Без единого выстрела[сборник]

— Тогда я в доле, — сталкер соглашается.

Чинарик давно согласно кивает, весь в дыму табачном, Чапе не до нас, он на кухне вторую свиную голову догрызает. Мы сразу за три рассчитались.

— Уважаемый, — говорю хозяину, — нам бы с Бизоном без лишних глаз пообщаться.

Нас сразу в отдельную комнату проводили. Через минуту трое входят. Тесно стало.

— Кто тут Бизона ищет? — громила один спросил.

Сам Бизон в это время у него за левым плечом стоял.

— Денег полтора миллиона несите, и будет вам щастье, — предлагаю. — Сразу в город поедете, в казино пойдете, на ночь девок снимите. Тут–то вам тоска, поди?

— За что такая сумма? — громила интересуется.

Я Бизону в руки рюкзак даю аккуратно. Он внутрь посмотрел.

— Полный контейнер? — спрашивает.

— Открой, погляди, это бесплатно, — отвечаю.

— У меня только один миллион двести тысяч с собой. Могу на триста тысяч чек выписать, — предлагает.

— Договорились, — соглашаюсь.

За полчаса управились. Они первые с места снялись, и мы следом. Кость с Чинариком в Киев отправились, деньги в банк класть. Карточка — она меньше места занимает. Сунул в паспорт и все. Обменялись на прощание телефонами и адресами и разошлись в разные стороны. Парни на катер, а мне дорога на грузовой терминал. Ампулы в рюкзаке лежат, Чапа, наконец, наелся, животное ненасытное, хвостом радостно по полу стучит. Пошли, поиграем. Откусим кому–нибудь голову.

И вот я снова сижу на берегу озера. Поход мой за изотопами не к чему оказался. Вернулся, а дома пусто. Ушли и бродяги, и Сеня Алкоголик. Ни записки, ни следа. Вещи все брошены, неделю буду в одиночку прибираться. Чапе хорошо, он на пограничников охотится. Они уже со двора заставы и не выходят. Сидят у себя за забором и дрожат от страха. А он им песенки поет. На ночь. Мы им тут филиал Зоны устроили. Разруха и безлюдье здесь и раньше были, а теперь еще и мы с Чапой появились.

По–моему, кто–то должен ответить за это.

Горе тебе Вавилон, город хлебный, блудница на семи холмах разлегшаяся. Москва тоже на центр праведности не тянет. И ампулы у меня есть. С нашей властью можно говорить только стоя на коленях или поставив на них ее. Попробовать что ли?

Тут Чапа прибежал. Гости к нам едут. На большой черной машине.

Пойдем, встретим.

Станислав ЛАБУНСКИЙ

Нити норн

Ползу по минному полю и радуюсь. Темно, туман, на мне накидка защитная, в инфракрасный прицел не заметят, значит — из пулемета стрелять не будут. А больше мне ничего и не надо.

Вот еще одна мина–лягушка, полторы тысячи композитных шариков, сработает — скоруюпомощь не тревожь, хоронить нечего будет. Хорошо–то как, храни меня свет Темной Звезды и Маленький Принц.

Давно я в Зоне не был. Два месяца и одиннадцать дней. Выбрался ненадолго в Киев текущие дела в банке утрясти и прямо на Владимирской попал в засаду. Вылетела из–за угла банда с рекламными листовками и затащила меня в свой офис. А там девушка красавица, не дав мне рта раскрыть, отправила меня на две недели прямиком на остров Корфу. Ты там не был, брат сталкер? Значит, тебе повезло, а мне вот — нет.

Если есть на земле филиал ада — это Корфу. Сорок градусов в тени, да и той нет нигде. Камни под ногами, идешь в резиновых тапочках, защитная обувь от игл морских ежей, гидрокостюм к телу прикипает, а в воде тебя уже ядовитые медузы ждут. А только солнце сядет и наступит ночь, на пляже включают музыку. Ритмичную такую, на второй день ты начинаешь дергаться в этом ритме сам, и так до утра. И потные костлявые англичанки и потные австрийские свинки. На четвертый день я решил в побег сорваться. Мне был нужен снег и тишина. Сел на катер до аэропорта и на мокром трапе при сходе навернулся. Перелом лодыжки в типичном месте, такие дела. Хорошо, что хоть в палате кондиционер был новый и бесшумный. С

больницей мне повезло больше, чем с отелем.

Поэтому, сразу после выписки, я домой направился. У меня до конца года над баром «Сто рентген» комната оплачена, дойду — и спать дня на три залягу. А потом буду еще неделю только в общий зал за едой выходить. Отдышусь от этого опасного внешнего мира и тогда начну планы строить.

Выполз я на безопасное место, огляделся внимательно, и вижу — прямо в кустах что–то чернеет, словно кусочек тьмы в клубок свернулся. Надеваю защитные перчатки, встаю на четвереньки и начинаю потихоньку в заросли заползать. И тут меня нога ломаная опять подвела, прошило мне ее, как гвоздем раскаленным. Дернулся я произвольно, и темноту рукой задел. И не стало их — ни темноты, ни руки моей. Опять надо мной солнце светит, словно на проклятом Черным Сталкером острове Корфу, а вместо руки кость зеленая, чисто схема из томографа, нагляделся на них в больнице! Откинул я артефакт влево, а сам вправо метнулся. Такие резкие движения в Зоне могут дорого обойтись, только деваться мне было некуда, смерть — старая подружка всех сталкеров опять игриво взяла меня прямо за яйца.

Куда ночь делась?

Слышал я о таких вещах. Прикоснешься, для тебя секунда прошла, а на самом деле сутки прочь. Как меня не сожрали мутанты, не понятно. Наверное, их артефакт отпугивал. Вон он, на траве лежит, на зеленой. НА ЗЕЛЕНОЙ!

Спокойно, сталкер, говорю сам себе. Или у тебя галлюцинация, или ты не в Зоне.

Артефакт первым делом контейнером накрыл, крышку захлопнул. Буду продавать только за очень большие деньги, твердо решил. На счетчик Гейгера посмотрел, выматерился вполголоса. Ничего из оборудования не работало. Общий канал накрылся вместе со всей связью, детектор аномалий, вообще — вся электроника отказала. Приплыл парнишка.

Тем временем рука опять нормальной стала. Пальцами пошевелил, гнутся нормально, шестой не вырос. Будем считать, проехали. Мелкие недоразумения — дело обычное. А тут и выстрел раздался.

Я не люблю лишние движения делать. Спрятался между камней, накидочкой прикрылся, и стал развития событий спокойно ждать. Минут через пять на дороге люди появились. Осторожно шли, по сторонам оглядывались, это правильно, Зона дерзких дурачков быстро успокаивает. Навсегда.

Тут у них что–то не так пошло. Засуетились охранники, и одному из группы прикладом винтовки прямо в голову засветили. Так, да ведь это не сопровождение туристов–экстремалов, это бандиты захваченную добычу в лагерь гонят. Интересненько.

Опять выстрел раздался. Добили, однако. Серьезно у них тут, по–взрослому. Пятеро с винтовками, восемь под конвоем идут. В балахонах каких–то. Тут один капюшон свалился, и копна рыжих волос рассыпалась по плечам. Девка!

Дальше я уже на рефлексах начал двигаться. То, что их пятеро, меня не смущало. С Меченым рейтингом меряться не буду, но банду Дергунчика в Темной Долине я успокоил, а было их четырнадцать стволов при двух пулеметах. Трое кучно сбоку стояли, с них пришлось и начинать. Срезал одной очередью, замыкающему конвоиру пулю в лоб всадил, и остался с последним бандитом один на один. Ему надо на меня ствол винтовки наставить, только я же на месте не стою. Шаг влево и вперед, два вправо и опять вперед. Перестал он меня выцеливать, перехватил винтовку, ждет, подпускает на штыковой выпад. Вот он, вот он, смотрит на меня в упор, и глаза покрываются мутной блевотой, словно хочет сказать, что я жулик и вор, так легко и бесстыдно сейчас обокравший кого–то. Но я в своей жизни делал вещи и похуже. И шагов с четырех всадил ему в живот три пули. Хватило бы и одной, но так получилось. Сложился он пополам, одна фигура в балахоне винтовку у него из рук выдрала и стала его с хеканьем штыком долбить.

— Эй, — пришлось сказать, — успокойся, береги силы, это еще не победа.

Тут они опять в кучку сбились, шушукаются. Опять пришлось вмешаться.

— Хватит прохлаждаться, оружие взяли, ножи, вещевые мешки и не забудьте карманы

вывернуть! Здесь все пригодится, — скомандовал.

Гляжу, маленькая фигурка первой винтовку схватила, затвором лязгнула.

Трое без оружия осталось, в том числе и рыжая красотка, с которой все и началось.

— Безоружных, ученых и ослов в середину! — переделал я слегка знаменитую фразу.

Улыбнулись мне в ответ зубки жемчужные.

— О, пан знает историческое высказывание Наполеона? — спрашивает она. — Многие поляки служили в его армии. А кого пан еще знает?

— Из поляков? — спрашиваю. — Костю Рокоссовского, командарма шестнадцатой штрафной армии и генерала Буй — Тур Комаровского, из Армии Крайовой. Ну и железного Феликса, его все знают, только многие не помнят, что он поляк. Хватит, или продолжим? Уходим с дороги!

Все за мной, след в след, места не прогулочные, опасные.

Отошли метров на двести, я заволновался — ни одной аномалии по пути не заметил.

— Стой! — шепчу, — привал. Тут нас сразу не заметишь, проверяем трофеи. Счетчик Гейгера есть там хоть один? И капюшоны снимайте, своих спутников надо знать в лицо.

И сам очки снимаю. У меня «хамелеон» — полная защита от ультрафиолета. Глаза беречь надо. Плюс от веток надежная защита.

— У вас загар нездешний, — одна девица замечает.

— Да, — говорю, — недавно по острову Корфу бегал.

Оживились они, залопотали, и понял я, что передо мной прекрасные полячки. Интуристки. До периметра рукой подать, выведу их на дорогу к заставе, и свободен от обязательств.

Смотрю на рыженькую, и сердце слегка щемит. Но это пройдет — я знаю.

Одна брюнетка на английский перешла.

— А здесь вы какое задание выполняете? — спрашивает.

Меня за военного приняла, смешно. Те в Зону в одиночку шага не сделают.

— Важное, — отвечаю, — и секретное.

— Вы должны связаться с вашим командованием, доложить о нашем освобождении, пусть за нами пришлют самолет. Наши семьи имеют достаточно связей, чтобы решить этот вопрос непосредственно с королевской семьей. Княжна, — кивнула она на блондинку, — вообще родственница британской династии.

Вот попал сталкер. Только королевских родственников мне здесь не хватало.

— Нет связи, — честно признаюсь. — Отдохнете, и ножками будем выходить. Возможно, с боями. Или заберемся в любой схрон, вы замаскируетесь, а я за помощью пойду. Но до убежища тоже надо дойти.

Так, семь девиц и паренек шустрый. Это он винтовку подобрал на дороге. А штыком вон та блондинка работала. Два бойца у меня есть, это хорошо.

Кстати, интересно, сколько времени я с артефактом потерял?

— Какое сегодня число? — интересуюсь.

— Шестнадцатое апреля, — мне отвечают. — Одна тысяча девятьсот сорок четвертого года, естественно. Шестой год войны.

Я сразу поверил. Достал меня большой мир. Был у меня маленький безопасный уголок, и тот у меня украли. Стиснул я зубы, чтобы не завыть. Все, не нужен в Зоне сталкер, вот тебе твое выходное пособие. Последнее приключение до конца жизни. Кушай, не обляпайся.

— Ладно, еще Польша не сгинела, — цежу тихо, — выкрутимся. Нам во Львов пока надо, там у меня запасная связь есть.

Не вру, кстати. Много было в старой войне и гнусного, и великого, и необъяснимого. А я большой специалист по загадкам. Вот сейчас одну будем на практике разгадывать.

— Нам нужна машина. Возвращаемся к дороге.

Нам надо было спешить. Я знал последнюю явку самого удачливого террориста в мире — Кузнецова Николая, позывной «Пух», и дату восстания в Львовском гетто. У меня оставалась всего лишь неделя, чтобы из трех гнилых ниток связать спасительный канат. Хотя бы для рыженькой красотки.

Павел ТОРУБАРОВ

Судьба

Говорят, в Грузии есть поверье, будто бы первое, что видит душа, попадая на Небо, это — толстая книга, в которой на каждой странице записан каждый день, прожитый душой. И душе разрешается вырвать из книги любые страницы, которых она стыдится….

* * *

Мы сидели в баре. Не в том, где почтенная публика пьет вечерний мартини и говорит о высоких материях, а в настоящем. Тут собирались настоящие люди: сталкеры. Те, кому не важен внешний лоск. Те, кому не надо доказывать, что ты крут, как вареные яйца. Те, кому плевать на грязные стены, прокуренный потолок и коптилки вместо ламп на замызганных столах. Сталкеры… Мы такие разные и, одновременно, одинаковые. Мы все тут, на Проклятой Земле, что–то ищем. И, хотя все мы говорим, что ищем богатства, — это неправда.

Мы все ищем судьбу. Кто–то, чтобы переписать, кто–то, чтобы забыть, кто–то, чтобы начать заново.

— А где ты это видел? — я посмотрел на Рендла, только что закончившего свой невеселый рассказ.

Перед нами стояла почти пустая бутылка сивухи, которую бармен гордо именовал «водка».

Несмотря на то, что пили мы вдвоем, стаканов было три. Один, налитый до половины, говорил знающему человеку: тут вспоминают ушедших. Сталкеры, кроме всего, отличаются еще и тем, что блюдут негласные правила приличия: к нам никто не подсел, никто не спросил, кого мы провожаем.

Рендл часа два как вернулся из рейда, где потерял двух товарищей и сам уцелел лишь чудом.

Чудо… В Зоне всегда есть место чуду. Успел от мутанта или пули мародера убежать — чудо. Нашел жирный хабар — чудо. Вернулся из ходки целым и невредимым, потеряв всех товарищей — расчудесное чудо.

Группа Рендла возвращалась от Рыжего леса и на подходе к холмам Янтаря столкнулась с отрядом «Наемников». В завязавшейся перестрелке погиб Спаун — один из тройки сталкеров. Быстро и глупо. Только руками взмахнул, когда пуля между лопаток попала. Тоже — судьба. Говорили ему перед ходкой, чтобы броник надел, так нет же, только руками отмахнулся — жарко, мол.

Рендл и Моня начали отступать в сторону старой деревни. Но до спасительных развалин ходокам добраться было не суждено: возле дороги, которая тянулась от деревни к Мертвому городу, «Наемники» прижали ходоков к болоту и принялись методично расстреливать. Сталкеры отбивались по мере сил. Вскоре и Моню ранило: пуля «Наемников» прошла точно над кромкой бронежилета. Шея навылет… Отплевываясь красной густой пеной, Моня прохрипел: «Отходи», — и потянулся к подсумку на правом боку. Рендл знал: там напарник хранит «счастливую» гранату. Так, по крайней мере, сам Моня говорил. Когда его спрашивали, почему граната «счастливая», сталкер обязательно доставал «Эфку» из того подсумка, любовно гладил ее ребристый бок и задумчиво усмехался в усы. И все понимали –

граната и в самом деле «счастливая».

«Эфка», действительно, оказалась счастливой, но не для Мони.

Рендл крепко сжал руку напарника и прошептал: «Спасибо, брат! Я отдам хабаром!». Потом сталкер пополз через слякоть болота, оставив за собой захлебывающегося кровью Моню. Все еще невредимый сталкер уже успел отползти на приличное расстояние, когда раздался взрыв. Рендл так и не понял: то ли «Наемники» подошли близко, то ли Моня просто разжал пальцы, найдя свою судьбу…

Рендл пополз дальше, проклиная Зону, отнимающую друзей, себя, пришедшего сюда, и людей, стреляющих в людей. А, еще, он мечтал о том, чтобы время можно было повернуть вспять, чтобы была возможность все изменить, переписать набело.

Переписывать историю не дано никому. Рендл особенно остро почувствовал это, когда его опять начали догонять «Наемники». Спасение было совсем рядом — сразу за болотом начинались старые коммуникационные туннели, где можно было, с разумной долей риска, спрятаться. Конечно, в туннелях водились мутанты, но, при определенной сноровке, встречи с ними избежать вполне реально. «Наемники» в туннели не сунутся — риск велик, а для Рендла это был шанс. Пусть крохотный, но шанс.

Сталкер вскочил и, что было сил, побежал в сторону убежища. «Наемники» его заметили, но преследовать не стали, поняв, что не успеют перехватить дичь до туннелей. А вот патронов на убегающего они не пожалели. Только чудом Рендл добрался до входа целым и невредимым. И, опять–таки чудом, невредимым выбрался на поверхность, не встретив на пути препятствий. Лишь в одной из комнат сталкер увидел нечто, напугавшее его. Как сам Рендл говорил, вроде бы ничего страшного: комната, а в ней — артефакт. Небольшой угольно–черный камень лежал на полу и светился. Вы спросите, как черный камень мог светиться? В обычном мире, конечно, не мог, но тут же Зона, в конце концов! Здесь ежесекундно происходит то, что за Периметром невозможно. Камень наполнял комнату

ровным серебристым светом, от которого шло нечто чарующее, успокаивающее,

завораживающее… Аномалии, породившей артефакт, рядом не было, что показалось Рендлу странным. Не ходить бы ему внутрь, пройти мимо! Но, нет, любопытство пересилило осторожность, и сталкер приблизился к камню.

Что случилось дальше, Рендл не сказал, отделавшись словами «я видел то, что хочу забыть».

На этом, собственно, рассказ и завершился.

— Так где, говоришь, это видел? — повторил я вопрос. — Дорогу покажешь? Добычу поровну.

Рендл уставился на меня немигающим взглядом, полным ужаса. По его глазам было видно, что за весь хабар Зоны он больше не сунется в ту комнату.

— Ты что, Декс? Я туда ни ногой! — подтвердил сталкер мои предположения. — Никогда!

— Ладно, — кивнул я. — Покажи на карте, сам схожу. Четверть добычи — твоя.