Помоги проекту - поделись книгой:
Для начала войны характерной особенностью оказалось стремление всех — от рядового станочника или пилота до наркома — срочно сделать нечто такое, что способно быстро и эффективно повлиять на ход военных действий, «сломить хребет озверелому фашизму», как тогда говорили. Одной из примет времени оказалось формирование авиачастей ОСНАЗ — особого назначения, укомплектованных самыми лучшими летчиками и вооруженных самыми современными самолетами. Ставка делалась на то, что уж эти-то, отборные, наиболее грамотные и умелые, сумеют быстро перехватить инициативу и «всыпать трусливым пиратам Геринга» по первое число. Из летчиков-испытателей НИИ ВВС сформировали несколько истребительных, штурмовых и фронтовых бомбардировочных полков, но для полетов на дальних бомбардировщиках оказались более подходящими пилоты-«зубры» из ГВФ и Главсевморпути. Налетавшие сотни тысяч километров в сложных метеоусловиях, научившиеся использовать радиотехнические навигационные системы, эти летчики не имели боевого опыта, поэтому их «разбавили» наиболее квалифицированными кадрами из дальнебомбардировочной авиации. Таким способом из тонкого слоя «сливок» советских ВВС и Гражданского воздушного флота в июне — августе 1941 г. были сформированы четыре «особых» полка, предназначенных для выполнения необычных задач: 412-й и 413-й на самолетах ТБ-7 и 420-й и 421-й на самолетах Ер-2.
Лидерными, готовившимися в первую очередь, являлись 412-й (позднее — 432-й) авиаполк полковника В. И. Лебедева и 420-й авиаполк полковника Н. И. Новодранова. Необычность этих частей проявилась и в том внимании, которое уделил им И. В. Сталин. 29 июня 1941 г., в один из неимоверно напряженных дней, он нашел время для личной встречи с Лебедевым и Новодрановым, а затем принял и командира вновь формирующейся 81-й авиадивизии комбрига М. В. Водопьянова. Все четыре дальнебомбардировочных полка ОСНАЗ были включены в состав этой дивизии. С момента создания соединение считалось особым: его командир подчинялся напрямую командующему ВВС П. Ф. Жигареву, а задачи для дивизии, по крайней мере первое время, ставил сам Сталин. 81-ю ад можно в определенной степени считать зародышем АДД — Авиации дальнего действия, созданной в марте 1942 г. и представлявшей собой, в сущности, новый вид Вооруженных сил.
Важнейшей задачей, поставленной перед командованием дивизии и полков, являлась быстрейшая подготовка техники и летного состава к выполнению ночных боевых полетов на предельную дальность. Полки базировались в глубоком тылу: 412-й и 420-й — в Казани (на разных аэродромах), а 421-й — в Ростове-на-Дону. Последнюю авиачасть возглавил бывший инспектор бомбардировочной авиации ВВС КА по технике пилотирования подполковник А. Г. Гусев. При формировании 420-го ап в него вошла одна сводная эскадрилья из бывшего 100-го дбап, а две другие эскадрильи были укомплектованы летчиками и штурманами из ГВФ. В 421-м полку почти все летчики имели большой стаж полетов в гражданской авиации, а штурманы прибыли из Полтавской школы усовершенствования, где проходили подготовку на должности как минимум штурманов эскадрилий. По воспоминаниям начальника аэрофотослужбы полка С. А. Крылова, один из «зубров»-штурманов даже стал командиром экипажа, поскольку имел звание подполковника, а его летчик носил в петлицах только лейтенантские «кубари».[9]
По штату № 015/131 в каждом полку насчитывалось 149 офицеров и 183 сержанта и рядовых. Стрелки-радисты были взяты большей частью из ГВФ, имели налет на линиях в течение пяти-шести лет и могли принимать в воздухе 60–70 телеграфных знаков в минуту. Некоторые из них принимали участие в советско-финской войне 1939–1940 гг. Наименьшим опытом в особых полках обладали воздушные стрелки, но их усиленно готовили и тренировали по крайней мере в течение месяца, прежде чем бросить в бой.
По состоянию на 4 августа полки имели: 420-й — 32 самолета, а 421-й — 28 машин. На этапе подготовки немалая часть техники оказалась потерянной в авариях и катастрофах, а также по другим причинам. Так, 15 июля 1941 г. летчик Смирнов из 420-го ап, совершавший тренировочный полет, не справился с управлением и потерпел аварию. На следующий день из-за ошибки пилота майора Петренко в том же 420-м полку произошла катастрофа.
Но настоящим бичом серийных «еров» оказались пожары, внезапно возникавшие в полете. По этой причине только в 420-м ап до 1 сентября были потеряны три машины. В авиационной катастрофе 25 июля погиб воздушный стрелок из экипажа летчика Шведа, не успевший покинуть загоревшуюся машину, а спустя четыре дня летчику Садовскому пришлось сажать Ер-2 «на живот». Аварийный самолет сгорел. Заводская бригада, находившаяся в полку, категорически отметала вину предприятия, но факты упрямо свидетельствовали об обратном.
Наиболее вероятной причиной пожаров являлась негерметичность бензопроводки в мотогондолах. Бензин не просто подтекал из соединений — на некоторых машинах горючая жидкость едва ли не била фонтаном. Так, на самолете завода № 201 командированные в полк представители главного конструктора ведущий инженер Т. К. Сверчевский и старший мастер Слепнев после одного из полетов обнаружили, что
Ситуация казалась почти катастрофической. К тому же завод № 18 поставил на «еры» некачественные коллекторы выхлопных газов. Мало того, что их стыки были плохо подогнаны к блокам цилиндров, а медно-асбестовые прокладки периодически прогорали. Очень быстро выяснилось, что коллекторы имели пережог по сварке на фланцах, поэтому спустя два-три часа работы в условиях вибраций они давали трещины, через которые горячие выхлопные газы попадали внутрь мотогондолы. Впоследствии в своей книге «Самолет уходит в ночь» один из пилотов 420-го авиаполка, дважды Герой Советского Союза А. И. Молодчий, вспоминал еще об одной причине пожаров Ер-2: оказывается, дренажные трубки бензосистемы из-за конструкторской ошибки были выведены под капоты двигателей. Дефект выявил безымянный техник 420-го авиаполка, самовольно забравшийся в самолет и наблюдавший в полете за работой моторов через небольшие окна, имевшиеся в средней части фюзеляжа (в районе люковой установки). По словам Молодчего,
Пока выявляли причины и методы борьбы с пожарами, обнаружилось, что внутри нагнетателей моторов имеются… посторонние предметы. От тряски выворачивались шурупы, крепившие сетку (предназначенную как раз для предотвращения попадания в мотор всяческого мусора) в канале воздухозаборника нагнетателя. Из-за ошибки технологов шурупы просто забыли законтрить. Кроме того, нашлись внутри диффузоров нагнетателей и другие «детали»: двухкопеечная монета, обломки сверла и даже гаечный ключ. Начались разговоры о вредительстве… Несколько моторов требовали ремонта, а практически все самолеты — заводской доработки.
Еще одной серьезной неприятностью оказались дефекты в системе уборки шасси и посадочных щитков. По крайней мере две машины в 421-м авиаполку потерпели аварии при посадке из-за складывания опор шасси при пробеге. Техники не имели времени для спокойного освоения сложной машины, в конструкции которой оказалось так много «бобов». И даже особо опытный летный состав не гарантировал отсутствия летных происшествий из-за «человеческого фактора». Так, 7 августа 1941 г. потерпел катастрофу самолет Ер-2 зав. № 1850904 из 421-го авиаполка. Весь экипаж из четырех человек во главе с пилотом Н. И. Мартыновым погиб в районе аэродрома Ростов-на-Дону. Это произошло спустя всего два дня после получения самолета с завода № 18. По свидетельству очевидцев, в процессе облета Ер-2 с работающими моторами перешел в снижение и врезался в землю. Предположительная причина катастрофы — потеря ориентировки пилота при ночных полетах.
В других случаях причина чрезвычайного происшествия лежала на поверхности. Так, 5 августа 1941 г. на самолете командира второй эскадрильи старшего лейтенанта Кондратьева (зав. № 1851005) лопнула трубка гидросистемы и шасси не пожелало выпускаться. Аварийная система выпуска также отказала — трос сорвался с ролика и заклинился. Пришлось сажать машину «на живот», что привело к необходимости замены винтов, моторов и стоек основных опор шасси, не говоря уж об обшивке и каркасе мотогондол. Разрыв трубок гидросистемы оказался тридцатым (!) с момента начала эксплуатации Ер-2 в 421-м полку, иными словами, подобные инциденты происходили почти ежедневно.
Но, несмотря на все неприятности, уровень боеготовности полков, вооруженных «ерами», все же непрерывно возрастал. На западе шла война, советские войска отходили по всему фронту, и самолетам Ер-2 пора было вступить в бой.
По дальним целям
Как известно, в ночь на 8 августа 1941 г. Берлин бомбили морские летчики полковника Е. Н. Преображенского на самолетах ДБ-3Ф. 9 августа полковник Новодранов получил предварительное боевое распоряжение командира 81-й авиадивизии М. В. Водопьянова. Задание было высшей категории сложности. Следовало перебросить группу Ер-2 на аэродром подскока Пушкин под Ленинградом и уже оттуда вылететь на столицу германского рейха. Одновременно с «ерами» нанести удар по вражеской столице должны были тяжелые бомбардировщики ТБ-7 полковника В. И. Лебедева. Командиром «оперативной группы» 420-го авиаполка был назначен заместитель командира полка капитан А. Г. Степанов, а его заместителем — командир эскадрильи капитан М. Брусницын. Из доклада последнего следует, что 10 августа в первой половине дня на аэродроме подскока приземлились семь самолетов Ер-2 (возможно, Брусницын имел в виду только свою эскадрилью, один из самолетов которой — лейтенанта Потехина — загорелся в воздухе при перелете из Казани). Между тем, в соответствии с приказом командующего ВВС № 0010 от 9 августа, отданного во исполнение директивы И. В. Сталина, к участию в операции должны были привлекаться 10 ТБ-7 и 16 Ер-2. Возможно, остальные восемь «еров» входили в состав группы Степанова. В ночь накануне перелета экипажи почти не спали, отрабатывая полетные задания. После приземления на аэродроме Пушкин времени для отдыха уставшим пилотам и штурманам не предоставили.
Капитан Брусницын отмечал:
В тот вечер события развивались совсем не так, как планировал присутствовавший на аэродроме вылета командующий ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации П. Ф. Жигарев. По некоторым сведениям, именно он распорядился, чтобы менее критичные к качеству аэродромного покрытия бомбардировщики ТБ-7 взлетали с бетонной полосы, а «еры» — с грунтовой. Вскоре после взлета потерпел катастрофу ТБ-7 майора К. П. Егорова, у которого отказали оба правых двигателя. Вслед за этим Ер-2 младшего лейтенанта А. И. Молодчего, пробежав всю грунтовую полосу, не сумел оторваться от земли, снес шасси в канаве и чудом не взорвался на собственных бомбах. Капитан Брусницын объяснял это так:
После двух летных происшествий, разделенных всего десятью-пятнадцатью минутами, Жигарев запретил другим машинам подниматься в воздух. В полет на Берлин ушло всего семь самолетов ТБ-7 и три Ер-2. Ведущий второй тройки «еров» капитан Брусницын после взлета в течение часа ходил кругами в районе аэродрома, дожидаясь ведомых, но, так и не дождавшись, получил команду приземлиться. У самолета Брусницына при посадке в темноте подломилась стойка шасси, и машина легла на крыло.
С борта бомбардировщиков, устремившихся к Берлину, поступили сообщения о том, что они атакованы истребителями И-16 и И-153 (последний почему-то «красного цвета») и обстреляны своей зенитной артиллерией. Несмотря на подававшиеся экипажами бомбардировщиков условные сигналы (зеленые ракеты), «ишаки» и «чайка» продолжали обстреливать своих. Причиной недоразумений оказалась принадлежность истребителей «другому ведомству» — авиации Краснознаменного Балтийского флота (КБФ). Стрелки бомбардировщиков вынуждены были открыть ответный огонь и отгонять не в меру ретивых «ястребков». Зенитчики КБФ стреляли довольно точно (упражнялась в стрельбе по своим даже подводная лодка, находившаяся в море неподалеку от устья реки Луга) и сумели добиться попаданий в ТБ-7 майора Тягунина, а затем машину обстрелял И-16. В загоревшемся бомбардировщике погибли пять членов экипажа, остальные покинули его с парашютами.
Тройка Ер-2 капитана А. Г. Степанова продолжала полет к цели. Стемнело, появилась многослойная облачность, и после прохода зоны, где звено также подверглось сильному обстрелу советской зенитной артиллерии, маленькая группа распалась. Здесь, над черной пустыней Балтики, заместитель командира эскадрильи лейтенант В. М. Малинин и командир звена лейтенант Б. А. Кубышко в последний раз видели Ер-2 капитана Степанова. С задания он не вернулся, и место гибели экипажа желтой «двойки» осталось неизвестным. Судя по радиограмме, полученной на аэродроме вылета, Степанов все же отбомбился по основной цели — Берлину.
Экипажи Малинина и Кубышко также долетели до столицы рейха и сбросили бомбы на «логово зверя». Но неприятности преследовали экипажи 81-й дивизии. Лишь один из семи вылетевших на задание ТБ-7 приземлился в Пушкине, и даже он вернулся из-за отказа моторов. На обратном пути самолет Ер-2 лейтенанта Кубышко уже на рассвете был по ошибке атакован советскими истребителями и сбит в каких-то 60 км от своего аэродрома. После возвращения командир экипажа бомбардировщика докладывал:
Ранним утром на аэродроме Пушкин совершил посадку одинокий Ер-2 лейтенанта Малинина — единственный самолет, побывавший в ту ночь над Берлином и вернувшийся обратно без особых происшествий! Из донесения командира экипажа Малинина:
Так, не слишком удачно, начал свой боевой путь 420-й ап ОСНАЗ. Все же по итогам налета на столицу рейха командиры экипажей Степанов (посмертно), Малинин и Кубышко получили орден Красного Знамени, а штурманы капитаны Ж. С. Сагдиев и Г. Н. Федоровский — орден Красной Звезды.
По результатам налета 81-й авиадивизии на Берлин состоялся приказ наркома обороны № 0071 от 17 августа 1941 г. В нем давалась оценка работы командования дивизии, летного и технического состава полков. Отмечалось, в частности, что
Действительность сильно разошлась с планами Иосифа Виссарионовича. На протяжении оставшихся месяцев 1941 г. самолетам и экипажам 81-й ад чаще приходилось наносить удары не по глубокому тылу противника, а по городам и железнодорожным станциям с исконно русскими названиями. Что касается 420-го ап, то «дальних» вылетов было сделано всего шесть. В ночь на 28 августа и на 1 сентября 1941 г. с подмосковного аэродрома Раменское нанесли удары по Кенигсбергу экипажи капитана Хорпякова, старшего лейтенанта Клименко и лейтенанта Полежаева. Первые два благополучно вернулись на свой аэродром. Самолет летчика Садовского вскоре после взлета был подбит своей зенитной артиллерией и совершил вынужденную посадку в районе Борисоглебска. Еще семь самолето-вылетов по дальним целям, но уже в ноябре, совершили экипажи из 421-го авиаполка.
Почти в каждом случае реально вылетало вдвое-втрое больше машин, но отказы матчасти и плохие метеоусловия заставляли пилотов Ер-2 возвращаться или атаковать запасные цели, расположенные на меньшем удалении.
Других полетов на большую дальность, то есть по основному предназначению Ер-2, не было. Острая нужда во фронтовых бомбардировщиках вынудила бросить все силы, включая дальнебомбардировочную авиацию, на борьбу с наступающими мотомеханизированными частями неприятеля.
Летом и осенью сорок первого…
По официальным данным наркомата авиапромышленности, последние «еры» завода № 18 были закончены производством и сданы в авиачасти в июле 1941 г., однако отчеты самого завода свидетельствуют, что шесть самолетов передавались ВВС в августе, а еще три — в сентябре. Семьдесят первый, «сверхплановый», Ер-2 оставался на заводе до конца октября, его дальнейшая судьба неизвестна. Возможно, он пострадал 19 сентября 1941 г., когда одинокий немецкий самолет He 111 средь бела дня отбомбился по территории воронежского авиазавода. 16 бомб SC 50 угодили в разные цеха завода, а крупная SC 1000 попала в штамповочный цех. Большая часть бомб была установлена немцами на минирование, их удалось обезвредить, но некоторые сдетонировали от удара.
Об оценке «еров» членами летных экипажей в тот период можно судить по докладу комиссара 420-го ап старшего политрука Н. П. Дакаленко члену Военного совета ВВС КА корпусному комиссару Степанову.
Серьезной проблемой, значение которой никто уже не мог преуменьшить после катастрофических потерь частей ДБА в первый месяц войны, являлась недостаточная обороноспособность самолета. Эффективная дальность стрельбы пулеметов ШКАС не превышала 200 м, а их недостаточные поражающие качества при действии по металлическим истребителям противника вызвали у пилотов горькие определения в стиле «горох» или «гуманное оружие». 25 июля 1941 г. начальник ГУ ВВС КА генерал-майор И. Ф. Петров обратился с письмом к наркому Шахурину с предложением об усилении огневой защиты серийных Ер-2. В частности, он предлагал:
Шахурин немедленно дал согласие на все указанные мероприятия и поручил их реализацию Ермолаеву. А 5 августа нарком авиапромышленности издал приказ № 799, в котором ставил задачи по ускоренной доработке «еров» директорам заводов: Шенкману — в части устранения дефектов в конструкции самолета, руководителям «оружейных» заводов Соколову, Крупнову и Миргорову — в части вооружения. Сроки ставились жесткие —
Только в начале сентября в НИП АВ (Научно-испытательный полигон авиационного вооружения), который располагался в Ногинске, поступил на испытания самолет Ер-2 с новыми стрелковыми установками, разработанными заводом № 32. Во всех огневых точках монтировались крупнокалиберные пулеметы БТ (с ленточным питанием в носовой и люковой установках и с магазинным — на верхней турели). Несмотря на выявленные недостатки, разработанные конструкции были рекомендованы к серийному производству. Но и рекомендацию НИП АВ полностью реализовать не смогли, поскольку завод № 32 был сильно загружен заданиями по крупносерийным машинам. К началу октября только на половине самолетов Ер-2 в строевых частях были заменены верхние стрелковые установки на турели ТАТ с пулеметами БТ, при этом магазинное питание, особенно часто подвергаемое критике,[12] сохранилось. Кроме того, производились работы по установке дополнительной брони для всех членов экипажа с использованием задела, оставшегося на заводе № 18 после завершения производства ДБ-3Ф. В частности, рабочие места стрелков прикрыли стандартными бронеспинками от ильюшинского бомбардировщика, а позднее за их кабиной стали монтировать сплошной бронешпангоут из 15-мм листа. Для сохранения центровки пришлось перенести вперед кислородные баллоны.
Еще 6 августа 1941 г. ведущий инженер НИИ ВВС военинженер 2 ранга Н. К. Кокорин в докладной записке командованию института обратил внимание на необходимость сокращения длины разбега и взлетной дистанции Ер-2. Недостаточную энерговооруженность самолета он предлагал улучшить путем форсирования моторов М-105 по наддуву (увеличив его с 965 до 1025 мм рт. ст.) и частоте вращения (с 2600 до 2700 об/мин). Укажем, что впоследствии именно путем форсирования М-105 по наддуву заводу № 26 удалось заметно увеличить его мощность у земли и на малых высотах (варианты М-105ПФ и М-105РФ), однако в 1941 г. предложение Кокорина осталось нереализованным.
Кардинальным способом улучшения взлетных свойств Ер-2 могло стать использование реактивных ускорителей, в то время именовавшихся «реакторами», с которыми еще в 1936 г. летал опытный ТБ-3. 8 октября 1941 г. начальник НИИ ВВС бригинженер Федоров доложил генералу Петрову об окончании предварительных исследований в НИИ-3 наркомата боеприпасов, где прорабатывался облик ускорителей для облегчения взлета Ер-2 2М-105. В частности, предлагались два варианта ускорителя: жидкостный (компоненты топлива — керосин и азотная кислота) с тягой 2250 кг и твердотопливный (пакет из шести ракет) с тягой 3500 кг. В первом случае продолжительность работы ускорителя составляла 12 с, во втором — всего 6 с, но и этого было достаточно для уменьшения длины разбега бомбардировщика до 600 м при его максимальной взлетной массе 14 000 кг.
Прорабатывались и другие идеи. Ер-2, подобно большинству отечественных бомбардировщиков, накануне войны оборудовался так называемой «системой нейтрального газа», включавшей несколько баллонов с азотом или углекислотой и трубопроводы подачи газа в бензобаки. Как было известно, пары бензина в свободном пространстве над горючим представляли большую угрозу для бомбардировщика в случае попадания в них пули: нередко бак попросту взрывался. Наполняя бак негорючими газами, стремились уменьшить пожароопасность самолетов, что подтверждалось практикой. Однако вскоре инженерно-техническому персоналу частей пришлось столкнуться с банальным отсутствием азота на аэродромах. Тогда была выдвинута идея замены дефицита тем, что всегда под рукой: выхлопными газами моторов с большим содержанием CO2. Нужно было только предварительно охладить их. Кстати, решалась и другая проблема: нагретый в теплообменниках воздух можно было подать в кабины самолета, заметно улучшив жизнь экипажу, ведь зимой на высоте 6000 м температура нередко падала ниже -50°.
Летом 1941 г., после начала серийного производства мощных моторов АМ-38, ермолаевцы приступили к проектированию еще одного варианта машины. С тем чтобы обеспечить высотность, необходимую для дальнего бомбардировщика (напомним, что граница высотности АМ-38 с односкоростным нагнетателем составляла всего 1650 м), двигатели предполагалось оснастить турбокомпрессорами ТК-3. Начальник ЦИАМ Каширин получил от наркома авиапромышленности указание: к 7 ноября (очень характерный штрих) 1941 г. обеспечить начало летных испытаний Ер-2 2АМ-38 с ТК-3.
Однако все планы по дальнейшему совершенствованию Ер-2 были перечеркнуты принятым решением об эвакуации завода № 240 в Казань, к которой приступили с 9 октября 1941 г. Вопреки широко распространенному мнению о глубокой продуманности и эффективности этого мероприятия, в отношении ермолаевского завода была проявлена полная бесхозяйственность. Помимо него, в Казань на территорию авиазавода № 124 перебросили еще несколько авиапредприятий, в том числе огромный московский авиазавод № 22. В «схватке гигантов» за производственные помещения, оборудование и жилье у ермолаевцев не было никаких шансов. Большинство сотрудников завода разместили на бетонированном полу в здании кинотеатра «Чаткы», представлявшем собой большой пустующий сарай.
Отмечалось недружелюбное отношение к эвакуированным со стороны местного населения — татар. Несчастных переселенцев «обдирали как липку» торговцы местного рынка и хозяева квартир, куда многие перебрались, хлебнув прелестей жизни в «Чаткы». В зимних условиях, когда трамвай встал из-за снежных заносов, рабочим приходилось добираться до завода пешком, проделывая путь в 10–15 км в одну сторону. Борьба за физическое выживание вышла на передний план для всех работников предприятия и ОКБ.
Примечание. 1 — один самолет сбит своим истребителем в ходе сдаточного полета, второй не принят ВВС по неизвестным причинам.
Военная судьба первых «еров»
Во второй половине августа 1941 г. 420-й авиаполк перебазировался в Московский военный округ на аэродром Киржач. Отсюда он возобновил ночную боевую работу и, в частности, в ночь на 7 сентября отправил на задание три Ер-2 (еще одна машина не смогла подняться в воздух из-за неисправности). Одновременно наносить удары по железнодорожным станциям Орша и Витебск должен был и 432-й ап, но он смог поднять в небо всего один четырехмоторный бомбардировщик ТБ-7. С небольшой высоты (1000–2800 м) самолеты 81-й ад поочередно сбросили на хорошо освещенные цели 8 ФАБ-250, 40 ФАБ-100 и 10 ЗАБ-50.
1 сентября 1941 г. на аэродром Ундол перелетел 421-й полк, и в ночь на 8 сентября он также включился в боевую работу. В соответствии с приказом по дивизии вылетать должны были один ТБ-7 и десять Ер-2, однако реально до целей (железнодорожные узлы Минск и Полоцк) дошли только семь «еров», сбросившие 69 ФАБ-100 и 5 ЗАБ-50.
В ночь на 15 сентября в боевом вылете на железнодорожные узлы Невель, Смоленск и Псков должно было принять участие по четыре Ер-2 от каждого из полков. Однако неприятности снова подстерегали экипажи «еров»: летчики Малинин и Полежаев при взлете не справились с управлением и, как отмечено в документе,
Обстановка заставила применять «еры» как ночью, так и днем в качестве фронтовых бомбардировщиков, что неизбежно привело к большим потерям. Впрочем, ущерб противнику был также нанесен немалый. 18, 19 и 20 сентября 1941 г. 81-я авиадивизия всеми исправными машинами наносила удары по скоплениям живой силы и техники противника в районе Демянска. В первый день из-за низкой облачности бомбометание пришлось осуществлять с высот 400–1200 м. Из 18 вылетавших самолетов Ер-2 не вернулись две машины: пилотов Струкова (420-й ап) и Баленко (421-й ап); впрочем, обе они совершили вынужденные посадки на своей территории в Подмосковье. На следующий день дела складывались хуже: 19 Ер-2 под прикрытием восьмерки Пе-3 из 40-го сбап (в сентябре 1941 г. этот полк дальних истребителей был временно передан в оперативное подчинение 81-й ад) столкнулись с большой группой истребителей противника. «Еры» пилотов Калинина и Кондранина из 420-го ап стали жертвами «мессеров», подбитый самолет капитана Брусницына после вынужденной посадки не подлежал восстановлению, а на машине летчика Тропинина пушечная очередь снесла маслорадиатор. В ночь на 20 сентября в район Демянска на задание ушли 6 Ер-2, а днем — 11 «еров» под прикрытием девяти Пе-3. Все они вернулись без потерь.
Большой удачей ознаменовался дневной налет на железнодорожный узел Старая Русса, выполненный 22 сентября. В этот день шестерка Ер-2 из 421-го ап в сопровождении девятки Пе-3 из 40-го сбап столь эффективно отбомбилась по станционным путям, что вражеские эшелоны по меньшей мере в течение трех дней вынуждены были искать другие пути на восток. Между прочим, «пешки» также отбомбились по противнику, ведь мотогондольные бомбоотсеки для пары ФАБ-100 при переделке самолета в «ястребок» сохранились. Спустя месяц за этот и ряд последующих вылетов ведущий группы Пе-3 капитан А. Г. Рогов получил Золотую Звезду Героя.
23, 24 и 25 сентября целями «еров» вновь стали железнодорожные узлы Новгород, Луга, Псков, Старая Русса, Дно, аэродромы противника Сольцы и Рельбицы. Стараясь привлекать максимальное количество бомбардировщиков, командование дивизии распорядилось, чтобы 420-й и 421-й авиаполки действовали поочередно через день, а перерыв использовали для восстановления поврежденных машин. Впрочем, в этот период потери Ер-2 были относительно небольшими. К примеру, 23 сентября в нанесении ударов по железнодорожным узлам Старая Русса, Дно, Батецкая участвовали 12 Ер-2 из 421-го ап под прикрытием пятерки Пе-3 из 40-го сбап. Все вылетавшие экипажи благополучно вернулись на свои аэродромы.
С обострением обстановки на московском направлении после начала немецкого наступления в конце сентября 1941 г. все чаще самолеты Ер-2 стали уходить в бой днем, нанося удары по мотомеханизированным частям противника на дорогах, бомбардируя железнодорожные станции и мосты. 30 сентября 1941 г. своими истребителями по ошибке был сбит бомбардировщик лейтенанта Еременко из 421-го ап, погиб штурман капитан Полищук. 2 октября неприятная история повторилась: при возвращении с боевого задания самолет лейтенанта Жильцова атаковал истребитель И-16. Одна из его очередей угодила в среднюю часть фюзеляжа, был убит воздушный стрелок Ефанов.
Однако главной угрозой для дальних бомбардировщиков, выполнявших не свойственные им боевые задачи, все же оказались немецкие истребители. Вот как описывал один из своих вылетов известный летчик А. И. Молодчий, единственный из пилотов Ер-2 удостоенный звания Героя Советского Союза в 1941 г.:
Поделиться книгой: