Земля под небом

— Забота о родителях — долг детей. И, пожалуйста, не обижай меня.

Да, Дергунов явно поторопился, но от мысли оказать помощь Гагарину не отказался.

18 апреля.Реализация замысла, как долгое время казалось заговорщикам, держалась в глубокой тайне. И вот снова Юрий и его друзья в гостях у Горячевых. В это время, как бы случайно, приходит с работы отец Вали и, тяжело вздыхая, говорит, что так трудно работать, новый заезд отдыхающих, дрова сырые. Как все и предполагали, Юрий изъявил желание помочь уважаемому Ивану Степановичу. Он сказал, что друзья его поддержат, пойдут в санаторий, где работал Валин отец, и наготовят дров.

Все так и получилось. Работали дружно, накололи, напилили дров, уложили в поленницу. Отдать же заработанные деньги решили Юрию, но взять на себя такую миссию никто не решался. Попытался это осторожно сделать сам Иван Степанович.

Юрий покрутил в руках купюры и озорно спросил:

— Значит, наши, заработанные? — Он обратился почему-то к каждому из присутствующих. — И мы вольны распоряжаться ими? Прекрасно. Так вот, Иван Степанович, я куплю на эти деньги игрушки, и мы их подарим ребятам из детского дома…

24 апреля.Тренировки к параду, в основном, завершились, сформировали четкие квадраты, определили правофланговых, ведущих колонн. Кажется, напряжение спадает. Но это ненадолго, Юра хорошо знал, что после праздников начинается летная практика.

1 мая.После парада, торжественного прохождения по центральной площади Оренбурга, Юра встретился с Валей.

— Я тебя видела, — радостно сказала она.

— Ну и как мы шли?

— Красиво, гордо. Хвастунишки вы, нос задираете.

7 мая.Началась летная полевая практика. Весь воскресный день — седьмого мая — ушел на переезд, передислокацию, устройство, наведение порядка. Жить предстояло в палатках. Для Юрия палатки — дело привычное — в бытность свою в Саратовском аэроклубе он жил на полевом аэродроме.

9 мая.Практические занятия начались. Благоустройство лишь в свободное от работы время. На служебном совещании Гагарин внес предложение: все оборудовать, как в настоящем воинском лагере. Воду надо не привозить из города, а найти на месте, достать трубы и провести водопровод. «У нас должна постоянно работать библиотека, функционировать ежедневно клуб», — сказал Юрий.

Полевые аэродромы и поршневая авиация таят в себе непередаваемое чувство романтики. Зеленая трава, яркость и аромат которой будит воспоминания детства, неутомимые муравьи с их суетой, по-весеннему ласковое солнце. Аэродром стал классом, инструктор — преподавателем, самолет — наглядным пособием и действующим экспонатом.

К обеду на буйном солнцепеке хочется есть и летать. Но летать пока не дают.

12 мая.Несколько человек из отделения простудились, их вынуждены отправить в город. Санчасть в лагерных условиях еще не оборудована. Юрий провожает своих подопечных, напутствует: не залеживаться, можете отстать. «Помни, — напоминает Юрий известную заповедь Козьмы Пруткова, — хочешь быть здоровым, будь им».

14 мая.Работа без выходных, служба без привалов.

Утром, строя отделение, Юрий объявил: «Не хныкать!»

Справедливо говорят: любимая ноша не в тягость. Никто не хныкал. Скучать некогда было.

В дополнение к существующему распорядку дня, в котором четырнадцать часов рабочего времени, Юрий Гагарин успевает заниматься спортом, участвует в самодеятельности, проводит беседы об авиации. Единственная привилегия в воскресенье — можно спать на час больше! Можно, но никто не спит.

15 мая.Начали изучать документы, определяющие порядок и организацию полетов. Они первооснова ориентации, как компас в лесу.

Читая НПП (наставление по производству полетов), Юрий Гагарин разъясняет определенные положения, уточняет методические указания, спрашивает, закрепляя материал.

16 мая.Написал письмо домой, рассказал о себе, о готовящихся полетах. «Удалось ли обработать приусадебный участок? — спрашивал заботливо Юрий родителей. — Как цветет сад?» Его интересует все, он вникает в детали их жизни, советует. В том, что он не может помочь, — его вины нет. Семь лет он уже не живет дома.

19 мая.Домой Юрий писал: «Погода пока не балует, днем тепло, вечером и утром прохладно. Палаточка не греет. Согреваемся артельно: матрацами. За день так наматываемся, что спим бесчувственно. Палатки не освещены».

20 мая.Привезли обещанные трубы, правда, не все, часть, но начало положено. Водопровод будет.

21 мая.Инициатор «городского сервиса» Юрий Гагарин предлагает воскресник, испытанную форму общественного труда, по строительству водопровода.

— Опять работать! Когда же отдыхать будем? — ворчит кто-то из молодых авиаторов, измотанных за день.

— Если у тебя есть фонтан, — Гагарин прибегает к глубокой и убедительной фразеологии Козьмы Пруткова. — …

Юрию договорить не дают, молодые сильные глотки скандируют: «…заткни его, дай отдохнуть и ему».

Гагарин смеется: приятное единодушие.

— Лучше скажи мало, но хорошо, — говорит он, — ведь строим для себя.

И построили, правда, не так быстро и не так хорошо, но система работала, вода текла.

25 мая.Юрий Гагарин за добросовестность и инициативу в работе получил благодарность. Авторитет и популярность Юрия росли. В нем прочно и основательно складывался советский характер, характер патриота, хозяина своей страны, защитника Родины, коммуниста.

27 мая.Курсантов распределили по экипажам, и отныне вся работа на аэродроме идет с расчетом на глубокое усвоение и углубленное понимание материала по экипажам. Юрий Гагарин часто не только слушатель, но и толковый, активный помощник преподавателя.

1 июня.Составлена первая плановая таблица полетов с инструктором. Юрий с нетерпением ждет полетов. Возможно, в методике гражданского аэроклуба и военного училища есть разница.

3 июня.Первый выходной день. Нет занятий, нет бесконечных работ по наведению порядка. С утра спортивные соревнования, затем концерт художественной самодеятельности, кинофильм.

4 июня.Первый летный день, образцовый, показательный. Все преподаватели, инструкторы, курсанты торжественно-молчаливые с радостью приступают к святому обряду своей профессии: полетам.

6 июня.Валентина прислала письмо. Пишет о себе, доме, подругах, о том, что родители передают привет и очень интересуются его жизнью, полетами. «Еще не осень, — пишет Валентина, — а мне в родном городе скучно и одиноко…»

Юрий несколько раз перечитывал эти строки. И ему тоже скучно, одиноко. Он что-нибудь придумает и явится к ней неожиданно, а на письмо пока отвечать не будет.

Когда его отпустят в увольнение, он приедет к Вале, сдерживая прерывистое дыхание, торопливо поднимется по ступенькам, войдет в дом и увидит приготовление к торжеству. Юрий застесняется, станет извиняться, думая, что нарушил семейное уединение, а Валя будет счастливо улыбаться.

— Ведь мы ждали тебя, — скажет она.

— Меня? — удивится Юра. — Как же вы могли знать?

— Не знаю. Мы ждали (свое «я» она замаскирует коллективным «мы») именно сегодня.

11 июня.На собрании отделения Юрий внес предложение: приложить все свои старания и умения и досрочно закончить летную практику. Предложение Юрия Гагарина вызвало активную дискуссию: а сможем ли, а зачем это надо, торопиться некуда.

Предложение Юрия Гагарина рассматривалось командованием училища, на совещании у начальника политотдела, на заседании комсомольского бюро, и везде его поддержали.

Летали курсанты легко, весело, озорно.

26 июня.Цикл вечеров, посвященных творчеству выдающихся авиационных конструкторов, запланированный еще в мае, только сейчас удалось начать. Среди огромной плеяды создателей новой техники значились имена Туполева, Микояна, Лавочкина, Яковлева, Сухого, Илюшина и других. Юрий Гагарин готовился к выступлению по самолетам Александра Сергеевича Яковлева.

Большую помощь в подготовке вечеров оказал подполковник Т. Кондер, прекрасный знаток истории отечественного воздухоплавания.

1 июля.Начались затяжные дожди. Полеты отменены, курсанты возвращены в классы. Аэродром, до того содрогавшийся от гула машин, затих.

Погода поставила под срыв обязательства, взятые курсантами, инструкторами, преподавателями. Юрий Гагарин предложил использовать вынужденный простой для подготовки материальной части. Идея Гагарина пришлась по душе техникам, инженерам, специалистам наземных служб, их горячо поддержал инструкторский состав.

4 июля.Опять разрешены полеты. Первый же вылет оказался неудачным: при посадке самолет снесло в сторону, он выкатился на неутрамбованный грунт, одна из стоек увязла и, не выдержав натиска инерционных сил, — сломалась. Поломка — наземное происшествие. Кого винить? Следует ли, однако, искать виновного? Ведь аэродром не просох, к полетам не пригоден…

Подполковник Н. Завгородный вспоминает: «Нужно было в короткий срок устранить неисправность. Эту работу обязаны выполнять наземные ремонтные органы, специалисты наземных служб. И они бы, разумеется, выполнили. Гагарин, узнав о происшествии, тотчас прибыл на стоянку и добровольно стал помогать. Он был ловок, сноровист, правильно пользовался инструментами, участие его имело и моральное значение и, не в меньшей степени, техническое. Работа успешно завершилась поздно ночью».

5 июля.Провели контрольно-испытательный полет самолета с отремонтированной стойкой шасси. Стойка выдержала, машина в строю. Настроение у курсантов поднялось. К тому же установилась хорошая погода. Появилась возможность начать вновь регулярные полеты и возобновить спортивные тренировки.

13 июля.После болезни из госпиталя вернулся курсант Захаров. Командир эскадрильи, учитывая большое отставание его в учебе и полагая, что тот не сумеет наверстать упущенное, решил возбудить ходатайство об отчислении его из подразделения. Для Захарова это был удар, крушение всех жизненных планов. Узнав о трудном положении своего товарища, Юрий Гагарин обратился к политработникам с просьбой не отчислять Захарова, заверяя их, что возьмет шефство над ним и подтянет.

Возложив на себя непомерно большую ответственность, Юрий не отступился от данного слова.

21 июля.Позвонил Вале, просил не ругать его за молчание и отсутствие, никак не может вырваться.

Подполковник В. Евграфов, сокурсник Юрия Гагарина по военному училищу, говорил, что Юрий всегда был прямым, искренним, настоящим русаком. Он мог выручить из беды, что и проделывал не раз, отдать последнее ради друга, охотно делился знаниями. Юрий был хорошо начитан и мог по памяти процитировать полюбившиеся ему места из литературных произведений. Особенно он любил афоризмы Козьмы Пруткова. Например: «Бди!», «На дне каждого сердца есть осадок», «Где начало того конца, которым оканчивается начало?»

29 июля.Удалось уловить самое подходящее время для полетов. Налет у курсантов выровнялся. Юрий уже имел более восьмидесяти часов. Налеты, как годы, делают летчика мудрее, увереннее, надежнее.

4 августа.На воскресенье наметили сдачу норм ГТО по плаванию. Лето уже отходит, вечерами становится прохладно. В июле удалось поплавать. Курсанты построили вышку для прыжков в воду, много тренировались. Командование поддержало инициативу курсантов, ведь водные упражнения оказывают самое благоприятное воздействие на физическое развитие будущих летчиков.

5 августа.Началась деятельная подготовка ко Дню Воздушного Флота СССР.

Написал письмо брату Валентину, в котором уведомлял, что отпуск у него будет поздней осенью, помочь родителям, таким образом, ему не удастся, и просил при уборке урожая поработать за двоих.

6 августа.Юрию Гагарину объявили, что он назначается помощником командира взвода. Новое выдвижение, новые заботы. Это отнюдь не льстило Юриному самолюбию, к новой должности отнесся спокойно, и лишь дома, в отпуске, он неожиданно ощутил отцовское признание своих воинских заслуг.

«Первейший начальник в армии — сержант…» — сказал при встрече отец.

7 августа.Юрий завершил программу на учебном самолете Як-18, в совершенстве освоил его, летал легко, уверенно. Инструктор был им доволен, ставил в пример.

11 августа.Весь субботний вечер писал Вале письмо. Поздравил ее с поступлением в медицинское училище (Молодец!). Сам же он хочет продолжать учебу в академии, а она будет в институте… Валя! Валя! Валя!

16 августа.Комсомольское бюро части заседало до позднего вечера: дежурный сделал снисхождение — разрешил нарушить распорядок. Пятая эскадрилья успешно и досрочно, как и брала обязательства, завершила учебно-летную программу. Комсомольцы просили командование направить их на уборку картофеля. Комсомольцы эскадрильи, как вся советская молодежь, жили в эти годы заботами о целине. Тем более многие героические деяния комсомола проходили здесь рядом, в широких степях Казахстана.

18 августа.День Воздушного Флота выпал на субботу. В части объявили праздничный день, полетов, правда, не отменили, но устроили роскошный обед, а вечером, после торжественного заседания, концерт и танцы.

В этот день Гагарин официально вступил в свою новую должность. Он провел беседу о Дне Воздушного Флота, читал стихи на сцене, пел в хоре. И очень сожалел, что рядом не было Вали.

21 августа.Подведены итоги учебно-летной практики. Гагарину объявлена благодарность, он награжден Почетной грамотой за достигнутые успехи. Общий налет на Як-18 за эти месяцы составил 103 часа 05 минут. В аэроклубе налетал 42 часа 23 минуты. О самолете Як-18, который укрепил веру в избранную профессию, Юрий Гагарин думал с благодарной нежностью. Этот тихоход был первым самолетом, позволившим ощутить романтику и радость полета.

23 августа.Пятая авиационная эскадрилья выехала на уборку картофеля в Шарлынский район. Урожай выдался на славу, и убрать его хотелось без потерь.

25 августа.Перед отъездом Юрию удалось побывать в городе, встретиться с Валей. Целый вечер провели вместе, он без устали рассказывал ей о полетах, спортивных соревнованиях. А о любви, о своем нежном чувстве говорить стеснялся. Да и зачем говорить: разве и так не ясно? Но настанет день, и он скажет ей об этом твердо и весомо, как клятву, которой он никогда не изменит.

2 сентября.Начались проливные дожди. Промокли не только бушлаты, гимнастерки, но, кажется, и все тело насквозь. Работали в поле под проливным дождем, утопая в земляной жиже. Никто не болел, не хныкал, хотя плохо было всем: женщинам, пожилым людям, которые, пренебрегая возрастом, вышли убирать урожай.

Распорядок дня на уборке установлен коллегиальным решением: от подъема до отбоя в поле, без выходных. Убрать урожай полностью — дело государственной важности! Таков лозунг дня, таково требование времени.

7 сентября.Юрий Гагарин организовал в клубе концерт. Юмор — большой помощник в работе. Всепобеждающий оптимизм Юрия Гагарина оказывает самое благоприятное воздействие на уставших людей. С этого дня вечерами, после праведных трудов, в клубе постоянно будут проходить вечера отдыха. Местные таланты, усиленные «признанными, артистами авиаучилища», будут являть свое умение.

В эти дни Юрий постоянно возвращается в мыслях к Валентине. Пишет ей письмо. Он не изменяет своему правилу: о чувствах ни слова. А пока обо всем: «Копаемся в земле, но не как черви, а как победители стихии. Все-таки, человек сильнее дикой стихии природы, перед нашим напором дожди утихают… Люди здесь интересные, очень разные, мудрые».

Неожиданно пишет и о другом: «Меня очень захватывает небо, волнуют звезды, их далекий и мерцающий свет, их невидимые связи с землей. Наверное, настанет такое время, а я в это верю, когда человек, движимый любопытством, нет, лучше, научными познаниями поднимется к ним и принесет радость и цивилизацию тем, кто живет на далеких звездах. Правда, не исключено, что большие познания мы почерпнем и на новой планете».

13 сентября.Поступило распоряжение о возвращении курсантов пятой эскадрильи в училище. Казалось, сами торопили время, а теперь вот, когда надо уезжать, загрустили. Прошедшие две недели были хотя и трудными, но интересными. Что же до Юрия, то он будет вспоминать это время даже с какой-то, не присущей ему, сентиментальностью. Вероятно, здесь причин много. Может быть, и та, что в эти дни стал писать стихи. Их он никому не покажет, никогда о них не вспомнит и только на прощальном вечере прочитает своим товарищам. А они, ничего не подозревая, спросят: «Молодец, где ты их раскопал?» Юра Дергунов поймет и скажет: «А ты, старик, поэт».

15 сентября.Снова в родном училище. Добрались без происшествий и «боевых потерь», пошутил Юрий Гагарин. «Потерь нет, но разбитые сердца есть», — констатировал Дергунов.

Взятые обязательства по уборке картофеля комсомольцы выполнили. Всем участникам полевой страды дали день отдыха.

16 сентября.Получив увольнительную, Гагарин направился по знакомому адресу, на улицу Чичерина. Родные Валентины встретили Юрия радушно. Много лет спустя он скажет: «Как в родном доме, чувствовал я себя в Валиной семье».

20 сентября.Наконец началось долгожданное изучение, реактивного истребителя. Вводятся новые предметы, появляются новые преподаватели.

Авиация больших скоростей многое изменила: и тактику и боя, и стратегию войн, и, наконец, самих людей. Летчик-реактивщик — это все-таки звучит гордо.

21 сентября.Начались тренировки к параду. Опыт прошлого парада, разумеется, взят на вооружение. Снова распорядок дня уплотнен, сдвинут. День по рабочей насыщенности стал подобен трудовой неделе на уборке урожая.

1 октября.Подведены итоги за месяц. Занятия начались с опозданием, еще много просчетов, огрехов, но энтузиазм курсантов чрезвычайно высок, и начальство не гневается за промахи.

К тому же люди устали. Не учитывать этого нельзя.

3 октября.Тренировки к параду продолжаются с прежним усердием. Ожидаются большие торжества. Одновременно в души курсантов вползает расслабляющее чувство «чемоданного настроения» в связи с предстоящими отпусками. Не обходит стороной оно и Юрия Гагарина. Хотя он его тщательно скрывает.

7 октября.Пятую эскадрилью еще пускают в увольнение — награда за уборку урожая. Вероятно, тоже в последний раз. До праздников увольнений не будет. Юрий с Валей пошли в театр. Он очень любит театр. Эту любовь к нему он сохранит на всю жизнь.

14 октября.Гуляли по городу. Юрий был задумчив, больше молчал. Оживлялся изредка, что-то вспоминая.

— Юра Дергунов говорит, что, если ему не удастся слетать к звездам, должен слетать я. Говорит: «Дай слово!» Чудак. Есть вещи, которые собственной энергией, даже если ее очень много, выполнить невозможно. Но я…

— Ты дал слово? — изумленно спросила Валя.

— Дал.

Валя остановилась и с какой-то напряженной сосредоточенностью посмотрела вверх на мириады звезд, усеявших небо. Они были очень далеко, и их мерцающий свет еще не был понятен ей, как и не были известны эти слова: «Я видел дневные звезды. Нет, не те, отраженные, что плавают в глубоких-преглубоких колодцах. Я видел дневные звезды над головой. Они необычайно отчетливы, будто бриллиантовые бусины на черном бархате. Но суть не только в красоте. Там… вселенские светила и впрямь видятся ближе, яснее: ведь с них сдернута чадра земной атмосферы. И эта непривычная, впервые испытанная близость к дальним мирам рождает волнующие чувства».

17 октября.Получил письмо из дома. Родители сообщали о многочисленных новостях Гжатска, об уборке урожая, о том, что Юрины сверстники женятся, как говорят, берутся за ум, становятся солидными и уважаемыми людьми. «Хорошо бы мне дожить до твоих деток, еще внучков понянчить», — писала Анна Тимофеевна сыну.

27 октября.Перед младшими командирами выступил начальник училища генерал Макаров. Он говорил о роли младшего командира в формировании здоровой нравственной атмосферы в коллективе, в подготовке воздушного бойца, защитника голубого океана. В числе лучших сержантов он назвал фамилию Юрия Гагарина.

«Я уверен, — сказал он, — что такие курсанты, как Гагарин, составят цементирующий костяк офицерского корпуса, станут гордостью Советских Вооруженных Сил».

1 ноября.В парадном обличии, торжественным строем прошли по городу Оренбургу. Это была генеральная репетиция праздничного парада. Валентина видела парадные квадраты колонн, но Юрия, как ни искала, найти не могла.

2 ноября.Поступило распоряжение оформить отпускные документы курсантам второго курса пятой авиационной эскадрильи.

7 ноября.Состоялся парад частей войск Оренбургского гарнизона. Начальник училища за отличную строевую подготовку и образцовое прохождение торжественным маршем колонны второго курса всему ее составу объявил благодарность.

Вечером Юрий и Валентина ходили в театр.

— Театр надо любить, — сказал Юрий Гагарин. — Белинский писал, что «…из всех видов искусств самыми могучими средствами поражать душу впечатлениями может только театр. Именно в театре тысячи глаз устремлены на один предмет, тысячи сердец бьются одним чувством, тысячи грудей задыхаются от одного упоения, тысячи я сливаются в одно общее целое я…» Вот что такое театр.