Гравбры на ветру

При виде девушки, которая зашла в кабинет, у меня бешено застучало сердце. Кто это? Кинозвезда с черно-белых лент моей юности или неожиданный подарок скупой на сюрпризы судьбы? Я рассматривал ее лицо, освещенное полуденным солнцем, следил за плавными движениями рук, любовался изгибом фигуры… Такая женщина рождена чтобы воспламенять, дарить неземное наслаждение и снова и снова сводить с ума. Я никогда не видел таких волшебных красавиц и не мог вымолвить ни единого слова…

— У нас с вами будет большая статья, посвященная лечению какой-то болезни, — ее голосок прозвенел в моей душе серебристым колокольчиком. — Редактор не понял, о чем должна идти речь, поэтому вам придется мне все подробно рассказать.

— Хорошо, с удовольствием… — я посмотрел на циферблат и, увидев, что до приема пациента оставалось два часа, с облегчением вздохнул — у меня впереди было семь тысяч двести секунд непрерывного восторга. — Ну, что ж… Начнем с самого основного — побеседуем на тему мигрени.

— Мигрени? — я удивилась. — Это очень любопытно.

— Вы интересуетесь медициной? — он внимательно посмотрел на меня.

— Нет. Просто у меня уже очень много лет болит голова. Может быть, это по вашей части?

Я не очень верила, что напасть, обрушивающаяся на меня несколько раз в месяц, способна поддаться лечению. Однако выслушать мнение компетентного человека мне все равно было интересно.

— Скажите, а как именно вы лечите подобные болезни? — я достала блокнот и приготовилась записывать.

— Понимаете… — он замялся. — Простите, а как вас зовут?

— Елена.

— А меня Герард. Впрочем, вы уже это знаете.

— Да.

Мы оба улыбнулись.

— Итак, — он положил на стол пачку исписанных листков. — Сейчас я постараюсь ввести вас в курс дела, а потом мы немного поговорим о том, чем страдаете вы сами.

— Это не обязательно, — мне вдруг показалось, что не особенно удобно бесплатно пользоваться услугами высокооплачиваемого врача. — Самое главное быстро написать статью.

— Ну, вы же еще подъедете ко мне, чтобы я смог ее посмотреть? — неожиданно забеспокоился он.

Мне стало неприятно — неужели этот Герард один из тех дотошных научных работников, с которыми приходится согласовывать каждую строчку? Этого бы мне крайне не хотелось:

— Да, но зачем же мне для этого приезжать? Ведь можно переслать текст по почте, а потом созвониться.

— Конечно… — я сделал паузу, силясь придумать хоть какое-нибудь правдоподобное объяснение своим словам. Что сделать, чтобы еще раз заманить сюда эту красавицу? Мне пришлось врать, как неумелому двоечнику. — Но понимаете, у нас тут после ремонта еще не подключили компьютеры, и если вам надо быстро… Короче говоря, давайте побеседуем, а там будет видно.

— Хорошо, — кивнула она и щелкнула авторучкой. — Рассказывайте. Я внимательно слушаю.

И я пустился в объяснения. Всячески приукрашивая результаты, которых мне удавалось добиться, я начал эту импровизированную лекцию с основ тибетской медицины, а затем плавно перешел на свои собственные исследования, не забыв конечно упомянуть и заслугу Салтанат в возрождении старинных рецептов и процедур. Я говорил и говорил, периодически листая старые записи, а сам думал лишь об одном — как я буду жить, если эта девушка больше никогда не встретится на моем пути.

Стрелки часов незаметно заняли роковое положение — меньше, чем через пять минут в дверь должна была зайти одна из самых сложных и неуравновешенных пациенток. Я с тоской посмотрел на Елену, дописывающую мою финальную фразу в синем блокноте, и понял — я обречен. Да, отныне и не известно на какой срок я был обречен на полную и безоговорочную зависимость от этой женщины. Зная себя, я понимал, что теперь буду выдумывать самые невероятные истории, чтобы еще раз услышать этот голос, увидеть эти манящие глубиной зеленые глаза, ощутить возле себя ее присутствие. Я стал мечтать о том, что мы, как старые знакомые, будем общаться, делиться друг с другом разными новостями, беседовать о всевозможных интересных вещах…

Стук в дверь прозвучал приговором для моих грез.

— Зайдите, — почти простонал я.

— Здравствуйте, дорогой доктор! — пропела, слащаво улыбаясь, больная-язвенница. — К вам можно?

Собрав волю в кулак, я сделал елейное лицо:

— Будьте любезны, присядьте в коридоре. Нам потребуется всего лишь три минуты.

Она юркнула за дверь, а Елена, спрятав блокнот в сумку, произнесла:

— Ну, вот. Кажется, мы с вами обсудили даже больше, чем требовалось. Теперь мне осталось все это описать. Если вы не возражаете, я позвоню вам завтра, чтобы договориться о согласовании.

Что я мог сказать? Завтра? Да, да и еще раз да! Я буду ждать, считать часы, подгонять время…

— Конечно, конечно. Вот, запишите мой номер телефона. У меня будет не сильно загруженный день, поэтому звоните, когда пожелаете.

Попрощавшись, она покинула мой кабинет, оставив после себя какое-то лучезарное сияние. Я обхватил голову руками и в сотый раз констатировал свою погибель.

Выйдя из клиники, я вспомнила, что этот Герард не успел поговорить о моей собственной болезни. Жаль, жаль. Однако, может быть, он сделает это завтра, когда я буду согласовывать с ним текст? Это было бы неплохо… Я потерла пальцами над бровями — стоило вспомнить о моей мигрени, как вот она и здесь. Голову проткнуло острыми стилетами. Начался один из тех приступов, которые не давали мне нормально жить. Что это за напасть? И это именно тогда, когда надо много и быстро писать… Раздосадованная я быстро пошла в сторону метро, чтобы поскорее приехать домой и выпить хоть что-то болеутоляющее.

Через несколько часов я вошел в квартиру с букетиком цветов и большим тортом. Артур недоуменно присвистнул:

— Пап, ты что, премию получил?

Я не мог сдержать улыбку:

— Нет, просто у меня сегодня впервые в жизни брали интервью, и я очень этим взволнован.

— Ну, значит, есть хороший повод для праздничного ужина! — воскликнула Карина и поспешила на кухню ставить чайник.

Похлопав сына по плечу, я прошел в комнату и плюхнулся на диван. Меня переполняло невероятное счастье.

* 18 *

— Теперь вы ощущаете полный покой?

— Да, и это еще прекраснее, чем прошлый раз…

Мы встретились с Марианной, чтобы продолжить начатый в прошлый раз разговор. Она уже меньше стеснялась и, видимо решив, что мне можно доверять, подробно рассказала о том, в какие именно моменты на нее накатывает странное желание убить своего мужа. Странное? Так казалось лишь ей, я же, напротив, был убежден в своей правоте — Марианну с ее Максом связывало гораздо большее, нежели просто запись в книге актов. Их общая история была раскрашена в красно-зеленые цвета и пропитана острыми запахами свежей крови и обильно льющегося абсента.

Однако истина бывает хороша только тогда, когда люди перестают считать ее выдумкой. А потому, мне надо было во что бы то ни стало открыть Марианне глаза на некогда происходившие события. Я хотел подвести ее к этому не торопясь — так, чтобы она смогла пропустить увиденное сквозь сердце:

— Теперь постарайтесь представить себе, что плотный поток воздуха подхватывает вас и начинает приподнимать над землей. Скажите, вы можете это сделать?

— Да.

Я почувствовала, как пространство, сделавшись теплым и упругим, стало потихоньку поднимать меня вверх. Это было очень приятно и, не смотря на то, что я боюсь высоты, не вызвало у меня никаких отрицательных ощущений. Голос Артиса завораживал все сильней:

— Скажите, состояние полета кажется вам приятным?

— Безусловно.

— Вы можете подняться еще выше?

— Да.

— Сделайте это и скажите, что вы видите?

Мне почудилось, что вокруг разлилось сияние. Я ощутила себя парящей среди ватных облаков и прозрачной лазурности неба. Увиденное было сложно описать, и я коротко ответила:

— Везде только синь и белизна.

— Прекрасно, — его интонация стала жестче, — теперь посмотрите вниз. Туда, откуда вы начали этот подъем. Посмотрите вниз! Там лежит земля, которая помнит все ваши прошлые и будущие жизни. Не заостряйте внимание на том, верите вы в это или нет. Относитесь к этому как к кино, которое прокручивают для вас одной. Итак. Скажите, вы можете посмотреть вниз?

— Да.

— А теперь представьте, что вы закрыли глаза и начинаете плавно снижаться. Вы медленно опуститесь на землю и попадете туда, где вы когда-то жили со своим мужем. Туда, где вы были вместе. Сделайте это! Скажите, вы стоите на земле?

— Да.

— Вокруг вас густой белый туман. Представьте, что вы открыли глаза. Что вы видите?

— Только туман, сквозь который ничего не видно.

— Хорошо. А теперь представьте, что подул ветер и туман стал редеть. Все. Больше нет никакого тумана. Скажите, что вы видите?

— Вижу какую-то улицу с довольно старыми зданиями. Я иду по брусчатой мостовой мимо витрин. Вот лавка аптекаря, вот бакалейщика. Мимо меня снуют люди. Некоторые из них случайно задевают меня. Я не обращаю на это внимания. Там много кафе. Столики стоят под открытым небом и за растворенными окнами. Многие люди сидят и что-то пьют из стеклянных стаканов. Они все пьют одно и тоже.

— Вы слышите их разговоры?

— Да.

— На каком языке они говорят?

— Я не уверена, но мне кажется, что это французский. Почему-то я его понимаю.

— Что вы чувствуете? Кем вы себя ощущаете?

— Молодой женщиной, которой нездоровится. Мне кажется, что я очень тороплюсь.

— Попробуйте посмотреть на себя со стороны. Как вы одеты?

Я улыбнулась:

— Как в кино. На мне длинная юбка, какой-то жакет. Шляпка. Это считается недорого. Но я стараюсь выглядеть хорошо. Там я очень слежу за своей внешностью. Впрочем, как и здесь.

— Представьте, что прошло некоторое время. Вам удалось прийти туда, куда вы так спешили?

— Нет. Я хочу свернуть в переулок, но какой-то мужчина больно хватает меня за руку. Он хочет вернуть меня туда, откуда я убежала.

— Рассмотрите его. Как он выглядит?

— Неприглядно. Я его боюсь и ненавижу. Он небрит, у него спутанные жидкие волосы, красные глаза. И… Мне кажется, что от него очень неприятно пахнет.

— Чем?

— Я не знаю. Наверное, ассоциативно, но мне приходит в голову ваш абсент, который я нюхала прошлый раз. Да… — от догадки я провела руками по лицу. — Они все там пьют именно его. Только он там мутный и бледно-зеленый. Вся улица там пахнет анисом. И этот человек дышит на меня этим отвратительным зловонием.

— Кем вам приходится там этот человек?

— Он мой муж.

— Посмотрите на него внимательно. Вы знаете его в этой жизни?

У меня от страха сжалось сердце. Этого не может быть! Я ощутила знакомый прилив ненависти, какой накатывал на меня во время близости с Максом.

— Это мой муж. Макс. И это невероятно.

— Представьте себе, что прошло некоторое время. Что вы видите?

— Мы с мужем в какой-то маленькой квартире. Там бедно, но чисто. Он кричит на меня, а я сажусь на кровать и прячу голову среди вышитых подушек. Мне не хочется его слышать. Я молюсь о том, чтобы он умер.

— Вам по-прежнему нездоровится?

— Да, у меня какая-то тяжесть в животе. Мне кажется… Да, совершенно точно… Я там беременна!

Артис вдруг спросил меня своим обычным тоном:

— Вы хотите смотреть дальше или желаете прерваться?

— Лучше я немного передохну, — Марианна тяжело вздохнула.

— Тогда посмотрите на меня, — я вонзился взглядом ей в глаза и приказал ее боли утихнуть. Все. Пусть останутся только картинки прошлого. Пока в памяти не будет ни страха, ни ненависти. Лишь видеоряд.

Марианна кашлянула и сжала подлокотники кресла:

— Что это было? Вы меня загипнотизировали?

Извечный глупый вопрос. Людям легче всего поверить в то, что им внушают какие-то образы, что они сами выдумывают небылицы, что это бред их воспаленного разума… Они верят во все, только не в главное — я открываю им возможность помнить.