Искатель. 2014. Выпуск №1

С этими словами она пригубила фужер с соком и улыбнулась. Стас запечатлел момент улыбки и понял, что это лучший кадр за сегодня. В.который раз довелось убедиться, что улыбка скрашивает любые недостатки внешности. С дисплея на него смотрела настоящая красавица. «И почему такие женщины достаются всяким буржуям? — подумал Стас. — Со мной она и разговаривать бы не стала. Оно и понятно, мы для них — второй сорт… Хм! Тост за то, чтобы делали правильный выбор.

Например, выходили замуж за ровесника своего отца? Ей что, мало денег в своей семье? Или папа заставил? Принужденной она вроде бы не выглядела. Тоже мне!» Стас яростно щелкнул по кнопке удаления, и счастливая невеста исчезла. На дисплее высветилось облачное небо предыдущего снимка.

— Я пошел переодеваться, — сказал незаметно подошедший Иван.

— Да иди, иди!

* * *

Руслан посмотрел на циферблат золотых часов. Минутная стрелка подкрадывалась к цифре двенадцать — до шести часов вечера оставалось еще семь-восемь сегментов, — с минуты на минуту можно ожидать Черномора. Бивис с Баттхедом придумали неплохую сценку с вмешательством колдуна, Люде должно понравиться. Обидными кличками Руслан окрестил парней не за интеллектуальные способности (парни были вполне смышленые и эрудированные), а за внешность: один белобрысый, другой — который фотограф — шатен. Руслан как-то раз ляпнул, и теперь сложно было перестать их так про себя называть. Что поделаешь, стереотип. Впрочем, Стас-фотограф иногда впадает в ступор, достойный прозвища… но это, наверное, от застенчивости.

Погода на ровном месте начала портиться, уподобившись капризной даме: ее улыбка пропала солнечные лучи сменились тенью, она надула губы — небо нахмурилось тучами цвета кобальта, в ее глазах появились слезы — ветер заметно посвежел. «Странно, прогноз на всех сайтах был обнадеживающим, — подумал Руслан, — как бы не пришлось ставить шатры над столами, хорошо хоть ветра нет». Словно титанический кузнец набрал полные мехи воздуха и принялся раздувать пламя в горне: настойчивые порывы ветра задрали на сосновых столах скатерти, где-то брякнула опрокинутая бутылка, среди гостей прокатился возглас удивления и тревоги.

— Чу! — раздался голос Ивана из колонок, — должно быть, темные силы услышали звуки нашего праздника и спешат нарушить его! Никак сам Черномор исполнился зависти к князю Руслану и покусился на царевну Людмилу!

Набрякшая плоть потемневших туч содрогнулась электрическим разрядом, в темных недрах раздался треск, словно переломился пополам столетний дуб, тут же в небесный гонг ударила исполинская кувалда — ухнул гром, да так, что аудиоколонки сбились с ритма, а машины на стоянке панически завопили.

Дородная женщина в бежевой тунике залила грудь вином, менеджер-очкарик перепугано дернулся и перевернул блюдо с солеными огурчиками, коротконогий сноб в очках с золотой оправой засеменил в сторону стоянки унимать сигнализацию, его примеру последовали еще несколько десятков гостей. Ветер, словно похотливый гусар, задрал женщинам юбки, не побрезговал и столами — взвив края скатерти, обнажил свежеструганые, пахнущие смолой ножки.

Перед «вип-столом» мелькнул белый сполох. Слева вскрикнула Людмила, фужер выскользнул у нее из рук, вишневый сок намочил Руслану манжет кафтана. Проморгав-шись, жених увидел напротив перед столом клубящееся облако черного дыма диаметром около трех метров. Бесформенная масса клубилась, будто живая, гостей парализовал шок. Из бурлящего сгустка вырвалось и метнулось через стол сотканное из дыма щупальце. Людмила завизжала — раскидывая деликатесы и бутылки, щупальце потащило невесту к черному облаку.

Руслан подорвался со стула, кулаки сжались, способные выдавить из камня воду. Бивис и Баттхед явно перегнули палку со своими шутками — не видят, что ли, что Люде больно?! Обойдутся лишь авансом, если не судом. Одним прыжком Руслан перемахнул через столешницу и рванул за невестой, что как раз скрылась в черном тумане.

С размаху влетев в недра темного облака, Руслан опешил: внутри воздух был чист, а в центре дымовой сферы стоял низенький старичок: вокруг тела кольцами змеилась нечеловечески длинная борода, черный дым струился изо рта и трансформировался в щупальца, словно гротескный язык. Струи дыма спеленали Людмилу и бросили к ногам старика. Руслан не стал задумываться, как Бивис с Баттхедом организовали подобную феерию, и кинулся на обидчика.

Старик расхохотался и взмыл в воздух. Обескураженный невероятным трюком Руслан судорожно вцепился в ускользающую бороду и почувствовал, как ноги отрываются от земли, а руки цепенеют в напряжении, будто он вернулся в школьные годы и раскачивается на гимнастическом канате. Жених затравленно глянул вниз: столы уменьшились, уподобившись букве «Ш», между ними суетились люди — маленькие бестолковые лилипуты.

* * *

Хлестко ударили крупные капли дождя, ветер завыл с удвоенной силой, растяжка с надписью «Ресторан Красный Терем» натужно выгнулась на фоне темно-серого неба и зловеще загудела. Ветер вывернул из земли держащие ее столбы и швырнул конструкцию на праздничные столы. Поднялась паника, гости засуетились и забегали, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Свадьба закончилась.

Стас лежал в мокрой траве, голова трещала. Фотограф провел рукой по затылку — набухла внушительная шишка, на пальцах остались капельки крови. Здорово треснулся. Он приподнялся на локтях и попытался восстановить череду событий.

Кажется, тогда испортилась погода. Точно. Иван еще побежал переодеваться в Черномора. Гости суетились перед грозой, получились неплохие снимки… А потом появилось нечто экстраординарное, что-то вроде НЛО. Схватило Людмилу, схватило Руслана. И улетело. А снимки — это будет сенсация…

Стас вздохнул и прижал к груди фотоаппарат, словно старатель — мешок с золотыми самородками. Над студентом раскинулось холодное небо, сверху падали редкие, но крупные капли, со всех сторон доносились звуки ругани, беготни, обрывочных криков. И тут над фотографом возникло лицо Георгия Викторовича, отца украденной невесты: глаза превратились в щелочки, губы набухли от напряжения, подперев нос, массивная шея побагровела, как кафтан исчезнувшего жениха. Несостоявшийся тесть нервно растянул узел галстука и проорал в лицо Стасу:

— Где моя дочка, полудурок?

— Я н-не… н-не зна… — Стасу показалось, что язык завязался узлом.

— Что ты блеешь, козлище, куда дел Людочку, спрашиваю?! — Георгий Викторович обернулся и крикнул кому-то через плечо: — Ментов вызывай, чего встал!

Стас попытался встать, но массивная рука пригвоздила его к влажной траве. Отец невесты схватил фотокамеру и рывком снял — ремешок ожег фотографу шею и больно дернул волосы на затылке.

— Фоткаешь, будто вы с дружком ни при чем! Алиби себе наскрести решил, ну-ну!

Фотоаппарат с размаху саданул Стаса по щеке, затем объектив впечатался в лоб. «Если этот псих перехватит фотоаппарат за ремешок, то наверняка проломит мне голову», — успел подумать Стас, когда удар разбил ему губы.

Вместо нанесения очередного удара, Георгий Викторович отвалился в сторону — какой-то старик подоспел на помощь и сшиб обезумевшего директора пинком. Через секунду Стас узнал Ивана, наполовину облачившегося в наряд Черномора: черный балахон развевался на ветру, два метра спутанной бороды из искусственного волоса волочились по земле. Тут же подоспели подручные Георгия Викторовича и заломили тамаде руки за спину, уткнули головой в столешницу.

Стас сплюнул кровью в траву и обнаружил в красном сгустке белеющий камушек. Язык подтвердил догадку — зуба не хватало.

Отец невесты медленно поднялся, громадные ручищи неторопливо отряхнули пиджак. Брови нахмурились; по лицу, смешиваясь с каплями выступившего пота, струился дождь. Тяжело сопя, Георгий Викторович подобрал фотоаппарат и перехватил за ремешок.

— Куда Руслана-то дели? Может быть, ты разговорчивее, пугало? — Директор навис над прижатым к столешнице Иваном, словно взбесившийся холодильник. — А?!

Иван заорал. Описав широкую дугу, фотоаппарат ударил в цель. Раздался мерзкий хруст. «Господи, он сломал Ване череп, — подумал Стас. — Во что мы ввязались…» Через несколько секунд студент понял, что с проломленной головой люди не могут продолжать орать и материться. Приподнявшись на локтях, Стас увидел, как директор ухмыляется, а белую скатерть покрывают крупные обломки фотоаппарата. Удар пришелся в нескольких сантиметрах от лица тамады.

— Ты мне ничего не хочешь сказать? — ласково спросил Георгий Викторович, наклоняясь к уху Ивана.

— Мы вправду ни при чем! — выдохнул тот. — Пусть ваши жлобы перестанут мне руки ломать, я сейчас сдохну.

Отец невесты удовлетворенно хмыкнул и сделал знак отпустить. Подручные — видимо, из состава охраны — разжали хватку и невозмутимо встали рядом.

— Ладно, ребятки, я вам верю, — сказал отец невесты. — Это, знаете ли, была проверка на искренность. Безотказное средство.

Он сел за стол и угрюмо закурил. Охранники ненавязчиво, но бескомпромиссно предложили студентам присесть рядом и встали за их спинами. Стас, чуть не плача, начал собирать обломки фотоаппарата. Ветер умерил порывы, темные тучи потихоньку светлели, дождь перешел в мелкую морось.

Недавнее пиршество походило на остывающее поле брани. Среди столов валялись перевернутые стулья; на перекрученных ветром скатертях громоздилась перемешанная посуда; в немногих оставшихся стоять бокалах алкоголь разбавила дождевая вода. Поперек двух столов застыла конструкция растяжки — вывернутые столбы блестели от грязи, в распластанном плашмя баннере образовалась лужица. Аудиоколонки лежали на земле, словно сшибленные кегли, мужички из фольклорного ансамбля суетились и пытались их поднять. Воздух загустел, наполнился запахами травы и озона. Треть гостей разъехалась, часть сидела в машинах и мрачно наблюдала за происходящим. Рядом с «вип-столом», словно оставшиеся верными во время дворцового переворота вассалы, столпились кучки родственников и близких друзей молодоженов, выжидающе поглядывали на Георгия Викторовича.

Сигарета в мясистых пальцах отца невесты казалась крохотной зубочисткой. Он стряхнул пепел на скатерть и, повысив голос, сказал:

— Скоро приедет следственно-оперативная группа, оформят протокол. Настоятельно прошу всех не расходиться и остаться для дачи показаний.

Руслан чувствовал себя настоящим богатырем, преследующим нечистую силу. Земля внизу исчезла, уступив место туманным слоям облаков, а старик уносился ввысь, прямиком в недра грозовой тучи. В лицо били хлесткие капли дождя, уши заложило от свистящего ветра. Людмила парила рядом, укутанная черным туманом. Жених подтянулся по бороде вверх и намотал один из локонов на запястье. Хватка усилилась, но что делать дальше — Руслан не знал.

Кобальтовые тучи вокруг стали сжиматься, образуя подобие освещенного молниями туннеля. Старик направил полет прямиком в жерло, и вокруг замелькали дрожащие энергетическим маревом «стены». Туннель извивался крутыми изгибами, старик на безумной скорости лавировал в пространстве и сосредоточенно сопел.

За очередным лихим поворотом туннель оборвался, раздался оглушительный грохот, будто перевернулся самосвал, яркая вспышка резанула глаза, — и перед Русланом раскинулся живописный вид, поражающий воображение. Чистое, без намеков на грозовые тучи небо широким куполом выгнулось над зеленой долиной. Громадное солнце, которому место лишь в фильмах и на картинах, величественно подступало к горизонту, затевая грандиозный закат; золотистые лучи измазали медом кремовые облака, и те замерли на небосклоне волнистыми узорами. С высоты птичьего полета Руслан увидел темные лесные массивы и зеленые холмы, испещренные голубыми змейками рек, вдоль которых сгрудились деревянные избы. На границе возможностей зрения щерилась острыми клыками изломанная черта гор.

Руслан задрал голову, и глаза встретились с раздраженным взглядом старика. Похититель что-то прокричал, и плавная траектория полета сменилась зигзагообразной. Резкие движения швыряли Руслана из стороны в сторону, руки онемели от напряжения, белая лоснящаяся борода норовила выскользнуть из отчаянной хватки. Но и старику приходилось несладко — при каждом рывке лицо болезненно морщилось, пальцы беспокойно теребили основание бороды.

Тут полет выровнялся, и рука старика метнулась к поясу. Руслан с запоздалым пониманием увидел блеск изогнутого кинжала. Старик взмахнул клинком, и жених ощутил, как напряжение в руках пропало. Похититель взмыл вверх и вбок, а вокруг Руслана завертелся стремительный калейдоскоп из двух картинок: земля — небо, небо — земля. Подобное он испытал однажды, попробовав прыжок с парашютом: до тех пор пока стабилизирующий купол не наполнился, Руслан кувыркался в воздушном пространстве, и уже потом, поймав поток и распустив основной купол, перешел на плавное снижение. Сейчас вместо парашютного кольца в кулаке трепыхался длинный клок бороды, и земля рванулась навстречу.

Через несколько долгих и страшных секунд Руслан заметил, что внизу ждет не только земля, но и серо-зеленые волны. В сознании мелькнула надежда — и свистящий воздух сменился холодной водой. Жених удачно погрузился «солдатиком», вокруг вскипели миллионы пузырьков. Ноги ткнулись в скользкое илистое дно, над головой сомкнулась двадцатиметровая толща воды. Судорожно взмахивая ногами и руками, словно осьминог щупальцами, Руслан поспешил к брезжащей солнечными пятнами поверхности.

В тот момент, когда легкие скрутила резкая боль и тело против воли собралось сделать глубокий вдох, Руслан вырвался на поверхность. Рот жадно распахнулся, в грудь хлынул поток воздуха. Отдышавшись, жених отыскал край берега и вспенил воду размашистым кролем.

Через десять минут Руслан вывалился на берег. Грудь тяжело вздымалась, обожженная водой и воздухом носоглотка свербела, руки-ноги безвольно раскинулись на траве. Сладкая истома густым медом наполнила тело. «Везет, как утопленнику», — подумал Руслан и хохотнул. Смех сменился кашлем, из горла брызнула вода.

За отдыхом Руслан не заметил, как уснул. Когда пришел в себя и поднялся, солнце уже растворилось в пунцовом закате, на берег вышел белесый туман. Посвежело. Руслан содрогнулся от озноба. Пора бы найти укрытие на ночь, хотя надолго задерживаться в этом странном месте, конечно, не следует. Теперь уже было понятно, что Бивис и Баттхед ни при чем. Абсурд, но, видимо, сказки ожили.

Руслан оглядел местность и возликовал — метрах в трехстах на опушке леса мерцал свет огонька. «Хотя мало ли кто населяет эти края», — подумал Руслан и спохватился: рука хлопнула по поясу, и несостоявшийся жених облегченно вздохнул. Самое время вспомнить о полезной вещичке. Он задрал кафтан и извлек из поясной кобуры «Осу». Травматический пистолет мягко лег в ладонь, четыре дула воинственно уставились в пространство. «Первый патрон — светозвуковой, остальные три — травматические», — вспомнил Руслан и довольно крякнул. Неплохо для начала.

* * *

Домой Стас с Иваном приехали глубокой ночью. Обессиленные, голодные, раздраженные, злобные. Наскоро нарезали бутерброды, молча перекусили и, не раздеваясь, попадали по кроватям.

Полиция «развлекала» участников свадьбы до полуночи, пока не собрали показания с каждого. В конце недели студентам предписали явиться к следователю снова. Избиение фотографа и порча фотокамеры никого не заинтересовали (об этом позаботился отец невесты, дав полицейскому несколько крупных купюр). Руслан Сергеевич унесся в небеса, не подписав, естественно, акт выполненных работ, и бухгалтерия «Электрического трейдинга» вместо денег за мероприятие показала кукиш. Жить стало хуже, жить стало грустней.

Ночью Стас мучился бредом, уставший мозг посещали кошмарные сны: чудовищное старческое лицо в небе обрело живую плоть и, разверзая бездонную пасть, где ветвились молнии, злорадно смеялось. Стас стоял голый среди праздничных столов, а гости улюлюкали и показывали на него пальцами. Громче всех хохотала Людмила. Улыбка делала ее лицо красивым. Иван бегал вокруг и дергал струны балалайки, стараясь отвлечь присутствующих на себя, в него бросали пельменями и квашеной капустой. Под конец сна Георгий Викторович все-таки перехватил фотоаппарат за ремешок, улыбнулся, сказал: «Я вам не верю» — и размозжил Стасу голову. Чопорный мужчина, покончив с салом в шоколаде, поднял над проломленной головой нож с вилкой и причмокнул.

Утро пришло серым хмурым странником. Тусклое солнце, кое-как пробиваясь сквозь заслоны туч, светило в крохотную кухоньку и путалось в нестираном тюле. Посреди раковины укоризненно стояли тарелки с размывами жира и кетчупа, из смесителя капала вода. На газовой конфорке бодро кипела кастрюлька, крышка подпрыгивала над струями пара.

Студенты сидели за столиком и молчали. Иван вскрывал банку шпрот, Стас грел руки на кружке с черным кофе. За ночь лицо опухло, лишенная зуба десна воспалилась и пульсировала болью, под мокрой после душа темной челкой проступил круглый, словно вожделенная печать на акте выполненных работ, отпечаток объектива. На щеке размашистой росписью бурели царапины.

Иван встал, брякнул у плиты дуршлагом. «Вчера был самый дерьмовый день в моей жизни, — подумал Стас, — и сегодняшний не намного лучше». Друг поставил на стол две исходящие паром тарелки и объявил:

— Макароны.

— Угу.

Хлопнула дверца холодильника, Иван извлек исхудавший пакет кетчупа «Татарский». Стас подцепил из консервной банки золотистую шпротину, блестящую маслом, и переложил в тарелку. Молчание продолжилось. Иван поглощал нехитрый завтрак с аппетитом, Стас же пережевывал медленно, прислушиваясь к оттенкам ощущений — опасения насчет перелома челюсти не давали покоя.

Серый дождь заплевал окно, столбик термометра опустился и замер на плюс шестнадцати, не думая ползти вверх, как будто лето решило сдать позиции осени прямо посреди июля.

— Ну и что ты думаешь насчет слов Георгия Викторовича — спросил Стас, терпя жжение кетчупа на разбитых губах.

— Повезет кому-то, — пожал плечами Иван, — что я могу еще думать? По-любому деньги достанутся ментам, они умеют вести розыск.

Когда приехала оперативно-следственная группа, отец невесты в сердцах заявил, что любому, кто вернет Людмилу, выплатит награду в три миллиона рублей. Вне зависимости, кто это сделает — полицейский, сторонний человек или сам похититель. Георгий Викторович попросил гостей и прибывших полицейских стать свидетелями обещания и посулил составить письменное обязательство.

— Хочешь сказать, ты не думал заняться поисками?

— Думал, — ответил Иван, отставив пустую тарелку, — но после того, что ты рассказал про дым, щупальца и полеты, я как-то потерял кураж. Слишком крутыми технологиями владеют похитители — видимо, директора-буржуи нажили больших врагов.

— Жалко, что даже снимков не осталось, — вздохнул Стас. Георгий Викторович — идиот.

— Ну, может, менты смогут восстановить карточку памяти, — сказал Иван, принимаясь за кофе.

— Вряд ли…

ЙО-ХО-ХО! — раздалось по всей квартире.

— Кого-то ждем? — спросил Иван.

— Может, менты? — предположил Стас. — Или Георгий Викторович спешит извиниться и подарить мне новый зуб.

ЙО-ХО-ХО! — повторил дверной звонок.

На цыпочках — мало ли кого принесло? — студенты пересекли тесный коридорчик однокомнатной квартиры. Иван приник к дверному глазку и нахмурился. Ни слова не говоря, предложил посмотреть Стасу. Фотограф несколько секунд рассматривал гостя и пожал плечами.

На лестничной площадке переминался с ноги на ногу чрезвычайно толстый и вместе с тем низенький человечек. Двубортный серый плащ нелепо висел на нескладной фигуре и был явно велик незнакомцу: кисти рук потерялись в манжетах, полы плаща подметали подъезд. Незнакомец низко держал край зонта, и лицо скрывалось под черной полиэстеровой перепонкой, — так человечек походил на гигантский гриб с толстой ножкой и нахлобученной шляпкой.

— Вам кого? — спросил Иван.

— Я пришел к двум незадачливым отрокам, — ответил незнакомец. Голос был мягким, как у многих полных людей, и неторопливым. — Открывай, Иванушка.

Студенты переглянулись.

— Поднимите зонт, вас не видно, — сказал Стас.

— Коли вы меня увидите, то уж точно не впустите, — сказал человечек, и по интонациям чувствовалось, что он улыбается.

— С чего нам вообще открывать? — спросил Иван.

— Никто не знает о вчерашнем похищении больше меня.

После непродолжительного перешептывания друзья приняли решение впустить таинственную личность. Иван отодвинул стальной засов, и дверь отворилась. Незнакомец сделал вперед несколько поспешных шагов — спицы зонта царапнули по косякам с гадким скрежетом металла по металлу — и захлопнул за собой дверь.

Незнакомец убрал зонт, и друзья отпрянули. За прожитую жизнь ничего подобного видеть им не доводилось. Сознание свернулось в шарик и заметалось между удивлением и ужасом, словно в партии пинг-понга. Студенты замерли с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами. Пришедший молча улыбался. Впрочем, факт улыбки являлся лишь предположением — лица незнакомец не имел. Да и человеком не был.

Над воротом мокрого от дождя двубортного плаща возвышалась круглая и лобастая кошачья голова. Зеленые глаза насмешливо щурились, зрачки в тусклом свете коридорного бра расширились и превратились в космически-черные ямы. Шикарные белые усы топорщились в стороны и контрастировали на черной морде. Пасть изгибалась в улыбке, что должна была выражать дружелюбие, но приоткрывшиеся зубы — острые и белые — делали ее жутковатой.

Матерные слова запутались во рту Стаса — заикание оказалось тут как тут. Ивану же разрядить ситуацию парой крепких ругательств ничего не помешало. Кот поморщился, усы брезгливо дернулись. Массивные лапы неловкими движениями расстегнули плащ, гость повесил одежду на вешалку, оставшись, как и все нормальные животные, только в собственной шкуре. Встав на четыре лапы (в таком положении его габариты сравнялись с величиной рослого сенбернара), кот взмахнул пушистым хвостом и сказал:

— Человеческое сознание такое хрупкое, что я диву даюсь. Увидели крупного кота — шок, услышали человеческую речь — шок! Все, что выходит за рамки вашей пресной жизни, тут же оказывается в разряде мистики и фантастики. Уйди я сейчас восвояси, и через пару часов вы убедите друг друга, что меня не было!

Студенты молчали и разглядывали гостя, разум лихорадочно искал рациональное объяснение и старался выявить подвох.

— Ты хаджит! — вырвалось у Ивана.

Кот закатил глаза.

— Ч-чеширский кот? — сказал Стас и тут же воскликнул без тени заикания: — Кот ученый! Ходишь по цепи кругом!

Кусочки пазла, сколь бы абсурдным он ни казался, сложились в единую мозаику. Все сходилось воедино: Руслан и Людмила, Черномор, ученый кот, волшебные сказки.

Кот одобрительно муркнул и прошел в комнату, мягко ступая огромными лапами по линолеуму.

— Можете звать просто Ученым, — сказал он. — А теперь, когда вы меня признали, я расскажу, что за кашу вы заварили и как ее теперь хлебать.

Ученый запрыгнул на кровать — железные пружины, далекие от ортопедического комфорта, глубоко прогнулись и жалобно скрипнули. Студенты, словно в пьяном бреду, прошагали за ним и сели на софу напротив. Кот внимательно их оглядел — зеленые тарелки глаз чуть задержались на побитом лице Стаса — и сказал:

— Черномор похитил Людмилу, и произошло это по вашей вине.

— А при чем здесь мы?! — воскликнул Иван. — Мы в охрану к Руслану Сергеевичу не нанимались!

— Да и к-какой н-на фиг Черномор, — сказал Стас.

— Вы провокаторы, — произнес Кот. — Устроив подобное пиршество, вы привлекли внимание Черномора. В Людмиле чародей нашел надежду на спасение.

— С-спасение ч-чего?

— Лукоморья, конечно. Тысячелетняя спячка Горыныча подходит к концу, и некому остановить чудовище: не осталось богатырей да витязей-змееборцев. Метод Черномора не отличается гуманностью, но принесенная в жертву Людмила угомонит чудовище еще на несколько веков.

Кот замолчал, зеленые глаза наполнились грустью, треугольные черные уши поникли.