Помоги проекту - поделись книгой:
— Твой хозяин, — слегка улыбнувшись, ответил Арфлейн.
Он испытал чувство удовлетворения, увидев, как при этой новости изменилось лицо привратника.
Засуетившись, он пропустил их в низкую дверь с вырезанным на ней гербом Рорсейнов. Прежде чем достигнуть приемного зала, им пришлось пройти еще две двери.
Большой зал был ярко освещен трубчатыми лампами, вделанными в стену. Здесь было жарко натоплено, и Арфлейн вспотел, ощущая физическое и моральное неудобство. Откинув капюшон, он развязал ремни плаща. Зал был богато обставлен: раскрашенные драпировки из тончайшей кожи на стенах, деревянные кресла, некоторые с матерчатой обивкой. Лишь однажды в жизни видел Арфлейн такое кресло. Кожа, как бы тонко она ни была выделана, никогда бы не выглядела так утонченно, как увиденные им сейчас шелк и лен. Без сомнения, они на протяжении многих веков хранились где-то на складе. Их соткали, когда в южные ущелья пришли его предки, когда на суше еще была растительность, а не только в теплых водоемах и океане из богохульственной легенды. Арфлейн знал, что весь мир, включая звезды и луну, почти полностью состоял изо льда. Однажды, следуя воле Ледовой Матери, даже теплые водоемы и скалистые пещеры, поддерживающие жизнь человека и животных, превратятся в лед — естественное состояние любой материи.
Привратник в желтой форме ушел, но тут же вернулся в сопровождении высокого мужчины, ростом почти с Арфлейна. У него было тонкое лицо с поджатыми губами и голубыми глазами. Его кожа была белой, как если бы он ни разу не выходил на поверхность. На нем была красная куртка с крепкими черными брюками из мягкой кожи.
Остановившись рядом с бесчувственным телом Рорсейна, он задумчиво оглядел его. Затем, подняв глаза, неприязненно осмотрел Арфлейна. Затем посмотрел и на охранника.
— Очень хорошо, — произнес он. — Можете идти.
Тон его возмутил Арфлейна. Он повернулся к выходу, ожидая, хотя и не желая этого, хотя бы формальных слов благодарности.
— Останься, незнакомец, — произнес высокий. — Я имел в виду только охранника.
Охранник ушел, а Арфлейн смотрел, как уносят тело старика.
— Мне бы хотелось получить назад мой спальник…
— Что с лордом Рорсейном? — перебил его мужчина.
— Возможно, умирает. Другой бы умер. Но он, вероятно, выживет. В крайнем случае, потеряет несколько пальцев на руках и ногах.
Собеседник Арфлейна кивнул.
— Я — Янек Ульсенн, — сказал он, — зять лорда Рорсейна. Мы благодарим вас. Как вы нашли лорда?
Арфлейн кратко объяснил.
Ульсенн нахмурился.
— Больше он ничего не говорил?
— Чудо, что он нашел в себе силы сказать то, что сказал.
Возможно, Арфлейну мог бы понравиться старик, но никогда, и он знал это, ему не будет нравиться Ульсенн.
— В самом деле? — Ульсенн на мгновение задумался. — Хорошо, я послежу, чтобы вы получили награду. Тысяча хороших медвежьих шкур устроит вас? Это была удача.
— Я помог старику из уважения к его смелости, — резко произнес Арфлейн. — Мне не нужна награда.
Ульсенн, казалось, на мгновение удивился.
— Что же вы хотите? Я вижу, вы из другого города. Вы не аристократ, что же… — он явно смутился. — Невиданно, чтобы человек, не ведающий кодекса чести, совершил то, что выпало на вашу долю. Даже любой из нас подумал бы, прежде чем спасти незнакомца.
В его последних словах прозвучал вызов. Казалось, его возмущала сама идея спасения аристократа простолюдином.
Арфлейн пожал плечами.
— Мне понравилась его храбрость.
Он повернулся было к выходу, но в этот момент справа от него открылась дверь, и в зал вошла черноволосая женщина в тяжелом платье синего и желтого цветов. У нее было вытянутое бледное лицо, голубые глаза, в ее походке чувствовалась природная изящность. Вопросительно нахмурившись, она бросила взгляд на Ульсенна.
Коротко кивнув, Арфлейн взялся за дверную ручку. У женщины оказался нежный, возможно, слегка взволнованный голос.
— Вы человек, спасший жизнь моему отцу?
Неохотно остановившись, Арфлейн обернулся к ней.
— Да, мадам, если он выживет, — бросил он.
— Это моя жена, — произнес Ульсенн.
Она приятно улыбнулась.
— Он хочет, чтобы я поблагодарила вас. Сам он выразит свою признательность, как только почувствует себя лучше. Он хотел бы, чтобы вы остались на это время здесь в качестве нашего гостя.
До этого момента Арфлейн не смотрел ей в лицо. Но сейчас, когда их глаза встретились, казалось, что она едва вздрогнула, но, впрочем, тут же овладела собой.
— Благодарю вас, — ответил он, — но, возможно, ваш муж считает излишним это гостеприимство.
Жена Ульсенна бросила на мужа взгляд, полный сердитого удивления. Либо она была искренне расстроена обращением его с Арфлейном, либо действовала в пользу последнего. Если так, то Арфлейн был в полном неведении относительно ее мотивов. Единственное, что он понял — она использовала эту возможность, чтобы смутить своего мужа в присутствии незнакомца-простолюдина.
Ульсенн вздохнул.
— Ерунда, он должен остаться, если так хочет ваш отец. Кроме этого, лорд Рорсейн — глава дома. Я прикажу Освальду принести ему все необходимое.
— Может быть, наш гость предпочтет отобедать с нами, — резко произнесла она.
В отношениях супругов четко проглядывала враждебность.
— Ах, да, — едва слышно пробормотал Ульсенн.
Устав от их перепалки, Арфлейн, взяв на изготовку всю свою вежливость, сказал:
— С вашего разрешения я поем в отеле для торговцев, и там же отдохну. Я слышал, что на шестнадцатом уровне хорошие отели.
Об этом ему сообщил охранник, когда они проходили мимо.
Женщина тихо произнесла:
— Пожалуйста, останьтесь у нас. После всего…
Арфлейн кивнул и вновь посмотрел прямо на нее, пытаясь определить причину ее настойчивости. Эта женщина — не чета своему мужу, решил он. Внешне она до некоторой степени напоминала своего отца. Он подумал, что заметил в ней качества, которые восхитили его в старике, но сейчас он не хотел оставаться здесь.
Она избегала его взгляда.
— Что ж, кого спрашивать в отеле?
— Капитан Конрад Арфлейн, — грубо ответил он. — Из Брершилла. Да хранит вас Ледовая Мать.
Затем, коротко кивнув им обоим, он вышел из зала и прошел через все три двери, громко хлопнув последней.
«Ледовый Дух»
Вопреки своим наклонностям Конрад Арфлейн решил подождать разговора со стариком, прежде чем покинуть Фризгальт. Он не знал, почему пришел к такому решению, но если бы его спросили об этом, причиной он назвал бы нежелание потерять хороший спальник. Ни за что на свете он не признался бы, что истинной причиной его задержки была Ульрика Ульсенн.
Большую часть времени он бродил среди больших кораблей. Будучи слишком упрямым, он не давал о себе знать, ожидая, что Рорсейны сами найдут его.
Несмотря на сильную неприязнь к Янеку Ульсенну, Арфлейн думал, что понимает его лучше, чем любого другого фризгальтийца. Ульсенн не был типичным представителем фризгальтийской знати, забывающей суровый и надменный кодекс чести своих предков. В других, более бедных городах, старые традиции были еще сильны, хотя тамошние торговые короли и не обладали могуществом Рорсейнов и Ульсеннов. Арфлейн мог бы уважать Ульсенна хотя бы за нежелание смягчить, хоть и внешне, свою точку зрения. В этом у них было что-то общее. Арфлейн ненавидел следы постепенного изменения в окружении, полусознательно подмечаемые им. Смягчение суровых, но разумных законов выживания в стране льда иллюстрировалось даже его собственным поступком, когда он оказал помощь умирающему старику. На этом пути постепенной деградации их ждала катастрофа. Только люди типа Ульсенна могли бы предотвратить отказ от традиционных форм и норм поведения, традиционной религии и традиционных представлений. И не было другого пути сохранить возможность жить в среде, абсолютно неподходящей для жизни. Как только общество начнет гнить, подумал Арфлейн, Ледовая Мать не будет терять времени и сметет последних представителей человеческой расы.
То, что Арфлейн стал героем в городе, было признаком сегодняшней обстановки. За сто лет до этого над его слабостью лишь посмеялись бы. Теперь же они поздравляют его, а он в свою очередь презирает их, понимая, что они покровительствуют ему, как покровительствовали бы храброму животному, презирая его за силу и крайнюю бедность. Он ходил в одиночестве, избегая встреч, понимая, что лишь укрепляет их мнение о нем, как о грубом варваре.
На третий день он с завистливым восхищением осматривал «Ледовый Дух». Когда он, нагнувшись, пролез под его швартовочные концы, кто-то окликнул его.
— Капитан Арфлейн.
Недовольно посмотрев наверх, он увидел перегнувшегося к нему через бортовое ограждение человека с бородой.
— Не хотите ли подняться на борт и осмотреть корабль, сэр?
Арфлейн покачал головой, но в это мгновение перед ним на лед упала кожаная лестница. Он нахмурился, не желая связываться с фризгальтийцами, но в то же время испытывая жгучее желание подняться на палубу почти мифического в стране льда судна.
Быстро придя к решению, он ухватился за лестницу и поднялся на борт. Там его с улыбкой приветствовал бородатый мужчина, одетый в богатую куртку из меха белого медведя и прочные, тюленьей кожи, брюки — полуофициальную форму всех корабельных офицеров Фризгальта.
— Я подумал, что вы бы не отказались осмотреть корабль, сэр, — его улыбка была открытой, без малейшего намека на снисходительность. — Моя фамилия Потчнефф, я второй офицер «Ледового Духа».
У него было сравнительно молодое лицо с мягкими светлыми волосами, придающими ему довольно глупое выражение, но сильный и твердый голос.
— Благодарю, — ответил Арфлейн. — Но, может быть, сначала надо спросить разрешения у капитана?
Командуя собственным кораблем, он строго придерживался такого порядка.
Потчнефф улыбнулся.
— На «Ледовом Духе» нет капитана как такового. Обычно им командует лорд Рорсейн, а когда его нет на борту, кто-либо, назначенный им. В данном случае, думаю, он был бы не против.
Арфлейн слышал о таком порядке и был недоволен им, по его мнению, у корабля должен быть постоянный капитан — человек, проводящий большую часть жизни на борту. Только так можно получить полное представление о корабле, понимая, что можно ждать от него.
На корабле было три палубы, главная, средняя и полуют, все довольно небольшие. Палубы были сделаны из фибергласса с прибитыми к нему костяными рейками для лучшего сцепления его с палубой. Большинство надстроек корабля было из такого же фибергласса, изношенного бесчисленными переходами на протяжении необозримого числа лет. Некоторые корабельные двери и люки были заменены дубликатами из склеенных друг с другом больших пластин моржовых клыков с затейливой резьбой на них. Местами кость пожелтела и выглядела такой же старой, как и фиберглассе. От ограждений к вантам тянулись лини — смесь нейлона, кишок и кожи.
Арфлейн посмотрел наверх, пытаясь определить размеры корабля. Мачты были такими высокими, что, казалось, исчезали где-то наверху. Он отметил, что корабль неплохо ухожен, каждый ярд и дюйм такелажа был настолько ровен, что он не удивился бы, увидев на вантах матросов, замеряющих углы гафеля. Паруса были туго свернуты равномерно по всей длине. Это был прогулочный корабль, и Арфлейн почувствовал обиду, подумав, что слишком часто ходил на рабочих судах. Рядом с ним, также задрав голову, молча стоял Потчнефф. Свет дня изменился, став серым и холодным.
— Скоро пойдет снег, — произнес второй офицер.
Арфлейн кивнул. Ничто не нравилось ему больше, чем снежная буря.
— Корабль содержится очень аккуратно, — сказал он.
Заметив тон сказанного, Потчнефф ухмыльнулся.
— Вы хотите сказать, слишком аккуратно. Возможно, вы правы. Мы должны занять экипаж. У нас было немного шансов выйти на нем со времени отбытия лорда Рорсейна. — Через дверь из моржовой кости он провел Арфлейна на среднюю палубу. — Сначала я покажу вам нижние помещения.
Каюта, куда они вошли, была обставлена намного роскошней, чем все каюты, виденные Арфлейном прежде. Тут стояли тяжелые сундуки, стол из китового уса и кресла с костяным каркасом, обтянутые тканью. Следующая дверь вывела их в узкий коридор.
— Это каюты капитана и его гостей, — объяснил Потчнефф, показывая на различные двери. — Каюту, через которую мы прошли, занимаю я и третий офицер, Кристофф Хансен. Сейчас он на вахте, но хотел бы встретиться с вами.
Казалось, они идут вечно. Арфлейн начал было думать, что он потерялся в громадном, размером с город, лабиринте, — так велик был корабль. Помещения для экипажа были чистыми и просторными. Сейчас они были полупустыми, поскольку лишь небольшая часть команды находилась на борту, готовая в любой момент отправиться в путь по приходу капитана. Большинство иллюминаторов были из натурального, толстого, небьющегося стекла. Проходя мимо одного из них, Арфлейн заметил, как темно стало на улице. Большими хлопьями на лед падал снег, снизив видимость до нескольких ярдов.
Как он завидовал Потчнеффу! Будь у Брершилла хоть одно такое судно, думал Арфлейн, город вскоре вернул бы себе утерянное ныне положение. Возможно, он должен был благодарить Фризгальт, что тот не использует «Ледовый Дух», иначе вся торговля была бы в его руках.
Они поднялись на верхнюю палубу. Там стоял пожилой мужчина, казалось, не заметивший их появления. Он внимательно смотрел на расположенное на средней палубе рулевое колесо, но его вид показывал, что он целиком отдался своим мыслям. Наконец, он обернулся к ним. Его борода заиндевела, меховой капюшон почти закрывал глаза. Куртку он застегнул на все ремни, а на руки надел рукавицы. На его плечах лежал снег, он валил, затемняя дневной снег, мягко опускаясь на палубу, минуя весь такелаж.
— Это наш третий офицер, Кристофф Хансен, — похлопав человека по плечу, произнес Потчнефф. — Встречай спасителя лорда Рорсейна, Кристофф.
Кристофф задумчиво кивнул Арфлейну. У него было коршуноподобное лицо с круглыми глазами и изогнутым носом.
— Вы капитан Арфлейн? Вы командовали «Северным Ветром»?
— Удивлен, что вам известно об этом, — ответил Арфлейн. — Я ушел с него пять лет назад.
— Да. Помните корабль, который вы спихнули прямо на ледяные заторы к югу отсюда «Таню Ульсенн»?
Арфлейн рассмеялся.
— Помню. Мы гнались за сотней китов. Остальные выбыли из игры, остались только мы и «Таня». Поскольку «Таня» уткнулась в заторы, это путешествие оказалось довольно прибыльным для нас. А вы были на ее борту?
— Я был капитаном. Из-за вашего фокуса я потерял место.
Тогда Арфлейн действовал согласно кодексу ледовых моряков, но сейчас он искал следы возмущения на лице Кристоффа. Но их не было.
— Это были лучшие времена для меня, — сказал Арфлейн.
— И для меня тоже, — хихикнул в ответ Кристофф. — Наши победы, поражения, в конечном счете, привели к одинаковому результату. Вы лишились корабля, а я — третий офицер на борту этой, весь день не встающей с постели, потаскушки.
— Она должна плавать, — оглянувшись, произнес Арфлейн, — Ее стоимость раз в десять больше любого другого корабля.
— День, когда эта шлюха выйдет в море, будет днем конца света! — Кристофф с отвращением топнул ногой по палубе. — Знаете ли, однажды я попытался повторить ваш трюк. Я был вторым офицером на «Хейрфрасте». Капитана захлестнул линь от гарпуна, и я занял его место. Вы знаете старого охотника «Хейрфраста»?
Арфлейн кивнул.
— Так вот, пока вы не почувствовали его — он тяжел в управлении, затем с ним чувствуешь себя легко и надежно. Через год или около того мы соревновались с двумя бригадами из Аберсгальта. Один перевернулся прямо перед нами, и пока мы обходили его, второй вырвался вперед. Каким-то образом мы смогли достать его, и тут впереди по курсу я увидел заторы. Я решил попробовать загнать на них нашего соперника.
— И что же произошло? — улыбаясь, спросил Арфлейн.
— Мы оба влетели на них, у меня нет вашего чувства времени. За это меня списали на эту окаменевшую корову. Теперь я понимаю, что ваш трюк был намного сложнее, чем показалось вначале.
Поделиться книгой: