Путь эльдар: Омнибус

Мы Уже Многих Учили. Вспоминай.

Это — Первый Из Многих. Скрытая Смерть Воспрянет Вновь.

Дрожащими руками Морланиат снял свой шлем. Медленно и педантично он расстегнул застежки своих доспехов и снял их часть за частью, с благоговением водрузив каждую на свое место на стойке.

Другие голоса умолкли, но их присутствие ощущалось по-прежнему. В его голове все так же оставались имена тех, кого он никогда не встречал, лица, которых он никогда не видел этими глазами, враги, сраженные в кровавых битвах не этими руками.

Одетый в комбинезон, Морланиат повернул налево, зная, что ступени под аркой ведут прямо в главную залу храма. Он ощущал присутствие своего первого последователя, взволнованного, разочарованного и сердитого. Такого же, каким был и он.

Поднявшись по лестнице быстро и бесшумно, он вошел в главную залу позади претендента. Новичок молод — моложе, чем был он, когда пришел к Кенайнату. Он чувствовал его тревогу — она исходила от него волнами.

— Мы — Скрытая Смерть, ты прислушался к нашему зову, ты, кто испытывает тревогу. — Морланиат с трудом узнавал свой голос и был не уверен, что это он произнес те слова. В них был ритуальный ритм, эти слова в прошлом звучали так часто, что они произнеслись сами собой.

— Мне приснилась река крови, и я в ней купался, — жалобно проговорил молодой эльдар, не сводя глаз с Морланиата, который медленно пересекал залу.

— Сны о смерти и кровопролитии — жаркое прикосновение Кхаина к твоему разуму, острая жажда битвы. Это и привело тебя ко мне, экзарху Морланиату, хранителю этого храма. Я поведу тебя к истине, возьму тебя на тот темный путь в тени твоего разума.

— Я боюсь, экзарх. — Подобострастие юноши было и живительным, и тем не менее знакомым. Как аспектный воин Морланиат быстро привык к подозрительности и опасениям со стороны тех, кто не шел Путем Воина. Теперь он — экзарх, которого боятся, но почитают.

Стиснув руку новичка в своей, он потянул за нее, подняв его на ноги. Уставившись на будущего воина долгим взглядом, он оценивал его настроение. Интересно, а он казался Кенайнату таким же жалким? Таким невежественным, боящимся самого себя.

— Путь будет кровавым. Ты пойдешь рядом с Кхаином и можешь не дойти до конца.

Эльдар молча кивнул, теребя пальцами свободную мантию, которая была на нем.

— Ты страждешь проливать кровь и нести смерть, ты должен стремиться к самообладанию. Мы поможем тебе обрести боевую маску, высвободим твой дух смерти, чтобы он не мог скрываться. Ты будешь держать в узде его гнев, он больше не будет порабощать тебя, и ты обретешь свободу.

— Почему это случилось со мной? — Такой знакомый вопрос. Он помнил, как этот вопрос слетел с его губ, как его задавали еще многие, похожие на него. Почему каждый из них считает, что не похож на других? Неужели они в самом деле полагают, что были свободны от прикосновения Кхаина, или что придет время, когда с хваткой Кхаина будет навсегда покончено?

— Это бывает не так уж редко — мрачнейшее расположение духа, которое пробуждает желание действовать. Ты — всего лишь смертный с присущей тебе природой, на благо это или нет. Научись принимать этот дар, возлюби темное наследие Кхаина, и ты овладеешь им.

— Я… Я так слаб, — всхлипнул эльдар.

— Слабее не бывает, поэтому мы сделаем тебя сильным, достаточно сильным, чтобы достичь цели.

Морланиат направился к сводчатому проходу, который вел в центральный коридор храма и сделал знак претенденту следовать за ним.

— Ты слаб телом и духом, полон сомнений и печали, но мы избавим тебя от них. Простись с чувством вины, сожалениями и жалобами, как подобает истинному воину.

Он вывел юношу наружу, в жар пустыни, и объявшее его тепло было словно приветствием родного дома. Здесь он впервые обучался как Жалящий Скорпион под началом Нелемина, которого учил сам Карандрас, лорд-феникс. Из жизни в жизнь он приходил сюда, сначала — учиться, затем — учить, заново открывая себя каждый раз как воплощение непрерывной связи с теми, кто основал аспект Жалящих Скорпионов.

— Я — Милатрадиль.

Морланиат окинул юношу внимательным взглядом.

— Ты — Милатрадиль из Храма Скрытой Смерти, Жалящий Скорпион.

Ночь в пустынном куполе была сухой и холодной. Морланиат стоял у дверей храма и смотрел на пески, ощущая себя дома. Поля купола приглушали свет умирающей звезды, пропуская только слабое алое мерцание, которое освещало непрестанно движущиеся под искусственными ветрами дюны. Неизменные, но меняющиеся, как Морланиат. В начале каждых суток, во время пробуждения он окидывал взором свою территорию. Целую вечность это было его место. Это все еще его место — в этом новом теле.

Храм предупредил его о присутствии Кенайната и Аранархи. Он почувствовал, как они пересекают порог, входя из туннелей нижнего уровня. Морланиат повернулся и, направившись в свои комнаты, зашагал, не задумываясь, по истертым ногами проходам и древним ступеням.

Два экзарха, одетые в свободные мантии, ожидали в его личном арсенале, их камни души освещали полумрак.

— С долгожданным возвращением из дремотной пустоты, с новой жизнью внутри, — произнес Кенайнат с вежливым поклоном.

Морланиат улыбнулся.

— Так приятно вернуться, ты хорошо тренировал это тело, я полностью восстановился.

— И все же этот дух был слабее, он был обречен на то, чтобы идти по этому пути вместе с нами, — сказал Аранарха.

— Кто-то другой всегда приходит, рано или поздно, такова природа дара Кхаина.

Морланиат почувствовал, как его новый ученик зашевелился в комнате наверху. Снаружи, по всему Алайтоку, другие эльдары реагировали на его присутствие, обеспокоенные своими мыслями, опасаясь своего гнева. Они пока еще не знают этого, но вскоре они придут к нему.

— Вы чувствуете его страдание, его мрачную участь, жжение в его крови?

Экзархи кивнули.

— Из него выйдет прекрасный ученик, он полон ярости, обида, которую он испытывает, — ключ к нему, — заметил Аранарха. — Он будет яростно тренироваться, ты должен за ним хорошенько присматривать, умеряй его пыл, проявляя настойчивость.

Морланиат кивнул в знак согласия. Экзархи распрощались жестами, и он остался в одиночестве.

Он чувствовал повисший в воздухе взволнованный вопрос. Милатрадиль проснулся и ищет его. Нехорошо, если он начнет бродить по храму без сопровождения. Вдохновляемый своей новой жизнью, Морланиат отправился вверх по ступеням к своему новому ученику.

Приверженцы были усердны, их число возрастало. За последние шестьдесят дней к Милатрадилю присоединились Эурайтин, Локхирит и Нурианда, и они вчетвером внимательно воспринимали наставления Морланиата, который обучал их боевым ритуалам. По большей части обучение велось в стиле Скрытой Смерти, но местами стойки и удары слегка менялись под влиянием техники Смертельной Тени из опыта не-Корландриля.

Пустыня Скрытой Смерти была полной противоположностью влажным топям Смертельной Тени, но предыдущие жизни Морланиат провел в этом безводном куполе, так что легко приспособился к этой среде. Он заново учился тому, что уже знал, инстинкт душ, обитающих в его теле, без усилий вел его через дюны к тренировочным зонам, наводил на мысли о тех или иных испытаниях для последователей. Ему были хорошо знакомы прибежища песчаных змей, что скрывались под дюнами, пронзительный свист ветровой саранчи, следы снующих охотников-за-червяками и спиралевидные формы, оставляемые на песке их добычей.

Сняв доспехи, он разгуливал по дюнам, его ободряло ощущение, что он хорошо знает эти места, и присутствие в сознании других его личностей. Они всегда были при нем, хоть и бессловесны, неявно направляя его и подсказывая, куда и как.

Бывшие экзархи становились сильнее, когда Морланиат надевал свои доспехи. Их мучительные сомнения и бессознательное знание выражались вслух через камни души. Их советы иногда вступали в противоречие с предпочтениями Морланиата и даже — друг с другом, хотя все провозглашали верность общей цели.

По ночам Морланиат не спал, вместо отдыха он уединялся в своей комнате и надевал доспехи, чтобы дать отдых телу и пообщаться с другими своими личностями. Так, однажды ночью Морланиат надел доспехи, размышляя о том, каких успехов достиг его рождающийся отряд.

Ты Слишком Снисходителен К Своим Ученикам. Они Не Сосредоточены. В Твое Отсутствие Они занимаются Бессмысленной Болтовней.

Вздор! Мы Стремимся К Достижению Равновесия, А Не К Умножению Числа Экзархов. Разделение Войны И Мира В Их Сознании Продолжается Как Надо.

Изнуренный разум совершает ошибки. Я показываю им те преимущества, которые несет с собой умение управлять своими эмоциями, ту свободу, которую они обретут, когда сумеют отделить в своем сознании дух воина, когда взрастят свои боевые маски.

Чувствую В Этом Руку Кенайната. Он Слишком Сильно На Тебя Влияет.

Я Тоже Обучался В Смертельной Тени. Обучение Кенайната Дает Ощущение Перспективы и Предлагает Вызов.

Я буду учить так, как считаю нужным.

Безрассудно Так Быстро Отвергать Наш Опыт.

Я разделяю ваш опыт, это также и мой опыт. Скрытая Смерть возрождается вновь, но это займет некоторое время. Я проявлю терпение, как предложил Аранарха.

Еще Один Выскочка!

Ты Ему Завидуешь. Его Воины Любят Его. Отчужденность Всегда Была Твоей Слабостью.

Некоторые Умрут. Ни Учителю, Ни Ученикам Не Принесет Пользы Излишняя Привязанность Друг К Другу. Воины Приходят, И Воины Уходят. Скрытая Смерть Вечна.

И такой она останется под моим руководством. Теперь я — Скрытая Смерть.

Мы Увидим.

При всем терпении Морланиату страстно хотелось, чтобы его отряд завершил первые стадии тренировок. Он понимал, что, торопя события, можно поставить под угрозу все, и ожидал, пока все четыре ученика не оказались готовы, чтобы предпринять следующий шаг. Экзарх показал им доспехи, позволив каждому сделать свой выбор. Он испытал особое наслаждение, когда Милатрадиль выбрал доспехи, которые носил не-Ультераниш в свою бытность простым Жалящим Скорпионом. Это затронуло какие-то воспоминания, крупицу информации, к которой он прежде не обращался, — когда он выбирал свои первые доспехи, и сейчас они пересеклись с более старыми воспоминаниями.

Его первым побуждением было встать рядом с Элиссанадрин в поисках привычного, но он отверг этот порыв. Ему нужны перемены и обновление, а не спокойствие. Ему показалось, что он боковым зрением уловил сверкание в глазных линзах одного из доспехов. Корландриль повернулся к нему. Он ничем не отличался от остальных, но что-то в нем тронуло Корландриля.

— Этот, — сказал он, шагнув к доспеху. Встав рядом с ним, он повернулся к экзарху.

— Мудрое решение, ты выбрал славный доспех, который хорошо послужил нам, — сказал Кенайнат. — Теперь ты готов — телом, если не разумом, — надеть свой доспех.

— Который хорошо послужил нам?

Кенайнат говорил о самом себе, экзархе, а не о храме в целом. Когда-то он носил тот доспех, который выбрал Корландриль. Эта мысль заставила Морланиата задуматься о том, что, возможно, ему было суждено стать самим собой в тот миг, когда он впервые ступил в Смертельную Тень.

Он руководил облачением воинов в доспехи, обучая их мантре Скрытой Смерти, которую передали ему его предшествующие души, когда он надевал свои доспехи экзарха.

Так занимательно было наблюдать за реакцией своих учеников и видеть себя опять тем новичком, который впервые надел доспехи. Он вновь ощущал тот прилив могущества, силы, который захлестнул его, и первые проблески боевой маски, возникшие в тот миг.

Милатрадиль был наиболее активным. Морланиат ощущал, что его боевая маска уже совсем рядом. Экзарху придется внимательно наблюдать за Милатрадилем, страсть может его сгубить.

Нурианда и Эурайтин сомневались в большей степени, испытывая возбуждение и страх в равной мере, как и следовало. Локхирит боялся. Он испытывал страх перед своей собственной силой, боялся принять свою боевую маску, сдерживая прилив чувств, которым нужно было дать свободу, прежде чем научиться управлять ими. Морланиат решил, что на время составит пару из Локхирита и Милатрадиля, вместе они странным образом уравновешивают друг друга и приведут один другого к внутренней гармонии.

Когда воины оказались полностью одетыми, Морланиат вновь вернулся к ритуалам. Он двигался, не задумываясь, и называл стойки. Той частью сознания, что не была занята тренировкой, Морланиат размышлял, у кого из его последователей уже есть тени-противники, а у кого — нет. Они двигались, сохраняя устойчивость, точно выполняя движения, но не технику анализировал Морланиат, когда объявлял Клешню, Поднимающуюся из Тьмы. Он находился в связи с храмом, и через него с Жалящими Скорпионами, и теми, кто был сейчас перед ним, и всеми, кто приходил сюда прежде.

Он внимательно следил за выражениями их лиц и ощущал переживаемые ими чувства. Эурайтин был слишком сосредоточен на своем теле, тщательно контролируя каждое движение. Ему нужно больше довериться инстинкту, чтобы уделять внимание тому, что происходит вокруг. Нурианда являла собой образец равновесия: одновременно и кружащийся вихрь, и безмятежное озеро. Милатрадиль был рассеян, он слишком настойчиво стремился создать тень-врага. Морланиат ощущал присутствие свирепого зрительного образа по его жестам, решительной направленности его мыслей и легкой зажатости в технике. Локхирит действовал все еще неуверенно, мысленно упреждая свое тело, его взгляд блуждал от Морланиата к его товарищам, он слишком много видел вокруг, чтобы целиком погрузиться в битву.

Прогресс налицо, но впереди еще очень долгий путь.

Морланиат размышлял, дав покой телу в доспехах, тогда его души обдумывали события дня. Внезапно их размышления были прерваны. Кто-то приближается.

Морланиат ощутил некое присутствие на границах своих владений, у главного входа в его пустынный купол. Это был не претендент, хотя он почувствовал, какое напряжение испытывает этот посетитель. Это — не экзарх: он бы тут же узнал своего. В нем есть что-то знакомое, некое сходство с кем-то, упрятанным в его воспоминаниях, но в то же время есть и отличие, так что он мог определить его местонахождение. Этот субъект приблизился, затем ушел и подошел снова. Чувствовалась его нерешительность, смесь страха и сомнения.

Он открыл глаза, ощутив какую-то перемену.

Все еще в доспехах, Морланиат взял в глубинах храма небесный катер и помчался через пустыню, оставляя за собой столб пыли. Он летел прямо к главному входу, ему казалось, он вот-вот узнает, кто это, но ответ по-прежнему ускользал. Спешившись, он отворил широкие двери мысленной командой.

Ясновидица резко обернулась, ошеломленная его появлением. Она одета в длинную черную мантию, кромку и обшлага которой украшают вышитые серебряные и белые символы. Она нервно сжимала мешочек на поясе, а в широко раскрытых глазах читалось удивление и отвращение.

Он узнал эти глаза. Это Тирианна.

О, Это Она. Смутьянка, Та Самая.

— Это ты, Корландриль? — спросила она.

— Я — не Корландриль, хотя он — часть меня, я — Морланиат.

Тебе Следует Говорить «Мы». Это Очень Невежливо — Игнорировать Остальных Из Нас.

Мы — Единое Целое. «Я» — Правильно.

Не Обращай Внимания На Обоих. Этот Спор Никогда Не Кончится.

Тирианна, ссутулившись, отступила на шаг.

Чего Она Хочет?

Она Не Имеет Никакого Отношения К Этому Месту. Отошли Ее Отсюда!

Посмотри, Как Она Нас Боится.

— Зачем ты беспокоишь нас, являясь сюда непрошеной, нарушая драгоценную тишину?

— Это была ошибка. Мне не следовало приходить. Ты не можешь мне помочь.

Тем лучше.

Она Уже Пробудила Нас. Мы Ничего Не Потеряем, Дав Ей Высказаться.

Мы Уже Потеряли Достаточно Времени. Пусть Уходит.

Она Может Вернуться И Вновь Нас Обеспокоить.

— Раз ты пришла сюда в поисках совета и истины, высказывайся свободно. Быть может, я помогу тебе, если у тебя трудные вопросы, возможно, я смогу на них ответить.

Приблизившись, Тирианна посмотрела мимо Морланиата, вбирая в себя зрелище обширной пустыни. Ее взгляд вернулся к экзарху.

— Мы можем поговорить где-нибудь еще?

Всегда Одно И То Же. Ясновидицы Хотят Знать Все.