Корона пастуха

- Агась, точняк, - раздался голос Роба Всякограба.

Тиффани взорвалась:

- Ты что, все время за мной следишь, Роб Всякограб?!

- Агась. Помнишь, это ковы на нас - приглядывать за тобой день и ночь, великучие ковы.

Ковы. Осведомленная о магических традициях Тиффани знала, что нет такого Фигла, который посмел бы нарушить обет, - кроме Вулли Валенка, который вечно путал обет с обедом. Тем не менее, она была в ярости.

- Все время следишь? Даже когда я купаюсь? - спросила она устало.

Привычный довод. Тиффани - по непонятным Робу причинам, - не одобряла того факта, что вокруг нее вечно толкутся Фиглы. Впрочем, насчет уборной с ними удалось договориться [Зная, Фиглы имели свойство жизнерадостно врать вообще по любому поводу, Тиффани до сих пор входила в уборную, только как следует ее осмотрев. Однажды ей даже привиделся ночной кошмар о Фиглах, выскакивающих из дырки родительского туалета.].

- Не подглядываю, не-а, - заверил Роб.

- Ладно, - сказала Тиффани. - Сделаешь мне одолжение, Роб?

- Запросто. Хочешь, чтобы ента Иервиг плюхнулась в пруд, или что-нибудь такое?

- Жаль, но нет, - вздохнула Тиффани. - Не такой я человек.

- А мы такие, - радостно заявил Роб Всякограб. - И вообще, это традиция, вот как. А мы - мы о-очень традиционные, потому как мы фольклорные элементы... - он заулыбался с надеждой.

- Прекрасная идея, но лучше не надо, - ответила Тиффани. - Миссис Иервиг не так уж плоха.

Так и есть, подумала она. Глупая, властная, бесчувственная, да и, если разобраться, ведьма из нее так себе. Но у нее есть стержень.

Тиффани знала, что Нянюшка Ягг редко занимается стиркой - иначе зачем нужны ее невестки? - но она вдруг вспомнила, что никогда не видела Матушку Ветровоск за стиркой стариковского белья, и эта мысль поразила ее на мгновение. Пора решить этот вопрос, подумала она, глядя на набольшего Нак Мак Фиглов, стоявшего перед ней. Что ж, им предстоит непростая задача.

- У меня есть маленькие ковы, которые я на тебя возлагаю, - сказала она.

- Ась?

- Ты слышал о стирке одежды?

- А, ну да, было дело, - ответил Роб Всякограб и почесал напузник. Град мертвых насекомых и обглоданных куриных костей посыпался на землю.

- Тогда сделай мне одолжение и проведи некоторое время в судомойне, пока я летаю по делам. Помоги старику, он любит чистоту и свежее белье. - Она строго посмотрела на Роба. - Тебе следовало бы брать с него пример.

Тиффани не могла сдержать трепета, когда, вернувшись домой, подошла к двери в судомойню. Вокруг все сверкало чистотой, а на ветвях дерева снаружи висели старые штаны мистера Прайса, белые настолько, насколько возможно. Тиффани перевела дух.

- Отлично, - сказала она Робу Всякограбу.

- Агась, - заулыбался Роб. - Нехитрая работенка.

- Хорошо поработали сегодня, - раздался еще один голос. Это был Двинутый Крошка Артур, Фигл, который не возражал против мытья, поскольку сперва трудился в гильдии башмачников, а потом полисменом в большом городе. Внутри Двинутого Крошки Артура, как заметила Тиффани, шел непрерывный бой между Фигловской и городской его частями, однако, поскольку каждому Фиглу нравилась хорошая драка, постоянная борьба с собой была всего лишь еще одним поводом для веселья.

Величий Ян толкнул Двинутого Крошку Артура локтем.

- Слышь, мы могем помогать старым верзилам и отмывать их сколько хошь, но мы Фиглы, и мы своей грязью дорожим. От стирки мы слабеем. Мы мыла не терпим, ясно?

- Ток не я, Роб, ток не я, - прозвучал счастливый возглас. Со стены козьего загона свалился Вулли Валенок и покатился по траве. Пузыри разлетались от него во все стороны.

- Я те говорил про это, Вулли, - проворчал Роб. - От мыла у тебя из ушей пузыри лезут.

Тиффани рассмеялась:

- А ты сделай мыла сам, Роб. Для Дженни. Сделай подарок для своей кельды. Это просто, всего-то и нужно, что немного жира и щелока.

- О да, нащелкать мы кому хошь можем, - с гордостью отозвался Роб Всякограб.

Ну, я пыталась, подумала Тиффани. По крайней мере, души у них чисты.

Над Мелом сгущались сумерки. У подножия холма на самой кромке темного леса лежал Двурубахи, городок с претензией на нечто большее, нежели одинокий магазин, трактир и кузница. Королева Эльфов удовлетворенно улыбнулась.

Вечер выдался теплым, и в воздухе разливались привычные запахи, а небо выглядело в точности так же, как всегда. Вдалеке виднелось нечто вроде новой дороги или ручья, блестевшего под луной, но в остальном все было так, как и в прошлый раз.

Она обернулась на пленного гоблина, сидевшего со связанными руками в седле позади одного из ее стражников, и неприятно улыбнулась. Она отдаст его лорду Ланкину. Эльф немало позабавится, разрывая свою жертву на куски, - разумеется, после того, как вдоволь наиграется с нею.

Но сейчас этот гоблинский мусор привел их сюда, в эту спящую долину. Воины, облаченные в кожу и меха, с перьями в волосах, уже держали стрелы на тетивах.

Завеса между мирами не доставила проблем. Эльфам не составило труда пройти через врата - сейчас завеса была совсем слаба. Это раньше она была сильна, пока старая ведьма стояла на страже.

Звери заметили их. Едва Королева ступила на эту землю, зайцы на холмах обернулись и замерли, а совы взмыли как можно выше в небо, почуяв присутствие другого хищника.

Люди же, как правило, все замечали последними. Что ж, больше будет удовольствия...

Ничто, кроме странного отблеска на насыпи и шума далекого буйства, который королева восприняла как признак присутствия Нак Мак Фиглов, ничто не предвещало беды для первых эльфийских завоевателей за много-много лет, и эльфы принялись веселиться. Они развлеклись в паре деревень, выпуская коров, переворачивая тележки, заставляя молоко скисать, портя эль в бочках, - обычные невинные шалости. Но городок у подножия холма обещал гораздо большие перспективы для эльфов, стосковавшихся по облавам.

Наступила тишина, только позвякивали бесчисленные колокольцы в сбруях вороных коней. Эльфы ждали команды.

Она подняла руку.

Но, прежде чем она успела что-либо сделать, воздух разорвал звук, словно где-то убивали гигантскую свинью.

Этот звук сотряс весь Мел - пронзительный до боли в зубах свист, заполонивший холмы. Воздух буквально воспламенился, когда железное чудовище помчалось к городу по серебристой ниточке дороги, отмечая свой путь клубами густого дыма.

Эльфы содрогнулись, паника обуяла их. Этот звук. Этот запах железа в воздухе.

Воспользовавшись моментом, Токарная Стружка зубами вытащил из ножен оглушенного охранника, зажимавшего руками уши, каменный кинжал, спрыгнул на землю и разрезал свои путы.

- Я же говорил. - сказал он. - Железный Конь. Последний поезд в Дверубашки, вот что это. Там теперь работают гоблины. Там чугун и сталь.

Королева не дрогнула. Нельзя было демонстрировать страха перед придворными. Но про себя она подумала: поезд? Он большой. Это железо, о котором мы не знаем. И мы не знаем, как оно может убить нас.

- Чем его можно усмирить? - спросила она. - Как можно заполучить его? Сколько бед мы могли бы причинить с его помощью!

Душистый Горошек - хладнокровный Душистый Горошек, словно бы не поддающийся всеобщей эльфийской жажде террора, - улыбнулся, и его улыбка королеве не понравилась. Она словно бы прорезалась сквозь его ледяной и драматичный облик, но глаза его оставались холодными и безжалостными.

- Можно пытать гоблинов, пока они нам все не расскажут, - предложил он. - Тогда они все сделают за нас.

- Не сделают, - отозвался Токарная Стружка, одарив Душистого Горошка презрительным взглядом. - Зачем бы они стали это делать?

Душистый Горошек наклонился, чтобы схватить гоблина, но тот оказался проворнее. Град серебристых осколков осыпался на эльфа; тот закричал от боли и свалился с лошади. Остальные эльфы отшатнулись, и гоблин рассмеялся:

- Забыл, что у меня в карманах, мистер Душистый Цветочек? А я говорил вам про стружки, говорил. Они в моем имени. Больно, да? Нарвались на умного гоблина в те дни, когда он как нарочно ждал всяких гадостей, особенно эльфийских. - Он кивнул на Душистого Горошка, который корчился перед ним на земле; стальной ливень сбил с него весь лоск, теперь он казался маленьким, слабым и жалким, и рыдания сотрясали его тело.

- Забавно, правда? - сказал гоблин. - В нынешнем мире любая мелочь важна, даже стружки... и гоблины.

ГЛАВА 8

Доспехи Барона

"Доспехи барона". Такое название носил трактир того сорта, где Джон Петрушка, наследный хозяин и бармен, запросто доверял посетителям разливать пиво самим, когда не успевал управиться со всеми делами или когда был вынужден откликнуться на зов природы. Трактир того рода, куда посетители приносят огромные огурцы или другие забавно выглядящие овощи со своей грядки, чтобы показать их своим друзьям.

Здесь нередко вспыхивали споры, но споры во имя поиска истины, а не ради драки. Иногда возникали попытки делать ставки, но Джон Петрушка смотрел на это сурово. Хотя разрешалось курить - и курить очень-очень много, - плевки возбранялись. И, конечно, здесь звучала брань не менее сочная, чем знаменитые забавного вида овощи. В конце концов, здесь не было женщин, кроме миссис Петрушки, которая терпеливо пропускала мимо ушей слова типа "черт", пока они оставались лишь образным выражением, используемым в контексте "как поживаешь, ты, старый черт?" или, с большей осторожностью, "черт подери".

Бароны, которые знали, как важен процветающий трактир, и которые сами не прочь были порою заглянуть на огонек, время от времени вносили некоторые усовершенствования для развлечения посетителей. Молодой барон, например, в ознаменование своего вступления в брак, преподнес в дар трактиру все надлежащие принадлежности для игры в дартс. Не слишком, впрочем, к добру, - во время последнего состязания Встрях Полегче, общепризнанно лучший пахарь на Мелу, но явно не хватавший звезд с неба в интеллектуальном плане, едва не лишился глаза. С той поры дартс начали рассматривать как нечто смертельно опасное, а доска с дротиками была со всем возможным почтением отправлена обратно.

Для многих трудяг трактир был желанным убежищем после тяжелого трудового дня в полях или загонах для скота. Джо Болит, арендатор Семейной фермы, с надеждой думал о моменте, когда, покончив с возней вокруг беспокойных животных и сломанных приспособлений, сможет спокойно пропустить кружечку. Он знал, что пинта приведет его в расположение духа достаточно радужное, чтобы выдержать ожидавший его семейный скандал за ужином; предстоящий скандал касался годовщины свадьбы, о которой он в суматохе позабыл. По собственному опыту Джо знал, что это грозит как минимум неделей холодных ужинов и холодных взглядов, а то и холодной постели.

Стоял теплый и ясный субботний вечер. Паб был полон, хотя и не настолько, как хотелось бы Джону Петрушке. Джо уселся за дубовый стол снаружи у трактира, и его пес Балабол устроился у его ног.

Будучи наследником целой династии Болитов, обитавшей на Мелу, Джо знал всех людей в округе и их семьи, знал, кто из них честно трудится, а кто бьет баклуши, кто глуп, а кто умен. Сам Джо Болит не хватал звезд с неба, но отличался сообразительностью и смыслил в фермерском ремесле, а субботними вечерами он занимал место своеобразного председателя трактирных собраний. Здесь он служил настоящим кладезем знаний.

Он слышал, как за соседним, меньшим столиком двое местных спорили о том, чем отличаются кошачьи следы от лисьих. Один из них делал руками плавные жесты и втолковывал собеседнику: "Смотри сюда, старый ты черт: кошка ходит вот так, но Патрикеевна - она вот этак лапы ставит". Его собеседник повторил жесты, еще раз изобразив лису и кота. Интересно, подумал Джо, не будем ли мы последним поколением, которое величает лису Патрикеевной.

Катился к закату еще один долгий день для всех честных тружеников, чья жизнь проходила в хлопотах около лошадей, свиней и овец, не говоря уже о множестве других дел по хозяйству, без которых не обходится ни один крестьянин. Они разговаривали на скрипучем диалекте, знали голоса всех птиц, обитающих в этих краях, могли поведать, где отыскать любого зверя и любую змею и куда люди барона не имеют обыкновения наведываться. Короче говоря, они были настоящими специалистами по части вещей, которым не обучают в университетах. Если кто-то из них держал речь, то говорил вдумчиво и медленно, тщательно подбирая нужные слова, пока жены не посылали за ними сыновей, чтобы те поторопили своих отцов к остывающему ужину.

Дик Чуть, толстяк с клочковатым пушком на подбородке, который в этой компании стыдно было бы назвать бородой, заявил:

- Что за отвратительный эль! Слабый, как ключевая вода!

- Что ты сказал о моем пиве? - осведомился Джон Петрушка, который как раз убирал порожнюю тару со стола. - Оно должно быть отменным, бочонок открыли только сегодня утром.

- Я и не говорю, будто ключевая вода - это плохо, - сказал Дик Чуть, вызвав всеобщий смех. Все помнили скупого старика Тайдера, который, положившись на народную медицину, попросил свою дочь припасти своей мочи, чтобы делать компрессы на больную ногу; Мейзи же - девушка славная, но совершенно без царя в голове, - неправильно истолковала его просьбу и угостила отца напитком, весьма необычным на вкус. Как ни странно, нога его болеть перестала.

Принесли новую пинту, из другой бочки, и Дик Чуть признал ее сносной. Джон Петрушка удивился. Но не слишком. В конце концов, что значит какая-то пинта в кругу друзей?.. Хозяин подсел к посетителям и обратился к Джо Болиту:

- Ну, и как ты находишь молодого барона?

Взаимоотношения между бароном и его арендатором, господином Болитом, не представляли собой ничего необычного для сельской местности. Барон владеет землей, это все знают, а также всеми окрестными фермами, и фермеры, которые эту землю возделывали, платили ему поквартальную ренту. Барон, если бы захотел, вполне мог бы забрать ферму назад и вышвырнуть арендатора и его семью на улицу. В прошлом уже бывали такие бароны, которые развлекались сожжением ферм и выдворением жильцов - иногда по простой прихоти, но чаще в качестве безумного способа демонстрации своей власти. Однако вскоре до них дошло: власть не стоит ломаного гроша без полных амбаров и стад воскресных обедов, пасущихся на холмах.

Роланд де Чамсфалей [Произносится как "Чаффлей", согласно странному правилу, по которому с течением времени имя древнего семейства приобретает все более причудливое звучание. Тиффани как-то слышала, как некий горец по имени Понсоби-Маклрайт (Прт) обращается к Роланду Чф. Ей стало интересно, как бы выглядел званый обед, на котором Прт представляют Чф, Вм или Хмпф. Вряд ли они достигли бы взаимопонимания.], молодой барон, сперва пытался затянуть гайки - не иначе как под влиянием своей тещи-герцогини, - но вскоре осознал всю бесперспективность такого подхода. Понимая свою неопытность в сельскохозяйственных делах, он решил брать пример с отца и предоставить фермерам вести хозяйство так, как они сами посчитают нужным. В итоге все остались довольны.

Не менее мудро со стороны Роланда было время от времени беседовать с Джо Болитом, как делал и старый барон, и Джо, добрый человек, обращал внимание Роланда на вещи, которые торговые агенты и управляющие барона обычно упускают из вида, например, бедственное положение вдов или одинокая мать, едва сводящая концы с концами после того, как ее муж был затоптан неуравновешенным быком. Джо Болит не забывал подчеркивать, что некоторая благотворительность никогда не бывает лишней, и надо отдать должное молодому барону - он действительно старался следовать этим советам, хотя и по-своему, и бедная вдова вдруг обнаруживала, что ухитрилась заплатить за аренду жилья заранее и на несколько месяцев вперед, а перспективный трудяга из поместья, желавший обучиться фермерскому ремеслу, совершенно случайно оказывался поблизости от маленькой усадьбы молодой матери.

- Не хочу судить обо всем заранее, - сказал Джо Болит, откинувшись на спинку скамьи с таким серьезным видом, словно председательствовал на ученом собрании. - Но, должен сказать, он старается. Не почивает на лаврах, если можно так выразиться.

- Это хорошо, - высказался Томас Зеленотрав. - Он, видать, хочет пойти по стопам своего старика.

- Тогда нам считай повезло. Старый барон был хороший человек - иногда жесткий, конечно, но знал, что к чему.

Петрушка усмехнулся:

- А вы заметили, что юная баронесса тоже много чего нахваталась, хотя ее никто не учил? Она все время ходит по округе и говорит с людьми, носа не задирает. Моей жене она нравится, - добавил он с глубокомысленным кивком. Если жена одобряет - что ж, так тому и быть. Это означало мир дома - то, чего хотелось каждому работяге после трудного дня.

- Говорят, она всегда приходит к роженицам, чтобы их приободрить.

- У моей Жозефины скоро пополнение, - заметил Роберт Гуща.

- Значит, ты проставляешься, - засмеялся кто-то.

- Тогда тебе надо поговорить с Тиффани, - сказал Томас Зеленотрав. - Когда нужна повитуха, ты никого лучше не сыщешь. - И добавил поверх своей пинты: - Я видел, как она вчера носилась по округе. Прямо горжусь, что это наша девушка, с Мела. Тебе тоже стоит гордиться, Джо.

Все знали Тиффани Болит с тех самых пор, когда она была совсем малышкой и играла с их собственными детьми. Она не слишком-то походила на других ведьм, но она была их ведьмой. И полезной. Самое главное - она была здешней. Она ценила овец, и все помнили ее, когда она еще пешком под стол ходила, так что все в порядке.

Отец Тиффани попытался улыбнуться и бросил собаке свиную шкурку:

- Угощайся, Балабол. - Он оглядел присутствующих. - Конечно, матушка Тиффани хотела бы, чтобы дочка чаще бывала дома, и всегда готова ее приютить, но она не может заставить людей перестать говорить о ней, да и я не могу. - Он перевел взгляд на хозяина. - Еще пинту, Джон.

- Конечно, Джо, - кивнул Петрушка, направился в трактир и вернулся с пенящейся кружкой в руке.

- Странно, - сказал Джо, получив свою пинту, - как много времени наша Тиффани проводит в Ланкре.

- Вот будет досада, если она туда переедет, - сказал Дик Чуть. И высказанная им мысль повисла в воздухе, хотя никто больше не проронил ни слова.

- Ну, она ведь всегда занята, - произнес Джо Болит, пытаясь отогнать неприятные мысли. - Кругом полно младенцев!

Все засмеялись.

- И не только младенцев, - добавил Джим Шенкель. - Она приходила к моей старушке матери, когда та собралась на тот свет. Была с ней всю ночь. И забрала ее боль! Слыхали о таком?

- Да, - кивнул Джо. - Знаете, когда старый барон помирал - у него ведь была сиделка, но это Тиффани его проводила. Уверен, больно ему не было.

Молчание повисло над столом, когда завсегдатаи трактира дружно задумались о том, как часто Тиффани встречалась на их пути. Потом Нодди Гуляка почти что благоговейно произнес:

- Ну, Джо, мы надеемся, что ваша Тиффани все-таки останется здесь. Ей тут будет лучше. Ты ей так и скажи при случае.

- Мне этого повторять не надо, Нодди, - сказал Джо. - Мать Тиффани тоже все надеется, что дочка осядет на Мелу со своим кавалером - ну, знаете, с молодым Престоном, который отправился в большой город учиться на врача. Но я думаю, она так не сделает, - по крайней мере, не навсегда. Конечно, тут много поколений Болитов жило, но Тифф идет по стопам своей бабушки, только современнее, понимаете? Ей бы весь мир хотелось изменить, ну, или Мел хотя бы.

- Она смыслит в пастушьем деле, - сказал Томас Зеленотрав, и хор одобрительных голосов поддержал его.