Исламская интеллектуальная инициатива в ХХ веке

- использовать Сира в качестве политического путеводителя;

- использовать Сира, чтобы очертить ступени, через которые «глубины тьмы» преобразуются в свет[98];

- использовать Сира, чтобы выявить возможную оппозицию исламу и найти пути борьбы с этим;

- использовать Сира, чтобы определить, что представляет собой «хороший и справедливый порядок»;

- использовать Сира, чтобы определить требования, предъявляемые лидеру;

- развивать и применять к изучению Сира новые исследовательские методологии;

- избавить классические жизнеописания в жанре Сира от описательной и хронологической узости;

- испытывать на Сира гипотезы относительно развития событий в будущем;

- исходя из Сира, дать интерпретацию категории «адль» («справедливость») и ее применению в политике, экономике и социологии;

- основываясь на Сира, выявить сущность исламского государства;

- определить суть исламского движения на базе Сира.

Теперь рассмотрим другую работу Сиддыки, где предлагается более конкретный политический рецепт. Речь идет о проекте конституции исламского государства. Поскольку помимо «виртуальных» исламских государств такого рода, в 1979 г. было положено начало существованию более или менее полноценному исламскому государству в Иране, представляется целесообразным сравнить «виртуальную» конституцию «виртуального» исламского государства с действующей Конституцией реальной Исламской республики Иран.

Содержание. Исламская Конституция, согласно проекту («модели») Калима Сиддыки, состоит из следующих глав:

Преамбула

I. Основание власти и основа общества

II. Обязанности и права

III. Маджлис аш-Шура

IV Имам

V Судебная власть

VI. Хисба

VII. Экономический порядок

VIII. Оборона

IX. Высший конституционный совет

X. Совет улемов

XI. Избирательная комиссия

XII. Единство уммы и международные отношения

XIII. СМИ и печать

XIV. Общие и переходные положения.

Что касается Конституции ИРИ, то ее содержание следующее:

I. Основные принципы

II. Язык, алфавит, история и государственный флаг страны

III. Права народа

IV Экономика и финансы

V Суверенитет народа и органы власти, основанные на нем

VI. Законодательная власть

VII. Советы

VIII. Лидер страны или Совет по руководству страной

IX. Исполнительная власть

X. Внешняя политика

XI. Судебная власть

XII. Телерадиовещание

XIII. Высший совет национальной безопасности

XIV. Пересмотр Конституции.

При том что количество глав в обеих конституциях одинаково, случайно это или нет, в содержании документов можно найти некоторые различия. Между тем имеет смысл заняться сравнением отдельных глав.

Преамбула и основные принципы. В преамбуле указывается, что поскольку ислам является совершенным сводом правил, пригодным для всех людей и всех времен, а полномочия, данные Аллахом, универсальны и вечны, и применимы к каждой сфере человеческой жизни и поведения;

поскольку каждому индивиду присуще собственное личное достоинство;

поскольку все способности, индивидуальные и коллективные, и вся власть представляют собой обязательство, которое надлежит выполнить на условиях, установленных Шариатом, исполнив Божественный обет достичь жизни, свободной от нужды и притеснения, освященной гармонией, достатком, стабильностью, чувством благополучия и удовлетворения;

признавая, что установление социального порядка, основанного на исламе и его принципах, требует всеобъемлющего применения шариата в конституции и законотворчестве, и что при таком порядке каждый способен предпринять и осуществить свои обязанности по отношению к себе самому, своей стране и всему человечеству;

Мы, народ... обязуемся утвердить следующее в качестве первостепенных ценностей нашего социально-политического порядка:

i) подчинение Аллаху, и Ему одному

ii) свобода, обусловленная ответственностью и дисциплиной

iii) справедливость, неотъемлемая от милосердия

iv) равенство, усиленное братством

v) единство в многообразии

vi) шура как метод управления.

Глава I говорит о верховной власти Аллаха, шариате как источнике законодательства и необходимости согласовывать властные полномочия с шариатом; единстве уммы; основополагающей значимости для государства шариата, шуры, веры в принадлежность всего Аллаху, в то, что человек является распорядителем благ, дарованных Аллахом, обязательства поддерживать угнетенных во всем мире, первостепенной значимости развития исламской личности, обеспечения работой всех трудоспособных и гарантии нетрудоспособным, обеспечения служб здравоохранения, образования, культурной и социальной сфер, единства уммы, обязанности способствовать да’ва.

Глава I Конституции ИРИ говорит о том, что Исламская Республика основана на вере в: Единого Бога, Божественные откровения, Страшный суд, Божественную справедливость, преемственность имамов, а также «благородство и высшую ценность человека и свободы и его ответственности перед Богом, что обеспечивает равенство, справедливость и политическую, экономическую, социальную и культурную независимость, а также национальное единство и солидарность». Правительство призвано способствовать благоприятной моральной атмосфере, повышать уровень сознательности населения с помощью надлежащего использования СМИ, обеспечивать бесплатное образование, поощрять исследования, предотвращать иностранное влияние, устранять деспотизм, обеспечивать политические и социальные свободы, обеспечивать самоопределение народа, устранять дискриминацию, создавать правильный административный строй, укреплять оборону, создавать правильную и справедливую экономику, обеспечивать опору на собственные силы, обеспечивать равенство всех перед законом, развивать исламское братство, бескорыстно поддерживать угнетенных мира.

Конституция ИРИ также говорит:

- о необходимости согласования законов факихами из Совета по охране Конституции с исламскими нормами;

- о верховной власти Двенадцатого имама, а в его отсутствие — наиболее набожного факиха;

- о выборах и референдуме как проявлении общественного мнения — опоры управления страной;

- об организации советов в соответствии с Кораном («Совет», 38 и «Семейство Имрана», 159);

- о призыве к добру, проповеди добра и запрещении неодобряемого как всеобщей обязанности в соответствии с Кораном («Покаяние», 71);

- о территориальной целостности страны;

- о семье как ячейке общества;

- о единстве уммы;

- о джафаритском мазхабе как официальной религии страны, при том что ханафитский, шафиитский, маликитский, ханбалитский и зейдитский правовые толки пользуются полной свободой;

- о том, что «иранские зороастрийцы, иудеи и христиане являются единственными религиозными меньшинствами, которые могут свободно осуществлять свои обряды и поступать в гражданских делах и в сфере религиозного воспитания согласно своему учению»;

- о добром и справедливом обращении с немусульманами в соответствие с Кораном («Испытуемые», 8).

Таким образом, конституция ИРИ является более широким сводом принципов. Вообще, она отражает большинство тех принципов, которые содержатся в конституции Сиддыки. То, что присуще исключительно иранской конституции, во-первых, отражает реалии страны, как и Глава II Конституции ИРИ, которой, понятно, аналога в Конституции Сиддыки нет. Во-вторых, это положения, касающиеся Божественного откровения, Страшного суда, имамов; морали, СМИ, научных исследований, самоопределения народа, территориальной целостности, обороны и т. д., добра, семьи, мазхабов и религиозных меньшинств. Отдельную группу составляют положения о верховной власти (имаме).

Первая группа, как и ссылки на Коран, привязывают Конституцию к коранической картине мира. Что касается остального, равно как и национальных особенностей, то все это представляет собой, напротив, скорее совокупность второстепенных принципов. В целом, сравнение общих положений Конституции ИРИ и конституции Сиддыки показывает, что в основном у Сиддыки содержится необходимый и достаточный, более лаконичный набор принципов, выраженных в более динамичном виде — в качестве руководства к действию. Иранская Конституция закрепляет и дает возможность развиться тем начинаниям, которые уже были достигнуты в ходе Революции.

Конституция ИРИ апеллирует к кораническому видению реальности. Аналогично, только более кратко — со ссылкой на власть Аллаха и Шариат — более лаконично, но к тому же источнику, апеллирует Сиддыки.

Особым моментом документа Сиддыки, аналог которому в иранской Конституции с ходу найти трудно, является положение «все во Вселенной принадлежит Аллаху и представляет собой благодеяние Его человеку; каждый имеет право на справедливую долю от щедрот Его», а также родственное положение: «все природные ресурсы представляют собой собственность, управляемую по доверенности Аллаха (аманат), а человек в своем индивидуальном и коллективном качестве является попечителем (мустахлаф) этих ресурсов. Усилия человека в экономической сфере и его вознаграждение определены договоренностью данного рода». Тем самым один из первостепенных для социально-экономических отношений в Исламе принцип, будучи включенным в число основополагающих конституционных норм, строго задает направление развития этой области, страхуя от всякого рода перекосов, свойственных «исламскому капитализму» или «исламскому социализму».

Права и обязанности. Обе конституции утверждают неприкосновенность человеческой жизни и достоинства. Сиддыки добавляет к этому неприкосновенность тела и свободы, запрет на те виды смертной казни, которые не соответствуют шариату; акцентируется неприкосновенность тела — как живого, так и мертвого (ст. 4). Конституция ИРИ упоминает также о неприкосновенности права, своего рода эквиваленте «неприкосновенности свободы», жилища и профессиональной деятельности (ст. 22). В конституции Сиддыки есть статья, посвященная частной собственности, «правом на защиту которой обладает каждое лицо» (ст. 6). Здесь частная собственность включает собственность на жилище (ср. ст. 22 Конституции ИРИ), корреспонденцию и средства связи[99].

Обе конституции запрещают пытки[100]. Конституция Сиддыки кажется более строгой в этом вопросе; в частности, согласно ей, применение пыток будет наказываться «вне зависимости от давности» совершения преступления. Обе конституции запрещают оскорбление[101].

Обе конституции признают право на жилье[102], образование[103] и медицинскую помощь[104]. Ст. 7 у Сиддыки добавляет также право на продовольствие.

Обе конституции провозглашают свободу мысли, свободу слова[105], равенство прав[106], свободу собраний и организаций[107]. Ст. 10 конституции Сиддыки гласит, что «каждый должен быть судим в соответствии с законом и только в соответствии с законом». В Конституции ИРИ об этом гласят ст. 34 и ст. 36. Та же ст. 10 конституции Сиддыки не признает за законами обратной силы. Сиддыки также признает свободу совести (ст. 8). В ст. 16 конституции Сиддыки говорится о непринуждении к исповеданию какой-либо религии, а положения о правах религиозных меньшинств повторяют положения иранской Конституции, вынесенные в главу «Основные принципы», с той разницей, что речь здесь не идет о конкретных иранских меньшинствах. Ст. 15 у Сиддыки также провозглашает свободу передвижения. В Конституции ИРИ подобной статьи нет, но есть статья, разрешающая гражданину селиться, где он захочет, и запрещающая его насильственное выселение (ст. 33).

Ст. 11 конституции Сиддыки трактует данный вопрос в том ключе, что только закон признает то либо иное действие преступлением, никто не может нести ответственность за преступление, совершенное другим человеком; провозглашается презумпция невиновности[108].

В вопросе о гражданстве конституция Сиддыки говорит о праве каждого мусульманина на гражданство того государства, которое примет разработанный им проект конституции (ст. 14), в то время как иранская Конституция предоставляет подобное право только иранцам (ст. 41).

Обе конституции говорят о семье. Ст. 13 конституции Сиддыки говорит о праве каждого гражданина на то, чтобы обзавестись семьей, об обязанности заботиться о жене и детях согласно имеющимся средствам, об особых правах матери, о праве каждого ребенка получить воспитание; запрещается детский труд. Конституция ИРИ не содержит статьи о семье, но ее 20-я статья посвящена правам женщины. В соответствии с этой статьей правительство обязано создавать для женщин благоприятные условия, поддерживать женщину-мать, «создавать компетентный суд для сохранения и продолжения семьи, организовывать особое страхование вдов и престарелых, одиноких женщин», опекать детей.

В том, что касается общих положений, характерных для обеих конституций, можно заметить следующее. Во-первых, иранская конституция более подробна, конституция же Сиддыки опять более лаконична и кратка. Во-вторых, конституция Сиддыки в основном ориентирована на защиту гражданских прав, и здесь она не менее подробна, чем иранская, в то время как конституция ИРИ — на защиту прав социальных. Это видно также из того, что соответствующим наборам прав — гражданскому и социальному — соответствующие конституции уделяют относительно больше места. Кроме того, именно к соответствующим наборам прав относятся положения, которых «симметрично» недостает в каждой из Конституций. Это, к примеру, положение о предоставлении убежища[109] — гражданское право, или положения о праве на получение работы[110] — социальное право. Сам приоритет, который отдается гражданским правам, подчеркивает политический характер ислама.

Наконец, следует обратить внимание на некоторые особые положения, характерные для прав, предложенных Сиддыки. Это, во-первых, право на гражданство, предоставляемое любому мусульманину. Важность этого положения трудно переоценить. Оно очень четко напоминает о единстве уммы — идеей единства уммы вообще пронизано все творчество Сиддыки. Сам характер проекта конституции, применимой к любой исламской стране, где в тексте проекта имеются пропуски, в которые можно вписать соответствующую исламскую страну, — в общем, подобная исламская универсальность служит постоянным напоминанием об умме. Положение о гражданстве представляет собой практическую реализацию этого единства, когда одинаковыми правами пользуются не только мусульмане, разделенные классовыми, расовыми, национальными барьерами, что было достигнуто иранской Конституцией, но и граждане разных мусульманских стран, разделенные государственными границами, — это достигается конституцией, проект которой предлагает Калим Сиддыки.

Другое интересное положение, выдвинутое Сиддыки, — право на продовольствие. При всем том малом внимании, уделяемом социальным правам, что вызвано не пренебрежением к ним, а значительным вниманием, уделяемым правам гражданским, Сиддыки обращает внимание на это «социальное» право. Вообще, с точки зрения человеческого существования, это право представляется более важным, чем право на жилище, право на профессиональную деятельность и т. д. Но с точки зрения государственных социальных служб, обеспечить всех граждан «хлебом» невозможно. «Сытый» в некотором смысле становится синонимом слова «покорный», поэтому выражение «сытый Запад» применяется по отношению к цивилизации, закормленной «хлебом и зрелищами». Незначительное на первый взгляд положение конституции наделено куда более значимым смыслом: исламское государство накормит всех, тем самым нынешний «земной рай» станет лишь отправной точкой, началом социально-экономических координат, а проще говоря — нулем. Скорее всего, это имеет отношение ко всем социальным правам в целом: социальные права станут следствием реализации идеи исламского государства, поэтому при проектировании этого государства им и не уделено внимания — после приложатся сами. Напротив, в Иране Конституцией уже определяется, как именно эти социальные права будут прилагаться.

Государственное устройство. В проекте конституции не говорится напрямую о главе государства. Главой же исполнительной ветви власти, согласно конституции (гл. 4), является имам. Его функции, в принципе, сходны с функциями главы государства, и если б в конституции говорилось что-то о порядке избрания имама, мы бы наверняка имели дело с президентской республикой.

Законодательной властью является Маджлис аш-Шура (гл. 3), которую в принципе можно уподобить парламенту в западном понимании этого слова. Судебной власти посвящена гл. 5, но оговариваются только общие положения, а детали (виды судов, их полномочия) не конкретизируются.

Конституция также предполагает функционирование особых органов: Высшего совета джихада (гл. 8), Высшего конституционного совета (гл. 9), Совета улемов (гл. 11), Избирательной комиссии (гл. 11) и Хисбы (гл. 6).

Высший совет джихада призван «вырабатывать стратегию на случай войны и мира». Более подробно о нем не говорится[111].

Высший конституционный совет сверяет с шариатом законы, толкует конституцию и законы, разрешает конфликтные ситуации в законодательном процессе, выслушивает и разбирает жалобы в адрес Избирательной комиссии.

Совет улемов в своих функциях сходен с Маджлисом аш-Шура в некоторых современных мусульманских странах, например, Египте, — совещательном органе при Президенте, состоящим из богословов. Исходя из конституции, можно предположить, что Совет улемов будет являться совещательным органом при Маджлисе аш-Шура, который у Сиддыки имеет другую функцию.

Хисба призвана служить учреждением, защищающим исламские ценности, выслушивающим и разбирающим жалобы в адрес государства, защищающим права личности, производящим ревизию государственных учреждений, осуществляющим контроль над законностью принимаемых административных решений. Возглавлять хисбу должен мухтасиб — в принципе, в Средние века существовала такая должность, должность главы «полиции нравов», который был также надсмотрщиком за делами, происходящими на базаре (контроль за ценами, наказание мошенников и т. д.). Таким образом, хисба по Сиддыки будет совмещать в своем роде функции этого средневекового учреждения и современных инстанций по соблюдению прав человека.

Конституция Ирана не в пример конституции Сиддыки куда более детальна и подробна. В целом же картина получается следующая.

Верховная власть принадлежит лидеру (Рахбару), избираемому всенародно избранными экспертами. Исполнительная власть принадлежит всенародно избираемому на 4 года Президенту и назначаемым им министрам[112]. Законодательная власть представлена однопалатным Меджлисом исламского совета. Судебная власть возглавляется соответствующим главой, назначаемым Президентом на 5 лет. Глава судебной власти осуществляет назначение председателя Верховного суда, Суда административной справедливости, Генерального прокурора. Взаимоотношения судебной власти с другими ветвями власти составляют сферу юрисдикции министра юстиции, назначаемого Президентом по представлению главы судебной власти. Также Конституция признает систему советов: имеются поселковые, окружные, городские и провинциальные советы, которые решают социальные, экономические и тому подобные вопросы; действия советов согласуются Высшим советом провинций, состоящим из депутатов провинциальных советов.

Таким образом, в области государственного управления Конституция ИРИ содержит очень важную составляющую — систему советов, — которая в той или иной форме находила свое применение в таких странах с разными режимами, как советская Россия, фашистская Италия (и Германия в проектах братьев Штрассеров), Ливийская Джамахирия. В свою очередь конституция Сиддыки возрождает институт хисбы, наделяя его, однако, новыми полномочиями и в конечном итоге возводя его на новый, конституционный уровень, в отличие от уровня тех функций — функций контроля за моралью и базарной жизнью, — которые были присущи мухтасибам в средневековом Багдаде. Впрочем, косвенно все это опять же соответствует указанной особенности двух конституций: Сиддыки акцентирует вопросы, касающиеся политических прав, и хисба наделяется в некотором смысле полномочиями омбудсмана; а советы разных уровней в том виде, как их деятельность регулируется Конституцией ИРИ, признаны решать социальные вопросы.

Сиддыки, видимо, неспроста был так озабочен политическими правами. Дело в том, что само существование нынешних национальных государств в подавляющем большинстве мусульманских стран свидетельствует о том, что основная победа (временная) сил, враждебных исламу, достигнута именно в политической сфере. Из других источников известно, какими средствами она достигнута: отсюда конституция Сиддыки уделяет столько внимания запрету на применение пыток и вообще правам личности. Сам Сиддыки ко времени написания конституции просто не мог не чувствовать необходимости дать своим сторонникам хотя бы примерный эскиз того набора прав, за достижение которых необходимо бороться. А бороться, спустя несколько лет, действительно пришлось.

Мусульманский парламент Великобритании

Идеи Калима Сиддыки в сфере политологии, социологии и т. д. сделали известным его имя в мировом исламском движении. Но в самой Великобритании он стал известен лишь после «дела Салмана Рушди» и инициативы создания Мусульманского парламента. Позже сам Сиддыки будет говорить, что «дело Рушди» разрушило его жизнь, заставив заняться повседневными нуждами мусульманской общины на Британских островах в ущерб научным исследованиям. Но, видимо, обстоятельства требовали того, что соратник Сиддыки, Зафар Бангаш, назвал «комбинацией интеллектуализма и активизма». Вспомним, что еще при учреждении Мусульманского института в начале 1970-х гг. доктор Сиддыки утверждал: ни один сектор исламского общества не может сцементировать собой фундамент будущей цивилизации; есть два полюса — модернисты и традиционалисты; искомый сектор должен обладать позитивными качествами обоих полюсов и отбросить их негативные качества; к данному сектору следует отнести прежде всего проживающих на Западе мусульман-эмигрантов. Таким образом, рассматривая британских мусульман — наряду с мусульманами из других стран западного мира — как наиболее «продвинутую» часть уммы, Сиддыки, разумеется, имел в виду и тесную связь британских мусульман с мировым исламским движением. Действительно, созданный им Мусульманский парламент Великобритании уделял достаточно внимания глобальным проблемам, что нашло отражение и в активном лоббировании боснийских интересов в британском общественном мнении, и в создании Комитета по правам человека, занимавшегося более практической деятельностью — взять хотя бы программу «Оружие для Боснии», или, если шире, деятельность «Фонда Джихада» по оказанию помощи моджахедам в Алжире и Кашмире. Таким образом, опыт Мусульманского парламента может иметь значение для всей уммы.

Каково же значение этого опыта? Известно, что мусульмане на Британских островах составляют меньшинство, причем находящееся в сложных отношениях с большинством, — свидетельством этого для Сиддыки как раз и стало «дело Рушди», хотя и не было, конечно же, открытием: вспомним антизападный пафос прежних его работ. Следовательно, возникла необходимость самозащиты. В плане практического подхода к решению этого вопроса важным представляется то, что Сиддыки сразу же отверг идею создания очередной политической партии и ассоциации, решив создать сразу самостоятельную политическую систему. Таким образом, чтобы войти в Мусульманский парламент, не надо было подписываться под той или иной политической программой, партийным уставом — достаточно было лишь разделять базовые (т. е. исламские) принципы. Очевидно, какую степень свободы давала эта установка. Что касается самостоятельной политической системы — а для мусульманского меньшинства Парламент был задуман действительно как их собственная политическая система, отличная от общепризнанной государственной, не вписывающаяся в нее или по крайней мере существующая параллельно с ней, — такая политическая система создавала предпосылки создания т. н. «внетерриториального исламского государства».

Открытию Мусульманского парламента Великобритании (4 января 1992), которое, по свидетельству Икбала Сиддыки, на несколько недель сделало имя доктора Калима наиболее одиозным на Британских островах, предшествовала длительная работа, в теоретическом плане выразившаяся в написании «Мусульманского манифеста», принятого на конференции Мусульманского института «Будущее мусульман в Британии» 14 июля 1990 г. В течение последующих 18 месяцев Сиддыки и его соратники изъездили вдоль и поперек Великобританию с целью убедить сотни мелких мусульманских партий и движений[113] принять участие в деятельности нового учреждения. Создавались местные «группы Мусульманского манифеста», позднее преобразованные в «группы Мусульманского парламента», своего рода локальные организационные ячейки. Впоследствии за этими ячейками была закреплена двойная функция: служить механизмом выборов в Парламент и следить за исполнением решений Парламента на местах. Сам Парламент состоял из депутатов, объединенных в комитеты и возглавляемых спикером, избираемым из числа самих депутатов. Первое заседание депутатов, предшествующее официальному открытию, состоялось в ноябре 1991 г. для решения процедурных вопросов. В дальнейшем заседания всех депутатов также практиковались для обсуждения наиболее важных вопросов, в то время как второстепенные вопросы были отданы на рассмотрение соответствующих комитетов. Наиболее значимым из этих комитетов являлся Комитет стратегического планирования, созданный на основе инициативной группы (15-20 человек), сопровождавшей Сиддыки в 1990-1991 гг. в организационных поездках по Великобритании.