Терпение дьявола

На Рубеж они вышли чуть позже полудня, когда солнечный диск уже восседал в зените. Шагая по местам, где проходили его первые сталкерские будни, Сапсан то и дело вертел головой, стараясь определить, насколько сильно здесь все изменилось с прежних времен. И все больше чувствовал себя первопроходцем на новой земле.

Долгое время Рубеж был, по меткому определению кого-то из ветеранов, визитной карточкой Зоны, которую она нахально тыкала в нос каждому зеленому сталкеру. Примитивные аномалии, порождающие дешевые артефакты, попадались здесь уже достаточно часто, позволяя начинающим сталкерам набираться опыта и иметь хоть небольшой, но стабильный заработок.

Кроме постоянно ошивающихся в округе новичков, едва накопивших денег на дешевый ПМ и бросовый камуфляж, на Рубеж степенной поступью захаживали ветераны глубоких рейдов, которые любили заглядывать к местному торговцу Григоровичу, дабы отведать его самогонки, покалякать об оружейных новинках и посетовать, что «не тот уже хабар пошел». Иногда пробегали бандиты, пытавшиеся неправедными методами урвать свой кусок артефактного пирога, или даже наемники, неизвестно что не поделившие с военными на здешнем блокпосте.

Но, после того как в Зоне появились мутанты, Рубеж потерял свою доступную простоту. Сначала ушли военные, а чуть позже откочевали и свободные бродяги. Новички теперь шарятся в более доступных местах поближе к своим торговцам и Периметру, а опытные сталкеры походам сюда предпочитают вылазки на Старую свалку или Агротех – места там опасные, но и хабар ценнее.

Постоянными обитателями на Рубеже остались лишь несколько мелких артелей жильцов да Григорович, еще сохранявший за собой репутацию одного из самых осведомленных людей в Зоне.

Проходя по сохранившей остатки асфальта автомобильной дороге через заброшенный контрольно-пропускной пункт, Сапсан с ностальгией взглянул на жестяной рупор под крышей наблюдательной вышки.

Когда-то начальник блокпоста майор Громыко любил, отведав грамм двести сорокаградусной, вещать из этого рупора уставные глупости, вроде: «Мы защищаем не Зону от вас, а вас от Зоны» или «Граждане, докладывайте об известных вам случаях сталкерства. Только вместе с вами мы сможем искоренить это уродливое явление». А после выкушивания майором цельной бутылки рупор неистово вопил на всю округу: «Я – Громыко!» – и грозил «поотрывать всем бошки», вызывая у прохожих сталкеров приступы безудержного смеха.

От КПП было рукой подать до заброшенного поселка, расположившегося в широкой низине рядом с дорогой и состоявшего всего из десятка небольших домиков. В тамошних погребах, объединенных переходами и переоборудованных в один большой бронированный склад, была лавка Григоровича – отпетого плута, умудрявшегося скупать у сталкеров артефакты даже не за половину, а за треть их обычной стоимости.

Никто не знал, какое название носил этот населенный пункт до аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Но, когда следом за военными и учеными в новообразованную Зону Посещения повалили сорвиголовы, с легкой журналистской руки прозванные сталкерами, поселок обрел новое, хоть и неофициальное имя – Станица новичков. Именно здесь многие охотники за аномальным хабаром проходили своеобразный курс молодого бойца, постигая азы смертельно опасного сталкерского дела. И никому эти азы не давались легко.

Предвкушая встречу со знакомыми закоулками поселка, Сапсан вспомнил, как опытный жилец по прозвищу Крюк, нанятый Григоровичем в качестве наставника для «подрастающего поколения», гонял представителей того самого поколения по окрестным буеракам, вдалбливая в их неопытные, но уже амбициозные головы отличия между «верти-лети» и «попрыгуном».

«Эмбрионы косорукие! – орал Крюк, когда одна из групп его учеников – Торопыга, Сапсан и Петро Бульдозер – прыгала вокруг молодой и еще не набравшей силу „комариной плеши“, безуспешно пытаясь выудить из нее свежеобразованный „рачий глаз“. – Теперь даже если и достанете, то ваше ведро болтов, которое вы на этот козий горох извели, все равно не окупится. Сколько раз уже показывал, тунеядцы! Еще раз смотрите. Не запомните – потом хоть сами ныряйте».

С этими словами Крюк брал болт и запускал его в центр аномалии, где лежал артефакт. Когда среагировавшая на инородный предмет аномалия принималась торопливо превращать маленький кусочек железа в лепешку, он бросал к самому краю «комариной плеши» второй болт. Аномалия тут же переключалась на нового возмутителя своего спокойствия и ненадолго оставляла первый болт в покое, вместе с лежащим рядом с ним «рачьим глазом». Этих нескольких мгновений Крюку вполне хватало, чтобы прицельным броском третьего болта выбить артефакт за пределы аномалии.

«Неужели так трудно, пацаны? – спрашивал учитель, поднимая добычу. – Не можете болтом выбить – стреляйте. Пулей, конечно, дороже будет, но зато время и нервы сэкономите».

«Ты же сам говорил, что лишний выстрел может лишнее внимание привлечь», – сказал тогда Сапсан, глядя, как Крюк убирает артефакт в контейнер.

«Может, – ответил тот. – Но если когда-нибудь будешь в местах, где есть опасность такого внимания, то на „рачий глаз“ ты там даже не посмотришь. Там, дружок, другой хабар будет, пулей из „макарыча“ его не достанешь. Я эту «плешку» вчера вечером засек, когда она с пол-ладони размером была и даже ногу не держала. А уже через два дня она так разрастется, что автоматную очередь запросто остановит. Вот если эту неделю по плану отработаете – сгоняем на Старую свалку, познакомлю вас с Гномом. Будете вырастать из коротких штанишек».

Вечером измотанные новички разводили костер и чинно ждали, пока Крюк сойдется с Григоровичем в цене за добытые днем артефакты. Они знали, что наставник не уступит плешивому толстяку ни гроша ниже нормы и обязательно проследит, чтобы справедливая доля каждого из его подопечных была внесена торговцем не только в электронную базу, но и тщательно записана в отдельную канцелярскую книгу.

Вернувшись, Крюк оглашал сумму проданного хабара, раздавал своей «пастве» только что купленный у Григоровича хлеб, банки с «Завтраком туриста» и вместе со всеми садился ужинать.

Сапсан, как и другие ученики, всегда с волнением ждал, какую сумму на его счету назовет Крюк, – ведь именно на эти деньги придется покупать себе снаряжение, когда придет время отправиться в свободное плавание по изуродованной земле Зоны.

Количество денег росло не быстро, но достаточно стабильно, поэтому к «выпуску» Сапсан вполне мог рассчитывать не только на АКС-74У в хорошем состоянии и с тремя-четырьмя магазинами, но и на абсолютно новый комбинезон, пропитанный каким-то хитрым составом, не позволяющим ткани загореться.

«Так-с, мазурики, – говорил Крюк, доев свою порцию и доставая из глубоких карманов две бутылки самогона. – На фирменных антирадах мы с вами разоримся, поэтому ударим по мирному атому, забравшемуся сегодня в наши мослы, боевым спиртом».

Разлив самогон по протянутым кружкам, он первым выпивал свою порцию, окидывал новичков хитрым взглядом и спрашивал:

«Чего вам сегодня рассказать, пацаны? Как мы с брательником в Мрачной долине „утреннюю звезду“ искали или как я с пьяным прапором снарягой махнулся? А, черт с вами, карапузы, – расскажу обе. Значит, падает как-то раз на мой КПК письмо от братухи…»

И «карапузы», и «пацаны», многим из которых уже перевалило за тридцатник, с удовольствием слушали очередную порцию увлекательных историй, то матерно сокрушаясь по поводу сначала добытого, а потом потерянного у Ледяной сопки артефакта, то от души веселясь, представляя выражение лица еще не майора, а капитана Громыко, когда похмельный прапорщик Баленко вышел на развод в драной сталкерской куртке, держа в руках вместо полученного давеча нового «калаша» с оптическим прицелом старую двустволку с похабной надписью на прикладе.

Да, рассказывать, как и учить, Крюк умел. Но, если кто-то спрашивал, почему он завязал с походами в глубь Зоны, жилец замолкал, пропуская вопрос мимо своих словно приклеенных к чернявой голове ушей, и отправлялся спать. Разбредались по койкам и его ученики, отвесив спросившему порцию легких подзатыльников.

Причину, по которой Крюк осел на Рубеже, наверняка мог знать Питбуль – его младший брат. Этот угрюмый и немногословный сталкер редко бывал в Станице новичков. Когда он появлялся, Крюк объявлял «карапузам» внеочередные каникулы и спускался с братом в бункер Григоровича – «ударять по мирному атому». Борьба с радиацией обычно занимала двое суток, после которых братья вываливались наружу уже совершенно трезвые.

Проводив Питбуля, Крюк принимался гонять своих учеников в хвост и в гриву, спуская с них на занятиях по три шкуры. Но через некоторое время успокаивался, и все возвращалось на круги своя.

А однажды вечером Крюк, как обычно, отправился к Григоровичу и вышел от него непривычно быстро, одетый в новый бронекостюм и вооруженный бесшумным автоматом «Вал». Тратить деньги попусту Крюк не любил, а такая экипировка наверняка обошлась ему в серьезную сумму. Поэтому новички сразу решили, что случилось что-то серьезное. Это предположение укрепилось, когда следом за Крюком из бункера вышел Григорович, который поднимался наверх, как правило, только по очень большому поводу.

Пожав их наставнику руку, торговец подозвал к себе Торопыгу и вместе с ним спустился обратно в свой подземный киоск. А Крюк просто надвинул на лицо защитное забрало шлема и ушел, не перекинувшись со своими «карапузами» ни единым словом. Вернувшийся с едой Торопыга тоже не смог ничего объяснить и в ответ на все расспросы только разводил руками.

Через три дня место Крюка занял Данаец – тоже жилец, невысокий, с уже седеющими короткими волосами и такой же седой щетиной. Насколько хорошим Данаец был учителем, Сапсан уже не узнал – решив устроить себе небольшой отпуск, он забрал у Григоровича причитающуюся долю и ушел за Периметр. А когда через два месяца вернулся, то понял, что из-за населивших Зону мутантов многое придется постигать заново.

Лишь через год, уже обосновавшись в баре Скрябы и получив личный аккаунт в электронной сталкерской сети, Сапсан узнал из сетевой хроники, что безоружный труп его наставника был обнаружен «вольновцами» на окраине Пустых складов, недалеко от подступов к Рыжему лесу. Тело было мумифицировано до неузнаваемости, поэтому опознать Крюка удалось только после взлома его ПДА.

Поскольку следов от «поцелуя кровоглота», характерных для подобных смертей, на лице Крюка не оказалось, и иных версий никто не выдвигал, причина его гибели осталась загадкой. Вестей от Питбуля не поступало никаких, а тело его так и не было найдено. Зона Посещения вычеркнула из своей короткой, но жуткой летописи еще две судьбы и вписала вместо них одну тайну.

Огромный кабан резко оборвал ностальгические размышления Сапсана. Клыкастая зверюга, вырулив на дорогу из дальних кустов, неторопливо оглядывалась, поводя из стороны в сторону широким уродливым рылом, лишь отдаленно напоминавшим нормальный свинячий пятачок.

В другое время встреча с этим мутантом-тяжеловесом не представляла бы особой опасности. Кабаны подслеповаты, неповоротливы и совершенно не умеют появляться на нелегком сталкерском пути незаметно. Обладая прекрасным слухом, обонянием и нежеланием знакомиться, они, как правило, предпочитают ретироваться еще до того, как будут замечены человеком.

Неожиданно нарваться на кабана можно, наверное, только наступив на него. Впрочем, бывало и такое, потому что спутать мирно почивающего в кустах и облепленного окаменелыми комьями глины хряка с каким-нибудь замшелым валуном – это как два патрона расстрелять. Особенно если встреча происходит в темное время суток. А потревоженный кабан – это не только несколько центнеров некошерного мяса, но и два ведра агрессии, расплескать которые может только бронебойная пуля. И желательно не одна.

Сейчас же ситуация была гораздо хуже. Девятимиллиметровая пуля из «хеклера» только раззадорит кабана, приведя его слабоизвилистый мозг в яростное исступление. А бесконечно удирать от этого мини-слона – удовольствие не только сомнительное, но и весьма недолгое. Скорости кабану не занимать, и если вдруг он решил выйти на охоту, то скорость плюс вес, помноженные на тупость, становятся страшной силой.

Конечно, можно оккупировать какой-нибудь камень и смиренно дожидаться, покуда свин потеряет к ним интерес. Но вот с терпением у кабана-мутанта, как и со скоростью, проблем нет. Хоть сутки на страже проторчит, если никто отвлекать не будет. А отвлекать и некому. Кой черт тебя, окорок лохматый, на дорогу-то вынес? Спал бы себе в тенечке до вечера.

Хоть бы пронесло…

Не пронесло. Завидев людей, кабан пригнул к земле похожую на бочонок голову и, издав низкое хрюканье, понесся к ним во весь опор.

Вряд ли мутант был голоден. Скорее всего, ему просто надоело млеть под кустами, и он решил немного развлечься, погоняв по округе мнимых соперников, которые зачем-то появились на его территории.

Остановить приближающегося зверя можно было только одним способом. Опасным, но проверенным.

– Разбежались! – скомандовал зэкам Сапсан. – По краям дороги.

Питон с Колодой отскочили в разные стороны, безотрывно наблюдая, как кабан, кроша крепкими копытами старый асфальт, мчится к оставшемуся на месте сталкеру.

Дождавшись, пока хряк приблизится на расстояние двух своих корпусов, Сапсан резко отпрыгнул, и кабан, согласно всем физическим законам, пробежал мимо, не сумев отклонить грузное тело от намеченного курса. Моментально развернувшись, сталкер вскинул обрез и, наспех прицелившись, влепил в основание черепа промчавшегося мутанта свинцовые капли дроби. Прогалопировав еще пару метров, кабан с хрустом подломил ноги и на полном скаку зарылся носом в асфальт. Дернув головой, он попытался подняться, но Сапсан был уже рядом – приставив обрез к подчелюстной впадине пребывающего в шоковом состоянии мутанта, он выстрелом из второго ствола отправил местного недоносорога в его свинский рай.

А ведь как хорошо день начинался.

Оглянувшись на поднимающихся зэков, Сапсан завидел несколько темных точек, движущихся по освещенному солнцем склону в их сторону. В Зоне мало кто мог так быстро и уверенно передвигаться, да еще и в стае из – он быстро сосчитал увеличивающиеся точки – девяти голов. Псы-интуиты.

Потеряв в результате непонятных мутаций зрительные органы, эти бывшие друзья человека не утратили, однако, замечательного обоняния. Наоборот – оно сильно гипертрофировалось, благодаря чему слепые мутанты чувствовали добычу задолго до того, как добыча видела их самих. К тому же псы-интуиты были, пожалуй, единственными животными в Зоне, которые еще издали распознавали радиационные очаги и аномалии. Эта способность позволяла им отлично ориентироваться даже во врожденной темноте и, конечно, не могла остаться незамеченной. Многие люди – от простых сталкеров до профессионалов-кинологов – пытались приручить безглазых мутантов. Но, увы, все попытки пропадали впустую, порой заканчиваясь смертью дрессировщика.

Имея «калаш» с парой магазинов, рассеять эту небольшую стаю не составило бы большого труда. Псы-интуиты, в отличие от своих родичей лжесобак, агрессивностью не отличаются. Достаточно прострелить головы двум-трем особо ретивым особям – и остальные сами разбегутся. Но это правило действовало не всегда. Особенно если псы решили пообедать всерьез. Сейчас, взбудораженные донесшимся запахом крови, они, конечно же, именно этого и хотели.

Сапсан быстро огляделся по сторонам. Ни одного большого камня или другой труднодоступной для мутантов возвышенности, с которой удобно вести расчетливый огонь, поблизости не оказалось.

– Не рассыпаемся! – скомандовал он, закрыв спиной Колоду и перезаряжая обрез. – Отойти на КПП уже не успеем. Питон, стреляй по самым прытким. Если кого пропустишь – второй раз не отвлекайся, я на дробь подпущу.

– Они все прыткие! – ответил Питон, прицеливаясь в коричневое тело мутанта, сильно вырвавшегося вперед и уже подбегавшего к ним.

Первая короткая очередь «хеклера» прошла мимо. За секунду до выстрела тварь вильнула в сторону, но ее уже поджидал Сапсан. Обрез в его руках дернулся, и тело слепца отбросило назад с изувеченной дробью головой. Почуяв кровь товарища, псы на мгновение замешкались, дав Питону возможность прицелиться заново.

Следующими двумя пулями спортсмен прошил голову и грудь еще одного мутанта, но псы уже не обратили внимания на своего мертвого собрата. Сапсан направил дуло на нового вожака, до которого было не больше пяти метров, и начал было давить на спусковой крючок.

В эту секунду пес будто споткнулся. Из его головы плеснуло красным, тело по инерции кубарем покатилось вперед. Через секунду такой же кульбит совершил еще один мутант. Потом еще один.

Не дожидаясь, пока оставшиеся в живых твари поймут, в чем дело, Сапсан толкнул Колоду по направлению к ближайшей канаве и, прыгая следом, скомандовал все еще охваченному охотничьим азартом Питону:

– В кусты!

Уже валясь в канаву, он увидел, как растерявшие агрессивность оставшиеся в живых мутанты трусливо разбегаются в разные стороны. Ищите другую столовую, ребята. Без неизвестных снайперов.

Но где же ты засел, спаситель чертов?! И на кой ляд тебе чужие жизни так сдались, что вдруг решил патроны тратить? Да, весело встречает Рубеж мирных странников.

Следующие несколько минут Сапсан усиленно соображал, лежа в подсохшей грязи на дне канавы. Ясно, что убивать их никто не собирается. Во всяком случае – пока. Значит, либо допросить, либо…

– Эй, там! Живые, не? – раздался молодой голос.

– Нормально, живые! – ответил Сапсан, пытаясь определить направление, откуда кричали.

– Тогда оружие на землю складываем и ручки вверх вытягиваем! – В тоне невидимого собеседника послышался металл. – Только не надо глупостей, мужики! Вы не в том положении, чтоб выкобениваться.

– Тут тенек хороший! А на дороге неуютно, солнце палит. – Сапсан сильнее вжался в землю.

– Неуютней будет, если я палить начну, – прозвучало в ответ. – Тут за деревом что-то синеет такое красное. Не разберу только, голова или жопа. – Говоривший хохотнул. – Ага, убралась. Вылезайте, короче. Нечего детский сад устраивать. Ну! Или гранатой помочь?

Отрастил гузку, чертов спортсмен. Да хотя какая уже разница. Чай не в вестерне, чтобы в «кто быстрей достанет пушку» играть.

– Второй день одно и то же… – негромко буркнул Сапсан, выбрасывая обрез на дорогу и вылезая из своего укрытия.

Питон тоже не стал раздумывать – безропотно положил «хеклер» на землю и на всякий случай отошел от него на два шага. Колода, которому разоружаться было нечем, просто поднял руки, придав лицу безобидный вид.

Метрах в десяти от них из-за дерева вышел человек. Вряд ли он там был изначально. Скорее, подошел уже после того, как разбежались мутанты.

Сапсан, имевший некоторые познания о снайперском деле, знал, что тряпично-лоскутный маскхалат, в который был одет приближавшийся к ним неизвестный, назывался «леший». А «лешими» обычные сталкеры, как правило, не пользовались – неудобно, да и незачем. Профиль работы не тот. Военный снайпер? Что он тут забыл?

Подойдя ближе, человек сбросил капюшон, открыв размалеванное сажей лицо.

– Кто, куда, зачем? – лаконично спросил он, направив на троицу дуло ВСС – бесшумной снайперской винтовки, именуемой знающими людьми «винторезом». Дорогая игрушка для обычной засады.

– Бродяги к Григоровичу, – честно ответил Сапсан, понимая, что прикидываться мирными грибниками бесполезно.

Глаза «лешего», особенно ярко блестевшие на фоне выпачканного лица, окинули всех троих недоверчивым взглядом, который остановился на Колоде.

– А этот старикан? – спросил незнакомец у Сапсана.

– Старикан за себя сам ответить может, – произнес Колода, не опуская рук. – Старикан тоже бродяга, но не местной чеканки.

– Замолкни, старче, – оборвал его Сапсан и снова обратился к стрелку: – Слушай, браток, хорош из себя партизана корчить, я же вижу, что ты не из вояк, – те бы нас мордой в грязь уложили, наручники надели и уже потом спрашивали. Ты – жилец. Правильно?

– Правильно-правильно, – сказал тот. – Но сути вашего положения это не меняет, так что отвечай на вопрос.

– Эй, Тюлень! – раздалось с поросшего терновником холма, откуда, скорее всего, и спустился их неприветливый собеседник. – Кого поймал?

В отличие от «лешего», говоривший не прятался и был к тому же не один.

На пригорке стояли два человека, одетые, насколько смог разглядеть Сапсан, в грязно-зеленые прорезиненные комбинезоны с нелепо-поэтичным названием «Восход». Типичное облачение сталкеров, призванное хоть как-то оградить своего носителя от радиационного фона. Кроме того, под жесткой тканью подобных комбинезонов обычно скрывалась творческая находка местных кутюрье – кевларовые вставки, играющие роль легкого бронежилета. Практично, недорого, удобно. Если в дебри Зоны не лезть.

– Хрен их разберет, – не оборачиваясь, ответил снайпер, которого назвали Тюленем. – Говорят, бродяги. К Григоровичу идут.

– Ну и чего ты их маринуешь? – прозвучало в ответ. – Оружие забери и тащи их сюда.

Тюлень отошел в сторону и скомандовал, слегка поведя стволом «винтореза» в сторону холма:

– Пошли.

Даже не пытаясь возражать, Сапсан и оба зэка последовали приказу. Поднявшись на пригорок, они предстали перед двумя сталкерами – хмурым рыжим бородачом с глубоко посаженными глазами и короткостриженым брюнетом со шрамом от ожога на правой щеке. Оба держали наперевес автоматы Калашникова с оптическими прицелами, а у бородача на поясе висела кобура, в которой угадывалась рукоять пистолета «глок».

Тюлень, поднявшийся вслед за троицей, сбросил на землю их обрез и «хеклер», после чего, не опуская «винторез», встал в стороне, дабы, случись что, не попасть под огонь своих товарищей.

Брюнет со шрамом переглянулся с бородачом и, повернувшись к Сапсану и его спутникам, сказал без тени неприязни:

– Куда путь держим, жуки майские?

– К жильцам, – ответил Сапсан. – Только от КПП отошли, как слепыши налетели. А у нас ни стволов нормальных, ни патронов. Спасибо вашему, помог.

Последние слова он произнес без заискивания и без иронии. Как ни крути, а жилец их действительно спас. Брюнет кивнул:

– Да, Тюлень у нас стрелок хороший. Только больно подозрительный. Вы руки-то опустите, мужики. А ты, Тюлень, дуру свою убери. Видишь же, что не наши клиенты. Давай разоблачайся и пост сдавай.

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – пробурчал Тюлень, но брюнета послушался.

Сняв маскхалат, под которым оказался такой же комбинезон, как у остальных жильцов, он передал его вместе с «винторезом» бородачу и, отойдя к одному из множества лежащих на пригорке камней, вытащил из-под него «калаш».

– Пост сдал, – сказал он, вытряхивая из дула комочки земли.

– А Варяг принял, – ответил брюнет. Махнул рукой Сапсану и зэкам. – Пошли на базу, что ли. Там расскажете, какими судьбами вас занесло. Меня, кстати, Чифом кличут.

– Сапсан. – Представился Сапсан. Указал на спортсмена и старого зэка. – Это Питон и Колода. А стволы нам вернут?

– На базе, на базе, – ответил Чиф. – Да не дрейфь. До нее недалеко, а дорога тихая.

Сапсан хлопнул себя по карману куртки, в который уложил стопку карт после прохода через заброшенный блокпост. Теперь ее там не было – видимо, в канаве осталась. Попросить Чифа вернуться за ней, что ли? Нет, не стоит. Все равно отсюда места знакомые пошли, да и у Григоровича обязательно нормальная карта найдется, поновее. Их-то он бесплатно раздает, поредевшую клиентуру удержать старается.

Насколько Сапсан помнил, около полутора лет назад база жильцов на Рубеже разместилась в Станице новичков, которую чуть не оккупировали наемники, захотевшие расширить в Зоне сферу своего влияния. Но сейчас Чиф вел их в совершенно другую сторону. И поэтому Сапсан спросил: