Помоги проекту - поделись книгой:
А ранним утром новоотстроенный аэропорт Екатеринбурга из стекла и бетона все-таки показал нам свой русский норов. После длительных процедур распечатки электронных билетов, мы попали в зону отлетов, где на наших глазах две продавщицы магазина «Duty free» прикрыли двери своего магазина и отправились пить кофе. Мои возмущенные коллеги по автопробегу сами открыли магазин и демонстративно зашли внутрь. Продавщицам пришлось срочно вернуться на свои рабочие места и обслуживать рассерженную международную очередь, желающую прихватить с собой в далекую Европу по бутылке уральской водки и по блоку «Марлборо».
«Каким надо было быть идиотом, чтобы захотеть захватить эту страну?! – уже в самолете сказал мой немецкий приятель, имея в виду Гитлера. – Ее же невозможно контролировать!»
«А ее никто и не контролирует! – ответил я. – Ее объединяет рубль и доллар».
Сказал я ему это, и тут же вспомнил бигборд, замеченный мною в пригороде Екатеринбурга. На рекламном плакате текст был написан по-русски и по-китайски. Удивленный, я спросил у прохожей женщины: для кого здесь пишут по-китайски?
– У нас тут есть «китайские улицы», – спокойно ответила она.
До восточных рубежей России от Екатеринбурга оставалось 6–7 тысяч километров, до Москвы – 2 тысячи. А наш «аэробус» летел на Запад. За иллюминаторами продолжалась ночь. В эту ночь мы пересекали по небу три часовых пояса, чтобы утром проснуться в Германии. Логику часовых поясов я теперь понимаю намного лучше, чем прежде. Каждая большая страна, будь то Россия, Китай или США, живет в своем времени, в своей собственной эпохе и по своим правилам. И ни одна из этих стран не будет сверять стрелки своих часов по брюссельскому или страсбургскому времени. Все большие страны самодостаточны и в своих политических глупостях, и в своем экономическом чуде, независимо оттого, выкапывается ли это чудо просто из-под земли и отправляется на экспорт, или возникает оно благодаря трудолюбию и низкой зарплате жителей страны. Богатство России находится под землей. Его можно выкапывать еще сотни лет. Главное, чтобы было, кому копать. Ведь недаром недавно русское правительство обратилось к русским, живущим за границей, с призывом возвращаться на Родину. Еще лет тридцать-сорок, и копать в России будет некому. Особенно там, где спрятаны основные богатства страны – на Урале и в Сибири.
Октябрь 2005
Русская Норвегия
Если расслабиться и соглашаться на все, что принесет ветер, то этот же ветер может унести тебя в странные и интересные места. Так, не глядя на карту Европы, я согласился поехать в Норвежский город Киркенес, чтобы выступить перед местными жителями в городской библиотеке. Выехал из дому в аэропорт Борисполь около пяти утра. Сел в первый самолет и уже через три часа приземлился в Амстердаме. Там, правда, пришлось долго ждать пересадки, которая была не последней. В конце концов в половину одиннадцатого этим же вечером уже третий самолет за день – маленький с двумя турбинами – влетел в расщелину над глубоко врезавшимся в гористую сушу фьордом и пошел на посадку. Так я оказался на северном краю земли – в 250 км от Мурманска и в 30 от самого северного российского города с романтическим названием Никель. Здесь уже лежал снежок и пахло морем. В пятидесяти километрах отсюда – Ледовитый океан и самая северная православная церковь Бориса и Глеба. Я так и не доехал до нее, да и не знаю, на чьей она территории: на норвежской или русской. Оставим это на следующий раз или следующую жизнь.
А сам Киркенес больше похож на райцентр, чем на настоящий город. Населения – три дысячи девятсот. Есть короткая пешеходная улица с магазинами. Есть китайский ресторан, в котором работают норвежские китайцы («Боже, как же им тут холодно зимой!» – подумал я, обедая там), есть красивая городская библиотека, где просторно и тепло и можно бесплатно порыться в Интернете. Но самое забавное – библиотекой правят две русские дамы, давно осевшие на норвежском Севере. Дело в том, что среди 3900 жителей Киркенеса более 400 – это русские жены норвежцев. Я не спрашивал у норвежских мужчин, почему они обделяют вниманием своих женщин. Но, как это ни странно, очень часто норвежцы, дойдя до определенного возраста (чаще годам к 40), задумываются о семье и едут кто в Мурманск, кто в Архангельск, кто поленивее – в городок Никель, чтобы поискать себе надежную пару. И не то чтобы норвежки ненадежные. Есть у меня знакомые норвежки, так что могу судить. Характером они, конечно, посуровее славянок, да и требовательнее к мужьям. В этом, видать, и кроется тайна популярности смешанных норвеж ско-русских браков. Кстати, русская речь в Киркенесе слышна повсюду не только от женщин. Местную судоремонтную верфь – главного работодателя – спасли от закрытия российские сухогрузы и траулеры, которые, оказывается, дешевле чинить в Норвегии, чем на родине. Поэтому по городу бродят десятки российских моряков. Иногда они выпивают, но очень осторожно. Цены на алкоголь, как и на все остальное в Норвегии, кусаются очень больно. Поэтому, выпив чуток, ищут русские моряки, где погреться. И приходят в библиотеку, где книг на русском языке – больше тысячи, а кроме того, сердобольные библиотекарши могут им чаю заварить. Среди публики, пришедшей на мой авторский вечер, оказалось человек пятнадцать русских моряков. Некоторые, зная заранее, что я приеду, прочитали по книге-другой и даже задавали вопросы «по тексту». Один из них, который, видимо, читает русские газеты чаще, чем книги, спросил: «А зачем вам на Украине НАТО?» Одна из библиотекарш исправно переводила вопросы-ответы на норвежский язык. А когда я рассказывал трагическую историю хомяков из моего детства, Зина, библиотекарша, перестала переводить на норвежский и зашептала мне, чтобы я дальше эту историю не рассказывал – мол, норвежских детей оберегают от упоминаний о смерти, в том числе и о смерти животных. Так мои хомяки, умершие или погибшие в 1967 году в нашей старой хрущевке на Нивках, остались вечно живыми для норвежских детей, которых привели с собой на встречу их родители.
