Земля под небом

14 октября.По просьбе курсантов Юрий Гагарин повел консультацию по теории полета. Рассказывал он с юмором, образно, цитировал любимые выражения летчиков-инструкторов Анатолия Колосова и Ядкара Акбулатова.

17 октября.Газеты продолжали публиковать научные комментарии к полету первого в мире искусственного спутника Земли, отклики ученых, деятелей культуры, политических лидеров на новое достижение СССР. «Это великая победа человека, которая является поворотным пунктом в истории цивилизации», — сказал выдающийся французский ученый профессор Фредерик Жолио-Кюри.

Вашингтонский корреспондент агентства Юнайтед Пресс писал: «90 процентов разговоров об искусственных спутниках Земли приходилось на долю США. Как оказалось, сто процентов дела пришлось на долю России».

22 октября.Подполковник И. М. Полшков утвердил выпускную аттестацию на Юрия Алексеевича Гагарина. В ней, в частности, говорилось: «В обращении вежлив. Среди товарищей и старших пользуется деловым авторитетом… Является отличником учебно-боевой подготовки. Теоретически подготовлен отлично… Государственные экзамены по технике пилотирования и боевому применению сдал с оценкой «отлично».

27 октября.В Чкаловском городском отделе записи актов гражданского состояния состоялось бракосочетание Юрия Гагарина и Валентины Горячевой. Им было вручено свидетельство о браке № 2783.

28 октября.Юрий Гагарин для личного дела предоставил свою автобиографию. Впервые в анкетных данных написал: «…окончил вышеуказанное училище по истребительному профилю по первому разряду… Семейное положение: женат».

5 ноября.Министр обороны СССР подписал приказ о присвоении военному летчику Юрию Гагарину воинского звания «лейтенант».

В тот же день молодые выпускники были по-новому обмундированы.

Предложение командования училища остаться летчиком-инструктором Юрий Гагарин отклонил, без внимания он оставил и предложение о направлении в Киевский военный округ, своих планов он не менял.

6 ноября.Состоялось производство в офицеры, торжественный и запоминающийся акт. Офицерские погоны новоиспеченным лейтенантам вручил начальник училища. Просьба лейтенанта Гагарина о направлении его в самые отдаленные районы страны для дальнейшего прохождения службы удовлетворена. Юрий Гагарин и его товарищи Юрий Дергунов, Николай Репин и Валентин Злобин уезжали на Север.

В тот же день на квартире Горячевых состоялась свадьба. После многочисленных тостов родственников, друзей слово дали жениху.

— Спасибо за все ваше внимание, добрые пожелания, за то, что вы наши друзья, — Гагарин устремил свой открытый взгляд на гостей. — Свадьба — серьезный шаг в жизни любого человека. Я очень люблю Валю, безмерно счастлив, что она согласилась стать моей женой.

7 ноября.Весело отпраздновали 40-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Стали собираться в отпуск, в Гжатск. Первое семейное путешествие.

9 ноября.Свадебное торжество состоялось в Гжатске. Вместе с проворной Анной Тимофеевной стол готовили сестра Зоя, жены братьев Маша и Валя, многочисленные соседки. К невестке присматривались все: новый человек в доме, станет ли она своим, добрым и отзывчивым членом семьи, или так и останется чужой женщиной.

Гостей собрался полный дом. Гуляли весело, от души.

Кто-то вспомнил о Лайке, которая стала первым живым существом в космосе. Разговор перекинулся на первый спутник, на скорый полет человека, стали гадать, кто бы мог стать им. И кого только не называли на первый полет: академика, летчика-испытателя, полярника, врача.

10 ноября.Воскресенье. К двенадцати вновь собрались гости. Особой тяги к Бахусу не было, всем хотелось продолжить неоконченную вчера беседу о новых достижениях науки, вслух помечтать о будущем, послушать знающего человека.

Красный командир восседал на почетном месте, был весел, но не словоохотлив. Говорили о Циолковском, Цандере, Бахчиванджи.

11 ноября.Валентина и Юрий помогали Анне Тимофеевне по дому, говорили о жизни, о семейном счастье.

12 ноября.Были в Смоленске. Гуляли по городу, обедали в ресторане, наслаждались свободой, счастьем и уединением. Послали телеграмму Валиным родителям. Юрий показал жене телефонный переговорный пункт, откуда он ровно год назад пытался дозвониться до нее.

13 ноября.Отпускное время всегда незаметно, бежит стремительно. И вот уже подошла пора расставания. Валя торопилась на занятия, и, как ни хорошо было в Гжатске, надо было возвращаться в родной город.

14 ноября.Валентина и Юрий выехали в Москву. Знакомство со столицей входило в их планы.

Анна Тимофеевна, прощаясь с сыном, сказала:

— Совсем я тебя не вижу. Незаметно ты подрос, стал взрослым, уже своя семья…

— Буде, мать, глаголить нежности, — вмешался отец, как всегда честно и прямолинейно излагавший суть своих философских установок, — солдат он, к тому же командир. Армия держится на сержантах и лейтенантах, не пристало им за маменькину юбку цепляться…

Юра рассказывал Вале о столице. Он хотел казаться эдаким городским завсегдатаем, коренным москвичом.

И ему это удавалось. Во-первых, Валя не сердилась, во-вторых, любой, даже самый фантастический рассказ о Москве для Вали был интересен: ведь она первый раз в столице. Они ходили по улице Горького, Манежу, пришли на Красную площадь к Мавзолею Ленина.

Первое знакомство с Москвой было перед разлукой. Валя уедет в Оренбург, Юрий — к новому месту службы. Ехал Юрий Гагарин в свой отдаленный гарнизон надолго, на столько, сколько этого потребуют интересы службы. И хотя он верил в свою судьбу, судьбу кадрового офицера, но он не предполагал, что у него все будет по-особому.

28 ноября.Юрий Гагарин прибыл в полк. Утром в числе других представился командиру полка подполковнику Павлу Ивановичу Бабушкину, который каждого поприветствовал, поздравил с прибытием в часть. Он рассказал о боевых традициях, о наличии материальной части, о ходе выполнения плана боевой и политической подготовки. Объявил о зачислении всех прибывших летчиков в третью эскадрилью. Через несколько лет Юрий Алексеевич напишет: «Мы вошли в новый, интересный мир строевой службы…»

29 ноября.Лейтенанта Гагарина назначили в звено старшего лейтенанта Леонида Даниловича Васильева.

Написал короткие письма родителям, жене: доехал, устроился, здоров.

30 ноября.Командир эскадрильи объявил о направлении всех молодых летчиков на двадцатидневные сборы по подготовке к полетам в условиях Заполярья.

1 декабря.Состоялся товарищеский ужин: ветераны полка в непринужденной обстановке поделились с новичками опытом полетов в труднейших условиях сурового Заполярья.

Здесь, на Севере, летали, воевали выдающиеся летчики нашей Родины: дважды Герой Советского Союза Борис Сафонов, Герои Советского Союза Алексей Хлобыстов, Захар Сорокин и другие.

2 декабря.Начались сборы. Программа подготовки обширна: ознакомление с районом полетов, изучение особенностей метеорологической обстановки, работы приборов в условиях сильных магнитных бурь. Немало часов отводилось закреплению знаний своего самолета.

Но вскоре замели метели. Однако стихия отступила перед непреклонной стойкостью советских людей. «Жили дружной, спаянной семьей, — вспоминая те дни, скажет Юрий Алексеевич, — наверное, так же живут и моряки, сплоченные суровыми условиями корабельного быта».

3 декабря.Молодые летчики предложили программу организации досуга. В полку царила училищная атмосфера военного быта. Работала художественная самодеятельность, тренировались спортсмены, авиаторы штурмом осаждали библиотеку… Вскоре теоретические занятия сменились полетами старожилов Севера, способных летать в любых метеоусловиях. Редкие минуты досуга авиаторы проводили вместе.

4 декабря.Занятия с молодыми пилотами проводили опытные летчики, которым было немногим более тридцати лет. Юрий был поражен их знаниями. Они просто и доходчиво говорили о тех самых вещах, которые иногда стоили жизни летчику. О снежных зарядах и как избежать их, о неуправляемых процессах магнитных бурь, о том, как их использовать в своих целях. Гагарину иногда казалось, что достичь таких знаний, которыми так свободно владели его командиры, просто невозможно. И он решает усиленно заниматься.

По случаю Дня Советской Конституции состоялся концерт художественной самодеятельности. Не устоял Юрий от искушения выступить, читал стихи, а потом под его руководством оренбуржцы составили офицерский хор, пели песни.

5 декабря.Получил письмо от Вали. Оно было коротким, деловым. Но даже в обычных, повседневных словах чувствовалось ее волнение. Она, конечно, сильно переживала разлуку с ним, но не хотела его расстраивать. Но если бы она знала, как скучал он. Валя стала всей его жизнью, частью его самого. Иногда он думал, что не вынесет эту временную разлуку.

6 декабря.Гагарину приснились ромашки, обыкновенные полевые ромашки, которые он срывал и огромными ворохами носил к Вале. По народному обычаю она плела венок. Почему он вдруг увидел во сне ромашки? Возможно, потому что вчера много думал о Вале. Но как бы то ни было — он действительно хотел бы подарить ей ворох ромашек. Когда через несколько лет Юрия Алексеевича спросят о его любимых цветах, он назовет ромашки.

Все участники сборов жили по особому распорядку дня, были выведены из подчинения обязательным мероприятиям части, но когда ночью протрубил сигнал тревоги, Юрий прибежал на аэродром. Извечное правило в авиации: быть у самолета. Командир эскадрильи разрешил ему вернуться в гостиницу. Однако Юрий остался на аэродроме. Сегодня здесь, на аэродроме, решался боевой авторитет коллектива, в котором он начинал служить.

— Разрешите мне вам помогать? — обратился Гагарин к авиационному технику.

— Не надо, командир, — ответил наземный хозяин самолета. — Сами управимся. Хлеб наш нелегкий. Вот, — он показал массивные руки с красными опухшими ладонями.

— Думаете, не справлюсь? — не обижаясь, спросил Гагарин. — Я литейщик, тоже приучен к перепадам градусника. К тому же цыплят по осени считают…

Через несколько дней молва о летчике, который хорошо владеет инструментом, облетела часть.

7 декабря.Написал подробное письмо домой, родителям, в котором рассказал о новых друзьях, своих командирах. «Кажется, вся боевая слава Севера, — писал он, — предстала передо мной. Сколько по-настоящему героических подвигов совершили военные летчики. Мы словно на переднем крае, и нам хочется быть похожими на великих летчиков Сафонова, Курзенкова, Сорокина, Хлобыстова…» Через несколько лет Юрий Алексеевич встретится с Захаром Сорокиным, подарит ему свою фотографию с надписью: «Мы все учились у Захара Сорокина».

8 декабря.Утром ходил на лыжах. После училища десять километров не дистанция. Потом был в клубе на репетиции. В перерыве взял в библиотеке повесть К. Э. Циолковского «Вне Земли». Тяга к трудам великого ученого по ракетодинамике овладела им с новой силой.

Вечером читал.

10 декабря.Все молодые летчики присутствовали на дневных показательных полетах командиров. Гагарина поразила организованность и четкость рабочего дня. Строгое соблюдение плановой таблицы, неторопливость и солидность командного состава части. Мастерство летчиков было так высоко, что достичь их уровня казалось просто невозможно.

11 декабря.В свою тетрадь Юрий Гагарин записал слова композитора С. Танеева о том, что если бы на земле появились жители других миров, то для того, чтобы дать им наиболее полное представление о человеке нашей планеты, лучше всего было бы исполнить Девятую симфонию Бетховена. Да, музыка в состоянии передать величие Вселенной! Земляне могут о себе сказать, но как передать человеку состояние, силу, скорбь и тайны Галактики?

Занятия не утомляли Юрия. До четырнадцати часов читали молодым офицерам лекции, в пятнадцать начиналась самостоятельная подготовка. Никто не стоял над душой, не понукал: «занимайся», не распределял время, офицер все решал сам. В этой системе личной подготовки было много мудрого, стимулирующего.

12 декабря.Написал письмо Вале: «Несмотря на то, что сейчас на Севере глубокая ночь, мрак окутал всю округу, мне кажется, что я вижу дальше и реальнее, — писал Юрий, — за эти дни многое передумал, осмыслил, пережил, одиночество (без тебя), которого я так страшился, пошло на пользу. У меня сложились четкие взгляды на нашу жизнь, наше будущее. Хочу тебя заверить, что все, что я сделаю, чего достигну, я посвящу тебе и сделаю ради тебя. С тобой я пройду любые испытания, преодолею самые сложные преграды к цели, никогда не спасую, не отступлю от задуманного, выбранного. Ты, как никто больше, соответствуешь моему идеалу, взглядам, моей мечте. Моя любовь к тебе вечна и безгранична!»

Вечером праздновали день рождения сразу двоих молодых офицеров. Благо не было полетов, можно было, нарушив режим, подольше посидеть, поговорить. Первому предоставили слово Гагарину. Это было пожелание виновников торжества. Юрий пожелал им стойкости в освоении северного климата, напомнил, что на нашей планете много точек с неустойчивыми метеоусловиями, и их надо тоже осваивать. О погоде в космосе он говорить сейчас не будет, но надеется, что жизнь предоставит ему возможность лично убедиться, что там всегда «Ташкент».

13 декабря.Начался ураган, однако жизнь военного городка, несмотря на метели, снежные заносы, полярную мглу, шла своим чередом. Взрослые шли на работу, дети, вывалявшись в снегу, отправлялись в детский сад и школу, домохозяйки устремлялись в магазины. При встрече мужчины говорили о новом самолете МиГ-17, который преодолел звуковой барьер; женщины — о занятости своих мужей, о столичных театральных премьерах, о летнем отпуске, который хотели непременно провести у моря. Сообразуясь с климатическими условиями Севера, нельзя было сказать: работали от зари до зари, ведь была полярная ночь, но работали очень много.

Позднее Юрий Алексеевич об этом периоде скажет: «Гарнизон жил напряженной творческой жизнью здорового коллектива. Никто не тянулся к преферансу, не забивал «козла», не растрачивал времени на пустяки, никто не пьянствовал, не разводился с женой. Все жили, повинуясь прекрасным законам советской морали…»

14 декабря.Отчетно-выборное комсомольское собрание части глубоко и всесторонне разбирало работу своей организации. Говорили о налете, перспективе в службе, повышении классности. И еще — о подвиге.

15 декабря.Написал письмо Валентине. Сообщил некоторые новости, спросил о ее учебе, самочувствии родителей. Послал в письме сонет Петрарки: «Благословен и год, и день, и час. И та пора, и время, и мгновенье. И тот прекрасный край, и то селенье, Где был я взят в полон двух милых глаз. Благословенно первое волненье. Когда любви меня настигнул глас. И та стрела, что в сердце мне впилась. И этой раны жгучее томленье. Благословен упорный голос мой. Без устали зовущий имя донны. И вздохи, и печали, и желанья. Благословенны все мои писанья во славу ей и мысль, что непреклонно мне говорит о ней — о ней одной!»

Вечером собрались оренбуржцы, говорили о скорых полетах, о получении классной квалификации, о возможном переучивании на новый истребитель. Неожиданно родилась идея заняться астрономией. Инициатива Дергунова подкреплялась его же собственными аргументами. Известный композитор Ипполитов-Иванов имел дома телескоп и почти ежедневно наблюдал небо. Выдающийся пианист Гольденвейзер имел огромную библиотеку по астрономии.

Решили: первым с сообщением о достижении современной астрономии выступит Юрий Гагарин. Через несколько дней он сделал сообщение о небесном глобусе и о многочисленных звездных легендах, передающихся из поколения в поколение подобно сказкам, в которых сосредоточена народная мудрость, безбрежная фантазия, поэтическая одухотворенность людей.

16 декабря.Получил денежное содержание, послал родителям, жене. Через несколько дней получил подъемные деньги, так же разделив поровну, отправил своим. Курсы работают последнюю неделю. Увеличили время на самоподготовку. Теперь молодые летчики занимались до самого позднего времени, никому не хотелось подкачать, огорчить своих командиров.

Вечером читал стихи Роберта Бернса. Стихотворение «Любовь», созвучное его чувствам, Юрий прочитал вслух. «Любовь, как роза, роза красная, цветет в моем саду. Любовь моя — как песенка, с которой в путь иду, — неторопливо произносил слова Гагарин. — Сильнее красоты твоей моя любовь одна. Она с тобой, пока моря не высохнут до дна…»

17 декабря.Написал письмо Вале. Позднее он шутил, что из этих писем он мог бы составить книгу.

В долгие часы зимних вечеров пилоты — каждый по-своему — стремились проявить свои таланты, многие, например, читали свои стихи. Юрий активно их поддерживал, но сам ничего не писал. И никто не мог объяснить, почему Гагарин, не претендующий на лидерство, становится центром притяжения своих боевых товарищей, их признанным вожаком.

Об этой черте гагаринского характера выскажется впоследствии Алексей Архипович Леонов: «Возможно, внимательные историки и биографы Юрия Гагарина найдут иное в его характере, но нас особенно восхищала в нем какая-то бездонная сила и устойчивость простых человеческих качеств: честность, прямота, общительность, трудолюбие».

18 декабря.По предложению офицерского собрания создана инициативная группа по проведению новогоднего праздника. От молодых офицеров в нее ввели Юрия Гагарина. В общежитии повесили шуточную листовку, обращенную к Гагарину: «Даешь новогодний бал!»

19 декабря.Строгая и представительная комиссия, состоящая из летчиков и инженеров, приступила к приему зачетов, или, как сказал Гагарин, «к потрошению». Зачеты не только определяли уровень теоретической подготовленности летчика, но и готовность его к полетам. Сессия продлится несколько дней. Из шести зачетов, которые молодым офицерам предстояло сдать, Юрий по трем получит «отлично».

Командир авиационной эскадрильи капитан Решетов, составляя заключение-отзыв на участников сборов, о лейтенанте Гагарине напишет: «Материальную часть самолета изучает добросовестно, к занятиям готовится хорошо, летную документацию ведет правильно, чисто, своевременно, волевые качества развиты хорошо… инициативен, настойчив, трудностей не боится. Специальность свою любит, к боевой технике относится хорошо».

22 декабря.Появилась потребность вновь вернуться к личным записям. Небольшая тетрадь в коленкоровом переплете с этого дня стала собеседницей, хранителем сокровенных тайн военного летчика Юрия Гагарина. Первые записи о смысле жизни, о цели своей службы, о своей безграничной любви к Вале, понравившиеся мысли великих людей. «Природа не знает остановки в своем движении и казнит всякую бездеятельность. Гете». «…там, где замешано честолюбие, нет места чистосердечию. Бальзак».

26 декабря.Командир части подполковник П. Бабушкин отдал приказ об исчислении лейтенанту Гагарину Юрию Алексеевичу льготной выслуги за прохождение службы в отдаленной местности. Об этом изменении Юрий написал Валентине: «За то, что я получаю удовольствие от службы, наслаждаясь суровым великолепием природы, мой труд хорошо оплачивается. Тебе здесь очень понравится. Сейчас полярная ночь. Я не видел еще всей округи, но старожилы хвастаются своими открытиями и говорят, что это необычно красивые места. Здесь свои трудности, вероятно, как и каждом городе…»

27 декабря.П. Бабушкин беседовал персонально с каждым молодым летчиком. Интересовался настроением, отношением к службе, взглядами на будущее. Расспрашивал командир дотошно, советы давал не навязчиво, душу интимными подробностями не бередил.

Командир части выразил свое расположение молодому летчику Гагарину. Через два года, представляя Гагарина к очередному воинскому званию, он напишет: «Обладает организаторскими способностями, выражающимися в способности подчинить своей воле офицеров, матросов, организовать, сплотить и направить их усилия на успешное выполнение планов учебно-боевой и политической подготовки».

28 декабря.Юрий послал новогодние поздравления родителям, братьям, сестре, Валентине. Приближение Нового года чувствовалось во всем: подводились итоги работы в части, в праздничный наряд одевался клуб, окна домов расцвечивались яркими огнями нарядных елок и абажуров.

Теперь, когда сданы зачеты, столь необходимые для допуска к полетам, были устранены все препятствия на пути к любимому делу. Молодые летчики стали равноправными членами военного коллектива. Наравне с другими офицерами Гагарин ходил в наряд, нес дежурство на СКП, по аэродрому, военной комендатуре. Все эти обязанности ложились нелегким бременем на неокрепшие лейтенантские плечи.

31 декабря.Поздно вечером он будет выступать в праздничном концерте, читать Блока, петь со своими оренбуржцами. А сейчас, лежа на кровати, ощущая тепло и наслаждаясь полумраком, создаваемым настольной лампой, он в который раз перечитывал Циолковского, погрузившись в мир обитателей горного замка: русского Иванова, итальянца Галилея, немца Гельмгольца, американца Франклина, француза Лапласа, англичанина Ньютона… «Все это были люди разочарованные, — писал Константин Эдуардович, — нравственно потрясенные. Кто потерял трагически жену, кто детей, кто претерпел неудачу в политике и был свидетелем вопиющей неправды и людской тупости».

По воле писателя собранные в одном дворце, люди эти посвятили себя науке. Это были ученые, «давно прославленные миром, они превратились в какие-то мыслящие машины…». Ньютон — философ и глубокий мыслитель; Франклин — с оттенком практичности и религиозности; Гельмгольц — физик; Галилей — восторженный астроном и страстный любитель искусств; Лаплас — математик; Иванов — большой фантазер и еще больше мыслитель…

1958 год

2 января.Первый рабочий день нового года начался с построения, постановки задач. Странными сегодня показались Юрию слова: «Приехали в Заполярье в прошлом году». Он подумал о стремительном беге времени. Ведь наступит день, когда он скажет: «На Севере прожили несколько лет», и еще позднее: «И мы в пятидесятые годы жили на Севере». В ту студеную зиму, размышляя о смысле жизни, Гагарин не знал, что ему отпущено всего десять лет. Но он понимал, что выполнить все, к чему предназначен, сможет лишь тогда, когда будет жить целеустремленно. И он так живет. Много читает, непрерывно учится, с несокрушимой последовательностью идет вперед. Через три года все, что он создавал упорным трудом, накапливал в себе, бурно проявится в его жизни. Одних это несколько обескуражит, другие назовут это «гагаринским феноменом», и лишь немногим будет ясна истинная цена гагаринского успеха и всеобщего признания.

3 января.С утра предварительная подготовка к полетам. Кругом непроглядная мгла. Горизонт в далеких всполохах огней, мерцании галактик, звездных скоплений, неведомых солнц. Каждый день одно и то же: то же небо, та же дорога, то же занятие, предварительная подготовка к полетам и неучастие в них. Молодые пилоты даже иронически называли себя: обслуживающий персонал. Летали кадры опытные, классные летчики, ветераны Заполярья, руксостав. Дергунов сострил: учились, чтобы разучиться.

— Летать будете много, — обнадежил командир части. — За полярный день надо сделать годовую программу.

Это значило, что предстояло ждать светлого времени суток. Летать, не видя района полетов, не зная его рельефа, было нельзя.

Каждый день Юрий читал НПП (наставление по производству полетов) и многие положения из этого документа, содержавшего основные требования по организации управления и обеспечению летательных аппаратов, знал хорошо.

4 января.По поручению бюро ВЛКСМ встретился с ребятами подшефной школы на новогоднем утреннике. Рассказывал об авиации, ее возможностях, о неизбежном полете человека в космос, полете, который, конечно, не за горами. Юрий призвал ребят мечтать. Уважать Уранию — музу астрономии, познавая которую они могут лучше узнать географию неба, Солнца, постичь его размеры.

— Наше Солнце окружает более шестисот планет, — говорил ребятам Гагарин, — наша Земля входит в первую десятку самых крупных планет.

5 января.Играл в баскетбол. Восстанавливал собственные навыки, укомплектовывал команду, возвращая ей былую (училищную) славу по баскетболу.

Вечером написал письмо Вале. «Я еще не видел белых медведей, не блуждал в снежных нагромождениях, — без этого, наверное, какой я полярник? И все-таки мне хочется тебе сказать, что я освоился, полюбил этот край и, как всякий военный, готов сказать: я жил здесь всегда.

Говорят: с милой рай и в шалаше. Я верю в это. Сейчас я живу ожиданием твоего приезда. Жду с большим нетерпением. Знаю, если бы я сказал тебе: брось учебу и приезжай, ты бы приехала. И я был бы счастлив, но не долго. Ты должна иметь профессию. Работа, дети сделают твою жизнь интересной, наполненной… Каждый день я смотрю на тебя, вижу открытый взгляд твоих честных глаз, твое розовое ушко и хочу ощутить теплую ласковость кожи…»

6 января.Снова предварительная подготовка к полетам.

Юрий Гагарин хорошо знает, что ни один летчик, независимо от занимаемой должности, воинского звания и опыта летной работы, не может быть выпущен в полет без необходимой подготовки… Методика отработана, не допускает новизны, новаторства, волевых решений: постановка задач летному составу, самостоятельная работа на тренажерах и тренаж в кабинах самолетов, контроль готовности. Именно в эти северные месяцы Гагарин воспитывает в себе непоколебимую потребность перед полетами заниматься. Он никогда не нарушит этого святого правила НПП и не разрешит этого сделать другим. Когда один из космонавтов однажды попросит разрешения уйти с предварительной подготовки, Юрий Алексеевич его отпустит и тут же отстранит от полетов. «Без подготовки летать нельзя», — объяснит он свои действия.

7 января.За завтраком в летной столовой Гагарин оказал Дергунову о скором, по его мнению, полете в космос человека. Как и многие другие, летчик Дергунов не верил в реальность близкого полета в космос, но, как всякий молодой человек, был полон радужных мечтаний, которые нередко определяли прямоту его поступков, твердость суждений. Он был другом, оппонентом, собеседником Гагарина, но он не был его единомышленником.

— Вся наша наука, спутники направлены на то, чтобы понять и объяснить происхождение Земли, других планет Солнечной системы, — с жаром отстаивал свою точку зрения, Юрий Гагарин, — научиться управлять сложными механизмами природы.

Дергунов мыслил иначе.

— Что дает науке, человечеству тайна происхождения Солнечной системы? Сейчас, когда на повестке дня куда более актуальные задачи, например энергетический кризис шарика… Пожалуйста, не перебивай. Я согласен, что человеческая мысль шагнула далеко за пределы Земли, возможно, она проникнет в другие галактики. Но я так думаю, что мы пока бессильны ускорить процесс познания Галактики, жить же с закрытыми глазами на свое будущее не велика радость для человечества. А вот дать «горы хлеба» это весьма важно. Ведь хорошо знаешь, что на нашей родной планете один миллиард людей голодает…

— Ты принижаешь роль космической науки, — возразил ему Гагарин. — Космос может дать не только горы хлеба… Я понимаю тебя — ты говорил образно, по Циолковскому; космическая наука должна проложить дорогу всем направлениям: и теоретическим, и прикладным. Из книг ты знаешь, какое большое значение древние народы придавали Луне, Венере, Марсу… Еще античные астрономы в изучении этих планет искали ключ к познанию истории образования Земли и других планет Солнечной системы, к разгадке причин возникновения жизни…

9 января.Комсомольское бюро поручило Юрию Гагарину подготовить диспут: «В жизни всегда есть место подвигу».

Много времени и энергии потратит Юрий Гагарин для подготовки и проведения этого диспута, прочитает массу книг, но тогда никто не предполагал, какой огромный нравственно-этический запас создаст он себе, как сильно это поможет ему в будущем. Юрий Гагарин будет благодарен устроителям этого диспута и не раз в будущем скажет им добрые слова за эти «жизненные университеты».

12 января.Воскресенье. Первую половину дня, как обычно, Юрий посвятил спорту, после обеда предполагал почитать что-нибудь о жизненном пути Героя Советского Союза, известном летчике Заполярья Алексее Хлобыстове. Единого собранного материала о Хлобыстове не было, по крупицам приходилось извлекать из различных источников. Работа Юрия увлекла, поиск новых материалов доставлял ему удовольствие, героизм прошлых лет волновал.

Вошел знакомый летчик.

— Юра, я к тебе, — скороговоркой выпалил он.

— Заходи, коли дело есть, — пригласил Юрий.