Корона пастуха

- А помните, парни, - промолвил Дик Чуть, опустошив свой стакан, - как пастухам пришлось сражаться на Состязании? У нас тогда ведьмы не было.

- Ага, - ответил Джо Болит. - Те старые пастухи на посохах не дрались, только врукопашную. А победитель становился главным над всеми пастухами.

Все засмеялись, и большинство вспомнило о Бабуле Болит, последней главой пастухов. Один кивок Бабули - и пастух весь день ходит гоголем, состязание там или нет.

- Главного пастуха у нас больше нет, зато есть Тиффани, - сказал Роберт Гуща после долгой паузы, занятой пивом и табаком.

- Значит, раз у нас ведьма за главную, кто-то должен потягаться с ней, а? - с широкой улыбкой заявил Джон Петрушка и покосился на отца Тиффани.

- Едва ли, - сказал Роберт Гуща.

Джо и другие согласно кивнули.

Потом смутная тень пронеслась над ними, и девушка верхом на метле крикнула:

- Привет, пап! Привет, все! Не могу остаться, надо принимать близнецов!

Рональд де Чамсфалей, молодой барон Мела, и впрямь пытался походить на отца. Он знал, что старик пользовался популярностью, - это называлось "старая школа" и означало, что все знают, чего ожидать, а стражники полируют доспехи, отдают честь и делают то, чего от них ждут, да и сам барон делает в значительной степени то, чего от него ожидают, и в целом предоставляет людей самим себе.

Впрочем, отец был немного злобен и задирист, и Роланд старался об этом немногом забыть. В частности, он старался брать верный тон, когда навещал Тиффани в Семейной Ферме. Они ведь когда-то были друзьями и, к беспокойству Роланда, Тиффани считалась хорошей подругой его жены Летиции. Каждый мужчина подсознательно чувствует, что подруг жены стоит опасаться. Ибо кто знает, какие...маленькие секреты могут выплыть наружу. Роланд, с его домашним воспитанием и ограниченными знаниями о мире за пределами Мела, опасался, что слово "маленький" может стать ключевым замечанием, которым Летиция может поделиться с Тиффани.

Он выбрал момент в субботний вечер, когда увидел, как Тиффани спустилась на метле в долину, а ее отец, как знал Роланд, как раз заседал в трактире.

- Привет, Роланд, - сказала Тиффани, даже не обернувшись, когда он спешился.

Роланд затрепетал. Он барон. Ферма ее отца принадлежит ему. Подумав об этом, он осознал всю нелепость этой мысли. Конечно, у него было несколько клочков бумаги, подтверждавших его право собственности, но эта ферма принадлежала Болитам. Так было и так будет всегда. И он был уверен, что Тиффани знает, о чем он думает, и потому залился краской, когда она наконец обернулась.

- Эмм, Тиффани, - начал он, - я просто хотел повидаться с тобой, чтобы... ну, знаешь...

- Да ладно, Роланд, - отмахнулась Тиффани. - Говори уже, с чем пришел. День и так выдался трудный, а мне еще обратно в Ланкр лететь.

Такое начало ему подходило.

- Я, собственно, за этим и приехал. Есть некоторые... претензии. - Неудачное слово, сообразил он. Тиффани тут же уцепилась за него.

- Что? - резко спросила она.

- Ну, тебя вечно не бывает рядом, Тиффани. Ты должна быть нашей ведьмой, а почти каждый день пропадаешь в Ланкре. - Он выпрямил спину, словно аршин проглотил. Надо было выглядеть официально, как чиновник, а не как проситель. - Я барон, и я приказываю, чтобы ты исполняла свой долг.

- Исполняла долг? - эхом откликнулась Тиффани. А чем, как он думает, она занималась эти несколько недель, когда бинтовала ноги, врачевала язвы, принимала роды, утешала умирающих, навещала стариков, присматривала за младенцами и... да! Подстригала ногти на ногах! А Роланд чем занимался? Устраивал вечеринки и званые обеды? Любовался попытками Летиции писать акварели? Лучше бы предложил ей помощь. К сведению Роланда, у Летиции был дар ведьмы, и она могла бы принести пользу Мелу.

А потом она подумала о том, что это значит. Она знала, что Летиция навещала каждого новорожденного. Разговаривала с женщинами.

Но Тиффани все еще злилась на Роланда.

- Я обдумаю твои слова, - сказала она преувеличенно учтиво, отчего Роланд покраснел еще сильнее. С неестественно прямой спиной он подошел к лошади, взгромоздился на нее и ускакал.

Ну, я хотя бы попытался, успокаивал он себя, хотя не мог избавиться от ощущения, что все испортил.

Когда королева со своими подданными вернулась из каменного круга, началось настоящее столпотворение.

Сверкающий дворец исчез, и совет проходил на поляне в глубине того, что вполне сходило за волшебный лес, если королева не забывала о мелочах вроде мотыльков, маргариток и поганок. Но даже сейчас деревья лихорадочно сучили ветвями, когда она проходила мимо, а клочки земли словно состязались между собой, стремясь вырастить как можно больше травинок под ее ногами.

Она была в ярости. Гоблин - кусок ничтожного праха, - посмел напасть на одного из ее лордов. И тот пал перед гоблином, чьи мерзкие проворные ноги позволили ему ускользнуть от преследователей. Но, хотя павшим был лорд Душистый Горошек (втайне королева радовалась, что это был именно он, а не кто-то другой из ее подданных), она знала, что эльфы осуждают ее оплошность. Провал. Ведь именно она приказала взять гоблина с собой на облаву.

Невзирая на ее приказания, Душистый Горошек все еще был с ними. Он был все еще бледен и пошатывался, но прежний лоск уже почти вернулся к нему, когда страшные железные крупинки осыпались с его тела. Стражники выстроились за ним, и королева чувствовала вызов, когда шла мимо них.

С презрением она окинула взглядом Душистого Горошка.

- Уберите это ничтожество, - приказала она. - Прочь с глаз моих!

Но стражник не подчинился. Вместо этого он дерзко улыбнулся и покачал в руках арбалет, словно случайно коснулся оперения стрелы. Он смел так демонстративно сделать это в ее присутствии!

- Госпожа, - произнес Душистый Горошек с нотками скрытого презрения, - мы в растерянности. Наша власть над человеческим миром слабеет. Теперь даже гоблины смеются над нами. Почему только от них мы узнали, что люди окружили себя железом со всех сторон? Почему вы ничего не сделали, чтобы этого избежать? Почему мы так долго не охотились? Почему вы не позволяете нам быть настоящими эльфами, как в старые добрые времена?

Его чары были почти так же сильны, как ее собственные, но его воля была еще сильнее. Как я могла не заметить этого раньше? - подумала королева, стараясь не выдать выражением лица своих мыслей. Он дерзает бросить мне вызов? Я королева. Возможно, король ныне в другом мире, нежится в своем кургане, предается наслаждениям, но я все еще его королева, и я здесь, чтобы править. Она выпрямилась в полный рост, все свои силы направив в чары.

Однако Душистого Горошка поддержал ропот согласных голосов. Редкий случай, когда эльфы соглашаются друг с другом, - их естественным состоянием является всеобщая вражда, - но воины сплачивались буквально на глазах, холодно взирая на свою королеву. Опасно. Безжалостно. Непристойно.

Королева мужественно встретила каждый взгляд, прежде чем обернуться к Душистому Горошку.

- Ты жалкий смутьян, - прошипела она. - Я могу вырвать тебе глаза, не успеешь ты моргнуть.

- Конечно, госпожа, - ответил Душистый Горошек с нажимом. - Но кто позволяет Фиглам буйствовать? Теперь, когда старая карга сгинула, ведьмы ослабели, и завеса тоже. Но вы все еще боитесь эту девчонку Болит. Она ведь едва не убила вас, вот в чем причина.

- Неправда, - сказала королева.

Однако эльфы смотрели на нее, как кошки на мышонка. И да, он был прав. Тиффани Болит победила ее. Королева почувствовала, как слабеют и меркнут ее чары.

- Вы слабеете, госпожа, - заметил Душистый Горошек.

Королева действительно чувствовала себя слабее, меньше, она ощущала усталость. Деревья сомкнулись вокруг нее, свет поблек. Она всмотрелась в лица своего окружения и сосредоточилась на власти, которая едва не оставила ее. Она все еще королева. Их королева. Им придется подчиниться.

- Времена меняются, - произнесла она, выпрямившись. - Железо или нет, гоблины или нет, но мир уже не тот, каким был.

- И мы прятались по вашему приказанию, - сказал Душистый Горошек с уже нескрываемым презрением. - Мир меняется, и это мы должны его менять. Нам решать, каким он будет. Как это было всегда. Как это должно быть снова.

Эльфы вокруг него оживились, выражая одобрение; наряды их засверкали, холодные тонкие лица засветились под властью их чар.

Королева растерялась.

- Вы не понимаете, - попыталась увещевать она, - у нас есть этот мир, который полностью в нашей власти. Но если мы попытаемся действовать, как всегда, нас просто сметут. Мы всего лишь... эльфы. Вот о чем нам говорит железо в том мире. Там у нас нет будущего.

- Вздор, - фыркнул Душистый Горошек. - Что значит - нет будущего? Мы сами творим свое будущее. Нам нет дела до людей или гоблинов, а вот вы проявляете к ним странное мягкосердечие. Может ли великая королева бояться? Вам не хватает уверенности в собственных силах, госпожа, и поэтому мы тоже сомневаемся в вас.

Преданность эльфов хрупка, как паутинка, и лишь чары могут держать их в подчинении. Королева ощущала, как чары покидают ее с каждым словом противника.

А потом он нанес удар.

- Вы стали слишком мягки, госпожа, - проревел он. - Все началось с этой девчонки. А закончится - мной!

Сила его чар все возрастала, глаза его засветились, и эльфы вокруг застыли в почтительном внимании. Душистый горошек указал на королеву - мириады лиц сейчас проступали через ее черты одно за другим. Золотые волосы, темные волосы, длинные волосы, короткие волосы, редкие волосы... лысая голова, детские локоны... Высокая, сильная... слабая, как ребенок. Прямые, кудрявые... всхлипы.

- Гоблины нам больше не подчиняются, - прошипел Душистый Горошек. - Страна Фей не выстоит без сильного лидера. Кто-то должен вести эльфов к победе - над людьми, гоблинами, над всем миром. Воин - вот кто нужен нам, вот кто нужен нашему королю, заточенному в кургане.

Душистый Горошек сейчас походил на змею, пронзающую взглядом свою беспомощно рыдающую жертву.

- Такое ничтожество не может отдавать нам приказы, - сказал он равнодушно. - А вы что скажете? - он повернулся к другим эльфам, и в черноте их глаз королева увидела свое будущее падение.

- Что нам сделать с ней, лорд Душистый Горошек? - подал голос Горчичное Зерно, выступая вперед, чтобы поддержать нового владыку.

- Она должна оставить трон! - воскликнул еще один эльф.

Душистый Горошек свысока оглядел то, что осталось от некогда могущественной королевы.

- Можете позабавиться с ней, как пожелаете, а потом оторвите ей крылья, - приказал он. - Такова кара за поражение. А теперь, где музыканты? Давайте плясать к позору той, что была королевой. Сотрите ей память, если хотите, и вышвырните прочь, прочь из Страны Фей. Пусть убирается и больше не возвращается.

- Куда мы бросим ее? - спросил Горчичное Зерно, обхватив королеву своими тонкими, как веточки, руками.

Но Душистый Горошек уже горделиво удалялся, лавируя среди придворных, которые в танце следовали за ним. И когда он отвел взгляд от беспомощного маленького эльфа, который когда-то был владычицей мира, Горчичное Зерно услышал отчаянный шепот:

- Гром... и Молния. Ты ощутишь мощь Грома и Молнии, Душистый Горошек, и изведаешь гнева Тиффани Болит, который жалит до костей.

И хлынул дождь, и град обрушился на землю.

ГЛАВА 9

Козьих дел мастер

Парнишка, что стоял под дождем у задних дверей домика Тиффани - больше не жилища Матушки Ветровоск, - не выглядел обычным посетителем. Он выглядел потрепанным, но это была дорожная потрепанность, а не следствие нищеты, а еще за ним следовал козел, что тоже немного озадачивало. Но он точно не выглядел попрошайкой. Тиффани присмотрелась. Парнишка носил дорогую, отменного качества одежду. Бродяжка, решила она, поразмыслив. На несколько лет младше нее самой.

- Вы госпожа Болит, ведьма? - нервно спросил он, когда она отворила дверь.

- Да, - отозвалась Тиффани, подумав про себя, что юноша, по крайней мере, потрудился кое-что разузнать, он не искал Матушку Ветровоск и пришел к задней двери, как подобает; а еще она только что сварила похлебку, и та остывает. - Тебе что-то нужно? Чем могу помочь? - спросила она. Ведьмы ведь никого не гонят прочь просто так.

- Нет, госпожа, с вашего позволения, но, пока я был в пути, я многое о вас слышал. Люди говорят, что вы лучшая из ведьм.

- Мало ли что люди болтают, - сказала Тиффани. - Важно то, что думают другие ведьмы. Так чем я могу тебе помочь?

- Я хочу стать ведьмой! - последнее слово затрепетало в воздухе, словно живое существо, однако юноша, похоже, был совершенно серьезен. Он добавил твердо: - Мой учитель, мистер Каммар, рассказал мне об одной женщине, которая сумела стать волшебником; значит, госпожа, и обратное возможно? Как аукнется, так и откликнется, верно?

- Да, наверное, - ответила Тиффани неуверенно. - Но, знаешь, многие женщины не любят иметь дело с незнакомыми мужчинами, особенно в интимные моменты. Ведьмам то и дело приходится трудиться повитухами, если ты понимаешь, и уделять много внимания чужим женам...

Кадык мальчика задергался, но он сумел выдавить:

- Насколько я знаю, в большом городе Благотворительный Госпиталь Леди Сибиллы равно помогает и мужчинам, и женщинам. И не сомневаюсь, госпожа, что, если дело требует операции, многие женщины счастливы видеть хирурга. - Он просиял. - Я действительно чувствую, что могу быть ведьмой. Я знаю многое о сельской жизни, а еще у меня маленькие пальцы, которые уже сослужили мне добрую службу в пути, когда мне пришлось помогать козе, которая не могла разродиться. Пришлось засучить рукава и здорово повозиться, чтобы помочь малышу покинуть материнскую утробу, и грязи было полно, но малыш выжил, а старик, владелец козы, плакал от радости.

- Неужели? - произнесла Тиффани бесстрастно, размышляя, является ли характеристика "козьих дел мастер" достаточным основанием для изучения ведьмовства. Но юноша выглядел таким потерянным... В общем, ее сердце смягчилось, и она пригласила ее на чашку чая. Козла препроводили заросшей тропкой между грядок под раскидистую яблоню, но Тиффани заметила - и любая ведьма обратила бы на это внимание, - странный взгляд, которого едва ли можно ожидать от щелочек козлиных глаз. Этот взгляд словно предупреждал, что поворачиваться к его обладателю спиной не стоит, но было что-то еще...

Когда Тиффани пригласила юношу внутрь, она увидела Ты, прогуливающуюся среди яблонь. При виде козла она застыла, выгнула спину и распушила хвост до невероятных размеров. Повисла многозначительная пауза, пока эти двое обменивались взглядами, - Тиффани готова была поклясться, что видела вспышку зеленовато-желтого пурпура, - а потом напряжение вдруг разом спало, словно бы некое соглашение скрепили нерушимой печатью. Козел принялся щипать траву, а Ты вернулась к нормальным размерам и продефилировала мимо, почти задевая его ноги. Тиффани поразилась. Она видела, как Грибо удирает от Ты! Что же это за козел такой? Быть может, подумала она, и мальчик представляет из себя нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

В разговоре за кухонным столом Тиффани узнала, что паренька зовут Джеффри, и что он очень далеко от дома. Он не выказывал ни малейшего желания говорить о своей семье, и Тиффани попыталась зайти с другой стороны.

- Я заинтригована, Джеффри, - сказала она. - Почему ты решил стать именно ведьмой, а не волшебником, ведь это традиционно мужское занятие?

- Я никогда не считал себя мужчиной, госпожа Тиффани, или чем бы то ни было еще. Я - это я.

Хороший ответ, решила про себя Тиффани и в который раз задумалась о различиях между ведьмами и волшебниками. Основное отличие в том, что волшебники использовали книги и посохи, чтобы творить заклинания, большие заклинания для больших важных вещей, и к тому же, все они были мужчинами. А ведьмы - те занимались повседневными мелочами. Нет, тоже большими важными вещами, твердо поправила она себя. Что может быть важнее, чем рождение и смерть? Так почему бы этому мальчику и не стать ведьмой? Она ведь сделала подобный выбор, так почему бы и ему не избрать свой путь? И она вдруг осознала, что ее путь тоже берет свое начало именно здесь и сейчас. Если она намерена быть своего рода главой ведьм, ей придется решить этот вопрос самой, не спрашивая ни у кого совета. Ее решение. Ее ответственность. Возможно, это первый шаг к тому, чтобы действовать по-новому?..

Она оглядела Джеффри. Что-то в нем есть, в этом пареньке, подумала она, и я не знаю, что это, но он кажется безобидным и не слишком преуспевающим, и раз уж мне приходится решать такие вещи, я решаю дать ему шанс. Что касается козла...

- Ну, - сказала она, - я могу поселить тебя в пристройке; еды нам двоим, думаю, хватит. За своего козла отвечаешь сам. А теперь уже поздно, так что поговорим об этом завтра.

На следующее утро, когда должна была заглянуть Нянюшка Ягг, Тиффани вошла в пристройку с тарелкой еды в руках. Юноша спал. Она кашлянула, и парнишка подскочил на постели.

- Отлично, Джеффри, - сказала Тиффани. - А теперь расскажи мне правду. Ты от кого-то убегаешь? Может быть, от родителей?

- Нет, - ответил Джеффри и взял с тарелки кусок хлеба, стряхнув с него ветчину.

Ах ты, маленький обманщик, подумала Тиффани. Как и всякая ведьма, она легко распознавала ложь [Распознать правду было куда труднее.]. Она вздохнула:

- Тогда что, ты просто ушел из дома?

- Ну, можно и так сказать, госпожа; просто мне уже шестнадцать, и я решил жить своим умом.

- С отцом не ужился?

Джеффри дернулся, словно его ткнули в больное место:

- Как вы узнали, госпожа?

- А что, на двери не было таблички "ведьма"? - хмыкнула Тиффани. - Я ненамного старше тебя, Джеффри, но имела дело с беглецами и наверняка еще буду иметь. Хотя вряд ли они будут такого знатного рода, как вы, мистер Джеффри. Хорошая одежка, кстати. Ну, так что за польза тебе от меня и моей усадьбы?

- О, очень большая польза, - заверил ее Джеффри, явно пытаясь выдать надежду за уверенность.

Именно в этот момент Нянюшка Ягг показалась из-за угла дома, и Тиффани, знавшая обычный ее маршрут, поняла, что старая ведьма пробыла там не одну минуту. Оглядев Джеффри, она мгновенно приняла решение и подмигнула Тиффани:

- Что-то новенькое случилось, а, Тифф? - ее лицо сморщилось, словно печеное яблочко.

Джеффри напружинился, словно готовясь в любой момент припустить прочь.