После встречи один молодой моряк из Архангельска, извинившись за то, что немного пьяный, попросил рассказать ему о Киеве. Он никогда не был ни в Киеве, ни в других украинских городах, и его любопытство было удивительно абстрактным, так что я ограничился описанием киевских холмов, Днепра и Гидропарка.
Между собой русские жены норвежцев называют Киркенес Киркенесовкой. Дружат они поколениями – сорокалетние с сорокалетними и так далее. Старые русские жены долго присматриваются к новым, молодым русским женам норвежцев и часто их за что-нибудь критикуют, но все это незлобиво и с некоторой долей уважения к соотечественницам.
По большому счету, норвежцев можно назвать обидчивыми русофилами. И обижаются они только на Россию, особенно сейчас. Меня за несколько дней два норвежца спросили: почему Россия возобновила облет границы стратегическими бомбардировщиками, как во времена «холодной войны». А тут еще кстати норвежское телевидение сообщило, что в Ледовитом океане под водой на боевом дежурстве стоит атомная подводная лодка под российским флагом (я, право, не знаю, где находится российский флаг на подводной лодке. Полагаю, что развевается он внутри, а не на верхушке). Что я мог ответить? «Извините, я сказал, я ведь не россиянин, а гражданин Украины. А Украина сюда подводную лодку никогда не отправит. Не только потому, что наша единственная подводная лодка просто не отплывет от причала, а по причине своей миролюбивости. И бомбардировщики наши туда не долетят, даже если они и существуют в природе. Тем более, что стратегических бомбардировщиков у нас нет, как и всего остального стратегического (политики, концепции развития государства и т. д.). Мы – страна мирно-хаотическая. И наш хаос может быть опасен только для нас самих. Внешнему миру нас бояться не стоит». Впрочем, нельзя сказать, что норвежцы действительно боятся Россию. Они просто хотят дружить, как кот Леопольд с мышками.
Жизнь в Норвегии устроена очень цивилизованно и специфично. Зарплаты выше, чем в Германии или во Франции. Библиотекарь получает около 5 тысяч евро (в норвежских кронах, конечно) в месяц. Но сразу 40 процентов отдает в виде налогов. Из-за высоких зарплат и цены в Норвегии на все гораздо выше, чем в Европе. Книжка в твердом переплете может стоить до 50 евро. Видимо, из-за таких цен библиотеки в Норвегии намного популярнее книжных магазинов. Для меня, привыкшего к перепадам цен во время путешествий по заграницам, посещения Норвегии и Исландии – всегда шок. Ну как ни настраивайся заранее, а все равно трудно приехать и сразу платить 5 евро за чашечку кофе и еще 5 евро за пирожок с повидлом. Но такова экономика страны. Все равно эти же деньги возвращаются норвежцам в виде зарплат.
Кстати, одна из русских жен мне с гордостью сообщила, что норвежцы, женившиеся на русских, живут дольше других норвежцев. «Почему?» – удивился я. «Да потому, что медицина здесь «телевизионная». Страна огромная, а населения всего 4 миллиона. Больниц немного, а почти все специалисты – в столице Осло. И они оттуда по видеосвязи консультируют врачей на местах, но иногда и такой телеконсультации приходится ждать неделями. А вот если у русской ее муж-норвежец заболел, она его сразу в машину – и в больницу города Никель или в Мурманск. Там русские врачи одними пальцами без всяких компьютеров правильный диагноз поставят и вылечат!»
Переехать сейчас российско-норвежскую границу не сложно. Если есть виза, конечно. Но вид у этого пограничья суровый и вызывающий опасения. На каменных холмах стоят безмолвные вышки. Кое-где сохранилась колючая проволока. Когда мы подъехали к границе, моя провожатая попросила меня ничего не фотографировать – вот она, генетическая память! Кстати, советские люди регулярно пытались перебежать в Норвегию, и стреляли по ним советские пограничники так же, как гэдээровские пограничники стреляли по тем, кто пытался перелезть через Берлинскую стену. Только эта часть советской истории до сих пор где-то спрятана и, похоже, никого теперь не волнует.
Сентябрь 2007
Быть студентом в Америке
Хороша студенческая жизнь! Вот и свою давнюю студенческую жизнь я часто с удовольствием вспоминаю. И так получается, что то с нашими, то с зарубежными студентами общаюсь: то выступлю, то попросят мастер-класс по сценарному делу или по писательскому ремеслу провести. А недавно впервые в своей жизни проехался с лекциями по четырем университетам США. Проехался и впервые задумался о разнице. О разнице между нашими и не нашими студентами и о разнице между университетами. Впрочем, просто сравнивать университеты – дело неблагодарное. То, что они бывают престижные и не престижные, дорогие и не очень, это знают все. Вот Стэнфордский университет – один из самых престижных в мире. Кампус – территория университета, утопающая в лесах, парках и пальмах, – занимает больше места, чем городок, возле которого университет официально расположен. Городок этот – Пало-Алто – столица Силиконовой долины, в получасе езды на машине от Сан-Франциско. Поступить сюда очень трудно. Да и обучение стоит 40 тысяч долларов в год. Правда, сюда входит и питание, и «общежитие». Общежитие я взял в кавычки не зря – студентов в университете до 5 тысяч, а это очень мало. Живут они в домиках-виллах с общей столовой и гостиной. В каждом домике человек по 20–30. На каждый домик свой повар и своя прислуга, забивающая несколько холодильников свежими продуктами. Повар, естественно, готовит завтраки, обеды и ужины. Студенты отмечают в меню, чего бы им хотелось. Короче, все организовано и включено. Остается только учиться. И, что самое удивительное, безработными выпускники Стэнфорда после учебы не остаются. Тех, кто поленился искать работу вдали от Калифорнии, тут же забирает к себе интернет-корпорация «Гугл», штаб-квартира которой находится рядом.
Моя знакомая предподавательница этого университета призналась, что ее сын сдавал экзамены сразу в три университета и в два из них прошел, в том числе в Стэнфордский. «Но откуда у нас такие деньги?!» – риторически спросила она. «А что, если бедный, то уже и в университет не возьмут?» – спросил я. «Если бедный, умный и черный, то возьмут и на бесплатное обучение, если бедный и белый – шансы есть, но меньше. Но мы ведь не бедные, а средний класс. Нам хуже и чем бедным, и чем богатым!»
Вот так в Америке получается. Если ты совсем бедный, то и медицинское обслуживание будет бесплатным, и хороший университет. А людям со средним достатком все обойдется очень дорого.
Но в среднем в университетах США обучение обходится в 10–15 тысяч долларов в год. На общежитиях студенты часто экономят, снимая дома группами по 10 человек. После учебы работают, чтобы хватало и на дискотеки, и на бары.
В университете Майами (штат Огайо) живет и учится больше 30 тысяч студентов. Почти весь городок Оксфорд, расположенный рядом, и существует благодаря этим студентам. С вечера четверга по воскресенье центральная улица Оксфорда гудит, в барах и кафе нет свободного места. Зато с понедельника по четверг в городке тишь да гладь – студенты учатся. Перед началом учебы все студенты принимают клятву, которую еще называют «Кодексом чести студента». Они клянутся учиться, никогда не списывать, не пользоваться шпаргалками и так далее. Услышав об этой клятве, я не смог сдержать улыбки, на что профессор университета сказал: «Конечно, всякое бывает, но большинство студентов придерживаются своих обещаний». Преподаватели университета своих студентов любят. Кстати, студенты со своими преподавателями на «ты», иерархии во взаимоотношениях не ощущаешь. Есть в центре университетского кампуса и площадка, где студенты учатся протестовать и устраивать пикеты и демонстрации.
В каждом университете возникает своя мода одежды и поведения. В университете Майами студенты и студентки любят ходить на занятия в пижамных штанах. Все остальное – нормальное. В университетах Калифорнии студенты предпочитают красить волосы в зеленый или ярко-синий цвет. На это преподаватели никакого внимания не обращают. Главное – чтобы студент хорошо учился.
У нас есть такая поговорка: «Чем бы дитя не тешилось!» Пора бы уже ее дописать: «Лишь бы нормальным и образованным человеком выросло!» Так и хочется верить, что стоит поговорку дополнить и выдаст наша система высшего образования на-гора тысячи специалистов мирового уровня.
