Путь эльдар: Омнибус

Никаких правил Корландрилю не объяснили, но он понимал, что реального контакта не будет, так же как и риска пролить кровь или нанести ущерб драгоценным доспехам. Он даже не вполне был уверен, что это — соревнование, на такую мысль его навели слова, произнесенные Кенайнатом:

— Это — не испытание и не место, чтобы самоутверждаться друг перед другом и передо мной, — нараспев проговорил экзарх и жестом пригласил обоих воинов в центр овального зала. Кивком предложив им начинать, он отступил в тень. Остальные Жалящие Скорпионы молча наблюдали, стоя возле стены.

Оба тут же вошли в круг, и Корландриль встал в оборонительную стойку Режущий Лист. Бехарет, тут же шагнув вперед и влево, взмахнул цепным мечом, и его стрекочущие лезвия оказались в пяди от виска Корландриля.

— Удар! — маленькое помещение приглушило слово, которое вырвалось одновременно у свидетелей поединка.

Скорость атаки Бехарета ошеломила Корландриля. Вернувшись в исходное положение, они смотрели в глаза друг другу. Во взгляде Бехарета сквозило напряжение, и Корландриль подумал, что и у него — тоже. Это — не боевая маска, если бы не так, последний удар снес бы ему верхушку головы, и Бехарет об этом даже не задумался бы.

Некоторое время они стояли неподвижно, ни один пока не хотел начинать первым. Корландриль быстро перешел в стойку Облако Перед Бурей и сделал высокий ложный выпад, а затем поворот и нижний выпад, направив цепной меч Бехарету в живот. Отбивая атаку, его противник ударил клинком плашмя по плоскости меча, и слегка оттолкнул Корландриля в сторону. Используя это минимальное расстояние, Бехарет снова шагнул вперед, нацелив острие жужжащего меча в горло оппоненту.

— Удар! — объявили наблюдатели.

Бехарет отступил, на его губах мелькнула улыбка.

Снова и снова повторялась та же схема: Корландриль парировал или пытался атаковать, но Бехарет, выполнив искусный маневр и несколько ударов, оказывался в смертоносной позиции.

Корландриль потряс головой, он быстро терял уверенность в себе. Одно дело — применять разученные наступательные и оборонительные комбинации против воображаемого противника, и совсем другое — против оппонента, который делает все, чтобы сбить его с толку и вывести из равновесия. Ему никогда не казалось, что он туго соображает, но сейчас его голова явно не поспевала за движениями Бехарета, и он неизменно запаздывал с ответом.

Когда они сделали паузу перед седьмым раундом схватки, Корландриль, внезапно уловив какое-то движение — возможно, легчайший шорох шагов или звук дыхания, мгновенно развернулся, и рука с мечом вылетела вперед, замерев перед вытянутой рукой Кенайната. Явно довольный, экзарх перевел взгляд с жужжащих зубьев цепного меча в глаза Корландриля.

— Не думай, действуй, не размышляя и не чувствуя, никаких колебаний.

Ученик понял преподанный урок, но, повернувшись лицом к Бехарету, он еще не вполне осознавал, как это применить.

Меч Бехарета взлетел к бедру Корландриля, но клинок новичка рванулся вниз и остановил его. Отвлекшись, он среагировал лучше, чем когда был сосредоточен. Дело тут не в процессе, а в инстинкте. Реакция его тела, ответное действие на уровне подсознания оказались лучше, чем результат сознательных размышлений.

Корландриль, сосредоточившись на своем дыхании, расслабился, а Бехарет предпринял сложную атаку. Меч новичка перехватывал каждый его удар с глухим звоном. Корландриль словно видел, не глядя, слышал, не вслушиваясь. Как никогда прежде, он ощущал себя одним целым со своими доспехами, цепной меч — естественным продолжением руки, а не посторонним предметом, стиснутым в кулаке.

Отразив еще три атаки, Корландриль перешел в наступление, плавно двинув ногу вперед, он сделал выпад в сторону талии Бехарета. Тот отбил меч Корландриля вниз и взмахнул рукой, но Корландриль уже ответил, наклонившись влево, тогда как его клинок взлетел к плечу оппонента. И вновь мечи, на короткий миг скрестившись, содрогнулись, и продолжали мелькать в воздухе в поиске слабого места противника. Корландрилю теперь казалось, будто он стоит вместе с остальными и просто наблюдает за поединком на расстоянии, пораженный быстротой и мастерством своего тела.

— Удар! — резкое слово прервало поток сознания Корландриля. На мгновение он ощутил триумф, поскольку оно прозвучало, когда он проводил удар в горло противника. Но Бехарет, прищурившись, улыбался. Опустив глаза, Корландриль обнаружил, что цепной меч оппонента застыл у внутренней стороны его бедра — этот удар пробил бы ему артерию и глубоко вспорол внутренности.

Шагнув между ними, Кенайнат поднял руку, останавливая поединок. Он одобрительно кивнул Бехарету, который слегка поклонился и отошел к остальным. Экзарх повернулся к Корландрилю, вопросительно приподняв бровь и склонив вбок голову.

— Урок усвоен, но ты все еще новичок, и должен упражняться больше.

— Да, — ответил Корландриль. Чуть поразмыслив, он осознал, что ему не стыдно оттого, что потерпел поражение, он высоко поднял голову и развернул плечи. Выражение лица Кенайната навело его на мысль о том, что от него ожидается. — Клешней я овладею. А сейчас я готов познать, что есть ядовитый укус.

Экзарх кивнул в знак согласия.

Корландриль нашел, что сюрикеновый пистолет — ядовитый укус Жалящего Скорпиона — более прост в использовании, чем цепной меч. Как и клинок, он реагировал на его мысли, стреляя залпом мономолекулярных дисков, которые легко кромсали плоть. Хотя его можно использовать на некотором расстоянии, сюрикеновый пистолет в руках Жалящего Скорпиона — главным образом оружие ближнего боя, дополняющее цепной меч. Широкие движения, которые Корландриль делал левой рукой во время выполнения ритуальных упражнений, теперь обрели вид коротких очередей из пистолета, чтобы отвлечь или вывести из строя врага, пока цепной меч не завершит схватку смертельным ударом.

Драться на поединке с заряженным пистолетом невозможно, не рискуя причинить серьезный урон, поэтому Корландриль продолжал биться против остальных только с цепным мечом. Его навыки улучшались с каждым разом, так что он наносил успешные удары почти так же часто, как и его оппоненты. Несмотря на это, он не слышал ни единой похвалы от Кенайната, а из остальных жителей храма только Элиссанадрин всегда восторгалась его растущим мастерством.

Семьдесят восемь циклов спустя Корландриль, взволнованный и возбужденный, снова пришел с Кенайнатом в зал с доспехами, чтобы приступить к завершающей стадии обучения — познать Жало Скорпиона. Он надел доспехи, как делал это уже десятки раз, но в этот день из уст экзарха прозвучала последняя строка мантры:

— Смотри не глазами, но выпусти гнев, пусть дар Кхаина ведет тебя.

Корландриль поднял шлем над головой и решительно опустил его, полностью, с головы до ног, заключив себя в доспехи. Раздалось шипение воздуха, и доспехи герметизировались. Он почувствовал жуткий приступ клаустрофобии — шлем показался ему ловушкой. В нем было темно и душно, и он попытался снять его, испугавшись, что задохнется.

— Будь спокоен, воин, не позволяй своим страхам одержать верх, напряги силу воли.

Голос Кенайната проникал в сознание Корландриля, успокаивающий, терпеливый.

Сделав над собой усилие, Корландриль перестал учащенно дышать и сделал глубокий вдох, опасаясь, что он будет последним.

— Смотри не глазами, но выпусти гнев, пусть дар Кхаина ведет тебя, — снова повторил экзарх.

И тут Жалящий Скорпион, сделав над собой усилие, обратил свой страх — защиту — в гнев — нападение. Ему захотелось превозмочь ужас, который охватывал его изнутри, уничтожить коварную змею, которая извивалась в нем, угрожая остановить сердце.

Почти сразу возник свет, ослепляющий своей яркостью. Корландриль почувствовал, как усики систем доспехов проникают в его мозг, пробуя установить связь. Подавив порыв к сопротивлению, он поддался этому мягкому, но настойчивому зондированию. При этом он испытывал весьма неприятные ощущения, когда аспектный шлем перебирал его мысли и воспоминания в поисках точки опоры. В сознании Корландриля мелькали события прошлого — такими короткими вспышками, что он не успевал их узнать, но все вместе они будоражили давно отмершие чувства.

Мучительное воспоминание об отказе Тирианны нахлынуло на Корландриля. Оно исторгло из его глотки утробный крик, наполненный страданием, и этот вопль вызвал поток брызжущего огня из встроенного в шлем оружия — комплекта мандибластеров, которыми славились Жалящие Скорпионы и за которые их особенно боялись.

Проводящие иглы, вдоль которых потрескивала энергия плазмы, залпом вылетели из укрепленного на шлеме оружия и обдали залу с доспехами яростной вспышкой. Гнев циркулировал между Корландрилем и его доспехом, заставляя раскачиваться, подняв руки к шлему, чтобы сорвать его с головы. Не подчиняясь, доспех изнурял его своими мрачными объятиями.

Тьма затопила Корландриля, и он с грохотом рухнул на пол бесформенной грудой.

Воспоминания, действительность, надежда и страх калейдоскопическим хаосом вертелись в голове Корландриля. Даже его первые грезы были не столь ужасны. Ему казалось, что он — пылинка, подхваченная ураганом, крошечная световая точка в топке звезды. Один образ полыхал в его душе, огненно-белый в своей яркости, неотвратимый в своих размерах. Руна Жалящего Скорпиона обжигала его мозг.

| Заблудившийся | Одинокий | Беспутный | Покинутый |

Смех — Корландриль смутно признал, что он принадлежит Арадриану, — из веселого превратился в язвительный. Глаза Тирианны — необычно золотистые — смотрели на него с жалостью и презрением. Глумливые слова Кенайната, его пренебрежение. Корландриль — словно ребенок, неуверенный в себе, вновь беззащитный перед непреодолимыми ощущениями вселенной. Спрятаться некуда. В тенях — свои опасности.

| Тьма | Ярость | Ненависть | Смерть |

Потребность разрушать — истребить все и вся — овладела Корландрилем. Он разорвет горло смеющемуся Арадриану. Он вырвет глаза интриганке-Тирианне. Он отсечет голову Кенайнату и оставит ее себе как трофей. Он уничтожит тех, кто причинил ему зло, опорочил репутацию и с пренебрежением отнесся к его ухаживаниям.

| Свет | Надежда | Дружба | Любовь |

Словно приливная волна смыла сомнение, страх и гнев Корландриля. Он услышал радость в смехе Арадриана. Он увидел любовь в глазах Тирианны. Он почувствовал уважение в словах Кенайната.

Его рука прикоснулась к камню души на груди, и его прохлада проникла во все уголки души, в каждый орган и каждую косточку.

| Спокойствие | Тишина | Порядок | Гармония |

Корландриль проснулся на своей койке в спальне без доспехов. Он был один. Ему не удалось ничего припомнить, за исключением ошеломляющего чувства удовлетворенности. Царивший в спальне сумрак дарил успокаивающие объятия, ничто не смущало и не отвлекало его.

Корландриль закрыл глаза и уснул. Он не видел снов.

Ему понадобилось еще шесть попыток, чтобы окончательно овладеть Жалом Скорпиона. Постепенно он научился взаимодействию с психическими контактами доспеха без катастрофической ответной реакции, как при первой попытке. Когда он, в конце концов, появился перед остальными Жалящими Скорпионами, полностью оснащенный и вооруженный, он был спокоен и полностью владел собой.

Первым его поздравил Бехарет, он отвесил Корландрилю искренний и глубокий поклон. Следующей подошла Элиссанадрин.

— Ты стал тем, кем тебе нужно было стать, — грустно сказала она, ее мелодичный голос слегка искажался передатчиком доспехов. — Тебе удалось отделить душу от боевой маски.

— И это для нас — хорошая новость, — заявил Архулеш, присоединяясь к ним.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Корландриль.

— Ты сможешь присоединиться к нам вне стен храма, — ответил Архулеш. — Стаканам Полумесяца Зарождающихся Столетий больше нечего тебя опасаться.

Смутившись, Корландриль припомнил происшествие, которое подтолкнуло его к Храму Смертельной Тени.

— Разумеется, — продолжал Архулеш, — если тебе захочется что-нибудь разбить, сначала допей свой напиток.

Тут до Корландриля дошел смысл первой фразы Архулеша.

— Я смогу выйти из храма? — спросил он. Сначала это его встревожило. А что, если они ошибаются? Что, если он еще не в состоянии сдерживать свой гнев? Затем Корландрилю стало неловко. При всем том, что он открыл в себе как воин, ему все еще было стыдно за то путешествие, которое привело его к дверям храма. Что, если он встретит Тирианну?

— Мы будем рядом, — сказал Мин, и ободряющим жестом положил ладонь на руку Корландриля. — И если я правильно догадался о твоих сомнениях, тебе следует помнить, что Тирианна была некогда Зловещим Мстителем. На самом деле не ты ли судил о воинах более жестко?

Корландриль вынужден был согласиться, что несколько раз признавался в этом перед остальными. Теперь его взгляды претерпели значительные изменения, но он все же несколько волновался.

— Я бы хотел еще немного потренироваться, прежде чем рискну выйти отсюда, — заявил он.

— Вздор! — заявил Мин. — Ты слишком хорошо овладел искусством скрытности. Пришла пора вернуться на свет и вновь насладиться Алайтоком.

— Если ты погрузишься здесь в размышления, подобно Кенайнату, это тебе не поможет, — добавил Архулеш. — Что тебе действительно нужно, это общение с другими.

— И графин или даже два летней лозы, — добавила Элиссанадрин. Это предложение разбудило в Корландриле желание немного побаловать себя, погрузившись в разговоры за бокалом вина.

— Ты права, настало время празднества, а не скорби, — провозгласил Корландриль, расплывшись в улыбке под шлемом. — Кхаин может держать здесь Кенайната, но я следую учениям Курноуса. Меня ждут вино и песня, и, быть может, навещу нескольких старых друзей.

Остальные примолкли, и Корландриль ощутил за спиной чье-то присутствие, легкий холодок, будто шею обдало порывом ветра. Он повернулся и увидел, что на него смотрит Кенайнат.

— Мне жаль, я не…

— Никаких извинений. Я бы не захотел, чтобы ты оставался, у тебя еще есть свобода. Будь счастлив теперь, наслаждайся жизнью, пока можешь, ты заслужил это право.

Сделав несколько шагов, Кенайнат остановился и посмотрел через плечо на Корландриля.

— Не забывай ни меня, ни Смертельную Тень, которые дали тебе эту способность. Ты заключил договор с Кроваворуким богом, и он — часть тебя. Живи с удовольствием и усердно тренируйся, следи за призывом к битве и возвращайся ко мне.

Корландриль низко поклонился, присмиренный словами экзарха.

— Я вернусь завтра, и мы продолжим. Я не могу отринуть дар Кхаина, и надеюсь, что ты поведешь меня.

Кивнув в ответ, экзарх удалился, и его поглотила темнота храма.

СТРАХ

Перед Войной в Небесах Эльданеш, брат меченосца и друг ястребов, повстречал кошмарное полчище автохтинийцев и испугался. Врагов — не сосчитать, а эльдаров мало. Не за себя опасался Эльданеш, но за жизни своих воинов. Когда Эльданеш готовился к грядущей битве, раздался грохот, и в воздухе появилось огненное облако. Сам Кхаин, железнокожий и огненно-кровный, прибыл с копьем и щитом и встал рядом со смертным князем. Хотя Кхаин ненавидел Эльданеша, и Эльданеш не любил Кхаина, Кроваворукий защитит эльдаров от их врагов. И так случилось, что присутствие бога войны сдержало страх Эльданеша, и эльдары одержали победу над автохтинийцами.

Корландриль разгладил изящное закругление из замазки цвета слоновой кости, придавая форму бедру статуэтки, которая обретала очертания в его руках. Прежнее его я, сущность художника, которая сохранилась в Корландриле-воине, понимала, что это еще неотделанное украшение, но пальцы Жалящего Скорпиона все еще сохраняли ловкость и мастерство, присущие его прежнему Пути. Это была скульптура Иши, так же, как и четыре других, которые он добавил к своей коллекции с тех пор, как впервые покинул храм. Это помогало ему сосредоточиться на том мгновении, когда его отношения с Тирианной были безупречны. Корландриль также примирился с отчуждением, которое возникло между ним и Арадрианом, и осознал, что торжественное открытие его скульптуры не было началом их разногласий.

Не признавать того, что его друг изменился с тех пор, как отправился в межзвездное путешествие, было ребячеством. Практичным взглядом воина, скорее, чем идеалистическим взглядом художника, Корландриль видел, что он также сильно изменился за время отсутствия Арадриана. Вспоминая, каким он был тщеславным скульптором, Корландриль удивлялся сейчас, почему он так крепко держался за это прошлое.

Зазвонил дверной колокол, и Корландриль, встав, жестом дал команду двери открыться. Не посмотрев, кто пришел к нему, он пересек квартиру и вошел в умывальную, чтобы удалить с рук частицы замазки. Возможно, это Мин или Элиссанадрин, оба они навещали его регулярно.

— Все опять меняется. — Голос посетителя не принадлежал ни Элиссанадрин, ни Мину, хотя был странно знакомым. Корландриль повернулся, чтобы поприветствовать прибывшего.

Это был Арадриан.

Он одет в обтягивающий сине-зеленый костюм невнятных очертаний. На нем ремень и пояс с множеством мешочков и карманов, а на бедре висит длинный нож. Одеяние странника.

— Все опять меняется, — согласился Корландриль. Он вспомнил о своих манерах и жестом пригласил Арадриана садиться. Странник отказался, слегка качнув головой.

— Я пришел из уважения к дружбе, которая была некогда между нами, — произнес Арадриан. — Подумал, что было бы неправильно не повидать тебя, вернувшись на Алайток.

— Я рад, что ты пришел, — сказал Корландриль. — Я должен перед тобой извиниться за свое поведение в последнюю нашу встречу.

— Никогда мы не причиняли друг другу зла умышленно, и оба мы испытываем друг к другу только уважение.

— Надеюсь, твои путешествия оказались плодотворными?

Арадриан, улыбнувшись, кивнул.

— Не смогу описать того, что я повидал, того духа приключений, который наполнил мои жилы. Передо мной предстала галактика, и я испытал лишь малую толику тех наслаждений и мрака, которые она может предложить.

— Я тоже был в путешествии, — сказал Корландриль, очищая руки.

— Слышал об этом, — заметил Арадриан. Посмотрев на него, Корландриль вопросительно поднял брови. Арадриан явно колебался, когда негромко продолжил: — Тирианна. Я встретился с ней сначала. Она сказала мне, что ты теперь — аспектный воин.

— Жалящий Скорпион Храма Смертельной Тени, — сказал Корландриль. Он нежно ополоснул руки и сушил их под струей теплого воздуха над раковиной. — Я не злюсь, что ты сначала встретился с Тирианной. Мое расставание с ней — событие прошлого, и я с ним полностью примирился.

Арадриан обвел взглядом квартиру, обратив внимание на статуи Иши, выставленные вокруг. Он снова улыбнулся и бросил на Корландриля взгляд, полный сомнений.

— Ну, может быть, не полностью, — признал со смешком воин. — Но я в самом деле не испытываю к тебе никакой неприязни в отношении твоей роли — ведь это было непреднамеренно, в моих теперешних обстоятельствах.

— Ты видел ее в последнее время?

Корландриль покачал головой.

— Это бесполезно. Если я увижу ее случайно, это будет нормально, но не по мне сейчас искать с ней встречи. Мы с ней идем к разным целям, и у каждого из нас — свое путешествие.