Помоги проекту - поделись книгой:
Мардин. Этот полумиллионный город на сирийской границе расположен на склонах утёса. Сам утёс представляет собой старинную крепость, превращённую ныне в крепость современную. С него можно удобно контролировать окружающую город выжженную солнцем холмистую степь. Меняются времена – меняются и крепости. Вокруг утёса ограждения с колючей проволокой, всю ночь по периметру обороны горят люминесцентные лампы – армия опасается ночной атаки снизу. Внизу, в городе, масса полиции. У меня проверяют документы.
В прилегающих убогих и перенаселённых деревнях живет по преимуществу курдское население, но в самом городе очень много арабов, есть ассирийцы. Пятую часть населения города составляют православные христиане. «Там – начинается Месопотамия», – показывает мне настоятель здешнего православного монастыря (построен в шестом веке) в сторону ровной как стол долины, простирающейся в сторону Сирии, и по его серьёзному и торжественному тону я понимаю, что Месопотамия, где зародилась и развивалась цивилизация, – это не фунт изюма. Здесь центр мира.
Я разговорился со служащим местной мечети.
– Неужели и в этом городе были бои?
– Еще какие! Причём не ночью даже, автоматные очереди в городе регулярно были слышны средь бела дня, – отвечает он мне на чистейшем английском языке, который выучил во время работы в Швейцарии.
Где и как, чёрт возьми, ухитряется уже пятнадцать лет укрываться на этой просматриваемой на километры выжженной равнине многотысячная партизанская армия, где она скрывается по страшной дневной жаре, где находит воду при начисто пересохших в летнее время ручьях, чем питаются люди и куда они уходят после атак? Здесь летом нет ни туманов, ни дождей, в степях Украины и то ландшафт в большей степени подходит для революционной войны…
Урфа. Один из древнейших городов мира, древний Ур, родина библейского пророка Авраама. Ровная как стол равнина в клеточках орошаемых полей. И здесь вовсю присутствовали курдские партизаны. «Как и везде», – пояснили мне.
В своё время Че Гевара сказал сальвадорскому поэту и революционеру Року Дальтону, что в Сальвадоре невозможна партизанская война, потому что там нет гор. Дальтон на это ответил: «Наш народ – это наши горы». Жизнь показала, что великий Че тоже бывал не прав. Именно в Сальвадоре революционная война достигла своего наибольшего размаха, и революция там не сумела победить только потому, что ей в решающий момент нанесли удар в спину из Москвы. У сальвадорцев свой счёт к Горбачёву.
Вообще говоря, настоящие горы в Турции и Курдистане есть, но населения там немного – три миллиона тамошних жителей в целях борьбы с терроризмом были выселены властями на равнины. Соответственно поменялась и тактика революционной войны.
Приезжая из дальних краёв, люди обычно рассказывают, как «они» живут. Могут сказать, что «они» живут точно так же, как сейчас живём мы. До деталей, до мелочей. Никакого специфического азиатского колорита и религиозного фанатизма, о которых нам любят рассказывать из «ящика», я не заметил. Те же разорённые деревни, те же беженцы, те же проблемы, те же люди, тот же ландшафт местности, та же звероподобная полиция. Различие только в одном: там народный авангард мечтает о революции.
Ангка
17 апреля 1975 года под восторженные приветствия столичных жителей подразделения «кхмае крохом» – красных кхмеров – вошли в Пномпень, главный город Кампучии. Почти дети, с одухотворёнными лицами, закалённые партизанской жизнью в джунглях, этакие Маугли в чёрных рубашках с «АК» в руках, выгодно отличались от только что удравших из города лонноловских вояк. Сочащиеся салом папики в опереточных униформах с ёлочными медалями за войну с собственным народом, конечно, не шли ни в какое сравнение с красными кхмерами. Красными не потому, что они были убеждёнными марксистами-ленинцами, а потому, что они были выходцами из красных земель – горных районов Кампучии, где «Ангка лоэу» – верховная организация – имела давнюю поддержку мирного населения.
Столичным жителям было чему радоваться: красные кхмеры в чёрных рубашках, у которых командиры отличались от рядовых только наличием часов и авторучки, торчащей из нагрудного кармана, положили конец лонноловскому кошмарному правлению, длившемуся с 1970 года. Тогда крайне правые, проамериканские силы, выражающие интересы коррумпированного по самое некуда чиновничества и спекулятивного капитала, возглавляемые генералом Лон Нолом, бывшим шефом госбезопасности, и принцем Сирик Матаном, свергли незадачливого строителя «кхмерского социализма» принца Нородома Сианука. Сианук, находившийся в это время в Пекине, был заочно приговорён к смертной казни. Вспыхнула с новой силой гражданская война, не прекращавшаяся с 1945 года.
Первое, что сделал генерал Лон Нол, чтобы подавить левую оппозицию, это обратился за помощью к Соединённым Штатам. Штаты с удовольствием помогли. С 1970 по 1973 год на территорию Кампучии американскими летчиками было сброшено 500 000 тонн авиационных бомб. На оснащение правительственных войск, ведущих войну совсем не с внешним агрессором, а с практически безоружными крестьянами, США было выделено 1,75 миллиарда долларов. В результате этой пятилетней войны, сопровождаемой американскими ковровыми бомбардировками, погибло и стало инвалидами более миллиона человек. Потом потери спишут на «кровавый режим Пол Пота и Иенг Сари».
Красные кхмеры вошли в Пномпень, не встречая никакого сопротивления. Тридцать наиболее влиятельных чиновников, включая генерала Лон Нола, и восемьдесят два американских советника на 36 вертолетах в сопровождении морских пехотинцев США покинули столицу еще 14 апреля. Операция по эвакуации носила красивое название «Игл пул».
Вот что писала по этому поводу «Нью-Йорк таймс»: «… После того, как Америка в течение пяти лет помогала феодальному правительству, которое она презирала, и вела войну, о которой было известно, что она безнадежна, Соединенным Штатам нечего было показать кроме грустной картины эвакуации с послом, держащим в одной руке американский флаг, а в другой гигантский чемодан… Но есть седьмая часть населения убитых и раненых, сотни тысяч беженцев, есть опустошённая страна, дети, умирающие от голода».
А вот что писали в это же время «Правда» и «Известия»:
«Верный принципам интернационализма и солидарности с народами, борющимися за своё национальное освобождение, Советский Союз всегда поддерживал камбоджийских патриотов». «Патриоты Камбоджи борются за принадлежность к демократическому лагерю, принципы мира, неприсоединения, предоставление каждому гражданину права занять должное место в общественной жизни страны».
Особенно умиляет последняя фраза: даже Пол Пот с Иенг Сари вряд ли сказали бы лучше.
Придя к власти, «Ангка» поставила три простых задачи, требующие немедленного решения:
– прекратить политику разорения крестьянства – основы кампучийского общества, покончить с коррупцией и ростовщичеством;
– ликвидировать извечную зависимость Кампучии от зарубежных стран;
– навести порядок в стране, всё глубже погружающейся в анархию, для чего в первую очередь надо установить жёсткий политический режим.
Первое, что сделали «кхмае крохом» для осуществления своих планов, это взорвали Государственный Банк. Деньги – основа буржуазного строя – были уничтожены. Ни Ленин, ни Мао, ни Фидель не решились на такой радикальный шаг, хотя понимали его необходимость. Деньги сыграли роковую роль в послевоенной истории Кампучии. Именно иностранные кредиты поставили страну в полную зависимость сначала от Франции, потом от США, лишили собственного промышленного производства. Миллиарды франков и долларов, вложенные якобы в развитие экономики, на самом деле осели в карманах кучки чиновников, высших офицеров и особо талантливых фарцовщиков, оставив большинство населения нищими без всякой перспективы и создав немногочисленную «элиту» из барменов, перекупщиков, проституток, чьё относительное благополучие на фоне отсутствия промышленного производства и развалившегося сельского хозяйства выглядело более чем странно. Эксперименты принца Сианука с «кхмерским социализмом», а затем режим генерала Лон Нола заставили утечь в города более 3,5 миллиона человек. Разорённое экономическими экспериментами и военными действиями сельское хозяйство не могло прокормить страну. Кредиты уходили на закупку продовольствия за границей. Знакомая картина, не правда ли? Режим Лон Нола оставил после себя печальное наследство. Производство сельхозпродукции (риса) составляло только одну четвертую от уровня 1969 года, промышленной продукции – только одну восьмую. Было разрушено три четверти предприятий, уничтожено две трети каучуковых плантаций. Каучук был для Кампучии, что нефть для России, – основной статьей экспорта. На три четверти пришли в негодность железные и шоссейные дороги. Если сравнивать положение Кампучии в 1970-м и положение России после Гражданской войны, то молодая Советская республика показалась бы цветущим краем. Потом, разумеется, весь этот экономический декаданс свалят на «кровавую клику» Пол Пота и Иенг Сари.
После уничтожения Банка красные кхмеры провели в столице ряд массовых казней. Казнили не людей, казнили вещи. То, что олицетворяло в глазах партизан злой империализм. «Мерсы», «шарпы», тостеры и миксеры публично разбивались кувалдами. Этакие перформансы, проводимые полуграмотными крестьянами, никогда не слышавшими ни о постмодернизме, ни об андеграунде. Потом началось выселение, скорее возвращение горожан в сельские местности. Стране нужен был рис.
Население Пномпеня составляло в 1960 году 350 тыс. человек, а в 1979 году уже 3 миллиона. Город был единственным местом, где как-то можно было прокормиться. Причём пролетариат в классическом смысле этого слова составлял ничтожный процент от общего количества горожан и был представлен в основном транспортными и ремонтными рабочими. В течение 72 часов «новые жители», так на языке «Ангки» именовались горожане, на автобусах и грузовиках, конфискованных именем «Ангки», были вывезены в сельские районы. Так в брежневские времена, примерно, вывозили «на картошку» сотрудников НИИ и музыкальных школ. Лозунги «Ангки» гласили: «Страна должна кормить себя сама»; «Отныне, если люди хотят есть – они должны сами добывать себе пропитание на рисовых полях»; «Город – обитель порока». Навязчивый фантом города-спрута, требующего жертвоприношений, всепожирающий Молох, столь ненавидимый батькой Махно и Эмилем Верхарном, был ликвидирован волевым решением «Ангки» всего за три дня.
Население было разделено на три категории. «Старые жители» – в основном жители горных и лесных районов, с самого начала борьбы поддерживающие красных кхмеров, сельские жители освобождённых районов и, разумеется, члены «Ангки». К «новым жителям» относились горожане, направленные в деревни, наёмные сельхозрабочие, убежавшие от войны в города, и жители территорий, попавших под власть «Ангки» в результате победы. Третья категория подлежала уничтожению. Это в первую очередь были лонноловские жандармы и каратели.
Пятьсотпятидесятитысячную армию генерала Лон Нола армией и назвать-то нельзя было, так как уничтожали они собственный народ под руководством американских инструкторов. Не перешедшие на сторону красных кхмеров до 17 апреля 1975 года лонноловцы расстреливались на месте. А как иначе было поступать с выродками, уничтожавшими пленных партизан путём сожжения заживо в автомобильных покрышках или накачивания через задний проход газа «Mehc».
Чиновники-коррупционеры, биржевые гении, спекулянты всех мастей, продажные интеллигенты, обучавшие молодежь по американским программам, были пощажены, хотя их служение режиму нанесло не меньший вред народу Кампучии, чем зверства жандармов. Большинство из них не выдержали испытания встречей с родной природой. Руки, покрытые кровавыми волдырями, привыкшие к телефонным трубкам и клавишам калькуляторов, жирные тела, искусанные тропическим гнусом, полная неадекватность к простому занятию рисоводством как бы напоминали бывшим хозяевам жизни: «ты чужой на этой земле. Лучше умри». И удар мотыгой, столь популярный впоследствии в репортажах о зверствах «кровавой клики Пол Пота и Иенг Сари», был, скорее, ударом милосердия, избавлявшим лишнего человека от страшной участи быть заживо съеденным тропическими сколопендрами.
В третью категорию попали и буддийские монахи, хотя многие буддисты участвовали в борьбе против французских колонизаторов и американских оккупантов. Но их участие в проектах Сианука, попытки придать «кхмерскому социализму» этакую буддийскую окраску, сотрудничество с режимом Лон Нола, ибо буддизм был государственной религией, начисто лишило кхмеров религиозного чувства. Простым крестьянам было непонятно, почему бог допускает весь этот беспредел, творящийся на их земле. Значит, его нет. В постановлениях «Ангки» писалось: «Почему кхмеры должны следовать религии, пришедшей из-за границы? Наша революционная партия категорически отказывается почитать буддийскую религию. Братья, следующие за революционной «Ангкой», должны отказаться от буддизма, потому что он враждебен «Ангке» и является идеологией, выгодной империализму». Монахи, не согласные с этой установкой, также расстреливались на месте.
Когда адепты абстрактного гуманизма с возмущением и слезами пишут об отправке пномпеньских тунеядцев на сельхозработы, они забывают, вернее, попросту не знают о периоде в истории Кампучии с 1952 по 1955 год! Это было время «перегруппировки». Сельское население, поддерживающее тогдашнее антифранцузское и антимонархическое движение «Кхмер Иссарак», изгонялось из родных мест, привычных деревень и хуторов и переселялось в свежеотстроенные на американские деньги «образцовые деревни», расположенные вдоль шоссейных дорог. Домики-бараки в этих деревнях были собраны из листов гофрированной жести, что, по мысли гуманистов из ЮНИСЕФ, как нельзя лучше соответствовало условиям джунглей. Возможность выращивать рис начисто игнорировалась при постройке этих «островков спокойствия». На первое место ставилось удобство контроля со стороны локальной полиции и сельской жандармерии. Прежние посевы и деревни с помощью огнеметов делались непригодными для жизни. Выход для жителей жестяных деревень был либо в партизаны, либо в город на любую работу. Сколько было убито не желающих покидать родные места – неизвестно, только по официальной статистке, около миллиона. На базе этих деревень принц Сианук пытался создать руками госчиновников так называемый «кхмерский социализм».
Организация с красивым названием «Королевская служба кооперации» быстро разворовала выделенные кредиты. Крестьяне опять остались ни с чем, а кооперативы к середине 60-х годов были признаны «нерентабельными». Такой же фортель был проделан в России, которую к странам третьего мира вроде не отнесёшь, горбачёвской администрацией с фермерскими хозяйствами, которые должны были накормить Россию и ещё полмира…
Дети и внуки тех, кого в пятидесятые сгоняли с родных мест, взялись за автоматы и проделали то же самое со своими обидчиками. Разве это не справедливо? Людские потери в первый год правления «Ангки» составили 1,2 миллиона человек. Но до 1979 года, когда умеренное крыло коммунистической партии при поддержке вьетнамских войск выбило из Пномпеня «кровавую клику Пол Пота и Иенг Сари», Кампучия полностью обеспечивала себя продовольствием, не прося ни у кого помощи.
Создание «Ангки» начиналось в 1960 году на базе Народно-революционной партии, насчитывающей 250 членов. На втором съезде этой партии было принято решение о создании отрядов Секретной гвардии – прообразе будущих «кхмае-крохом». В 1970 году, к началу установления лонноловской диктатуры, организация насчитывала семь тысяч членов. Данные о численности «Ангки» до 1977 года, когда «Ангка» трансформировалась в Коммунистическую партию Кампучии, отсутствуют. Численность КПК в 1979 году составляла более 100 000 человек, что при тогдашней численности населения было цифрой явно декоративной. Членство в «Ангке» было секретным. Никто не имел права говорить, что он является членом «Ангки», и разглашать какие-либо сведения об организации. По инструкциям в «Ангку» принимались только лица от 16 до 24 лет, то есть самого энергичного возраста и не испорченные империалистической пропагандой. Вся деятельность «Ангки» была покрыта завесой тайны. Например, Пол Пот подписывал свои приказы «Товарищ 87». Государственная власть была как бы независима от «Ангки», и никто до 1977 года не знал, что премьер-министр Пол Пот по совместительству ещё и генеральный секретарь «Ангки».
И Коммунистическая партия Кампучии, и красные кхмеры, и опять засекреченная «Ангка лоэу» пережили Пол Пота, ещё двадцать лет после поражения ведшего партизанскую войну. Скорее всего, Пол Пот и Иенг Сари были выставлены этакими азиатскими гитлерами, чтобы отвести основной удар от организации. Ведь Кампучия не получала практически никакой помощи, кроме чисто военной поддержки Китая, у которого были свои проблемы, связанные со смертью Мао и последующей вознёй с «бандой четырёх», и КНДР, которая единственное, что могла сделать для «индокитайского брата», это наградить Пол Пота звездой Героя Кореи.
Что интересно, в Кампучии не существовало культа личности Пол Пота, в отличие от маоистского Китая и сталинской России. На первое, главенствующее место выдвигалась «Ангка». «Благосостояние Кампучии – дело рук «Ангки», которая всегда рекомендовала твёрдую линию, призывала быть независимыми, опираться на собственные силы, никогда ни от кого не зависеть». «Не думайте ни о чём другом, кроме как производить. В остальном за вас думает «Ангка». «Ангка» – совершенна, абсолютно совершенна». «Каждый трудящийся должен испытывать радость от того, что он является полезным инструментом в руках «Ангки».
Идеология «Ангки лоэу» проста и не отягощена сложными теоретическими построениями. Буквально в двух словах её выразил Пол Пот в своей «Маленькой красной книжке»: «С точки зрения нереволюционного мировоззрения жизнь даётся, чтобы иметь дом, семью, достаток, делать карьеру, вкусно есть и веселиться. С точки зрения революционного мировоззрения жизнь дана для революции. Если не бороться за революционные идеи, жизнь не имеет смысла».
С уходом Пол Пота и Сари с большой политической арены спокойствия в Кампучии не наступило. Опять возник, как чёрт из коробки, принц-социалист Нородом Сианук. Правительство коммуниста Хун Сена до 1984 года проводило практически политику «Ангки», только вместо Китая переориентировавшись на Вьетнам и Советский Союз. «Ангка», возглавляемая доктором Сорбонны Кхиеу Самфаном, насчитывала 40 тысяч человек и вела успешные боевые действия против всех. В 1993 году при поддержке «голубых касок» ООН был установлен режим принца Нородома Ранарита, ничем не отличающийся от режима Лон Нола семидесятых годов. Та же продажность, финансовые аферы. Кредиты с Запада идут на закупку продовольствия и содержание суперармии, которая при численности 60 тысяч человек имеет две тысячи генералов и десять тысяч полковников. Минобороны РФ отдыхает. Из Таиланда завезли модный СПИД. Выпущены новые красивые бумажные деньги с изображением взорванного красными кхмерами храма Ангкор.
В 1997 году «Ангка» решила пожертвовать Пол Потом для укрепления международного престижа. Его торжественно судили. Никто не охранял диктатора, не было ни прокурора, ни адвокатов. Пол Пота приговорили к пожизненному заключению в собственной хижине с женой и дочерью, где он и умер 14 апреля 1998 года, не дожив трёх дней до официального праздника «Дня освобождения Кампучии».
До сих пор историю восьмилетнего правления красных кхмеров представляют как какую-то аномалию. Дескать, появились из джунглей этакие «прирождённые убийцы», как бандеровцы из песен Лаэртского, и стали убивать добрых финансистов, справедливых жандармов и мудрых чиновников. На самом деле это был бунт, кампучийский бунт, не такой уж бессмысленный и абсолютно беспощадный.
Кхмеры всегда слыли добрыми, застенчивыми, несколько ленивыми людьми, склонными к созерцательности. Понадобились годы французской, потом японской, потом опять французской оккупации, годы «социалистических» экспериментов, американской оккупации, диктатуры наиболее коррумпированных и беспринципных кругов бюрократии и финансовой олигархии при Лон Ноле, чтобы вывести нового кхмера – красного, нерассуждающего «юберменша» с «АК» и стальными нервами.
Ничего не возникает на пустом месте. Вчера – это сегодня, сегодня – это завтра.
Политический туризм
Список интересных для нас стран отнюдь не ограничивается «горячими точками». Во Вьетнаме бывшие подземные партизанские базы и «тропа Хошимина» стали популярными туристскими маршрутами, а бывшие повстанцы рассказывают туристам о своём опыте. Западная и Восточная Европа чрезвычайно интересна для налаживания контактов с дружественными нам организациями и людьми. Куба, Лаос, Гватемала, Перу, Пакистан, Венесуэла, Никарагуа…
Присмотримся повнимательнее к западному туристу-«индивидуалу», например, в Москве. Он зачастую выглядит, на наш взгляд, странно. Два рюкзака, большой на спине и совсем крохотный на груди. Палатка. Спальный мешок и изолирующий коврик, болтающиеся на внешней подвеске рюкзака. В руках потёртая книга в мягком переплёте, в которую он постоянно заглядывает, когда разглядывает Кремль или другие туристские объекты.
Рядовой западный обыватель редко останавливается в отеле, это для него слишком дорого. Почти в каждой европейской семье есть палатка и спальники. Молодёжь привыкла спать в них на пляжах, в парках или на улицах – полиция в целом это терпит, хотя и морщится. Путешествия миллионов международных бродяг – это культ, умело подогреваемый авиаперевозчиками и туристическими компаниями. Туристический опыт передаётся в Западной Европе от отца к сыну на протяжении уже нескольких поколений, он проверен опытом, кошельком, а где-то и кровью. Присмотримся к нему поближе.
Лучше рюкзака для перевозки багажа в мире ничего ещё не придумали. Покупать средней ценовой категории, объёмом около 60 литров, с возможностью «навешивать» дополнительно объёмные вещи. Однако, если вам необходимо стать незаметной «серой мышкой» – берите сумку, хотя это и неудобно.
Спальник лучше «летний», «саркофаг» (около 1 кг), с возможностью сжатия его ремнями. Он позволяет комфортно спать при 5–10 градусах тепла. Это совершенно незаменимая вещь для ночлега на вокзалах, в парках, стройках, плохо протапливаемых вагонах и т. д. Я беру его всегда и везде.
Палатка, 2-местная типа «сферы», двухслойная (2 кг). Только с хорошим тканевым полом и большим окном с сеточкой против комаров. Её можно ставить без колышков даже на асфальт. Дешёвые модели с дном из армированного полиэтилена не покупать! Палатка обязательна при путешествиях в Западную Европу, весьма желательна в странах средней ценовой категории, но она может стать ненужной обузой в дешёвых странах «третьего мира». Если осторожно поставить её с наступлением темноты, а снять до рассвета, то можно переночевать под дождем даже там, где это делать категорически запрещено, например, в парке в центре города.
Книга. Иностранцы приезжают к нам с туристским справочником Russia (Россия) легендарного австралийского издательского дома Lonely Planet (в дальнейшем – LP), его сайт – http://lonelyplanet.com/. Там все нюансы жизни в стране, необходимые для индивидуального путешественника. Медикаменты, прививки, визы, пересечение границы. Наши воры и мошенники, как избежать с ними встречи. Санитария и врачи. Где и как наша полиция может вымогать деньги и как с этим бороться. Искусство фотографировать. Цены и адреса самых дешёвых (и не только) гостиниц. Туристские объекты. Карты городов, расписание поездов и автобусов.
Аналогичные справочники LP выпускаются по каждой стране мира, а также группам стран или регионам, они обновляются и переиздаются раз в два года. Английские версии LP по любой стране можно купить как в Москве, так и за границей (около 30 долларов). В комиссионных букинистических лавках иногда можно купить и second hand за треть цены (см. на год издания, торгуйтесь). У LP есть подражатели, например издательские дома Let’s Go, Footprint, Rough Guide и французский Guide du Routard.
В LP есть все. Когда я приезжаю в новую для меня страну без LP или Guide du Routard, я чувствую себя оглушённым и ослепшим, начинаю делать ошибки, терять время и деньги. Если вы готовитесь к действительно серьёзной акции за рубежом, необходимо предварительно достать и изучить LP, не полагаясь на то, что вы купите и будете читать на месте.
Хороший информационный репортаж может сразить нашего врага сильнее сотни пулемётов, поэтому не забудьте про видеокамеру, фотоаппарат, ноутбук и умейте ими пользоваться.
Как и в пешеходном туризме, страны мира делятся на пять категорий сложности. В первой для нас, славян, будут, скажем, Польша или Словакия. В пятую западные эксперты включают, среди прочих, Афганистан, Албанию, Конго, Колумбию. Попытки участвовать в сложном походе без опыта простых путешествий обычно оканчиваются плохо.
О ценах. Общее правило таково: чем менее развита страна, тем она дешевле. Ещё правило: расходы на трёхразовое питание в общепите приблизительно соответствуют ночлегу в отеле той же ценовой категории. Если вы живёте в парижском «Хилтоне» за 500 евро, то питание в его ресторане тоже будет стоить около 500 евро. Если живёте в дешёвой пакистанской гостинице за сумму в тысячу раз меньше, то и трехразовое питание в местной харчевне обойдётся вам тоже в пол-евро.
Иностранные языки. Разговорный минимум в две сотни слов выучивается за месяц напряжённой зубрёжки, потом навыки закрепляются на месте. Знание азов турецкого позволяет мне, среди прочего, сбивать в два раза цену в маленьких частных гостиницах под весёлые улыбки их хозяев.
Отсканированную копию паспорта и визы необходимо на всякий случай сохранять в Интернете. Деньги (если едете не в слишком дикое место) – частично на карточку или чеки. Соблюдайте санитарию. Внимательно следите за своим физическим и психическим состоянием – полноценно питайтесь, расслабляйтесь, не допускайте переутомления. Проходите как физическую, так и психологическую акклиматизацию, не пытайтесь сэкономить на этом время и деньги. Тщательно следите за водным балансом организма, особенно когда жара приближается к 45 °C.
Праздный западный турист может позволить себе некоторую экстравагантность в одеяниях, но мой совет – избегайте этого. Короткая стрижка, приличная, даже элегантная одежда очень помогут вам при получении виз и других официальных запросах. Всегда будьте чисто выбриты, причёсаны. Стиль «серая мышка» поможет вам стать незаметным в толпе местных жителей.
О ситуации с визами. Здесь царит полный хаос и произвол консульских служб соответствующих стран, о чём очень подробно и откровенно пишет известный российский путешественник автостопом Антон Кротов (http://www.avp.travel.ru/ и др.). Некоторые визы, например Пакистана, почти невозможно получить в Москве, но их без всяких проблем дают в пакистанском консульстве в Дели или Тегеране. Еще один ход – прилететь без визы в тот же Пакистан и взять её в аэропорту. Есть некоторый риск, но если политическая ситуация на тот момент будет спокойная, то, скорее всего, вам поставят её в аэропорту, возможно, за небольшую взятку (бакшиш).
Подобный бардак существует в каждой стране, но учитесь плавать в этом визовом хаосе как рыба в воде. Внимательно слушайте западных туристов, с которыми будете общаться, консультируйтесь на форуме LP (http://thorntree.lonelyplanet.com/). Учитесь трюкам и хитростям. Существуют туристические бюро, которые за определённую сумму осуществляют «посредничество», то есть дают в консульстве взятку для успешной выдачи визы.
Нелегальное пересечение границы. Забудьте старые советские фильмы о ловле доблестными пограничниками нарушителей границы. Типичный пограничный переход где-то в зарубежной провинции выглядит так: по трассе безо всяких паспортов и виз на почти законном основании взад-вперед перемещается местное население. Товар в количестве меньшем, чем грузовик, контрабандой не считается. Указатель на английском информирует, что случайный турист из их «дальнего зарубежья» обязан найти регистрационный пункт, 50 метров влево. Там дремлет, сняв туфли, разомлевший на жаре пограничник. Он ставит штамп в ваш паспорт и продолжает дремать дальше. Если вы случайно или специально проскочите в страну без штампа, то, вылетая через серьезный пограничный переход, например столичный аэропорт, вам придётся заплатить штраф (в Лаосе, например, сто долларов) или (и) небольшую взятку. Мне лично приходилось несколько раз нелегально пересекать границу в странах «дальнего зарубежья».
Чуть более строгие правила в Европейском союзе, но и туда наши молдаване проникают сотнями тысяч через Польшу (река), Македонию (горами) или Словению (тоже горами). О подробностях можете расспросить любого молдаванина на российской стройке.
Граница между Индией и Пакистаном теоретически проблемная. Наш проводник на 3-дневном сафари на верблюдах вблизи пакистанской границы рассказывал, что он регулярно без паспорта переходит в Пакистан, скупает там по дешёвке верблюдов и перепродаёт их в Индии. Видя неподдельный интерес в моих глазах, он предложил и меня провести в Пакистан и обратно за некоторую мзду. Всего два дня пути верхом на верблюде. Я отказался, хотя соблазн, признаюсь, был велик.
Наркотики. Держитесь подальше и от них, и от людей, которые с ними связаны. Можно пересечь границу вместе с контрабандистами, торгующими верблюдами, но не наркотиками.
Фальшивые паспорта. В Западной Европе спрашивайте их в негритянских кварталах, это часто их специализация. Но будьте внимательны, поинтересуйтесь гарантиями и качеством. Мой знакомый заказал в Брюсселе за 900 евро фальшивый греческий паспорт и передал свои фотографии. Паспорта делала в Болгарии тамошняя мафия, и через некоторое время ему действительно его привезли оттуда. Все было исполнено на первый взгляд безукоризненно, на настоящих выкраденных греческих бланках, с печатями. Но когда он показал паспорт знакомому греку, то оказалось, что реквизиты написаны с несколькими грамматическими ошибками – болгары, которые его заполняли, плохо знали греческий язык. При проверке бельгийская полиция (там есть и этнические греки) могла бы легко выявить обман.
Существует немного стран, где власти относительно неподкупны – это некоторые страны Северной Европы, Иран, Сирия. В Индии же, например, если вас схватили на нелегальном пересечении пакистанской границы верхом на верблюде, такса такова: 70–90 долларов рядовому полицейскому и две сотни, если дело поступило на рассмотрение начальнику. Дача взятки за рубежом должностному лицу – специфическое искусство, оно требует соответствующих навыков, должно осуществляться продуманно и без спешки. Взятка должна попасть кому надо, а не вручаться первому попавшемуся типу, который к вам подскочил. В западном Интернете есть полезные советы на этот счёт.
В целом полиция и власти стараются закрывать глаза на мелкие нарушения, совершаемые туристами, рассматривая их как «кур, несущих золотые яйца». Так, у моего знакомого, вылетавшего из Стамбула в Амстердам, при таможенном досмотре багажа турецкие власти обнаружили «террористическую» литературу, изданную подпольной турецкой революционной организацией DHKP-C. Он отделался всего лишь штампом в паспорте о запрете на въезд в Турцию…
Мой личный опыт общения с зарубежными службами безопасности, например турецкой, а также опыт друзей показывает, что по ухваткам, манерам, туповатой глупости и мелочной подозрительности они ничем не отличаются от ФСБ. Никакой восточной специфики там нет и в помине.
Что делать, если вами слишком явно заинтересовалась зарубежная служба госбезопасности и вы подозреваете, что ваше имя внесено в компьютер, а при выезде из страны вам «случайно» устроят тщательный обыск? Как провезти уникальные материалы, которые у вас на руках?
Сканируйте тексты, фотографии в Интернет-кафе и шифруйте на своем ноутбуке программой PGP. То же и с видеоматериалами, но их разбивайте на отдельные сюжеты – большие шифрованные «контейнеры» становятся «хрупкими» из-за сбоя даже одного бита. Все файлы переименуйте в безобидные dll и спрячьте их среди системных файлов своего ноутбука, очистите корзину, включите функцию WIPE для гарантированной очистки свободного пространства диска от плохо удаленных файлов, деинсталлируйте PGP.
Если ситуация стала слишком серьёзной, то лучше покинуть страну через третьеразрядный пограничный пункт, вечером. Там или компьютер будет поломан, или посмотреть его забудут, или таможенник уйдет домой, или вы спокойно и без свидетелей дадите ему взятку. Если вы действительно попали в очень жёсткий переплёт, то попросите помощи у зарубежных товарищей по борьбе в нелегальном пересечении их границы, или поищите платных проводников-контрабандистов – но это может стоить достаточно дорого.
В целом поездка по «проблемному региону» должна тщательно готовиться и продумываться как настоящая военная операция. Никаких эмоций, только холодный, продуманный расчёт. Должна быть группа поддержки в России, которая оперативно принимает информацию (шифруйте e-mail) и может, в случае чего, оказать помощь, переслать деньги и т. п. Если подготовка была проведена тщательно, то можно спуститься в самый ад и благополучно вернуться обратно.
Часть вторая
Почувствовать прохладу оружия
Смерть иуды Джинджича
«Убит премьер-министр Сербии Зоран Джинджич! – забыв про Ирак, с вытаращенными глазами кричит Таня Миткова из телевизора. – В Белграде чрезвычайное положение! Аресты! Введён комендантский час! Прогрессивная общественность скорбит!»
Уф, наконец-то! Камень с души упал. Ещё один иуда отмучился и отправился туда, куда и должен был, в конце концов, отправиться… На СУД… Нет, к счастью, не в Гаагу. Подальше. Жалко? Конечно, всегда жалко иуду. И как же больно смотреть, как ожидает иуда смерти, как горько ходит он по земле, обречённо озираясь по сторонам. Зоран Джинджич – красавец серб, умница, философ. В смысле генофонда он – безусловная гордость Сербии. Поэтому когда я услышал, что Джинджич тяжело ранен, но жив, я сразу понял, что шансов у него никаких. Не могли промахнуться, не могли. Таким, как он, предательства не прощают. Тем более сербы. Дело ведь совсем не в Милошевиче. Милошевича добрая половина сербов на дух не выносила и не выносит. Но вот уже два года вся Сербия, и в этом, поверьте, нет никакого преувеличения, каждый день, не отрываясь, по пять часов пялится во все глаза в телевизор, во время прямых трансляций заседаний Гаагского трибунала, и ловит каждое слово Милошевича. А потом до самого вечера все бурно обсуждают, как Слобе в очередной раз отбрил очкариков в мантиях, во главе со старухой Дель Понте. Это так и называется по-сербски – Дерективна новост.
Милошевич защищается в Гааге сам, без адвокатов. Когда видишь, как ведёт он себя на заседаниях, сколько достоинства, ума и упрямства в этом надменном красивом старике, начинаешь им восхищаться, даже не понимая, о чём он говорит. Порой кажется, что это он судит Гаагский трибунал, а не наоборот. Судьи и прокуроры впадают в отчаяние каждый раз после того, как Милошевич, разгромив в пух и прах показания какого-нибудь очередного свидетеля, начинает задавать три своих вечных вопроса. Почему в Гааге вместо него, Милошевича, судят Сербию и весь сербский народ? По какому праву НАТО бомбила его любимый Белград и уничтожила его страну? И зачем его тайно выкрали из Сербии, когда он добровольно готов был предстать перед любым судом? Судьи ничего не могут ответить Милошевичу, потому что он – стопроцентно прав. Судят, действительно, не Милошевича, а всю Сербию, и это ясно как день; бомбили преступно, поправ все международные законы; и, конечно же, судить его, гражданина своей страны, уже давно не президента, кроме самих сербов не вправе никто. Ему просто выключают микрофон…
Сербы, наверное, казнили бы Милошевича, суди они его сами, во всяком случае, из тюрьмы бы он вышел не скоро. Нет, не за казни боснийцев, албанцев и хорватов, не за обстрелы городов и деревень, не за помощь мятежным сербским анклавам, они наказали бы его за поражение, за то, что он не смог воспользоваться своей властью и защитить, спасти от распада и унижения их Сербию, как обещал. Этого они ему никогда не простят. За это они его свергли.
В Сербии диктатура невозможна по определению. Это страна самодостаточных и очень непокорных людей, эдаких до мозга костей православных чеченов, славянских горцев, да ещё и прямых наследников византийской культуры, со всеми вытекающими отсюда последствиями. И Милошевич, конечно же, ни в коем случае не был диктатором. Он, нравится это кому-то или нет, был вождём этого древнего, невменяемого, воинственного народа, страшно жестоким и невменяемым вождём. Он служил Сербии и продолжает делать это сейчас в тюрьме. Совершенно очевидно, что его не волнует его собственная жизнь, на самом деле Милошевич очень болен и одной ногой уже в могиле, но он и виду не подаёт. Он серб, и его жизнь принадлежит Сербии и сербству. Сложно понять, что это такое – драться за каждый клочок своей земли, в особенности современному «россиянину». Нет сомнений, 90 процентов сербов действовали бы точно так же, как Милошевич, окажись они на его месте, это задано их ментальностью, их верой, их историческим кодом, если угодно. Для сербов Христос и Сербия, в общем-то, одно понятие. Они не могут по-другому, погибнут все, но всё равно не смогут. Поэтому сейчас, когда судья в Гааге выключает микрофон, Слобо Милошевич снова и снова, каждый божий день становится президентом, отцом для всех сербов, вместе взятых, они вместе с ним, вслед за этим «Попере Црным», повторяют сквозь зубы: «Ебем матерь фашистску!»
В Белграде говорят, после того, как люди Джинджича похитили Слободана Милошевича и вывезли его в Голландию, буквально через день, в кабинете премьер-министра появились несколько человек; говорят, это были именно те, кого сегодня как раз за убийство Джинджича и разыскивает сербская полиция – не очень активно, надо сказать. Они спросили его:
– Зачем ты это сделал, Зоран?
Джинджич ответил им, что сделал он это ради Сербии, что теперь нищая, измученная войной Сербия получит миллиард долларов помощи от Европы и Америки. Он и потом не скрывал, что просто продал Милошевича за хорошие деньги.
– Ты не жилец, Зоран Джинджич. Но живи пока, Слобе не хочет твоей смерти. Живи и думай, что ты сделал, христопродавец!
Запад не дал Джинджичу обещанный за Милошевича миллиард и потребовал выдать еще парочку «военных преступников», потом еще и еще, вплоть до рядовых… Сербия так и осталась подыхать в блокаде… От Джинджича тем временем потребовали отказаться от Косово. Черногория ушла… А денег все не было, их давали другим, бывшим врагам, боснийцам, албанцам… Гаагский трибунал тем временем объявил злодеями почти всех сербских политиков. И они, уже не дожидаясь унизительной выдачи в мешке, сами открыто потянулись в голландскую тюрьму. Шешеля на вокзале провожала толпа в десять тысяч человек. Накануне убийства Джинджича «инвесторы» предъявили ему ультиматум. Немедленно начать борьбу с коррупцией. А поскольку в Европе коррупционной считают всю сербскую экономику, то бороться премьер-министру надо было с каждым сербом. Но ведь денег так и не дали, ни цента, ни су, ни копейки! За три дня до смерти Зоран Джинджич перестал прятаться за охрану и публично заявил, что он, видимо, уже больше не жилец…
Сейчас в новостях только и говорят, что Зорана Джинджича устранила таинственная и могущественная Земунская группировка, состоящая сплошь из офицеров сербского спецназа, её даже – для убедительности криминальной версии – сравнивают с нашей знаменитой кровавой и отмороженной «солнцевской» бригадой в период расцвета. Земунская преступная группировка, сорок человек арестовано!
Земун, к слову, – это бывшая австрийская половина Белграда. Потрясающе красивая. Белград вообще очень красивый город. Он как бы из двух разных городов состоит. Одна часть, восточная, когда-то турецкая – со старой крепостью Калимегдан во главе, стоит над местом, где сливаются Сава и Дунай. Вокруг Калимегдана на террасах гнездится официальный центр Белграда. Большие европейские здания конца XIX века, крыши медные, и, в общем-то, современная, европейская жизнь, как где-нибудь, скажем, в Будапеште. Памятники, правительственные учреждения, бутики, клубы, кофейни, суета, машины. Много полицейских: статные, симпатичные, и ненавязчивые, кстати, в отличие от наших уродов-ментов. Здесь европеизированная публика и иностранцы ходят, пьяных и цыган не пускают. Сюда америкосы больше всего бомб швыряли. Тут Джинджича и хлопнули. А австрийский Земун через Саву вдоль Дуная километрах в пяти к западу. Там все по-другому, узкие улочки сбегают к Дунаю, домики одно-двухэтажные, друг к другу жмутся на холмах от церкви к церкви, все под красными черепичными крышами. Старая австрийская крепость на горе закрыта на ржавый амбарный замок. Люди совсем другие – попроще и порасслабленнее. Никуда не спешат. В сумерках цыгане то там, то тут сидят-курят у своих ворот на корточках, какие-то пьяные старики ходят от погребка к погребку, аккордеоны из окон играют. И пахнет Дунаем. И свет такой розовато-золотистый, как у Кустурицы в кино. А по берегу Дуная у самой воды – сотни ресторанчиков, там жарят рыбу и ракию наливают. Очень много сербов. Поют, разговаривают о Земуне, о Сербии…
На полпути в Земун, на Ратном острове, есть большой пляж, туда за смешные какие-то копейки цыгане на огромных кособоких плоскодонках с мотором возят толпы простых сербов отдыхать. Женщины сплошь длинноногие, стройные, грудастые. Никакого целлюлита и в помине. Мужчины высокие, крепкие, мускулистые. Те, что после 25 – все в шрамах, с дырками от пуль и осколков. Детей с каждым трое-четверо, облепят и висят, как обезьяны, иначе нельзя – Дунай мощный, как резиновый, сразу уносит… Если замечают, что пялишься на их рубцы, раны, на женщин, на детей, едва уловимо смерят взглядом сверху вниз и, отвернувшись, хитро так посмеиваться начинают. Все – одна большая ЗЕМУНСКАЯ ПРЕСТУПНАЯ ГРУППИРОВКА…
Когда Зорана Джинджича хоронили, по телевизору много показывали плачущих сербских женщин с цветами, сотни пришли. И комментарии, мол, сербы скорбят, но с пути реформ не свернут. Побойтесь бога, у них Христос три дня как вознесся, и пришли они своего Иуду оплакать, это их сербский Иуда, и они его никому не отдадут.
Сыновья Саддама
Пригород Аль-Халя города Мосула, что на севере Ирака. Каждый иракец знает, что там были уничтожены сыновья Саддама и его 14-летний внук Мустафа, а также их охранник. Шофер такси, которому я показал написанную по-арабски записку с адресом, мрачно и понимающе ухмыльнулся – он тоже был там. Похоже, что весь Мосул уже был там.
Это район, где проживает средний класс, здесь аккуратные, но и не слишком шикарные двухэтажные особняки. Кое-где вдоль улицы есть пустыри – здесь ещё не успели построиться. Но пустырь, на который меня привезли, образовался недавно. После уничтожения сыновей и внука Саддама американцы снесли этот дом, чтобы он не стал местом массового паломничества иракцев. Начисто снесли, даже строительный мусор тщательно собрали и вывезли. Ровное место осталось.
Дом стоял на обочине широкой трассы, слева от него проходила узкая поперечная дорога, справа пустырь под будущую застройку, сзади, впритык, другой дом. Дом, где скрывались сыновья Саддама, был, вероятно, огорожен каменным забором в соответствии с местными традициями, через который невозможно ничего увидеть с улицы.
На месте, где я стою, развертывалось одно из крупнейших событий современной истории, стоящее в одном ряду с библейскими писаниями, античными и шекспировкими трагедиями. С той только разницей, что оно не являлось плодом чьих-то фантазий, а происходило в действительности, наяву и недавно. После этого посещать исторические дворцы, где профессиональный гид хорошо поставленным голосом рассказывает, как там много веков назад какой-то князь приказал кого-то казнить, просто неинтересно. Читать истории про страшную средневековую месть после этого скучно.
Поделиться книгой: