Дальний бомбардировщик Ер-2. Самолет несбывшихся надежд

— Бомбить, — отвечаю утвердительно. — Бомбить будем, Сережа.

— Тогда доверни вправо на три градуса.

Я довернул. К нашему удивлению, истребители сделали то же самое.

Еще несколько неописуемо длинных секунд, и наши бомбы полетели в цель.

И тут вражеские истребители поняли свой промах. Но для открытия огня им нужно занять исходное положение.

Командир 421-го ап полковник А. Г. Гусев у машины с хвостовым номером «5». Самолет несет камуфляжное покрытие (вероятно, нанесенное после ремонта, так как с завода № 18 все машины выходили с однотонным верхом защитного цвета).

А тут еще и зенитная артиллерия заработала. Им-то что — свои или чужие в воздухе. Ведь бомбы-то сыплются.

Воспользовавшись этим, я резко убрал газ, заложил крутое, недопустимое для бомбардировщика скольжение и камнем полетел к земле. Это произошло неожиданно не только для фашистских летчиков, но и для экипажа. И главная цель была достигнута. Истребители потеряли нас. А мы перешли на бреющий полет. И вот теперь-то, «облизывая» каждый овражек, каждый кустик, мы летели, едва не цепляя воздушными винтами землю. Благополучно прошли линию фронта, экипаж ликовал. Еще одна наша победа! Ни одна из сброшенных нами четырнадцати бомб не вышла за пределы железнодорожного узла».

Далеко не всегда встреча с «мессерами» заканчивалась столь удачно. 3 октября для нанесения ударов по железнодорожным узлам Новозыбков, Пироговка, Бахмач и Гомель вылетели 16 «еров» из обоих полков. Бомбометание осуществлялось в светлое время суток с высоты 500–800 м. Бомбардировщик лейтенанта Володина из 420-го ап стал жертвой немецких истребителей, а Ер-2 лейтенанта Максименкова из 421-го ап не вернулся с боевого задания.

6 октября десятка «еров» из 420-го ап под командованием капитана Андреева и девятка из 421-го ап под прикрытием 13 Пе-3 бомбили неприятельскую колонну на шоссе Чиплево — Юхнов. Обратно не вернулись пять Ер-2 и три Пе-3. Пропали без вести экипажи командира группы Андреева (хвостовой номер — белая «1») и лейтенанта Жильцова (голубая «1»), позднее из этого экипажа вернулись штурман капитан Чипура и стрелок Невмержецкий. Самолет капитана Брусницына был сбит истребителями противника, оба стрелка погибли еще в воздухе, а пилот и штурман выпрыгнули с парашютами. Из экипажа летчика Клименко вернулись к своим только штурман и стрелок-радист, а из экипажа пилота Нечаева — напротив, только командир и воздушный стрелок. Немцам также пришлось несладко: по отчету полка, вражеского истребителя свалил сержант Павлович из экипажа голубой «четверки». Погода была безоблачной, поэтому, как утверждалось в боевых донесениях, падение горящих вражеских самолетов наблюдали многие.[13]

7 октября 1941 г. пятерка Ер-2 из 420-го ап и шестерка Ер-2 из 421-го ап под прикрытием восьмерки Пе-3 из 40-го сбап бомбила и штурмовала мотомеханизированную колонну противника на дороге Юхнов — Спас-Деменск, сбросив 176 ФАБ-100. В районе цели группа снова столкнулась с «мессершмиттами». На свои аэродромы не вернулись три Ер-2 (лейтенанта Хорпякова из 420-го ап, капитана Алексеева и лейтенанта Бойко из 421-го ап) и один Пе-3, впоследствии к своим вышел только экипаж Бойко. Стрелки белой «восьмерки» из 421-го ап Балобуто и Пшеничный сбили по «мессершмитту».

На следующий день сборная семерка «еров» из двух полков в районе цели снова столкнулась с вражескими истребителями, их жертвами стали бомбардировщики лейтенантов Хохлова и Минакова из 420-го ап.

В ночи на 10 и 11 октября экипажи 420-го и 421-го полков бомбили железнодорожные узлы Рославль и Смоленск, добившись прямых попаданий в эшелоны и станционные сооружения. На свой аэродром не вернулся Ер-2 лейтенанта Канарского, но позднее экипаж подбитого зенитной артиллерией бомбардировщика в полном составе вышел к своим. В ночь на 13 октября целями стали аэродромы противника. Пара самолетов из 420-го полка бомбила Могилев, а 421-й ап отправил на задание пять машин: три на Смоленск и две на Бобруйск.

На рассвете 14 октября тройка Ер-2 (один из самолетов пилотировал Молодчий) атаковала большую немецкую колонну на дороге Микулино — Калинин. Освободившись от бомб, самолеты снизились и обстреляли врага из пулеметов. На обочинах осталась догорать дюжина грузовиков. Затем звено «еров» из 421-го ап нанесло повторный удар по той же цели. Все шесть машин вернулись на свои аэродромы. Постепенно стала сказываться усталость экипажей: в ночь на 15 октября летчик Ткаченко из 420-го авиаполка не справился с машиной при взлете и свалился на крыло, потеряв скорость на небольшой высоте. Машина была разбита, но экипаж уцелел.

Сведения о наличии самолетов Ер-2 2М-105 в 421-м ап на 16.10.41 г.

Еще одно фото капитана Баленко, слегка расшатывающее известный тезис о применении белой окантовки звезд на советских самолетах с 1943 г. Видимо, на некоторых машинах такой вариант оформления опознавательных знаков применяли и ранее.

Самый трудный день для 421-го полка выдался, по-видимому, 18 октября 1941 г. Напомним, что в середине октября, быстро продвинувшись, передовые немецкие части сумели захватить неповрежденными несколько стратегически важных мостов через Волгу в районе Калинина. Сорвать дальнейшее продвижение врага, разрушить с воздуха мосты — такую задачу получили все авиационные полки, имевшиеся под рукой у командования ВВС Западного фронта. В дело пошли даже четырехмоторные бомбардировщики ТБ-7, вылетавшие на задания днем, без истребительного прикрытия. Аналогичную задачу получил и гусевский полк. В малооблачную погоду, в 12.45 в воздух поднялась пара Морозов (голубая «2») и Гайворонский (хвостовой — «звезда»). Приблизившись к цели незамеченными, экипажи сбросили бомбы — по 4 ФАБ-250 и 2 ФАБ-100, но оба промахнулись. На боевом курсе самолеты были обстреляны зенитной артиллерией, а затем атакованы «мессершмиттами», в результате чего оба загорелись и упали в лес. Погиб стрелок одной из машин, остальные члены экипажей впоследствии вернулись в полк. По их докладам, немцы также потеряли один истребитель.

Но боевую задачу требовалось выполнить любой ценой. В 15.07 на цель ушла тройка: Баленко (белая «4»), Бузовир (желтая «6») и Тыклин (белая «8»). Она в точности повторила судьбу пары Морозова — Гайворонского: промах мимо моста, обстрел зениток, все самолеты на обратном пути сбиты истребителями противника, уцелевшие члены экипажей доложили об уничтожении одного Bf 109. Самолет Баленко горящим сел на поверхность Московского моря и, говорят, даже некоторое время держался на воде, дав возможность экипажу выбраться из машины. Третью, и последнюю, попытку разбомбить мост в тот день предприняла пара Тихонова (желтая «3») — Тряпицына (желтая «8»), вылетевшая в 16.24. Погода заметно испортилась, небо затянуло облаками, что, с одной стороны, обеспечило скрытность, а с другой — затруднило прицеливание. Оба экипажа не сумели поразить цель, ближайшие разрывы легли с перелетом в 15–20 м от моста. Спрятавшись в облаках, самолет Тихонова избежал атак неприятельских истребителей, а Тряпицыну пришлось отбиваться от одиночного Bf 109. Противниками полка в октябрьских боях выступали, по-видимому, летчики III/JG51. Во всяком случае, командир именно этой группы капитан Р. Леппла докладывал о проведенном 10 октября бое с «огромными русскими двухмоторными бомбардировщиками, формой крыла напоминавшими Ju 87». Правда, в тот день о сбитых немцы не сообщали.

В сумерках 22 октября на задание отправились семь Ер-2: пять из 420-го и пара из 421-го полков. Снова не обошлось без потерь: экипаж лейтенанта Кубышко на обратном пути потерял ориентировку, полностью выработал топливо и вынужден был в полной темноте покинуть самолет с парашютами, а летчик Струков из 420-го полка при посадке на своем аэродроме «снес шасси». 25 октября с задания не вернулся экипаж летчика Малинина, того самого, который единственным из всех экипажей «еров» успешно выполнил боевую задачу в ночь на 11 августа 1941 г., отбомбившись по Берлину и без происшествий совершивший посадку на аэродроме Пушкин.

Октябрь оказался последним месяцем эксплуатации «еров» в 420-м авиаполку. Выполнив 154 боевых самолето-вылета,[14] полк понес серьезные потери, утратив 30 машин из имевшихся у него 40. Экипажи сбросили на противника около 200 т бомб и доложили об уничтожении трех истребителей противника. Начиная с 5 ноября оставшуюся матчасть новодрановский полк начал передавать в 421-й ап. В декабре 1941 г. на базе 420-го и 212-го авиаполков был сформирован новый — 748-й (впоследствии преобразованный во 2-й гв. ап ДД, а затем — в 37-й гв. бап). Он получил на вооружение бомбардировщики ДБ-3Ф.

Структура потерь 420-го ап в 1941 г.

Структура потерь 421-го ап в 1941 г.

В 421-м ап дела складывались несколько удачнее.

18 октября часть располагала 14 машинами, в том числе девятью исправными. 28 октября Ер-2 летчика Кондратьева (голубая «9») после выполнения бомбометания по цели в районе Калуги подвергся атаке трех неприятельских истребителей: одного Bf 109 и двух Bf 110. В результате нескольких атак бомбардировщик получил 58 пробоин, два члена экипажа ранены, и все же пилот привел машину на свой аэродром. По докладам стрелков, один из нападавших Bf 110 был сбит меткой очередью сержанта Санкевича. Чаще других в 421-м полку на боевые задания в октябре летали капитаны И. Ф. Галинский (11 вылетов на голубой «3») и И. Т. Щербатенко (9 вылетов, самолет с желтой «1»).

Заметим, что еще 22 октября 1941 г. наиболее отличившиеся экипажи ВВС КА, в том числе пилоты и штурманы 420-го и 421-го авиаполков, получили боевые ордена. В числе лучших, удостоенных орденов Ленина, были названы капитан И. Ф. Галинский, лейтенанты А. А. Баленко, Н. А. Мирошников и Н. П. Тыклин. Одновременно свою первую звезду Героя Советского Союза получил заместитель командира эскадрильи младший лейтенант А. И. Молодчий, а комполка Н. И. Новодранов был награжден орденом Красного Знамени.

Ноябрь для 421-го ап оказался заметно менее напряженным: всего 43 самолето-вылета и одна потеря — при взлете из-за отказа двигателя летчик Бойко вынужден был посадить «на живот» командирский Ер-2 (хвостовой знак — «звезда», второй с таким обозначением). Бомбардировщики летали ночью на полный радиус, имея целями Кенигсберг, Данциг, Тильзит и Варшаву. Двигатели многих машин почти полностью выработали ресурс, что ухудшало и без того не блестящие взлетные свойства, а тут еще снежные заносы… В ходе одного из вылетов тяжело нагруженный Ер-2 при взлете зацепился крылом за телеграфный столб, однако, как бесстрастно отмечено в отчете полка, «летчик продолжил выполнение задания, поскольку считал, что самое трудное — взлет — уже сделано».

Количество боевых вылетов, выполненных полками Ер-2 в 1941 г. по наиболее важным целям

Примечание. В октябре — ноябре 1941 г. полки 81-й авиадивизии совершили 138 самолето-вылетов на бомбардирование мостов через Волгу в районе города Калинин. Свой вклад в решение этой задачи внесли экипажи 421-го ал, сбросившие на цели 10 ФАБ-500, 26 ФАБ-250 и 52 ФАБ-100.

Судя по журналу боевых действий, в декабре полк отдыхал и приводил в порядок технику. На всех самолетах завершили установку стрелковых башен ТАТ с пулеметами БТ взамен малоэффективных МВ-3 со ШКАСами.

Вероятно, в это время произошло перераспределение бомбардировщиков между эскадрильями и их «перенумерация». В дальнейшем заметно чаще стали упоминаться самолеты с голубыми и белыми цифрами на килях, а вот желтая «5» осталась в одиночестве, зато появились красные с номерами «5» и «7» (скорее всего, из полка Новодранова). Одновременно в ДБА прошла реорганизация: 81-ю дивизию расформировали, авиаполк ТБ-7 сделали отдельным (с присвоением нового номера — 746), а гусевский полк, получивший номер 747, был включен во вновь созданную 3-ю ад под командованием Голованова. В конце года в боевом строю части имелось до 20 бомбардировщиков, в том числе 13–15 исправных. Две машины проходили восстановительный ремонт: одна в Сальске, другая в Раменском. Последние дни 1941 г. были отмечены высокой боевой активностью: 28, 29 и 30 декабря полк всем составом вылетал для нанесения ударов по скоплению танков и живой силы в районе Истры.[15]

20 января 1942 г. четверка Ер-2 нанесла удар по штабу неприятельского соединения, расположившемуся в бывшем санатории НКВД в местечке Борок, что в 20 км западнее Смоленска. Отличились экипажи лейтенантов Гайворонского и Линева, метко сбросившие бомбы ФАБ-100 с высоты 150 м. Стрелки заявили, что в здание санатория угодили 2–3 бомбы, по их оценкам, вряд ли кто-либо мог уцелеть. Но и полк нес потери: 15 января в результате атаки вражеских истребителей получила тяжелые повреждения одна из машин, 31 января погиб Ер-2 летчика Еременко, а 17 февраля из налета на Смоленск не вернулась голубая «8» летчика Горохова. Перебазировавшись в Кратово, 747-й ап переключился на ночные удары по аэродромам Орша, Смоленск, Брянск, Витебск, Ново-Дугино и по железнодорожным узлам Минск, Гомель, Брянск. Одновременно он вел ночную разведку в ближнем и дальнем тылу противника. Начальник аэрофотослужбы полка С. А. Крылов сумел удачно переделать «нормальный» дневной фотоаппарат АФА-Б в ночной, что способствовало заметному снижению потерь.[16]

В марте 1942 г. в связи с организационным оформлением Авиации дальнего действия был проведен анализ эффективности боевого применения дальних бомбардировщиков за первые восемь месяцев войны. В сообщении военинженера 1 ранга Маркова, в частности, отмечалось: «…дальний бомбардировщик обязательно должен быть ночным. Отсюда требования к простоте пилотирования (особо взлет и посадка), а также к наличию необходимого спецоборудования.

ДБ-3Ф для этой цели мало приспособлен, Ер-2 лучше, но разворачивается при взлете, что не было замечено при испытаниях. На дальнем бомбардировщике следует иметь двух летчиков, так как при продолжительности полета около 10 часов одному справиться трудно, а на Ер-2 нет даже автопилота.[17] При ночных полетах не было ни одного воздушного боя… В дневных условиях отмечались случаи, когда хорошо вооруженный дальний бомбардировщик (Ер-2) сбивал за один вылет два самолета противника… По боевой нагрузке Ер-2 также превосходил ДБ-3Ф. Последний обычно брал 1000 кг бомб, а Ер-2 — до 1500 кг…»

14 марта 1942 г. командир 747-го ап ДД подполковник Гусев в письме главному конструктору Ермолаеву сообщал: «За шесть месяцев боевой работы полка на самолетах Ер-2 совершено около 500 боевых вылетов днем и ночью с налетом 2000 часов и успешным решением разнообразных боевых задач, включительно до полетов на радиус (11–12 час).

Весь летный состав боевых экипажей единодушно оценивает высокие летно-тактические качества самолета Ер-2 как дальнего бомбардировщика. Наряду с этим в процессе боевого использования самолета выявлена необходимость производства по самолету некоторых второстепенных работ, указанных на совещании летного состава… Основным недостатком <…> Ер-2 на сегодня является тяжелый старт (длинный разбег), особенно тяжело это сказывалось при взлетах с аэродромов без бетонных дорожек на размякшем или снеговом насте, т. е. в действительных боевых условиях. Это, пожалуй, единственная серьезная претензия к самолету, которую и необходимо решить за счет увеличения мощности моторов и диаметра винтов.

Командование полка считает, что в интересах войны самолет Ер-2 является крайне необходимым как один из лучших бомбардировщиков дальнего действия».

Таким образом, общий вывод был сделан в пользу ермолаевского бомбардировщика. Однако уцелевшие самолеты Ер-2 все чаще выходили из строя по причине интенсивной эксплуатации и отсутствия запчастей. Число исправных машин в 747-м ап ДД, выведенном из состава 3-й ад и ставшем отдельным, весной 1942 г. обычно не превышало 6–8 единиц, но ждать пополнения «ерами» не приходилось.

11 апреля 1942 г. заместитель наркома авиапромышленности П. В. Дементьев сообщил в ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову: «Из 70 построенных Ер-2 68 принято АДД, из которых 60 приступило к боевой работе и 8 разбиты при формировании. По состоянию на 10 апреля 1942 г. 41 самолет уничтожен в боевых операциях, 11 — в строю у Голованова, 7 — в ремонте у Ермолаева, 1 — на Калининском фронте и требует ремонта.

Кроме того, 5 самолетов у Ермолаева, на которых установлены АМ-37 и проводятся опытные работы. По заявлению… Ермолаева, самолеты… с АМ-37 для боевого применения не годятся и целесообразно на них поставить моторы АМ-35».

Вместе с тем в полку чувствовался избыток высококвалифицированных «безлошадных» экипажей. В последний день мая из-за нелепой ошибки зенитчиков, прикрывавших аэродром Кратово, при заходе на посадку был сбит Ер-2 голубая «1». Погиб экипаж пилота Калинина. В следующем месяце полк впервые за полгода пополнился техникой: ему передали четыре бомбардировщика В-25, полученные по ленд-лизу. Эти машины не имели бортовых номеров. Использовались они главным образом в качестве разведчиков в интересах штаба АДД. Чаще других на заморских самолетах летали на задания летчики Черноморец и Висковский. Оба летчика в июле — августе совершили несколько вылетов и на «ерах» с необычными красными хвостовыми номерами (возможно, это были Ер-2 с АМ-35А, полученные после ремонта с ермолаевского завода).

В августе 1942 г. 747-му ап довелось непродолжительное время участвовать в оборонительных боях на сталинградском направлении. В один из дней красная «7» пилота Висковского подверглась нападению звена Bf 109. Стрелок Абдулин из верхней установки сумел подбить два вражеских истребителя, но и «ер» получил тяжелые повреждения при вынужденной посадке. В дальнейшем машина с таким номером в боевых действиях не участвовала. По состоянию на 4 августа 1942 г. в части осталось всего 10 Ер-2.

Налет некоторых наиболее опытных пилотов и штурманов Ер-2 из 747-го ап ДД на 1 октября 1942 г.

Результаты боевых действий 421-го ап с октября 1941 г. по апрель 1943 г.

Примечание. В конце марта 1943 г. в полку оставалось всего шесть боеспособных «еров». Все они несли на бортах голубые номера: 2, 3, 4, 5, 8, 9. Самолет с голубой «единичкой» под управлением ст. лейтенанта Мирошникова не вернулся из полета на Брянск в ночь на 22 февраля 1943 г., а голубая «шестерка» (летчик Иванов) в последний раз вылетала на боевое задание 25 января 1943 г. Вероятно, она получила какие-то повреждения и не восстанавливалась, хотя в списке потерь не отмечена. Судьба голубой «семерки» неясна.

К концу 1942 г. количество «еров» уменьшилось до восьми, а к началу апреля 1943 г. — до шести. 8 апреля 1943 г. тройка Ер-2 2М-105 выполнила последний боевой вылет. В том же месяце уцелевшие ермолаевские бомбардировщики были переданы в Челябинскую школу штурманов АДД, а полк начал перевооружение на бомбардировщик Ил-4.[18] Сменилось и руководство: 17 июля 1943 г. в командование полком вступил ветеран части майор И. Ф. Галинский.

Техническое описание самолета Ер-2 2М-105

Самолет представлял собой двухмоторный четырехместный цельнометаллический моноплан с крылом типа «обратная чайка» и разнесенным вертикальным оперением.

Каркас фюзеляжа был набран из 40 шпангоутов, 36 неразрезных стрингеров и четырех лонжеронов. Весь набор, за исключением 1, 10 и 15-го шпангоутов, выполнялся из дюралевых профилей. Силовые рамы трех указанных шпангоутов изготавливались из стальных хромансилевых труб, при этом 10-й и 15-й шпангоуты имели стыковочные узлы, к которым крепились мотоотсеки.

Кабины штурмана и летчика находились в носовой части фюзеляжа. Между вторым и пятым шпангоутами внизу носовой части фюзеляжа имелся застекленный входной люк, смещенный влево от оси. Фонарь летчика также был сдвинут влево от оси фюзеляжа и состоял из двух частей: неподвижного козырька и сдвижной части, передвигавшейся на роликах по направляющим. В остеклении сдвижной части фонаря летчика с левой стороны имелась форточка. В правом борту носовой части фюзеляжа, в районе кресла штурмана, были прорезаны окна, застекленные плексигласом. Кроме того, остекленной выполнялась вся носовая оконечность фюзеляжа, заканчивавшаяся носовой стрелковой установкой. Этим обеспечивался хороший обзор для штурмана, необходимый для навигации и выхода на цель.

В средней части фюзеляжа располагался бомбоотсек, над ним — два топливных бака. Створки бомбоотсека открывались необычно, поскольку петли подвески крепились к средней балке, а не к бортовым лонжеронам, окантовывающим бомболюк. Открывание створок люка производилось усилием пружинных толкателей, закрывание — при помощи тросов. В хвостовой части фюзеляжа располагалась кабина стрелков — люкового (радиста) и верхнего. Стрельба из выпущенной люковой установки велась через нижний входной люк. Крышка люка выполнялась из дюралевых профилей и застеклялась плексигласом. В верхнем хвостовом люке монтировалась стрелковая установка. К хвостовой части фюзеляжа крепились стабилизатор и костыльная опора шасси. Обшивка фюзеляжа выполнялась из дюралевых листов толщиной 1–1,5 мм и соединялась клепкой впотай. Внутри фюзеляжа была обеспечена возможность сквозного прохода от штурмана до стрелков.

Крыло самолета размахом 21,65 м состояло из четырех частей: двух моторных отсеков и двух консолей с отъемными законцовками. Конструкция крыла двухлонжеронная, каждый мотоотсек имел по восемь дюралевых нервюр, а каждая консоль — по 22 нервюры. Силовой каркас мотоотсека представлял собой пространственную ферму, сваренную из стальных хромансилевых труб. В пространство между лонжеронами вкладывался топливный бак, а в носок мотоотсека встраивался маслобак. К поясам переднего лонжерона и его раскосам крепились моторама и пирамида основных стоек шасси. Угол поперечного V мотоотсека составлял -19°, установочный угол 2°. Стойки шасси и их колеса убирались поворотом назад в среднюю часть мотоотсека. В хвостовой его части между четвертой и восьмой нервюрами имелся посадочный щиток.

Лонжероны консольной части крыла представляли собой клепаные плоские балки с поясами из прессованных дюралевых профилей переменного сечения. Угол поперечного V консолей составлял 7°, стреловидность по передней кромке — 13°. В отсеке крыла между первой и четвертой нервюрами пояса лонжеронов соединялись съемными раскосами. Нервюры имелись двух типов: силовые, с двумя поясами (верхним и нижним), и баковые, с одним только верхним поясом. В консольной части крыла между нервюрами 1 и 4 располагался водорадиатор, воздух к которому подводился по радиаторному каналу из носка консоли. У входа в канал нижняя кромка крыла была сделана подвижной, образуя «губу», прикрепленную к стрингеру на петле. В межлонжеронной части консоли были расположены три бензобака, вкладывавшихся снизу и закрепленных металлическими лентами. Гнезда баков закрывались съемными крышками. На левом крыле между носками 7-й и 8-й нервюр имелась посадочная фара. В задней части консоли на протяжении 1–12-й нервюр монтировался посадочный щиток Шренка. Между 12-й нервюрой консоли и 2-й нервюрой концевого обтекателя располагался разрезной элерон типа Фрайз. Обшивка крыла дюралевая, проклепана впотай. Посадочный щиток и носок элерона также обшивались дюралем, а остальная часть элерона обтягивалась полотном. Элерон левой консоли снабжался триммером, управляемым из кабины летчика.

Горизонтальное оперение размахом 6,8 м устанавливалось с нулевым углом атаки и имело угол поперечного V, равный 7°. Стабилизатор выполнялся трехлонжеронным, с 29 нервюрами и многочисленными стрингерами. Все конструктивные элементы его, включая обшивку, — дюралевые. К хвостовой части фюзеляжа стабилизатор крепился болтами, место стыка закрывается обтекателями и ферингами из листового дюраля.

Руль высоты состоял из двух частей, не соединенных между собой. Каркас руля был образован сквозным дюралевым лонжероном в носке, набором штампованных нервюр и ободком хвостовой части. Каждая из половин руля высоты имела триммер и подвешивалась на трех узлах. Каркас руля обтягивался полотном.

Кили выполнялись двухлонжеронными, с 10 нервюрами и стрингерами, подобно стабилизатору они обшивались 0,8-мм листами дюраля. В носке киля смонтированы барабаны антенны. Конструкция рулей поворота аналогична конструкции рулей высоты. Триммер имелся только на правом руле поворота. Оба руля оснащались «рогами» весовой компенсации. Балансиры рулей поворота были вынесены в поток.

Шасси самолета убирающееся, трехопорное, с хвостовым колесом. Основные опоры двухстоечные, амортизация их масляно-пневматическая. Колеса основных стоек имели размер 1100x400 мм и оснащались пневмогидравлическими тормозами. Управление подъемом и уборкой основных стоек гидравлическое, с механическим дублером. Убранные колеса размещались в межлонжеронном пространстве мотоотсека и частично закрывались снизу створками. Выпуск хвостовой опоры осуществлялся посредством длинного резинового шнура, соединенного со стойками основных опор, а уборка — пружиной.

Самолет оснащался двумя двигателями М-105 водяного охлаждения с винтами ВИШ-22Е (диаметр винта — 3 м). Угол установки лопастей винтов регулировался автоматом Р-3 в диапазоне 21–41°. Подмоторная рама выполнялась из стальных хромансилевых труб и крепилась к переднему лонжерону четырьмя болтами. Мотоустановка закрывалась обтекателем. В носке кока винта имелось отверстие, предназначенное для обдува мотора и его агрегатов. Кок был как бы двойным, с внутренним конусообразным телом. Капот мотора включал переднее кольцо, пять силовых балок и шесть подвижных крышек, с помощью которых обеспечивался подход к мотоустановке.

Горючее размещалось в 14 баках: по три в каждой из консолей, по одному в мотоотсеках, остальные шесть — в фюзеляже. Баки имели протектирование и систему наполнения инертным газом (азотом) от бортовых баллонов. Общая емкость бензобаков — 5440 л. В мотоотсеках крыла над нишами шасси подвешивались два баллона с четыреххлористым углеродом, входившие в состав противопожарной установки. Два маслобака общей емкостью 380 л размещались в носке мотоотсека. Маслорадиатор был смонтирован позади мотоустановки в межлонжеронном пространстве, воздух к нему подавался по изогнутому расширяющемуся патрубку. Сброс воздуха производился через регулируемое жалюзи на верхней поверхности мотогондолы. Жалюзи на консольной части крыла, створки которых также были управляемыми, прикрывали выходы каналов водорадиаторов.

Стрелковое вооружение состояло из носовой, люковой и верхней установок.

Носовая установка по типу ДБ-3Ф (последняя создавалась с учетом конструкции носовой установки бомбардировщика «Хейнкель» He 111) была смонтирована в передней части фюзеляжа и предназначена для обстрела передней зоны из пулемета ШКАС калибра 7,62 мм. Установка состояла из пулемета, лафета с прицелом, приемника с гильзо-звеньеотводом, гибкого рукава, патронного ящика и трех мешков для сбора гильз. В каркас носовой части фюзеляжа был вмонтирован шаровой шарнир, к которому крепился пулемет. Углы обстрела составляли: влево, вверх и вправо — 26°, вниз — 23°. Патронный ящик закреплялся на правом борту кабины штурмана. Стреляные гильзы и звенья собирались в специальный мешок. Два запасных мешка были закреплены слева на борту кабины. Боекомплект установки — 500 патронов.

Нижняя люковая установка МВ-2 конструкции Можаровского и Веневидова монтировалась в нижнем заднем люке между 18-м и 21-м шпангоутами. В походном положении установка убиралась в фюзеляж, для стрельбы она выпускалась в поток под фюзеляж. На подвижном лафете монтировался пулемет ШКАС с прицелом ОП-2Л. Выступающая в поток часть люковой установки закрывалась обтекателем, боковые стенки которого изготавливались из плексигласа. С целью предотвращения прострела хвостового колеса на фюзеляже был смонтирован штырь-ограничитель, исключающий ведение огня в направлении колеса. Углы обстрела: влево-вправо ±30°, вверх 6°, вниз 65°. Патронная коробка устанавливалась на правом борту фюзеляжа. Звенья и гильзы выбрасывались за борт. Боекомплект установки — 1075 патронов.

Верхняя тяжелая аэродинамическая турель ТАТ-БТ с пулеметом БТ калибра 12,7 мм монтировалась на кольце диаметром 1000 мм, укрепленном в средней части фюзеляжа. Для удобства стрельбы ось пулемета была смещена вправо от оси турели на 100 мм. Прицел коллиматорный К8-Т. Углы обстрела: по горизонту — 360°, вверх — 65°, вниз по борту — 45°. Питание пулемета — сменными магазинами по 40 патронов. Турель закрывалась прозрачным экраном, каркас которого был выполнен из труб. На экране имелись аэродинамические компенсаторы в виде двух выпускающихся лепестков. Боекомплект установки — 400 патронов.

На первых серийных самолетах временно, до начала серийных поставок турелей ТАТ-БТ, монтировались серийные верхние установки МВ-3 конструкции Можаровского и Веневидова с пулеметом ШКАС, прицелом ОПТ-1 и боекомплектом 1200 патронов.

Бомбардировочное вооружение самолета включало две наружные балки Дер-19-20 с возможностью подвески бомб калибра от 100 до 1000 кг (ФАБ-100, ФАБ-250, ФАБ-500, ФАБ-1000, БРАБ-220, БРАБ-500, БРАБ-1000, П-250 и др.). Внутри бомбоотсека были смонтированы 2 двухзамковых кассетных бомбодержателя КД3-240, предназначенные для подвески четырех бомб ФАБ-250 или ФАБ-500, а также 4 трехзамковых кассетных бомбодержателя КД2-240, предназначенных для подвески 12 бомб ФАБ-50 или ФАБ-100. На наружной подвеске самолет мог нести 2 выливных авиационных прибора ВАП-500 или столько же универсальных химических авиационных приборов УХАП-500, которые в годы войны использовались для постановки дымовых завес. Внутрь бомбоотсека можно было подвесить 4 авиационные бомбовые кассеты АБК-240, предназначенные для загрузки в них навалом мелких бомб (калибром до 15 кг) и ампул с зажигательной смесью. Максимальная бомбовая нагрузка — 4000 кг (две ФАБ-1000 снаружи и четыре ФАБ-500 на внутренней подвеске).

Прицеливание при бомбометании обеспечивалось: днем со средних и больших высот — с помощью оптического прицела ОПБ-2М, ночью и днем с малых высот — с помощью ночного коллиматорного прицела НКПБ-3. На самолете устанавливался основной электрический сбрасыватель ЭСБР-5 и аварийный механический сбрасыватель АСШ-340. Оба они были смонтированы в кабине штурмана.

В состав бортового оборудования входили радиостанция РСБ-бис и радиополукомпас РПК-2. Нижняя мачта антенной системы выдвигалась из фюзеляжа одновременно с уборкой шасси. Внутренняя связь между членами экипажа осуществлялась с помощью переговорного устройства СПУ-4бис, имелась звуковая и световая сигнализация, а также пневмопочта между штурманом и радистом. Аэронавигационное оборудование (гиромагнитный компас ГМК-2, авиагоризонт, комплект пилотажных приборов) было рассчитано на выполнение «слепых» и ночных полетов, часть самолетов оборудовалась прообразом автопилота — автоматом курса АК-1. Для посадок на неосвещенные аэродромы имелась посадочная фара в левой консоли и установка с двумя парашютными ракетами. Высотное оборудование самолета обеспечивало экипаж запасом кислорода на 8 часов полета. Фотооборудование было представлено дневным фотоаппаратом АФА-Б (на части самолетов) с дистанционным управлением.

Окраска самолетов — стандартная для ВВС КА в начале войны: светло-зеленая сверху и голубая на нижних поверхностях. 30 июня 1941 г. завод получил «Инструкцию по маскирующей окраске самолетов ВВС КА». В соответствии с ней сверху самолеты предлагалось окрашивать в светло-зеленый цвет с добавлением темно-зеленых или черных пятен по прилагаемой схеме, что и было сделано в отношении части бомбардировщиков. В начале 1942 г. в 421-м авиаполку голубую окраску нижних поверхностей силами техсостава сменили на матово-черную, поскольку самолеты стали летать в основном ночью. Звезды на фюзеляже, нижней поверхности крыльев и килях — красные без окантовки. Номера наносились на килях ниже звезд, причем цвет цифр соответствовал определенной эскадрилье. Известно, что для написания номеров использовались следующие цвета: белый, голубой, желтый и красный. В некоторых случаях цифры имели окантовку — белую или желтую.

Компоновочная схема фюзеляжа самолета Ер-2 2М-105.

Схемы носовой оборонительной установки с пулеметом ШКАС и фонаря кабины пилота.

Теоретический чертеж фюзеляжа Ер-2 2М-105.

Хвостовое оперение Ер-2.