Помоги проекту - поделись книгой:
— За это и выпьем… И за встречу.
— С летчицами знакомство заводишь, — сказала Катя, пригубляя из рюмки.
— Налей-ка, Вася, — сказал Штора приятелю, не слушая ее. — Выполнение и перевыполнение плана есть насущная задача… Четкое решение задачи…
Пошло, пошло, покатилось, подумал я.
Все держали рюмки в руках, а он произносил тост. Рюмка его, между прочим, стояла на столе.
— …Выпьем за успехи и за праздник! — закончил он.
Я отказывался пить. Штора с Васей на меня наседали, заставляли, уверяли, ссылаясь на праздник (такой день и такое отношение!), на болезни (кто не пьет, тот скорее заболеет и умрет), не пьют только плохие люди, и курица пьет…
Катя пыталась меня защищать. Картошин ее поддерживал. Но Штора им не давал рта раскрыть, тараторя без умолку. Только Вася ухитрялся каким-то образом вставлять словечки, находя паузы в потоке слов хозяина.
Хозяин с Васей пили хорошо.
Картошины пили плохо.
Вася беспрерывно наливал.
Хозяин беспрерывно говорил.
Картошин испуганно отставлял свою рюмку.
— Ты должен выпить, — твердил ему Штора, — ты уважай этот дом, ты слушай меня, по восточному обычаю, слушай сюда, Картошин…
— Мне достаточно, — молил Картошин, — мне вполне достаточно, я больше не могу…
Удалось прорваться со своим вопросом Кате:
— А где пироги? Почему нет хозяйки?
Штора ей не ответил. По самой простой причине. Хозяин закусывал.
— Сейчас я вам прочту стихи! — воспользовался этим Вася.
Глядя в тарелку, он начал:
Картошин потянулся к рюмке, немного отпил и поперхнулся. Вася после стихотворения «Принц» перешел на следующее стихотворение без названия:
— Ерунда, — сказал Штора, — мы туда идем, мы все можем!
Вася налил.
Картошин накрыл свою рюмку ладонью, и Вася налил ему на руку.
Катя сказала:
— А мальчишке все-таки, я думаю, незачем сидеть со взрослыми, ему к родителям пора. Добрый дядя ему попался…
— Пусть идет, никто его не задерживает, — сказал Штора, на меня не глядя. — Может быть, ты пойдешь домой? — спросил он, опять же на меня не глядя.
— Никуда я не пойду, — сказал я.
— Ну и сиди, — сказал он.
Вася снова попытался читать стихи, но Штора остановил.
— Пусть, пусть читает, — попросил Картошин, — мне понравилось.
— Поэт… это такое… — сказал Вася, — это настолько… Это Пушкин!
— И Лермонтов, — сказал хозяин.
— Не только, не только, — запротестовал Картошин.
— Но только не он, — сказал Штора, указывая на Васю. — Вот я вам сейчас продемонстрирую!
— Виконт пишет стихи! — воскликнула Катя.
— Не пишу, а демонстрирую, — поправил Штора, — прошу внимания! Прошу.
«И пропал во тьме пустой… И пропал во тьме пустой…» — завертелось назойливо у меня в голове.
— А дальше я запамятовал, — сказал Штора.
— Это «Бесы»! — сказал Вася оживленно. — Во дает!
— Сам ты бес, — сказал Штора.
— А что, не «Бесы»? — полез в бутылку Вася. — Не «Бесы»? Точно «Бесы»!
— Точно, точно! — подтвердил Картошин.
— Давай-ка, Вася, твое стихотворение… — сказал Штора. Он попытался взять у Васи стихи, но Вася запротестовал.
— Как там дальше в «Бесах»?.. — вспоминал вслух Картошин. — Как там: «Бесконечны, безобразны, в мутной месяца игре, закружились бесы разны, будто листья в ноябре…»
— Да-а… Пушкин… — вздохнула Катя.
— Эх, Пушкин… — вздохнул Вася.
Заговорили о Пушкине. Вспомнили его жену. Поспорили, виновата она в смерти Александра Сергеевича или нет.
— Я хотела бы познакомиться с твоей женой, Виконт, — сказала Катя.
В дверь позвонили, Штора пошел открывать. Из коридора раздались восторженные возгласы.
Ну и здоровенный детина вошел!
— Супермен, — представил его Штора.
— У вас есть что-нибудь поесть? — грохнул супермен с ходу.
— Есть, есть… Вот водка… Рыба, молоко… — Штора бросился из комнаты и вернулся с бутылкой молока.
— Ну и прекрасно! — сказал супермен. — Художнику больше ничего не нужно!
— Великий художник! — сказал Штора. — Талант редкий и необычный. Но с неудавшейся судьбой. Пять раз этот человек, этот красавец, супермен чистой воды, благороднейшей души человек, обаятельнейшая личность…
Мне вдруг показалось. Штора забыл, что пять раз.
— Пять раз этот человек, скромно стоящий сейчас перед вами, поступал в Академию художеств и пять раз не был принят! Похлопаем же ему!
Захлопали Картошины, скорее всего, от испуга. Идиотство хлопать человеку, который пять раз проваливался на экзаменах!
Я так и не понял, хвалил ли его Штора или издевался.
С большим подъемом Штора продолжал:
— Кто из вас, здесь сейчас сидящих, может сравниться с волей, стойкостью, упорством, последовательностью, верой в свое дело, непреклонностью этого простого парня? Кто?! Никто! И он будет принят! Он добьется своего! Такие люди всегда добьются своего, так выпьем же за него, друзья!
Обаятельнейшая личность взяла в одну руку бутылку водки, в другую бутылку молока и, стоя, возвышаясь над всеми, гордо и твердо, театрально и монументально, спокойно, вперекидку из двух бутылок вливала в себя обе жидкости. Как при исполнении особо сложного номера в цирке, стояла мертвая тишина. Не хватало только барабанной дроби.
Картошин зябко ежился. Катя Картошина отчаянно моргала. Отечески смотрел на супермена Штора. Напрягся готовый крикнуть «Браво!» Вася.
Супермен пил не морщась. Супермен знал свое дело. На то он и был супермен.
Он выпил все.
Качнувшись, рухнул на пол.
Храп супермена возвестил о том, что спектакль окончен.
— Я думаю, его следует положить на постель, — сказал Картошин мягко.
— Ему следует поступить в академию, — сказал Штора.
— Не может же он так лежать! — возмутилась Катя.
— Может быть, человеку хочется полежать, — сказал Штора.
Картошины притихли. Возможно, они размышляли над ответом хозяина. Но им не пришлось долго размышлять.
Хозяин вдруг исчез и так же внезапно возник с пистолетом в руке.
— Отличная штука! — заорал он, размахивая в воздухе вальтером. — Я им волков стрелял и лис!
Подскочив к лежащему супермену, Штора выстрелил над самым его ухом.
Резкий звук пистолетного выстрела наполнил комнату. Зазвенело у меня в ушах.
Но не в ушах супермена. Он не шелохнулся. Сон его тоже был суперменским.
По всей вероятности, Картошины решили, что супермена убили и настала их очередь. Они уже не держались за руки, а обхватили друг друга за шею и зажмурились.
Хозяин дома с великим удовольствием выстрелил вторично в потолок. Тогда вскочил с места Вася.
— Я не люблю! — заорал он. — Я не люблю!
— Чего ты не любишь? — уставился на него Штора.
— Ненавижу, — заорал он, — когда в руках пистолет!..
— Спокойно, Василий! — сказал Штора.
— Не спокойно! — заорал Василий.
— Пошел ты… — сказал Штора равнодушно.
Василий кинулся на Штору.
Они покатились по полу, наткнулись на лежащего супермена.
Вскочили и покатились снова.
Василий пытался отнять у хозяина пистолет, но хозяин не хотел с ним расставаться.
С глазами полными страха бросился вон из квартиры Картошин, увлекая за собой жену.
Я кинулся разнимать борющихся.
— Помоги! — вопил мне Штора. — Помоги! Ой, убивают, друг! Спаси!
— Прекратите! — кричал я. — Немедленно прекратите! Надо прекратить!
Вцепившись в обоих, дергая, пробуя растащить их в разные стороны, я ничего не мог сделать. И вдруг я рукой нащупал на полу вальтер и схватил его.
Сунул вальтер на полу под ковер.
Они продолжали бороться.
Поделиться книгой: