Возвращаясь к тебе. Часть 2 (СИ)

— Милка, не реви, — с улыбкой пожурила я ее.

Перевела взгляд в зал и с сожалением увидела, что больше половины людей ушли.

— Они ушли, — тихо, с горечью проговорила.

— Зато остались те, которые готовы принять помощь, Чертенок. Так что иди и помоги им.

Я кивнула. Мой брат, как всегда прав.

Глава 2

АНТОН

Напряжение, повисшее в воздухе на очередном сходняке, казалось, можно было потрогать руками. Пока ждали Смотрящего, никто не произнес ни слова. Каждый из присутствующих был озабочен событиями, развернувшимися за последние полгода. Если раньше, большинство из нас сохраняло хотя бы видимость партнерских отношений, то теперь этого не было и в помине. Каждый из глав группировок ожидал удара со стороны другого. В таком окружении доверять кому-либо равносильно смерти.

Убийство Волка два года назад стало спусковым механизмом. Началась междоусобная война, которой никто не ожидал. Раз за разом были уничтожены ключевые фигуры криминального мира. И если первые два случая можно было списать на несчастный случай, в чем сомневался не только я, то устранение таких людей, как Ворон, Одессит и еще двоих не последних людей в нашем мире, так назвать никак нельзя. Это была кровавая резня. Не пощадили никого, вырезая целые семьи. Именно поэтому каждый из сидящих за круглым столом опасался, что именно он может стать следующим. Тем, кто получит чертов билет на тот свет.

Через десять минут ожидания в кабинет вошел Карен Дарманян. Внимание всех присутствующих было приковано к этому мужчине.

В который раз я поразился той мощи, которая исходила от него. Под два метра ростом, черные, словно сама ночь глаза, этот человек всем своим обликом напоминал ястреба. Величественная осанка, так не свойственная его возрасту, превосходство в каждом жесте и движении. Он никогда не повышал голоса, но у многих именно этот спокойный и уверенный тон вызывал страх.

Я всегда невольно сравнивал его с Даром-младшим. Единственное, что их объединяло, это глаза. В остальном отец и сын были полными противоположностями. Дар всегда был импульсивен. Слишком горяч, как не раз говорил и сам его отец. Многие считали его психом, но никто не смел говорить об этом вслух. У них с отцом было много разногласий, о которых знала последняя вшивая шестерка. Именно поэтому никто не удивился тому, что попавшего полтора года назад Дара за решетку, отец даже и не думал вызволять.

— Итак, — сказал Карен, — кто начнет первым?

Он обвел внимательным взглядом всех присутствующих. Первым подал голос Дрозд, как и ожидалось.

— Карен, это точно кто-то из своих. Он умело стравливает нас друг с другом, — мужчина смачно выругался, что ему было несвойственно.

Карен лишь молча, кивнул, никак не комментируя эти слова. Следующим заговорил Князь.

— Никто ведь даже не подумал, что это может быть фанатик, решивший очистить мир от таких, как мы.

В разговор вступил один из главарей.

— Исключено. Санитары действуют другими методами.

Карен молчал. Постепенно атмосфера в кабинете накалялась, многие повскакивали со своих мест. Я же сидел, молча, анализируя поведение каждого из присутствующих. Интуиция вопила о том, что предатель среди нас и совершенно ясно, что мы имеем дело с тщательно организованным сговором. Кто-то решил сместить власть, и пока что эти люди действовали до стерильности чисто. Что я и сказал остальным, когда очередь дошла и до меня.

— И что ты предлагаешь? — вызверился на меня один из лидеров, — пропустить каждого через детектор лжи, бл*ть?!

— Нет, — ответил, даже не взглянув на него, — детектор можно обмануть. Для начала следует прекратить стрелять по своим же. Мы идем на поводу у него, словно марионетки. Неужели никто не задумывается?

— Ты предлагаешь сидеть нам, сложа руки, в то время, как наших людей убирают один за одним? И не обращать внимания на все имеющиеся улики?

Раздался гул недовольных голосов, вперемешку с угрозами. Каждый продолжал настаивать на своем, не слушая соседа.

— Франц прав, — раздался спокойный голос Смотрящего, и все как по команде повернулись к нему, — нужно искать крысу, а не устраивать бои на выживание друг с другом. Значит так, теперь, узнав о разногласиях между группировками, я не буду разбираться, кто правый. В расход уйдут все.

Он обвел всех присутствующих предупреждающим взглядом и продолжил.

— Ищите эту тварь, это в ваших же интересах. Если до сих пор не нашли, значит, не в том месте искали.

Еще полчаса мы обсуждали текущие вопросы общака. После того, как были решены главные проблемы, Дарманян сказал, что собрание на этом закончено.

— Франц, — повернулся он ко мне, — останься.

Сразу же, как за последним человеком была закрыта дверь, он обратился ко мне.

— Ты не хочешь объясниться?

Голос Смотрящего не предвещал ничего хорошего. Я не изменился в лице, сохранив все тоже выражение безразличия.

— В чем? — сделал вид, что не понял вопроса.

Карен закурил сигару, прожигая меня бесстрастным взглядом сквозь дым.

— Ты начал подчищать дела, — сказал он ничего не выражающим голосом, — ищешь пути отхода, да, Франц?

Я молчал, понимая, что это был риторический вопрос. Знал, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. И также я знал, что Дарманян не даст мне уйти. Никогда.

— Антон, — начал он, — ты знаешь, что из системы не уйти. Есть лишь один путь, и он тебе известен. Так что не рыпайся и сиди на месте. Разрешение Смотрящего ты не получишь.

— А если найду способ? — задал я единственный вопрос, стараясь обуздать гнев.

— Дерзай, мешать не буду. Кстати, — продолжил мужчина, — через неделю мой сын выходит из тюрьмы. И теперь он официально займет мое место. В вопросе целостности системы мы с ним схожи. Делай выводы, Франц.

*

По пути домой заехал в офис и забрал у Владимира нужную мне папку с документами. Задерживаться не стал, решив просмотреть ее дома, наедине со своими мыслями. Впрочем, как и всегда. Пока ехал, бумаги не давали покоя, мне не терпелось взять их в руки. Но из чувства гребаного упрямства я их не трогал.

Через час был дома. Бросил папку на стол и направился в душ. Понимал, что веду себя, как конченый идиот. Оттягиваю этот момент, хотя он все равно случится. Но не мог ничего с собой поделать. Дольше прежнего простоял в душе, облокотившись рукой о стену и позволяя воде хлестать меня горячими струями. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Дарманяном. Ублюдок сказал мне все то, что я знал и без него. Не дадут мне выйти из этого дерьма. Грохнут тут же, стоит лишь заикнуться об этом. Увязнуть в криминале проще простого, но избавиться от него, выйти из системы, мало кому удавалось. Нет человека, нет проблемы. В этом вопросе мог помочь Смотрящий, лишь он обладает той властью. Может дать статус неприкосновенности, гарантию свободы и относительной безопасности. Но такие случаи — единицы.

Мысль выйти из криминала посетила меня полтора года назад. Лишь мимолетное желание, черт, скорее даже простое сожаление о том, чего я был лишен. Но этого хватило, чтобы укрепить меня в своем стремлении. Тогда, после вмешательства Дара-младшего, мне была предоставлена свобода, и я стал копать под Князя. На пленке, которую восстановил чудо-хакер, было отчетливо видно убийство Волка. Кузнец, переметнувшийся после произошедшего в мою команду, узнал в убийце киллера, с которым был знаком. Только вот тот самый киллер к нашему приходу лежал с аккуратной дыркой во лбу у себя в квартире.

Князь тщательно заметал следы, поймать его на чем-то было невозможно, и я окончательно понял, что раньше недооценивал его. Первое время за мной была установлена слежка, но мне было до фонаря. Я знал, что людей приставил ко мне Дрозд по решению лидеров.

За эти два года мы с Князем практически не пересекались. Лишь на сходняках, по необходимости. И каждый из нас сохранял видимость безразличия к другому. За это время я раздобыл достаточно компромата на него, позволяющего отправить его по этапу на несколько лет. Но это все мелочь по сравнению с тем, что на самом деле мне хотелось его уничтожить. Полностью. И срок за решеткой слишком слабое наказание.

Выйдя из душа, сразу направился в кабинет. Сел за стол и подкурил сигарету, не касаясь папки, а лишь прожигая её глазами. Каждый раз, когда мне доставляют этот материал, я испытываю одно и то же. Горечь, тошнотворная горечь заполняет меня до самых краев. В такие моменты позволяю себе открыть тщательно запрятанные воспоминания. Вот и сейчас. Закрыл на секунду глаза, и передо мной сразу же возник образ Надежды.

Я помнил каждую черту её лица, каждый изгиб тела… вплоть до последней родинки. Запрещал себе вспоминать, думать о ней, закупорил все эмоции и чувства, как только улетела. Так было проще. Я ломал себя, добиваясь этого безразличия, добиваясь спокойной, адекватной реакции при мысли о ней. Чувства мешали, не давали продуктивно думать, то и дело, проносясь во мне со скоростью света.

Но иногда позволял себе слабость. Когда я не скрывался от самого себя. Принимал как данность все эмоции и чувства и даже наслаждался ими. Они говорили о том, что все живо во мне. Что я не тот чертов робот, каким стал за это время. В такие моменты, когда брал в руки постоянные отчёты из Лондона, я мог мечтать. Бл*ть, это смешно, но я мечтал. Грезил о том, что смогу вернуть, смогу снова увидеть и уже никогда не отпускать. Первые отчёты я читал, стиснув зубы, а затем сминал бумагу в руках и напивался до потери пульса. Сухой, официальный тон доклада, но для меня он был словно вопль в моей душе. Смотрел фотографии и подыхал от безысходности. Как же мне хотелось сорваться с места и умчаться к ней, вымаливать прощение. А если бы не простила, я бы смог заставить. Самому становилось тошно от этих мыслей, и я снова спешил закрыться в безэмоциональном вакууме. Это отлично получалось. Вплоть до того момента, как я брал в руки очередной доклад о жизни Надежды.

Излишне резко схватил папку и с жадностью стал вчитываться в текст. Сигарета давно истлела в руках, и я смял её невидящим движением. Сейчас, в данный момент, я был не здесь. Всем своим сердцем был с ней. Строки не могут передать всех тех эмоций, которые испытывала Надежда, но мне это и не нужно было. Понимал, каких трудов и сил ей стоил этот шаг. Черт, это бред, но порой, когда читаю отчёты, мне кажется, что я переношусь к ней и даже могу в своём воображении увидеть каждую эмоцию на её лице.

Убежище… Так символично. Так похоже на мою девочку. Я был горд, черт, до того был горд ею, что мне хотелось кричать об этом на весь гребаный свет! Держал фотографию, сминая бумагу в руках, и думал лишь о том, что вижу перед собой совершенно другого человека. Сильная, волевая и уверенная в себе личность. Лидер. Всегда такой была, просто сама не понимала, глупышка. Даже взгляд другой, пробирающийся в самую сущность…

И сейчас, впервые за эти два года, я начал сомневаться. Может, зря я надеюсь вернуть её? Может, дать свободу во всех смыслах, а не ту иллюзию, о которой думала она? Сейчас я совершенно точно понял, что ворвавшись снова в её жизнь, пошатну её уверенность, добытую с таким трудом. Сотру с нежного лица то выражение спокойствия и безмятежности, которое появилось на её фото в последнее время.

Но тут же в груди рождался рык. Нет, не смогу. Это сильнее меня. Вернуть. Любой ценой. Эта цель дает мне силы жить. О том, что могу не успеть, даже не думал. Главное, выбраться из того криминального дерьма, которым пропитан каждый мой шаг. Сейчас просто не имею никакого права появляться в ее жизни. Я всегда умел ждать. Но никогда еще ожидание не казалось такой вечностью.

Глава 3

НАДЯ

Устало опустилась на диван и тихо застонала. У меня болело все тело, да ещё в таких местах, в которых даже не подозревала наличие каких-либо мышц. Ко мне подошёл Красавчик и положил свою мордочку мне на колени, тем самым показывая, что он скучал. Я улыбнулась своему мужчине и погладила его по холке.

Уже месяц, как работает “Убежище”, а я все никак не привыкнуть к новому ритму жизни. Каждый день чувствую себя словно выжатый лимон. Это ощущение длится ровно до того момента, как я прихожу туда и вижу всех этих женщин и детей, которым мы помогаем. Поначалу люди, которые остались с нами, боялись всего. Любой попытки пойти с ними на контакт.

В их глазах читалось, что они бы с радостью ушли от нас, да вот только идти им некуда. Все эти люди — жертвы насилия: физического, сексуального, психологического… У каждого своя кошмарная история. Но всех их объединяет одно: им нужна наша помощь. Но не всем дается осознание этого факта легко. И кому, как не мне, понять их. Я отлично знаю, насколько это трудно, больно и тяжело. Менять себя, менять свое восприятие…

Я так горжусь ими. Каждой из них. А ведь всего год назад это все было мечтой… Даже не мечтой, а, скорее, потребностью уйти от реальности. Погрузиться в чужие проблемы и переживания.

Быстро приняла душ и переоделась в халат. Заварила кофе и вышла на балкон. На улице уже давно стемнело, кое-где одиноко горели фонари. Вместе с идеей «Убежища» пришло понимание, что пора жить самостоятельно. Спустя несколько дней споров, аргументов и железных доводов мы с Красавчиком начали искать себе новое жилье, недалеко от кампуса университета.

Сделала глоток кофе, и воспоминания прошлого окутали меня с головой, уводя к себе в гости, желая, чтобы я каждому из них уделила внимание.

*

Два года назад мой мир разрушился второй раз за мои девятнадцать лет. Только в этот раз я познала горечь утраты любимого и родного человека. Первое время я провела в кровати, оплакивая нас. Думая, ища любые намеки на то, что я сделала не так. Мне кажется, я разложила себя на атомы, молекулы, но этого все равно было мало. Ответа я так и не нашла. Может, его и не было. Просто все так, как и должно было быть? По крайней мере, с моей стороны все было по-настоящему. Антон взял мою душу и я осталась без нее…

А все что он дал мне взамен — свобода… Свобода, похожая на ад. Оказалось, когда жизнь теряет краски, то появляется очень много свободного времени. И все это время, двадцать четыре часа в сутки, твой мозг непрерывно работает. По ночам было тяжелее всего… Мне безумно не хватало Антона… Каждую ночь воспоминания о нем раздирали мне грудь… И каждый раз, когда сердце начинало кровоточить, я убеждалась, что души нет… она там, с ним… За сотни тысяч километров обнимает его и молится о нем… Даже если он и счастлив… без меня…

Внешне я не изменилась, все та же Надя, только если присмотреться, можно было увидеть, что блеска в глазах больше нет…

В тот первый период жизни без Франца я понимала, что мне необходима помощь. Мне нужен новый якорь. Слишком слаба, чтобы пуститься в свободное плавание. Даже сама не могу дать себе гарантии, что не вернусь к прежнему образу жизни, чтобы стало легче.

Первым делом я нашла себе куратора. Не знаю почему, но я не искала помощи у профессионала, который со стороны своего диплома будет меня рассматривать и говорить то, что написано в книгах. Нет, я начала снова сидеть на форумах, там и познакомилась с женщиной, которая помогает таким, как я. Ею оказалась Маргарет.

Первые несколько раз она приходила ко мне домой, и мы просто молчали.

Я не могла заставить себя вымолвить хоть слово, а женщина меня не торопила. Ничего не спрашивала, и сама ничего не рассказывала. Но я видела, что она понимает меня. Видела это в ее глазах. А потом, в очередную встречу, я просто заговорила. Как тогда с Аней, без эмоций. Просто голые факты. Маргарет слушала меня, не перебивая. Но почему-то легче не становилось. Так прошло несколько месяцев…

*

Родители уже давно вернулись из России, а у меня началась учеба. Один монотонный день сменялся другим. Несколько раз я пыталась дозвониться до Эшли, но ее номер был отключен. Приходила к ней домой, а ее мама, как всегда пьяная, сказала, что Эш больше с ними не живет и не знает, где та пропадает. Я всем сердцем переживала за подругу. Спрашивала про нее у общих знакомых, но никто ничего так мне и не сказал. Она словно сквозь землю провалилась. Но это Эш, и с ней такое бывает. Такие моменты она называет «жесткий загул». Скоро объявится, я была уверена. Только сейчас поняла, что мне ее не хватало. Я люблю ее, и полна решимости повлиять на неё, чтобы она пересмотрела свои приоритеты. Это будет тяжело, но я была готова к трудностям.

В то время я с головой погрузилась в учебу. Впитывала в себя знания, как губка. Штудировала учебники и стала частым гостем в библиотеке. Пару раз даже засыпала там. Снова создала себе искусственный кокон, придумала и одела новую маску. Тогда мне казалось, что все хорошо, жизнь налаживается. Но это было не так…

*

В тот день у меня была запланирована встреча с Маргарет. Все реже и реже я начала с ней встречаться. Зачем? Рецидив не намечался. Мне было абсолютно комфортно.

Тогда женщина первый раз задала мне вопрос.

— Расскажи мне о нем, — попросила она.

Я непонимающе посмотрела на нее.

— Я же уже рассказывала о Викторе. Не понимаю, зачем…

Женщина хмыкнула, заставив тем самым замолчать меня на середине предложения, и пронзительно посмотрела в глаза.

— Не о нем я сейчас говорю, Надя. Расскажи мне о том, кто разбил твое сердце.

Только не это. Только не разговоры об Антоне.

— Извини, Маргарет, но эта тема тебя не касается, — немного резко ответила я и стала собираться домой.

— Ты так в этом уверена?

Женщина устроилась удобнее в кресле, подмяв под себя ноги, и закурила сигарету.

— Хочешь, расскажу, кого я перед собой вижу? — сделав затяжку, произнесла она.

— Ну, просвети меня, — съязвила я в ответ и опустилась прямо на ковер.

Тоже подкурила сигарету, приготовившись слушать наблюдения Маргарет.