А пока что мой товарищ, чей сын учится в Харьковском университете, пожаловался, что преподавательница украинского языка потребовала за пятерку на зимней сессии 250 гривен. Не пора ли нам ввести «Кодекс чести» сначала для преподавателей, а уже потом и для студентов, привыкших скачивать рефераты и курсовые из Интернета или покупать их по объявлениям, висящим на каждом столбе.
2007
О культуре виртуального мата
Две свежие новости не могли не согреть мою душу. Тем более, что никакого отношения к местным выборам они не имеют. Запорожский студент Дмитрий Мальцев (вот прославился-то!) первым в Украине отсидел 15 суток за использование мата в интернет-чате. При этом матерился он в чате зашифрованно под ником (псевдонимом) КОЯN, на замечания модераторов и интернет-собеседников не реагировал. Наверно, наивный, полагал, что Интернет – территория защищенной анонимности, где можно делать все, что захочешь. Мне неизвестно, какая из наших бравых служб вычислила юного матерщинника, да и сам механизм отслеживания анонимных участников различных интернет-чатов мне незнаком, однако не могу не приветствовать борьбу за повышение культуры общения. Когда-то, в советское время, милиция и суды блюли моральность общества более рьяно и количество граждан, получавших 15 суток за мат в публичном месте, исчислялось тысячами в одном лишь Киеве. В какой-то момент, должно быть уже в независимой Украине, милиции надоело бороться со сквернословием. Тем более что эту борьбу надо было начинать с себя. Уровень культуры уличного общения упал одновременно с уровнем жизни. Но ведь в последнее время, как нам говорят, уровень жизни здорово поднялся, а вот уровень культуры общения остался на том же уровне. Какой-то социальный механизм не сработал. Зато сработал украинский суд и еще какие-то службы. Вот и Интернет наконец-то пригодился обществу для самоочищения. На улице-то что? Послал один человек другого на три буквы и тут же: «Я такого не говорил!» А в виртуальном пространстве каждый мат остается и становится доступным всему миру. Поэтому и источник этого мата становится доступным органам. С другой стороны, жалко мальца! Может, не улица научила его матом ругаться? Может, он по глупости своей наслушался пленок майора Мельниченко – известного политического просветителя украинского народа. Там ведь тоже знакомые голоса вовсю русский мат пропагандируют. Их мат, правда, в отличие от интернет-мата Дмитрия Мальцева, осмысленный и легко переводимый на нормальный язык. И, можно сказать, совершенно не оскорбительный. Ведь там они по делу говорили, а не обзывались. А вот пользователь КОЯN сознательно оскорблял собеседников и обзывался. Вот и вся разница между деловым разговором и мелким хулиганством, за которое заслуженно дают 15 суток. Оппозиция, кстати, на днях заявила о планах правительства ввести лицензирование интернет-изданий, и сразу возникла дискуссия о цензуре в Интернете. Вот и я хочу в эту дискуссию свои 5 гривен вставить. Нужна цензура в Интернете! Как минимум – антиматовая. После каждой, даже умной статьи в интернет-изданиях появляются десятки комментариев, написанных языком, который ни с украинским, ни с русским ничего общего не имеет. «Окунешься» в эти комментарии и озадачишься вопросами: где этот «язык» преподают? Где и в какой местности на нем разговаривают? И самый главный вопрос: если на нем разговаривает больше 10 процентов жителей какого-то региона, то надо или объявить этот «язык» региональным, либо, что мне больше нравится, и тут Юрку Андруховичу за идею спасибо, отделить говорящих на этом «языке» в отдельный «регион» и дать ему полную автономию, но без права выхода в Интернет. Дикое должно оставаться диким, как в хорошем заповеднике. А высокие технологии к заповедникам никакого отношения не имеют.
Да, кстати, чуть не забыл о второй новости! Украинское правительство защитило отечественного производителя спичек, введя квоты на импорт российской и белорусской поджигательной продукции. Хорошее начало! Тем более, что каким-то неведомым путем одна российская спичечная фабрика несколько лет импортировала в Украину спички без уплаты пошлин и эндээсов! Даже страшно подумать, как низко пала украинская (или российская?) коррупция! Опустилась до уровня спичек! Нет, чтобы остаться там, где без нее никак нельзя, – там, где газом пахнет и бензином. Будем надеяться, что это только начало борьбы за чистую и честную экономику. Если дальше ничего не произойдет, то можно будет смело сказать, что правительство позволило себе поиграться спичками. То есть позволило себе то, что нормальные родители не позволяют своим детям.
Октябрь 2010
Советские шахматы
Я родился в начале заката великой советской шахматной эпохи. В семейном альбоме есть фотографии меня пятилетнего, играющего в шахматы с отцом и с братом мамы – дядей Борей, следователем милиции. Советский Союз был тогда для многих сограждан не великой ядерной державой, а великой шахматной державой, в которой все знали имя космонавта Гагарина и фамилии чемпионов мира по шахматам. Неправильных чемпионов – тех, кто бежал на Запад, вычеркивали из энциклопедий и прессы. Их имена я не знал. Но я почему-то был уверен, что в шахматы играют вечером перед сном и для игры надо было обязательно надеть пижаму. Моя пижама была полосатой и похожей на тюремную форму, но это я понял уже намного позже, глядя на фотографии из моего детства.
Мой средний сын Тэо, с которым я иногда играю в шахматы, тоже перед этим одевается в пижаму. В обычную, не полосатую. Видимо потому, что играем мы вечером, перед его сном. Помню, как ему понравилась игра и как он с энтузиазмом учился! Словно открывал для себя новую увлекательную планету. Правда, так же быстро он охладел к шахматам. Видимо, из-за того, что играть ему было во время моих частых поездок не с кем.
Секрет привлекательности шахмат довольно прост – они представляют собой зеркальное отражение любого общества: монархи или президенты выступают в роли королей-королев, их чиновничье или придворное окружение расставляется по обе стороны от монаршей пары, а впереди от врага их закрывает ряд простолюдинов, солдат, пушечного мяса, просто пешек. И с другой стороны шахматной доски то же самое. Ну как не полюбить эту игру образованному полководцу, королю или политику?! Наверное, именно схожесть шахмат с планированием настоящей войны или политической борьбы сделало эту древнюю игру такой популярной в Советской России почти сразу после революции 1917 года. Нет, конечно, в шахматы в России и Европе играли и до революции. Одна партия остается для меня до сих пор загадкой, и я даже вставил эту игру в роман «География одиночного выстрела». Эта партия в шахматы вроде бы состоялась на острове Капри между временно обитавшим там Максимом Горьким и приехавшим к нему на пару деньков Владимиром Ильичом Лениным. Есть несколько картин с этим же сюжетом. Но никто не знает и, видимо, не узнает результат этого поединка. Некоторые историки считают, что этого поединка вообще не было. Существует фотография 1909 года, на которой Ленин играет с кем-то на террасе, а сам Максим Горький стоит рядом и наблюдает за игрой. В Музее шахмат в Москве висит картина, на которой Ленин играет с Горьким в шахматы, но это происходит в доме Ленина под Москвой в Горках, которые теперь называются Горки Ленинские. Игры в Горках точно не могло быть, так как Ленин умер в 1924 году, а Максим Горький вернулся из эмиграции в Советскую Россию в 1928-м. В общем, вы видите, настолько глубоко засекречена эта информация, да и живых свидетелей той игры вы уже не найдете. И это далеко не единственная подобная загадка.
Но, во всяком случае, думаю, что именно эта или одна из этих партий в шахматы оказалась предвестником великой шахматной революции в России, которая последовала практически сразу после окончания гражданской войны 1918–1921 годов.
Это не значит, что до революции 1917 года в России в шахматы не играли! Отнюдь! Даже признанные тираны царских кровей, такие как Иоанн Грозный, любили шахматы. Я не знаю, сколько дворян, игравших с Иоанном Грозным в шахматы, были казнены за то, что посмели выиграть у царя. Впрочем, думаю, что никого не казнили, потому что не мог Иоанн Грозный проиграть! Точнее, никто бы из дворян не посмел выиграть! Это уж точно – жить-то хочется! Но и тут, в любви Грозного к шахматам, таится одна мощная загадка. По свидетельству английского посла в Москве Джерома Горсея, Иоанн Грозный умер за шахматной доской. Однако мы не знаем, умер ли он в одиночестве, разбирая какую-нибудь сложную шахматную комбинацию, или же во время игры. И если во время игры – то с кем он играл? Уж не с английским ли послом?! Да и времена тогда были неспокойные, интриги в царском дворе то и дело отправляли на тот свет то великих князей, то целые семьи бояр. Так что позволю себе допустить одно недоказуемое предположение – Иоанна Грозного убили с помощью отравленных шахмат, и убийцу надо искать также среди «придворных шахматистов», с которыми царь играл. Если поручить расследование этого дела российским спецслужбам, которые, конечно же, в курсе того, что Владимир Путин любит и уважает Иоанна Грозного, то мы вполне сможем узнать, что действительно произошло тогда…. Числа…. Года в царском дворце.
Любил шахматы и последний император России Николай Второй. Именно он финансировал знаменитый шахматный турнир памяти Чигорина в 1909 году. Сам он, однако, на турнире не появился. Шахматы считались игрой интеллигенции, народ играл в шашки, а аристократия – в карты. «Сливаться с народом», несмотря на свою любовь к шахматам, император не хотел. Да и в прессе в те годы разгорелась острая дискуссия: что важнее для народа – развивать шахматы, шашки, футбол или катание на велосипеде. В дискуссии принимали участие как общественные деятели, так и государственные чиновники и политики. На фоне этой дискуссии шахматы все громче заявлялись как надежный метод просвещения народа. Фабриканты-староверы закупали сотни комплектов шахмат для рабочих своих фабрик и заводов и старались увлечь рабочих этой игрой. Возрастающая популярность шахмат принесла некоторое облегчение и евреям, которым запрещалось жить в крупных городах и уж тем более не разрешалось приезжать в Москву и Петербург. Член Государственного Совета Сабуров издал указ, разрешавший евреям приезжать в Москву и Петербург для участия в шахматных турнирах. Одновременно с «официально одобренной» шахматной деятельностью в шахматы играли и враги царской России. Большевики, социал-революционеры. Играли на явочных квартирах, в подполье, в эмиграции. Троцкий, находившийся в Европе, играл с коллегами-революционерами, прятавшимися в России, по переписке. Были ли в его письмах с описанием своего очередного хода зашифрованные «мессиджы» для однопартийцев – не известно, но часть «шахматной переписки» пламенного революционера и шахматиста Троцкого сохранилась. А вскоре и сам он вернулся в Россию, чтобы поставить мат императору Николаю Второму.
Советская Россия, только-только очухавшись от революции и гражданской войны, тут же вспомнила о шахматах. В 1920 году соратник Ленина Александр Ильин-Женевский предложил обсудить на правительственном заседание вопрос государственной поддержки шахмат. В правительстве большевиков не нашлось ни одного голоса против – все оказались заядлыми шахматистами. Будущее советских шахмат было предрешено. Шахматы попали под надежную опеку государства и Коммунистической партии Советского Союза. Как и положено, сразу стали готовить Всесоюзный шахматный съезд. Дело «шахматизации» всей советской страны набирало обороты день ото дня. В 1924 году провели уже третий по счету Всесоюзный шахматный съезд. В президиум съезда избрали Льва Троцкого, Алексея Рыкова и первого Верховного главнокомандующего Красной армии, а позже – председателя Верховного трибунала и Прокурора Российской Федерации Николая Крыленко. Этот съезд окончательно закрепил главенствующую роль партии и государства в деле развития шахмат. Шахматные клубы открывались в городках и селах по всей огромной стране. В них записывались с таким же энтузиазмом, как и в Ленинский комсомол. Если в 1914 году в царской России в шахматных клубах состояло три тысячи человек, то к 1934 году «шахматная перепись населения» вышла на полмиллиона. К этому времени Москва надежно закрепила за собой титул шахматной столицы мира. Советский Союз, в котором официальным привилегированным классом были дети, распространил «классовые привилегии» и на шахматистов. Конечно, не на всех подряд, а на самых лучших. Началась миграция в Москву иностранных мастеров шахматных дел. Одним из первых переехал из Лондона в Белокаменную вместе с женой чемпион мира Эммануил Ласкер. Ему тут же предоставили бесплатную большую квартиру в самом центре города. Следом за ним осели в Москве… Лилиенталь, Сало и несколько десятков других зарубежных мастеров.
Советскими шахматами по-прежнему командовали генералы Красной армии и НКВД, но к 1937 году начались «чистки» и сталинская репрессивная машина добралась до главного покровителя советских шахмат Николая Крыленко – он был арестован и расстрелян как враг народа. Троцкий к этому времени уже спасся бегством, Алексея Рыкова тоже расстреляли, сотни высших офицеров армии и НКВД пополнили ряды ГУЛАГа и, конечно, мало-помалу «перекочевали» в лагеря тысячи любителей шахмат. Благо, «шахматизация» СССР привела к тому, что даже в тюрьмах и лагерях устраивались шахматные турниры, но это отдельная история. В московском Музее шахмат хранятся шахматы, сделанные заключенными ГУЛАГА из проволоки, консервных банок и другого, не менее оригинального материала. Но «чистки» «чистками», а шахматы шахматами. Чемпионаты и турниры продолжались, как продолжались по всей стране расстрелы и аресты.
Хорошо еще, что сам Сталин в шахматы не играл, а то арестованных и расстрелянных было бы намного больше. Сталин опекал спортивных борцов. Ему больше нравилась физическая борьба двух сильных тел, а не «интеллигентские» соревнования умов. Да и раздражало его регулярно то, что большинство лучших шахматистов страны были евреями. Но мировое значение шахмат он понимал и недаром победа над нацистской Германией и Японией была, кроме всего прочего, отмечена и радиотурниром между шахматными сборными командами США и СССР. Турнир выиграла советская сборная со счетом 15:5, зато американцев-шахматистов сразу пригласили посетить Москву. Прием им так понравился, что, вернувшись домой, они заказали курительную трубку и передали ее гостеприимному хозяину Сталину в подарок. Резная трубка изображает Сталина и Рузвельта за шахматной партией. Кстати, Сталин, играя в шахматы с Рузвельтом, тоже курит трубку.
После смерти Сталина наступили другие времена. Началась критика культа личности Сталина, и как-то почти незаметно ударили и по советскому культу шахмат. Вопросы, связанные с развитием и пропагандой шахматного спорта, отобрали у Министерства обороны и отдали в Министерство здравоохранения. Шахматный энтузиазм миллионов стал угасать, но советские гроссмейстеры оставались привилегированным классом. Продолжали победно выступать на различных мировых состязаниях. За ними теперь пристально и заботливо следило Министерство государственной безопасности, ведь считалось, что каждый чемпионат, каждое соревнование между советскими и западными спортсменами – это бой на линии фронта «холодной войны». Уже намного позже, в 1971 году, при Леониде Брежневе, который, как и Сталин, в шахматы практически не играл, произошло событие, еще раз подчеркнувшее болезненное значение шахмат в СССР. Отношения Советского Союза с США никогда еще не были настолько плохими, а тут – очередной чемпионат мира по шахматам, и советский чемпион мира Марк Тайманов проигрывает в четвертьфинальном матче со счетом 0:6 американскому Бобби Фишеру. Никогда еще советский гроссмейстер не проигрывал иностранному шахматисту с таким счетом, и уж тем более – американцу! В ЦК КПСС заговорили об идеологической диверсии, о том, что Марка Тайманова чуть ли не завербовало ЦРУ. Он не просто проиграл, он совершил государственное преступление. Советские гроссмейстеры летали за границу на соревнования чаще, чем советские балерины на гастроли. И никогда их не проверяла таможня. А тут, как только самолет с Таймановым приземлился в Москве, его отвели в зал досмотра и нашли не только незадекларированные датские гульдены, которые он вез для другого шахматиста, но и книгу Александра Солженицына! Короче, преступление было налицо, и оставалось только выбрать подобающее наказание. Тут, правда, Марку Тайманову крупно повезло. Пока он ждал приговора и наказания, в полуфинальном матче Бобби Фишер выиграл с таким же счетом 6:0 у датского гроссмейстера Бента Ларсона. Датского гроссмейстера было трудно заподозрить в связях с ЦРУ, и поэтому Марку Тайманову просто перекрыли выезд из страны на два года, а в тюрьму решили не сажать.
Многое поменялось за прошедшие сорок лет. Из большинства санаториев и пансионатов в Крыму и на Кавказе исчезли нарисованные на бетоне большие шахматные доски и фигуры в половину человеческого роста, перестала издаваться массовая шахматная литература, да и не слышно на Украине об областных или районных шахматных турнирах. Украинские, да и российские политики предпочитают фотографироваться с теннисными ракетками в руках, а не за шахматной доской. Путина, Медведева и уж тем более Виктора Януковича за шахматными партиями никто не видел.
Остатки былой советской шахматной гвардии то и дело озадачивают нынешних политических вождей. Хорошо бы, если б все, как чемпион мира Анатолий Карпов, были тихими, незаметными и покладистыми. Но нет! Вот Гарри Каспаров, когда понял, что в шахматы ему играть больше не с кем, стал одним из самых известных российских оппозиционеров. Он регулярно раздражает Кремль, за что попадает на короткое время в милицию. Все равно можно сказать, что обращаются с ним довольно бережно. Видимо, осталась у нынешних лидеров России память о том, как раньше уважали и ценили шахматистов. Может, и действительно, время шахмат прошло?! Теперь мы живем во времена большого футбола. Но я уверен, что некоторые футболисты втайне от тренера и от капитана команды иногда играют в шахматы. Просто так, чтобы мозги не заржавели от отсутствия нагрузки.
Сентябрь 2010
Мысли про далекий остров
Живешь себе, привыкая к постоянно меняющейся среде обитания. По сторонам оглядываешься. Подсознательно ждешь перемен к лучшему, сознательно – просто ждешь. Ведь жизнь – это процесс ожидания счастья. Пока обедаешь, одна демократия в твоей стране меняется на другую. Приезжают какие-то дяди из бундестага и говорят: «У вас стабильности не хватает». Приезжает тетя-политик из Брюсселя и говорит: «Лучше уж пусть так остается, а то будет еще хуже!» «Слишком часто у вас «демократии» меняются. Ну просто Гуляйполе какое-то», – говорит кто-то третий из Москвы. «Пусть меняются, – думаешь ты. – У каждой страны свои традиции. Их законом отменить нельзя. Они – явление генетическое. Зато сравнивать их с традициями других стран – одно удовольствие. Сравнение – это просто способ сообщения о чем-то неизвестном. Кстати, это китайцы придумали: “Незнакомый предмет надо описывать, сравнивая его со знакомым и похожим”».
Страна – это тоже в чем-то предмет. Политиче ски одушевленный и имеющий картографическое подтверждение своего существования. Некоторые страны называют «демократией». Нашу страну иногда называют «молодой демократией». Я бы ее назвал «молодой трипольской демократией». Соблазн продолжить размышления по поводу этой терминологии весьма велик, но я, собственно, хотел рассказать о другой демократии. О стране Исландии, основанной страшными викингами чуть ли не в XI веке.
Лететь туда далеко, часов 5–7, в зависимости от маршрута. Но если уж долетел, то впечатлений хватит на годы вперед. Я не о гейзерах и вулканах. А о стране. Населения – 280 тысяч человек. Половина проживает в столице – Рейкьявике. Армии нет, хотя Исландия – член НАТО. (Вот бы нам такое членство!) Но самое удивительное – это вечное желание каждого государственного чиновника сделать что-нибудь такое, чтобы Исландию знали и любили в дальнем (для Исландии) зарубежье. Средства для этого правительство выбирает из года в год одинаковые: финансовая поддержка исландского искусства – от кино и музыки до литературы и кулинарии.
Я летал туда недавно вместе с женой на литературный фестиваль, где должен был представлять исландский перевод романа «Пикник на льду». Странное это ощущение, когда тебя встречают в аэропорту, садят в машину и говорят: «Вас ждет президент Исландии». И везут прямиком в резиденцию президента. «Может, надо переодеться в гостинице?» – спрашиваю я сопровождающую нас девушку. «Не надо!» – машет она рукой.
Через полчаса в симпатичном, но довольно скромном особняке под Рейкьявиком президент Олафур (это его имя, именно так он представлялся гостям) показывал нам свою библиотеку и рассказывал об исландских писателях. Чуть позже подъехали и сами исландские писатели. Конечно, не все. Но встречал их президент как старых знакомых. Впрочем, логично – президент должен знать своих писателей, композиторов, кинорежиссеров, академиков и прочих представителей элиты. В президентской библиотеке больше 10 тысяч томов, включая раритеты средневековья. И экскурсию по библиотеке проводил он сам, держа в правой руке бокал красного вина, а левой показывая на корешки книг, о которых говорил. «Интересно, а у президента Буша есть библиотека?!» – спросил я вслух. Пол Остер ухмыльнулся, но промолчал. На какие две темы есть книги на книжной полке у нашего президента, я могу догадываться.
Пять дней пролетели как один. Городской театр, где проходили основные выступления писателей, был забит до отказа. Стояли люди и в фойе театра, откуда, конечно, ничего видно не было, но голоса писателей, усиленные звукотехникой, доносились вполне внятно. Откуда такой интерес к литературе в стране, где средний тираж книги – 1000 экземпляров, а ее средняя цена – 25 евро? Может быть, именно из-за долгой зимы и сурового климата возникает большой интерес к собственной и мировой культуре?
А может, география виновата? В том, что исландцы – европейцы, у меня никакого сомнения нет. А вот месторасположение самого острова, зависшего между Европой и Америкой, так и просит взять в руки линейку и, приложив ее к карте мира, подсчитывать сантиметры и миллиметры, пытаясь понять, к какому континенту Исландия физически ближе. Вот с Украиной все и так ясно: мы физическая и к тому же «внутренняя», или срединная, часть Европы. Но мы сами себе как европейцы не интересны, как это ни печально. Спро́сите: почему я так думаю? Да потому, что мы не интересуемся тем, что наши хорошие писатели о нас же и пишут. Нам сказки про Россию да про бандитский Петербург подавай! А исландцы себе интересны. У них на 280 тысяч населения 400 писателей и поэтов, 60 ежегодных литературных стипендий для них от исландского правительства. А раз они себе интересны, то становятся интересны и всему миру. Откуда такая культурная открытость? Да просто от уровня культуры, оттого, что все чиновники читают исландские и не только книги, смотрят кино, знают лично всю культурную элиту в стране и считают престижным иметь среди этой элиты друзей. Помню, как в прошлый свой прилет в Исландию мой хороший и «по-викинговски» дикий знакомый исландский кинорежиссер Храфн Гунлаэггсон потащил меня в гости к министру финансов Исландии. Мы пили традиционную исландскую водку «Черная смерть», закусывали протухшим филе акулы (кстати, национальное блюдо, а не осетрина третьей свежести!) и говорили о кино и о литературе. Закройте уши, господа из отечественного Минкульта! В Исландии в год снимается 10–12 полнометражных художественных фильмов за государственный бюджет. И далеко не все из них о славном и героическом прошлом викингов. Чтобы было понятнее, что я имею в виду, скажу только, что при переводе слова «викинг» не с языка на язык, а с исландской культуры на украинскую оно обозначает «козак». Так вот, господа «еврогетьманы» и обычные «еврокозаки», а не слетать ли нам всем народом или хотя бы одним отдельно взятым правительством в далекую Исландию и не посмотреть ли на нее, как на учебное пособие по строительству гармоничного, открытого и, одновременно, самобытного общества? Вроде бы ничего такой поездке не мешает, и денег, полученных за «Криворожсталь» или за недавно проданный киевским мэром кусочек Киева под застройку (за миллиард гривен), всем на билеты хватит! Глядишь, после этого вся Исландия к нам в гости прилетит и хоть с одной страной нормальные культурные отношения возникнут. Можно, конечно, все как обычно сделать и назвать, например, 2008 год Годом Исландии в Украине. Можно, но не хочется. Исландию жалко.
Сентябрь 2007
Поделиться книгой: