Помоги проекту - поделись книгой:
— Декс, даже не вздумай! — Рендл быстро–быстро, как–то даже истерично, замотал головой. — Не вздумай, говорю! Сгинешь!
Слышать такое от обычно спокойного и сдержанного Рендла было странно. Тем более странно было видеть страх, который владел им. Сталкера даже кровососом испугать сложно было, а тут… Что–то непонятное. И это еще больше подогревало мой интерес. А Рендл…Сломался Рендл… Не поможешь тут ничем…Жаль…
— Ну, ладно, — поднимаясь, подвел я черту под нашим разговором. — Пойду, покемарю. А завтра утречком, по туману, до Агропрома прогуляюсь. Надумаешь, присоединяйся. Буду рад! Давай, не кисни! Образуется все. — я хлопнул сталкера по плечу и направился к выходу, оставив товарища в глубокой задумчивости.
Попахивающий матрац на полу — вот, в общем–то, и все удобства, которые были тут
доступны. Но, поспав под дождем на мокрой глине, или простояв ночь по пояс в болоте, поневоле начнешь ценить даже минимальный комфорт. Тем более, когда и в караул идти не надо — охрана бара была надежной. С массированной атакой, конечно, ребята не справятся, но тревогу, случись что, поднимут обязательно.
Я, не снимая комбинезона, растянулся на матраце, закинул руки за голову и закрыл глаза.
Благодать!
— Ну и уходи! — девушка гордо тряхнула волосами и, блеснув овальными очками в свете фонарей, отвернулась от стоящего рядом парня. — Уходи, раз так!
— И уйду! — в голосе молодого человека послышались нотки обиды. — Уйду, и ты меня больше не увидишь!
— Уходи! — повторила девушка. — Уходи! Уходи! Уходи! Ненавижу тебя!
— Уйду! — теперь в голосе ее собеседника прорезалась обида.
— Уходи! — девушка повернулась к парню и зло посмотрела на него. — Уходи! Видеть тебя не могу! Ты мне противен!
— Дура!
— Сам дурак! — выкрикнула девушка и бросилась через пустырь к подъезду многоэтажки.
Парень же развернулся и с какой–то мрачной решимостью зашагал в противоположную сторону, печатая шаг, словно шел по плацу.
Отчаянный крик подруги и злобный собачий рык заставил его обернуться.
Через пустырь к девушке несся, мощно отталкиваясь лапами, стаффордшир. А она стояла, оцепенев от ужаса, и даже не пыталась бежать или как–то защищаться. Окрик хозяина сбесившейся собаки поплыл над вечерним пустырем вместе с голосом девушки, смешиваясь в какой–то будоражащий душу коктейль.
— Женька…! — закричал парень и бросился к подруге. Помочь! Спасти! Подставить себя под укус!
Собака успела первой… Рык зверя… Последний отчаянный крик жертвы… И кровь, кровь везде…
Парень подбежал к несчастной девушке, терзаемой стаффом, одновременно с владельцем собаки. Хозяин убийцы — полный мужик с пепельно–бледным даже в желтоватом свете фонарей лицом — схватил беснующегося зверя за ошейник и оторвал от добычи. Парень упал на колени перед подругой.
— Нет, Женя, нет! — шептал он и руками попытался зажать кровь, струями бьющую из
разодранного в клочья горла.
Но все это было уже бесполезно: взгляд любимой, устремленный в его глаза, медленно угасал…
Я проснулся в холодном поту. Вокруг стояла непроглядная ночь, густая и липкая, как старые чернила. Даже костры в ангаре, приспособленном под ночлежку для таких же ходоков, как я, не горели.
Сон! Этот сон! Он заставил меня вновь вспомнить все то, что, как думалось, я давно забыл. Вернее, старательно пытался забыть. Казалось, что мне это удалось. Нет, Зона тебя дери, не удалось! Рендл, мать твою! Нарассказывал мне всякой чуши!
Я, сел на матраце, вытер ладонью мокрое лицо и потянулся за сигаретами. Руки предательски дрожали, когда я прикуривал.
Табак немного успокоил меня. Я потряс головой, чтобы отогнать навязчивое видение
умирающей девушки, и тут мое внимание привлек какой–то шум, доносившийся из соседнего здания. Поняв, что заснуть все равно не удастся, я поднял с пола рюкзак и автомат. Пойду, посмотрю, что там происходит.
В небольшом кирпичном строении — бывшей подстанции — было людно. Несмотря на
непроглядную тьму вокруг, внутри домика света хватало с избытком — почти у всех
собравшихся горели налобные фонари. Сталкеры стояли, плотным кругом обступив что–то в центре помещения. Я протолкался сквозь ряды и увидел Рендла, лежащего на полу в лужице крови. Он уже умер, тут двух мнений не существовало: голова сталкера была прострелена. От увиденного у меня мороз пробежал по спине. Рендл! Ну как же так?! Ну как такое случилось?! Почему, уцелев в рейде, где по всем законам выжить невозможно, ты тут погиб?!
Что же за судьба у тебя такая глупая?!
— Кто его? — хриплым голосом спросил я соседа справа.
— Сам, — ответил мне стоящий рядом сталкер и взглядом указал на пистолет, зажатый в руке Рендла.
— Расступитесь, расступитесь! — голос бармена, донесшийся сзади, заставил собравшихся посторониться. — Чего столпились?
Хозяин заведения прошел в круг, присел возле самоубийцы и попросил подсветить. Тут же зажглось еще несколько фонарей. Бармен неторопливо и вдумчиво оглядел лежащее тело. Внимание «следователя» привлекла рука сталкера. Не та, в которой был пистолет, а другая. В кулаке самоубийца сжимал какую–то бумагу. Бармен осторожно потянул за ее уголок, боясь порвать возможную улику, вытащил из пальцев Рендла самодельный конверт и принялся внимательно осматривать находку. В доме воцарилась гробовая тишина.
— Тут написано что–то, — через некоторое время произнес бармен. — Вот… Написано…
«Дексу». Декс, это тебе! — бармен протянул мне письмо. — Читай давай, может, там
интересное что есть.
Головы окружающих разом повернулись в мою сторону. Я развернул протянутый мне
конверт, согнутый из коричневой оберточной бумаги. В нем ничего не оказалось. Только на внутренней стороне схематично был набросан план каких–то катакомб. Одна из комнат была помечена крестиком, а рядом стояла приписка: «Судьбу изменить можно, если хватит сил». Я скомкал бумагу.
— Что там? — спросил бармен.
— Завещание. — ответил я и вышел из дома. Странно, но никто не пошел следом… А утром, по туману, я отправился в рейд.
Вот и комната, отмеченная на плане, оставленным мне Рендлом. А вот и тот артефакт. Он все так же лежит на полу, освещая комнату призрачным серебристым светом. Только камень не черный, как антрацит. Нет, он зеленый, словно нефрит. Я протянул руку к артефакту.
Изменить — можно, а вот хватит ли сил?
— Ну и уходи! — девушка гордо тряхнула волосами и, блеснув овальными очками в свете фонарей, отвернулась от стоящего рядом парня. — Уходи, раз так!
— И уйду! — в голосе молодого человека послышались нотки обиды. — Уйду, и ты меня больше не увидишь!
— Уходи! — повторила девушка. — Уходи! Уходи! Уходи! Ненавижу тебя!
— Уйду! — теперь в голосе ее собеседника прорезалась обида.
— Уходи! — девушка повернулась к парню и зло посмотрела на него. — Уходи! Видеть тебя не могу! Ты мне противен!
— Дура!
— Сам дурак! — выкрикнула девушка и бросилась через пустырь к подъезду многоэтажки.
Парень же, развернулся и с какой–то мрачной решимостью зашагал в противоположную сторону, печатая шаг, словно шел по плацу.
Отчаянный крик подруги и злобный собачий рык заставил его обернуться.
Через пустырь к девушке несся, мощно отталкиваясь лапами, стаффордшир. А она стояла, оцепенев от ужаса, и даже не пыталась бежать или как–то защищаться. Окрик хозяина сбесившейся собаки поплыл над вечерним пустырем вместе с голосом девушки, смешиваясь в какой–то будоражащий душу коктейль.
— Женька…! — закричал парень и бросился к подруге. Помочь! Спасти! Подставить себя под укус!
Собака успела первой… Рык зверя… Последний отчаянный крик жертвы… Выстрел…
Кровь, кровь везде…
Парень подбежал к девушке одновременно с владельцем собаки. Хозяин пса — полный мужик с пепельно–бледным даже в желтоватом свете фонарей лицом — упал на колене возле бьющейся в агонии собаки, которой выстрелом разорвало грудь.
Парень не обратил на это внимания. Его не заботило происходящее вокруг. Он обнял
девушку, и, пока та всхлипывала у него на плече, приговаривал:
— Женька, я чуть не потерял тебя…
Если бы вновь обретшие друг друга влюбленные взглянули в сторону палисадника, то увидели, как в тени деревьев медленно истаивает, превращаясь в туман, фигура человека. А если бы они присмотрелись, то обратили бы внимание на странный наряд человека и его совсем неуместную в городе штурмовую винтовку. Но влюбленные не смотрели по сторонам.
И человек, счастливо улыбаясь, растворился в вечернем воздухе.
Олег/Lego_m/ МИРОНОВ
Рассвет над Бозумом
Пришла пора Ленечке по дальнейшей жизни определяться. Неделя уже прошла с тех пор, как он и еще пятеро пацанов конкретных из Зоны вышли. Деньгами их не обделили, и направились они в самый крутой местный центр, в «Пьяную плоть». С тех пор лично он потратил уже десять тысяч, словно на престижном курорте в Швейцарии. Конечно, и здесь он ел сладко, и спал мягко, и не один, стареющие дамы и девочки, жаждущие приобщиться к романтике Зоны, каждый вечер у стойки бара бедра демонстрировали, сталкеров подманивали. Только выходцев из–за периметра здесь было немного. От бравой шестерки всего двое остались. Только Вася Пономарев, как поднялся в номер, так и не выходил из него с тех пор. И не просыхал. У него проблемы начнутся, когда деньги кончатся, месяца через два. Или печень забарахлит. Это может случиться в любой момент. Трое уже нашли свой предел прочности. Два инфаркта и инсульт. Леня на похороны не ходил. Совместный рейд — не повод для печали. А четвертый его спутник на второй день сел в камеру, и, учитывая, что девица из местного стриптиза к дальнейшей работе стала непригодна, очевидно, сел надолго.
Лет на семь–восемь, где–то так.
Так что, было Ленечке о чем подумать.
За спиной каблучки простучали. Пахнуло духами и дорогой косметикой для тела.
— Я за расчетом, — произнес мелодичный голос.
— Держи, — бросил на стойку конверт бармен.
Тонкие пальцы достали несколько купюр.
— Тут и половины нет, — заметила девушка.
— Согласно договору здесь все, а о чем вы с хозяином договаривались, мне неведомо, — отозвался бармен.
— Тебе повезло, что у меня нет пистолета, — вздохнула гостья. — Но, может быть, в
следующий раз я зайду сюда с автоматом. Постарайся умереть до этого времени сам.
Она аккуратно сложила банкноты в бумажник и пошла к выходу.
— Эй, куда ты торопишься? Мы еще не закончили, — плотоядно ухмыльнулся бармен, а наперерез девице уже двигались вышибалы.
У Ленечки пистолета тоже не было, зато в тазике прямо перед ним лежал нож для колки льда. Его он в руки и взял.
— Ты чего, это из–за нее твоего дружка посадили. Сейчас мы ее к койке привяжем, рожу страшную тряпочкой она сама уже прикрыла, и будем развлекаться, пока не надоест, — пустился в пояснения бармен.
— Я понял, я умный, — сказал Ленечка, — только вы в мои планы не вписываетесь. В них только я и она. А вас там нет.
И, держа стальной штырь на излете, взял девицу под ручку и двинулся к выходу. На такой поворот любители развлечений не рассчитывали и остановились. Двери парочка миновала без приключений.
Не успели они отойти на квартал, как девушка остановилась. Развернулась лицом к
Ленечке и приподняла плотную вуаль. Свежий багровый шрам пресекал все лицо, левый глаз был практически закрыт, и разорванные губы сложились в глумливую перекошенную улыбку.
— Если все еще хочется, придумывай быстро, куда пойдем. У меня самолет в Африку через два часа, — сказала девица. — Только личико я закрывать не буду, не надейся.
— Не люблю суетиться, — ответил Ленечка. — Так когда у нас рейс и куда?
Лететь пришлось с двумя пересадками. Сначала из Киева во Франкфурт, а уже оттуда — в Бозум. Тот в последнее время стал новым центром мира. Там после переворота разрешили свободное употребление любых наркотиков, легализовали все виды проституции и азартных игр. Каждую минуту в аэропорту садилось и взлетало шесть самолетов. Любители экзотики и рабы страстей летели в новый Эдем.
Опорой нового владыки страны являлась старая элитная часть юга Африки –
антипартизанская бригада «Черная мамба». Надоело им пиво пить на задворках жизни, и взялись они опять за оружие — отвоевывать себе долю лучшую. И отвоевали. Все солдаты стали офицерами, сержанты — старшими офицерами, а бывшие командиры превратились в банкиров, владельцев казино и плантаций, министров и дипломатов. Официальной религией страны стал культ Сети. Владельцы военных передатчиков считались его жрецами. Они
могли обратиться к Духу Сети за помощью и советом из любого места и в любое время. И действительно получить поддержку. Словом, деньгами и пулеметным огнем. В Центральном Африканском Королевстве их было не больше трех тысяч, и иметь устройство связи было престижнее, чем личный самолет.
На выходе вновь прибывшим предлагали расписаться на туристическом ваучере. На этом все формальности считались законченными. Перед Ленечкой и его спутницей еще стояла небольшая компания наркоманов из Бенилюкса, когда висевший у него на шее переговорник перешел на активный режим.
— Срочное сообщение по общему каналу. Массовые беспорядки в секторе с-4. Возможна попытка прорыва в гостиничный комплекс «Пирамида». Вывожу схему на тактический экран, — сказал привычный голос оператора.
В воздухе повисла голографическая картинка. К ней подбежал начальник пропускного пункта. По привычке козырнул, а потом задал вопрос. Оператор непринужденно перевел.
Поделиться книгой: