Эра Водолея (главы из романа)

А потом, если отпустят, поеду на работу». Наверное, получив такую повестку после его статьи о мэре и патриархе, Зубкову нужно было бы испугаться, но он почему-то не испугался. Возможно, потому, что дядя Юра сказал вчера, что здесь принято сначала предупреждать, а уже потом принимать меры. Что ни говорите, а выстрел в воздух штука замечательная. Особенно когда мишень — ты.

В назначенное время Зубков вошел в приемную Службы государственной безопасности. Там его ждал пропуск, в который дежурный вписал сегодняшнее число и проставил время. Он объяснил Зубкову, как найти кабинет Шушукина, и Костя ступил в лабиринт коридоров. Дверь капитана отыскалась сразу.

Увидев посетителя, Шушукин улыбнулся и, встав из-за стола, вышел Косте навстречу.

— Я так и предполагал, что вы придете сегодня же, — улыбался Шушукин, пожимая Косте руку.

— Сделал дело — гуляй смело, — ответил Костя, наигранно улыбаясь в ответ.

— Прошу вас, присаживайтесь, — сказал Шушукин, показывая рукой на стул.

— Благодарю, — ответил Костя и присел.

— Константин, — сразу же начал Шушукин, — я ознакомился с вашим делом и… не нашел в нем ничего неразрешимого. Вы со мной согласны?

— В некотором смысле, — ответил Зубков.

— Люблю журналистов, — улыбался Шушукин. — С вами работать одно удовольствие. Не даете зачахнуть. Простую мысль так витиевато выскажете, что прямо и не знаешь, поблагодарили тебя или послали. Ну что же, перейду сразу к главному. Не люблю я все эти реверансы и намеки.

— Простите, как вас по имени-отчеству? — спросил Костя.

— Это как раз совсем не обязательно, но если вам так удобнее… Иван Иванович.

— Иван Иванович, я с вами полностью согласен, — сказал Зубков.

— Ну вот! — воскликнул Шушукин и продолжил все с той же улыбкой. Итак… Из-за своей болезни вы наверняка не помните, что у нас принято, чтобы каждый человек вел дневник наблюдений.

— Как юный натуралист? — спросил Костя, не переставая улыбаться.

— Д-да-а… Это очень похоже. Вас это ничем не обременит, потому что наблюдения свои вы должны делать, как говорится, «мимоходом».

— Извините, я не совсем понял.

— Да. Простите. М-м-м… В интересах безопасности каждому гражданину поручается наблюдать за двумя-тремя соседями по дому или сослуживцами по работе. То есть от вас ожидаются ежедневно сделанные заметки о том, что наблюдаемый объект делал за сегодняшний день, если, конечно, вы его видели. Еще раз повторю: ни за кем специально следить не надо.

— То есть увидел, записал, не увидел — тоже не беда, — улыбнулся Костя.

— Совершенно верно, — улыбнулся Шушукин. — Встретили в коридоре редакции, назовем его условно Петров, Петрова, ну и встретили. Что делает Петров? Разговаривает с Сидоровым. Ну и пусть разговаривает. Вы прошли мимо по своим делам. Идете домой и видите, как соседка провожает кого-то на синих «Жигулях» — счастливого пути. Пришли домой и вечером сделали коротенькие пометки. Зафиксировали эти пустяки, и все дела. А раз в неделю отправили этот дневник заказным письмом на адрес, который я вам дам, и все.

Ваш гражданский долг выполнен. Пересылка, естественно, за счет Службы государственной безопасности.

— То есть вы предлагаете мне стучать? — все с той же улыбкой спросил Зубков.

— Нет, — улыбнулся Шушукин. — Стучать — это когда донос или когда вы агент. Вы же будете просто делать наблюдения. И чтобы предупредить ваши моральные терзания, хочу проинформировать вас о том, что это делают все граждане. Все без исключения. Понимаете?

— Что же тут не понять… — улыбался Костя. — Все — значит все.

— Вот и ладушки, — улыбался Шушукин. — В подтверждение моих слов вот вам распечатка вашего вчерашнего дня. Утром вы получили одобрение сослуживцев за свою статью, некто пожилой дал вам пощечину, домой пришли поздно и были, судя по всему, пьяны. Никаких комментариев. Сухие факты.

Продолжая улыбаться, Шушукин передал Зубкову лист бумаги. Улыбаясь в ответ, Костя принял лист и прочел несколько строк, что были там написаны.

— Что же это получается, — продолжал улыбаться Костя. — Что-то вроде коротенькой аннотации ко вчерашнему дню?

— Совершенно верно, — улыбнулся Шушукин. — А случись беда, не дай Бог, конечно, милиции не нужно восстанавливать день потерпевшего месячной давности. Допустим, по приметам подозревается юноша на красном «Москвиче». А из дневников наблюдений следует, что потерпевший несколько раз встречался с этим человеком. Сразу ясно, что это не случайный знакомый.

Потом компьютер в автоматическом режиме выберет всех, кто ездит на красных «Москвичах», и в течение получаса круг подозреваемых сужается до десятка человек.

— Какая прелесть, — еще шире улыбнулся Зубков и от восторга поднял брови.

— Все гениальное просто, — сказал, улыбаясь, Шушукин. — Объекты наблюдения пересекаются. За каждым наблюдают два-три человека. Это дает возможность избежать путаницы и нежелательных ошибок, совпадений. Вот вам карточки наблюдений на первое время, а потом вы будете получать их по почте раз в месяц.

Зубков принял карточки и адрес, по которому их нужно будет отправлять после заполнения.

— Если вопросов больше нет, то у меня все, — улыбнулся Шушукин.

— Да нет, — улыбаясь, сказал Костя, — все более чем понятно.

— Ну что же, желаю удачи, — улыбнулся Шушукин и протянул руку.

— Всего хорошего, — улыбнулся в ответ Зубков, пожал руку Шушукину и вышел из кабинета.

«Твари, играющие на дудках! — размышлял Костя, идя по коридорам СГБ и по инерции продолжая улыбаться. — Что же это получается? Здесь все стучат на всех? И этот засранец из МЧС наверняка с ними заодно. Он говорит только санкционированную государством информацию, делая видимость ее утечки.

Вот она иллюзия всеобщего равенства, свободы слова. Каждый имеет право знать все про каждого. На деле это оправдание того, что каждый имеет право доносить на каждого».

Зубков с трудом добрался до работы. Два раза он не замечал, как светофор переключался с красного на зеленый, и приходил в себя, лишь услышав истошное гудение сзади стоящих машин. Один раз чуть не проехал на красный, в последний момент заметил пешеходов, вышедших на полосатый переход.

Сидя за своим рабочим столом, Костя порылся в черновиках, пытаясь чемнибудь заинтересоваться, но вскоре бросил это занятие. После разговора с Шушукиным работать ему совсем не хотелось. Одна мысль вернула его к жизни. Они договорились с Наташей сходить сегодня погулять в парк. Уже шла вторая неделя, как отношения с Наташей сдвинулись с мертвой точки и активно двигались в сторону улучшения. Признаться, предвкушение этой встречи вскоре вытеснило утренний разговор из памяти. Костя убрал черновики в стол и позвонил Наташе на работу. Она сказала, что через десять минут заканчивает и едет домой. Было решено встретиться у входа в парк через полтора часа.

Ровно в два Костя увидел идущую от автобусной остановки Наташу. На ней был простенький сарафан, что только подчеркивало стройность ее фигуры, женственность и красоту.

— Привет, — сказала Наташа и поцеловала Костю в подставленную щеку.

Костя подарил ей букет полевых цветов, и они пошли по тенистым аллеям парка.

День был жарким. В парке прогуливались пожилые люди, влюбленные пары, мамаши с маленькими детьми. Деды резались в домино, играли в шахматы и шашки.

На маленькой голубой сцене проводился конкурс на звание лучшей хозяйки микрорайона. Шесть десятков зрителей, половина которых вдумчиво записывали в блокноты кулинарные рецепты, с интересом следили за происходящим на сцене.

— Послушаем… — предложила Наташа.

Постепенно Костя начал привыкать к всеобщему интересу к кулинарии, и они с Наташей остановились возле невысокого заборчика.

— Итак, — сказала ведущая конкурса, — сейчас Мария Леопольдовна поделится с нами рецептом приготовления баранины с грибами.

К микрофону подошла нескладная женщина лет пятидесяти. Она была изрядно напудрена и, как показалось Косте, носила парик.

— Для приготовления баранины с грибами, — начала с удовольствием и громко рассказывать Мария Леопольдовна, — нам необходимо взять восемьсот граммов баранины, полстакана жира, четыреста граммов свежих грибов, одну столовую ложку муки, черный молотый перец, соль, укроп или петрушку.

Мария Леопольдовна великодушно сделала паузу, чтобы все желающие успели записать ее слова, и продолжила:

— Мясо нужно нарезать кусочками и обжарить в жире. Затем, добавив очищенные, промытые и нарезанные грибы, припустить на слабом огне, время от времени подливая теплой воды, и довести до мягкости. Готовое мясо заправить мукой, разведенной в воде, и черным перцем. После чего варить еще пять-шесть минут, пока не выпарится вся вода.

— Она забыла про сок половины лимона, — повернувшись к Косте, сказала Наташа.

Костя посмотрел в ее глаза и улыбнулся.

После рецепта баранины настало время конкурса «Кто быстрее сделает салат „Оливье“».

На сцену вынесли четыре стола и поставили их на расстоянии трех метров друг от друга. Через минуту на столах стояло по белому эмалированному тазику, лежали все необходимые для приготовления салата продукты и инструменты. Четыре участницы в белых фартуках подошли к столам и приготовились к соревнованию.

— На старт, — сказала ведущая, подняв вверх правую руку с секундомером. — Внимание… Марш!

Остро отточенные ножи гулко застучали по дощечкам для резки. Каждая из участниц была настроена на победу. В качестве призов выступали кухонный комбайн, моечная машина и шестиконфорочная плита.

Через минуту Костя и Наташа пошли дальше по тенистой аллее парка. Костя обнял Наташу за талию, она чуть наклонила к нему свою прелестную головку и коснулась виском плеча. Августовское солнце щедро одаривало мир своими теплыми лучами.

Аллея незаметно перешла в тропинку. Попетляв немного между высоких деревьев и густого кустарника, тропинка закончилась небольшой полянкой с невысокой травой. Наташа и Костя присели на поляне.

— Почему ты пошла в медучилище? — спросил Костя.

— Не поступила в театральный, — ответила Наташа с улыбкой.

— Ничего себе альтернатива. Или роли играть, или людей резать.

— Почему обязательно резать? Болезнь предпочтительнее лечить медикаментозно.

— Да. В вашем отделении любят таблетки. Кстати, а почему психиатрия?

— Очень тяжело смотреть в глаза смертельно больному человеку. А у нас в отделении все больные добрые и беспомощные, как дети.

Костя лег на спину и, раскинув руки, закрыл глаза. Наташа посидела немного и легла на траву рядом, положив голову на правую руку Кости.

— Если бы тогда, у Жоры, ты еще минут десять построила ему глазки, сказал Костя, — я бы стал пожизненным пациентом вашего отделения.

— А я специально, — тихо сказала Наташа. — Чтобы ты ревновал.

Костя повернул голову и посмотрел на Наташу. Она улыбалась безобидной улыбкой ребенка.

— Почему ты так на меня смотрел тогда в больнице, в первый день? — спросила Наташа.

— Я видел тебя во сне, — тихо ответил Костя.

Он долго смотрел в ее глаза, потом нежно поцеловал чуть дрогнувшие губы.

Наташа прикрыла глаза и ответила тем же нежным поцелуем. Костина рука скользнула пальцами по тонкой нежной шее, задержалась на упругом мячике груди, по изгибам талии прошла до бедра. Наташа, прикрыв глаза, принимала поцелуи любимого человека. Через минуту Костина рука спустилась ниже и остановилась на колене, у края подола сарафана. Кожа у Наташи была как будто бархатной. Костя нежно погладил ногу под коленом и осторожно начал продвигаться вверх, увлекая за рукой сарафан. В этот момент кустарник хрустнул. Наташа и Костя вздрогнули, как будто их окатили ледяной водой.

Костя обернулся на резкий звук и увидел чуть качающиеся ветки сирени. За ними кто-то был.

Резким движением он оттолкнулся от травы и бросился к кустарнику, сквозь него… Обломок ветки оцарапал щеку, но Зубков не заметил этого он хотел поймать того, кто был в кустах, и разбить ему нос. Хорошо разбить. В лепешку.

Или лучше даже сломать. Чтобы опух на неделю.

За кустами сирени стояли два сорокалетних мужика. Они оба были среднего роста, небриты, в руках держали по бутылке крепкого пива «Эра Водолея» и по пакетику соленых орешков. Один из них был тощ и, как показалось Косте, сморщен. Второй был толстоват. Из-под его застиранной майки, выбившейся из спортивных штанов, выглядывало брюшко.

— А вы че, уже все, что ли? — удивился толстячок, перестав жевать орешки.

Он был явно огорчен неожиданным финалом.

Зубков открыл рот, чтобы сказать, как гомосексуалист называется где-нибудь на металлургическом заводе или на стройке, и уже отвел плечо, чтобы размах был побольше, но на его правой руке повисла Наташа.

— Да, мы уже уходим, — быстро и спокойно сказала она зрителям и посмотрела на Костю. — Пошли. Я же тебе сказала, что у меня сегодня мало времени.

Зубков хотел сказать «погоди» и начал освобождаться от ее рук, но Наташа дотянулась до его уха и прошептала:

— Быстро пошли отсюда. Нас могут арестовать.

Косте пришлось подчиниться, хотя его возмущение переливалось через край.

— За что же нас могут арестовать? — тихо прорычал Костя, когда они вышли на поляну.

— За то, что ты хотел их прогнать, — все еще шепотом ответила Наташа, уводя Костю все дальше от поляны.

— Че-го?!

От услышанного глаза у Кости увеличились до невероятных размеров.

— Каждый имеет право знать все про каждого, — сказала Наташа. — Это парк, общественное место. Ты не имеешь права мешать кому-либо получать в нем информацию.

Осознав, что именно имела в виду Наташа, Зубков открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, но никак не мог подобрать слов.

— А что же стулья с собой не принесли?.. — с удивлением сказал Костя.

Через пять минут они шли по аллее парка и хохотали. Наташа смеялась над тем, что Костя при всей своей проницательности и незаурядном уме порой бывает неуклюж в обычных житейских ситуациях, не понимает и не знает простых истин, которые понятны даже первокласснику. Костя смеялся тому абсурду, до которого может дойти общество, если не задумываясь будет тысячи раз твердить благие призывы и лозунги. И оправдывать ими любые свои поступки. Даже самые нелепые.

Из парка они прямиком направились домой к Наташе. Было решено пригласить в гости дядю Юру и дать праздничный ужин. Пока Костя блуждал между рядами в винном магазине, выбирая, какое вино купить к рыбе, Наталья с удовольствием суетилась на кухне. Готовить она умела и любила. Дядя Юра был рад видеть Наталью счастливой. Он был рад и ее выбору. Костя, конечно, непонятно откуда взялся, но человек он, судя по всему, порядочный.

Странный только какой-то, но… это не страшно. Главное, что он не сволочь. А все остальное… Все мы не без странностей.

После ужина пили чай. Наташа испекла замечательный яблочный торт. Она была очаровательна, и Зубков был горд тем, что у него есть такая женщина.

Наташа была рада, что теперь у нее есть такой мужчина. Дядя Юра сидел в кресле возле журнального столика и, откинувшись на спинку, ел торт. Он был горд собой, справедливо рассуждая, что его участие в этой истории было центральным.

Наташа ушла на кухню. Телевизор монотонно бубнил о том, какой хороший человек мэр. У неподготовленного зрителя могло сложиться впечатление, что если бы не мэр, то вообще неизвестно, всходило бы утром солнце или нет.

Дядя Юра доел второй кусок торта и взялся за третий. Костя сидел в соседнем кресле.

«…С наступлением Эры Водолея, — сказал мэр, — человечество сделало гигантский прыжок вперед. Оно построило подобие рая на Земле своими собственными силами. Силами мысли и труда…»