать на максимальную выплату в размере $6000 в год, тогда как бездетный работающий имел право на получение лишь $487, т. е. около $40 в месяц. Администрация Обамы уже предложила расширить рамки программы с целью включения бездетных работающих, но при этом выплачиваемое им пособие по-прежнему не будет превышать $1000 в год. Чтобы EITC стала по-настоящему эффективным долгосрочным решением проблемы, ее рамки придется расширить еще больше с целью включения в нее тех, кто не может найти работу, а это, разумеется, будет равносильно превращению этой программы в программу по выплате гарантированного дохода. В любом случае ожидать каких-либо изменений в ограничениях на участие в EITC в ближайшем будущем не стоит, тем более что представители республиканской партии в конгрессе и вовсе выразили намерение закрыть эту программу.
Если вы согласны с доводом о том, что с течением времени экономика будет становится все менее трудоемкой, тогда вам придется согласиться и с выводом, логически следующим из этого, — о необходимости пересмотра схемы налогообложения с целью переноса центра тяжести с труда на капитал. В настоящее время, например, масштабные программы по поддержке пожилых людей финансируются главным образом из налогов на фонд заработной платы, которые взимаются с работников и работодателей. При таком порядке налогообложения компании, которые делают ставку на капитал и технологии, в известном смысле оказываются в положении безбилетного пассажира: зарабатывая на наших рынках и пользуясь преимуществами наших институтов, они отказываются участвовать в финансировании программ, которые так важны для всего нашего общества. Дальнейшее увеличение и без того несоразмерного налогового бремени, которое приходится нести компаниям в отраслях с большими затратами на труд, послужит еще одним фактором ускорения процесса замены человека средствами автоматизации везде, где это только возможно. В конце концов, наступит момент, когда дальнейшее существование этой системы будет просто невозможно. Нам придется перейти к новой системе налогообложения, предполагающей больший объем выплат компаний, которые активно используют технологии автоматизации и имеют относительно небольшой штат сотрудников. Нам придется забыть о том, что работники — источник средств для поддержки пенсионеров и финансирования социальных программ, и вместо этого признать, что этим источником является вся наша экономика в целом. Ведь темпы экономического роста намного опережают темпы создания новых рабочих мест и роста заработной платы.
Если мои предложения кажутся вам излишне смелыми, тогда у меня остается один последний совет политикам, который не может не сработать. С учетом рассмотренных нами тенденций кажется очевидным, что мы не должны сейчас приниматься за демонтаж той системы социальных гарантий, которая у нас уже есть. Сейчас уж точно самый неподходящий момент, чтобы сворачивать программы, от которых зависит жизнь наиболее уязвимых слоев населения, не предлагая ничего взамен.
Политическая жизнь в США настолько отравлена ядом раздоров и распрей, что участвующим в ней силам не удается достичь соглашения даже по самым простым вопросам экономической политики. На этом фоне легко отказаться от обсуждения более радикальных мер вроде гарантированного дохода по причине бессмысленности. Есть вполне объяснимый соблазн ограничиться исключительно небольшими, но при этом осуществимыми мерами второстепенного характера, отложив рассмотрение более важных проблем на неопределенное время.
Сейчас, когда эволюция технологий зашла уже так далеко, отмалчиваться опасно. Мы подбираемся к крутому участку экспоненциальной кривой. Темпы развития ускорятся, и будущее может наступить задолго до того, как мы будем к нему готовы.
Длившаяся десятилетиями борьба за создание системы универсального медицинского страхования в США служит прекрасной иллюстрацией того, с какими колоссальными трудностями нам придется столкнуться при попытке провести какие-либо масштабные экономические реформы. С момента внесения Франклином Рузвельтом предложения о создании национальной системы здравоохранения до принятия Закона о доступном медицинском обслуживании прошло почти восемьдесят лет. При этом в случае со здравоохранением у Америки были примеры давно устоявшихся и эффективно функционирующих систем, которые есть во всех развитых странах. Но примеров успешно работающих систем выплаты гарантированного дохода нет, равно как и примеров любых других мер, направленных на адаптацию к последствиям внедрения новых технологий в будущем. Нам придется все придумывать на ходу. А значит, время для осмысленной дискуссии еще не наступило.
В ходе этой дискуссии нам придется заняться углубленным анализом наших фундаментальных представлений о роли труда в экономике и о том, как люди реагируют на меры стимулирования. Все согласны с тем, что мотивация важна, но есть все основания полагать, что экономические меры стимулирования вполне можно ограничить без особых отрицательных последствий. Причем это справедливо для обоих полюсов на шкале доходов. Утверждение о том, что даже небольшое повышение предельных ставок налога на доходы самых богатых способно лишить их стимулов к предпринимательской деятельности и инвестированию, не выдерживает никакой критики. А тот факт, что и Apple, и Microsoft были основаны в середине 1970-х гг., т. е. тогда, когда максимальная ставка налога достигала 70 %, прекрасно показывает, что налоговые ставки для самых богатых не так уж и заботят предпринимателей. То же верно и для другого полюса: мотивировать самых бедных к труду, безусловно, нужно, но в такой богатой стране, как США, наверняка можно обойтись без крайних мер стимулирования, связанных с угрозой остаться без крыши над головой и средств к существованию. Мы должны преодолеть боязнь того, что слишком много людей окажется внутри вагона нашей экономики, пока активное меньшинство тянет его вперед, — благодаря автоматизации поезд начинает ехать сам.
В мае 2014 г. уровень занятости, по данным платежных ведомостей, в США наконец вернулся к своему докризисному пиковому значению, положив конец периоду масштабного восстановления экономики без создания рабочих мест, растянувшемуся на более чем шесть лет. Впрочем, даже несмотря на восстановление общего числа рабочих мест, все согласны с тем, что их качество значительно ухудшилось. В результате кризиса бесследно исчезли миллионы рабочих мест для среднего класса, тогда как большинство позиций, появившихся в процессе восстановления, относятся к разряду низкооплачиваемых. Значительная их часть — это рабочие места в сфере быстрого питания и розничной торговли, т. е. в отраслях, в которых, как мы видели, в наибольшей степени проявятся последствия развития робототехники и автоматизированных средств самообслуживания. Как долговременная безработица, так и число людей, которые не могут найти работу с постоянной занятостью, остаются на высоком уровне.
За громкими цифрами занятости в заголовках газет скрывается еще один показатель, от которого не стоит ждать ничего хорошего в будущем. За годы с начала финансового кризиса число людей трудоспособного возраста выросло в США приблизительно на 15 млн человек{341}. В экономике не было создано никаких возможностей для трудоустройств всех этих миллионов новоиспеченных работников. Как сказал Джон Кеннеди: «Мы должны бежать, чтобы хотя бы оставаться на месте». В 1963 г. это еще было возможно, в наше время это может оказаться недостижимым.
Заключение
В тот самый месяц, когда общее число рабочих мест в США наконец вернулось к докризисному значению, правительство опубликовало два отчета, дающих некоторое представление о масштабе и сложности проблем, с которыми нам предстоит столкнуться в ближайшие десятилетия. В первом отчете, который остался практически незамеченным, содержалась краткая аналитическая сводка Бюро трудовой статистики. В частности, в нем говорилось о том, как изменился объем работ, выполняемых частным сектором экономики США за последние пятнадцать лет. Не ограничившись простым подсчетом рабочих мест, Бюро трудовой статистики проанализировало фактическое количество отработанных часов.
Так, в 1998 г. общий объем рабочего времени в частных компаниях в США составил 194 млрд часов. Полтора десятилетия спустя, в 2013 г., стоимость товаров и услуг, произведенных американскими компаниями, выросла приблизительно на $3,5 трлн (с учетом инфляции), т. е. увеличилась на 42 %. При этом общее количество рабочего времени составило… 194 млрд часов. По словам экономиста Бюро трудовой статистики Шона Спрейга, подготовившего данный отчет, «это означает, что за эти 15 лет количество отработанных часов совершенно не изменилось, даже несмотря на увеличение численности населения США более чем на 40 млн человек и создание тысяч новых компаний в течение того же периода»{342}.
Новость о втором отчете, который был представлен 6 мая 2014 г., удостоилась броского заголовка на первой полосе
Оптимистично настроенные апологеты технологий, как правило, не придают особо большого значения проблеме изменения климата и воздействия на окружающую среду. Технологии рассматриваются исключительно однобоко: это заведомо прогрессивная сила, которая благодаря экспоненциальному росту ее возможностей почти наверняка спасет всех нас от любых предстоящих угроз. Обилие экологически чистой энергии придаст новый стимул для развития нашей экономики намного раньше, чем мы думаем, а инновации в таких областях, как опреснение океанской воды и переработка отходов, поспеют как раз вовремя, избавив нас от каких-либо серьезных отрицательных последствий. Этот оптимизм в какой-то мере оправдан. Например, в развитии технологий в области солнечной энергии в последние годы наметилась тенденция к стремительному удешевлению, очень напоминающая закон Мура: установленная мощность фотогальванических элементов по всему миру удваивается приблизительно каждые два с половиной года{344}. Самые убежденные оптимисты верят, что уже в начале 2030 гг. мы сможем получать всю нужную нам энергию от солнца{345}. Впрочем, остается немало серьезных проблем. Одна из них связана с тем, что, несмотря на стремительное снижение стоимости самих солнечных батарей, другие важные статьи расходов, такие как стоимость вспомогательного оборудования и монтажа, до сих пор остаются высокими и снижаются намного медленнее.
Согласно более реалистичному подходу, для минимизации последствий изменения климата и адаптации к ним одних лишь инноваций будет недостаточно — нам придется прибегнуть к определенным мерам регулирования. Не стоит сводить будущее к простой борьбе технологий с последствиями изменения окружающей среды. Все будет намного сложнее. Как мы видели, развитие информационных технологий сопряжено с рядом негативных последствий, и, если оно все-таки приведет к масштабной безработице или начнет угрожать благосостоянию значительной части населения, справиться с угрозами, вызванными изменением климата, с помощью политических мер будет еще труднее.
Согласно данным исследования, проведенного в 2013 г. учеными из Йельского университета и Университета Джорджа Мейсона, около 63 % американцев верят в то, что изменение климата действительно происходит, и чуть более половины населения — по крайней мере отчасти — испытывают беспокойство в связи с возможными последствиями этого изменения в будущем{346}. Впрочем, достаточно ознакомиться с недавним исследованием Института Гэллапа, чтобы все встало на свои места{347}: в перечне из пятнадцати основных источников беспокойства проблема изменения климата занимает лишь четырнадцатое место. На первом месте — экономика, и для подавляющего большинства простых людей «экономика», разумеется, означает работу и зарплату, которую за нее можно получить.
Как наглядно показывает история, в ситуации недостатка рабочих мест страх перед еще большим уровнем безработицы превращается в мощный инструмент в руках политиков и влиятельных сил, противодействующих принятию решительных мер в области защиты окружающей среды. Например, именно так было в штатах, где угледобывающая промышленность являлась важным источником рабочих мест, несмотря даже на то, что безработица в угледобывающей промышленности была обусловлена не мерами регулирования в области защиты окружающей среды, а механизацией. Корпорации, которые могут предложить даже небольшое количество рабочих мест, постоянно сталкивают между собой власти штатов и городские власти, пытаясь выторговать налоговые послабления, государственные субсидии или освобождение от мер регулирования.
За пределами США и других развитых стран ситуация может оказаться куда более опасной. Как мы видели, повсюду в мире наблюдается стремительное сокращение количества рабочих мест в промышленности. Промышленное производство с широким применением человеческого труда перестает быть универсальным рецептом процветания для развивающихся стран — и это в то время, когда в результате совершенствования методов ведения сельского хозяйства все больше людей вынуждено отказываться от традиционного уклада жизни. Для многих из этих стран изменение климата будет иметь куда более серьезные последствия, а в некоторых уже сейчас заметны признаки серьезного ухудшения экологической обстановки. Если ситуация будет развиваться по наихудшему сценарию, совокупность таких факторов, как шаткость экономического положения широких слоев населения, природные катаклизмы и рост цен на продукты питания, может спровоцировать социальную и политическую нестабильность.
Хуже всего, если нам придется иметь дело с так называемым «идеальным штормом» — ситуацией, при которой безработица в результате внедрения технологий автоматизации и экологические проблемы будут нарастать параллельно, поддерживая и, возможно, даже усиливая друг друга. Если, однако, мы сумеем реализовать весь потенциал технологий — и при этом не будем закрывать глаза на последствия их внедрения для рынка труда и структуры распределения доходов и примем необходимые меры, — мы сможем смотреть в будущее с куда большей уверенностью. Как найти компромисс, который позволит распутать сложный клубок политических противоречий, дать людям уверенность в будущем и обеспечить всеобщее процветание — вот главные вопросы современности.
Благодарности
В первую очередь я бы хотел бы поблагодарить всех сотрудников Basic Books — и в особенности моего потрясающего редактора Т. Дж. Келлера — за то, что они помогли мне воплотить замысел этой книги в реальность. Тем, что этот проект обрел свой дом в Basic Books, я обязан своему агенту Дону Феру из Trident Media.
Также я безмерно благодарен многочисленным читателям моей предыдущей книги «Свет в конце туннеля» (The Lights in the Tunnel), приславшим свои соображения и критические замечания, а также реальные примеры того, как технологии автоматизации неумолимо подчиняют себе нашу жизнь. Многие из этих идей и суждений помогли мне более четко сформулировать свои мысли при обдумывании этой книги. В частности, я хотел бы поблагодарить Абхаса Гупта из Mohr Davidow Ventures, который обратил мое внимание на ряд примеров, упомянутых на страницах этой книги, а также сделал немало ценных замечаний после прочтения черновой версии.
Многие графики в этой книге были сформированы на основе данных из великолепной системы Federal Reserve Economic Data (FRED), поддерживаемой Федеральным резервным банком Сент-Луиса. Указания на источники использованных данных приводятся в примечаниях. Предлагаю всем интересующимся читателям посетить сайт FRED и поэкспериментировать с этим замечательным ресурсом. Также хотел бы выразить благодарность Лоуренсу Мишелу из Института экономический политики за то, что он позволил мне воспроизвести результаты проведенного им анализа, показывающего значительное расхождение в темпах роста производительности и оплаты труда в США, а также Саймону Колтону, который предоставил изображение, созданное с помощью его приложения для рисования на основе технологий искусственного интеллекта The Painting Fool.
Наконец, я хочу сказать спасибо моей семье — в особенности моей восхитительной жене Ксиаоксиао Жао — за поддержку и терпение на протяжении все того длительного периода времени (и всех тех долгих вечеров), в течение которого рождалась эта книга.
Поделиться книгой: