Стервятники Уэйптона

Люди вокруг них засмеялись. Пьяный был Джо Виллоугби, известный торговец в Уэйптоне, знаменитый своей бесшабашностью.

— В следующий раз постучи в дверь и назови себя, — ухмыльнулся Коркоран. — Тебя приютят на одеяле в офисе у шерифа или на лавке в моей комнате в любое время.

— Велеко… великодушная душа! — провозгласил Виллоугби громогласно. — Пойду сейчас домой, пока ликер не ударил в ноги. Пока старина!

Он пошатываясь побрел вдоль улицы под шутки и издевательства шахтеров, на которые он отвечал беззлобными колкостями добродушной натуры.

Коркоран снова повернулся, чтобы войти в салун, и столкнулся с другим человеком, которого он окинул быстрым взглядом и заметил выступающие челюсти, изможденное лицо и красные глаза. Этот человек, молодой шахтер, хорошо известный Коркорану, пробрался через толпу и поспешил вверх по улице с видом человека, имеющего перед собой определенную цель. Коркоран приостановился, решив было последовать за ним, затем передумал и вошел в танцевальный зал. Одной из причин, по которым стрелок оставался в живых, была та, что он умел читать и анализировать выражения лиц людей, правильно интерпретировать движение мышц, блеск в глазах. Он понял, что молодой человек собирается предпринять какие-то действия, которые могут привести к жестоким последствиям. Но парень не был преступником, а Коркоран никогда не вмешивался в частные ссоры, до тех пор пока они не угрожали общественной безопасности.

Какая-то девушка пела чистым, мелодичным голосом под аккомпанемент разбитого, дребезжащего пианино. Пока Коркоран усаживался за столом спиной к стене, чтобы иметь хороший обзор всего зала, она закончила свое выступление, вызвав взрыв одобрительных аплодисментов. Ее лицо просияло, когда она увидела его. Легкими шагами пройдя по залу, она присела рядом с ним и, поставив локти на стол и обхватив подбородок ладонями, устремила взгляд чистых широко расставленных глаз на его коричневое лицо.

— Пристрелил кого-нибудь из «стервятников» сегодня, Стив?

Он не ответил, поднимая стакан с пивом, принесенным официантом.

— Должно быть, они опасаются тебя, — продолжала она с загоревшимся во взгляде выражением ребяческого восхищения геройскими подвигами кумира. — Вот уже месяц в городе, с тех пор как ты здесь, нет ни грабежей, ни убийств. Конечно, везде поспеть ты не можешь. Людей все еще грабят в старательских лагерях и на равнине, но от города бандиты держатся подальше.

— А тот раз, когда ты выехал в Янктон! Не твоя вина, что они отобрали золото на другой стороне Янктона. Тебя там не было тогда. Но хотела бы я посмотреть на схватку, когда ты разогнал грабителей, которые попытались справиться с тобой на полдороге в Янктон.

— Там никакой схватки не было, — нетерпеливо ответил он, чувствуя неловкость от похвалы, которой он не заслужил.

— Знаю; они испугались тебя. Ты выстрелил пару раз, и они разбежались.

В самом деле это была идея Миддлтона, чтобы Коркоран отправился в соседний городок на востоке и отбил фальшивую попытку ограбления. Коркоран не испытывал удовольствия при воспоминании об этом. Пусть его вины в этом нет, но профессиональную гордость он имел. Показная стрельба была ему противна, как мошенничество честному бизнесмену.

— Все знают, что транспортная компания хотела переманить тебя от Миддлтона к себе на постоянную охрану караванов с грузами. Но ты ответил им, что твоя обязанность защищать жизнь и собственность граждан здесь, в Уэйптоне.

Она задумалась на мгновение, затем рассмеялась при воспоминании.

— Ты знаешь, в тот вечер, когда ты оттащил меня от Кончиты, я подумала, что ты просто еще один бешеный бык, как Макнаб. Я уж начала думать, что Миддлтон подкуплен «стервятниками», а его помощники сами бандиты. Я кое-что знаю, чего никто не знает. — Ее взгляд затуманился, словно при неприятном воспоминании, в котором, хотя ее собеседник не догадывался об этом, фигурировало грешное лицо Эйса Брента. — А может быть, знают. Может быть, догадываются, только боятся сказать.

Но в тебе я ошиблась, а раз ты порядочный, значит, и Миддлтон, может быть, тоже. Наверное, ему и его прежним помощникам такая работа была не по силам. Никто из них не мог вышибить ту банду в «Вожде черноногих». Жалко, что Том Дил улизнул в тот вечер и его не успели допросить. Ты мог бы заставить его рассказать про остальных «стервятников».

— Мне сейчас навстречу попался Джек Макбрайд, когда я входил сюда, — прервал ее Коркоран. — Вид у него был такой, словно он собирается пристрелить кого-нибудь. Он много здесь выпил?

— Не слишком. Я знаю в чем тут дело. Он слишком много проиграл в «Короле алмазов». Эйс Брент выиграл всю его недельную зарплату. Макбрайд почти разорен и, мне кажется, он думает, что Эйс Брент ведет нечестную игру. Он зашел сюда, выпил немного виски и обронил пару фраз, что нужно разобраться с Брентом.

Коркоран резко поднялся.

— Кажется, мне лучше двинуться в сторону «Короля алмазов». Там может случится заваруха. Макбрайд скор на руку и горяч. И Брент опасный человек. Их личные дела меня не касаются, но если они захотят решать их с помощью оружия, им придется убираться подальше, где случайные люди не подцепят шальную пулю.

Глория Бленд следила за его высокой, стройной фигурой, пока он не исчез за дверью и в глазах ее светился огонек, которого не мог зажечь прежде ни один мужчина.

Коркоран почти приблизился к игорному залу «Король алмазов», когда обычный уличный шум был нарушен резким звуком выстрела из тяжелого пистолета. Сразу же люди высыпали из дверей, зазвучали возбужденные голоса.

— Макбрайд убит! — гаркнул волосатый шахтер.

— Нет, это Брент! — заорал другой. Толпа стала собираться к месту происшествия, люди вытягивали шеи, заглядывали в окна, но толпились подальше от двери, опасаясь получить пулю.

Направляясь к двери, Коркоран услышал, как кто-то разглагольствовал, отвечая на возбужденные вопросы:

— Макбрайд обвинил Брента в использовании меченых карт и предложил доказать это перед всеми. Брент сказал, что убьет его, и вытащил свой пистолет. Но он дал осечку. Я слышал как щелкнул боек. Тогда Макбрайд продырявил его, прежде чем тот успел повторить попытку.

Мужчины расступались, когда Коркоран шел через толпу. Кто-то выкрикнул:

— Смотри, Стив! Макбрайд вышел на тропу войны!

Коркоран вошел в игорный зал, в котором никого не было, кроме трупа игрока, лежащего на полу с дырой от пули напротив сердца, и убийцы, привалившегося полусогнутой спиной к барной стойке; дымящийся пистолет зажат в приподнятой руке.

Губы Макбрайда были твердо сжаты в кривой усмешке, вид у него был как у волка в западне.

— Уйди, Коркоран, — предупредил он. — Я ничего не имею против тебя, но и не хочу быть убитым как баран.

— Кто что-нибудь сказал про твое убийство? — нетерпеливо потребовал Коркоран.

— Я знаю, что не ты. Но у Брента есть друзья. Они не позволят мне уйти без расплаты за его убийство. Я думаю, он был из «стервятников». Они будут меня преследовать. Но просто так я им не дамся.

— Никто не собирается тебя преследовать, — возразил Коркоран. — Ты лучше отдай свой пистолет и пойдем со мной. Мне придется арестовать тебя, но это не приведет к серьезным последствиям для тебя, ты должен знать. Как только шахтерский суд сможет собраться, тебя будут судить и оправдают. Полагаю, ни один из честных людей не станет горевать по Эйсу Бренту.

— Но, если я отдам тебе пушку и ты засадишь меня в тюрьму, — высказался Макбрайд, — я боюсь, они вытащат меня оттуда и линчуют.

— Я даю слово, что ты не пострадаешь, пока находишься под арестом, — ответил Коркоран.

— Твоего слова для меня достаточно, — торжественно проговорил Макбрайд и протянул оружие.

Коркоран забрал его и сунул за пояс.

— Это чертовски глупо — забирать оружие у честного человека, — ругнулся он. — Но Миддлтон требует выполнения закона. Дай мне слово, что не сбежишь, пока не состоится суд, и я не стану запирать тебя.

— Я бы предпочел отсидеться в тюрьме, — сказал Макбрайд. — Я не сбегу, но в тюрьме под твоей охраной буду в большей безопасности, чем на воле с рыскающими вокруг друзьями Брента, только и ждущими возможности выстрелить мне в спину. После оправдательного приговора они не решатся линчевать меня, а схватиться с ними в открытую я не боюсь.

— Хорошо. — Коркоран наклонился, подобрал оружие мертвого игрока и пристроил его все за тем же поясом. Толпа, сгрудившаяся у дверей, расступилась, когда он вывел арестованного.

— Вот он, хорек! — послышался грубый голос. — Он убил Эйса Брента!

Макбрайд повернулся, бледнея от гнева, и уставился на толпу, но Коркоран повел его дальше, и шахтер отозвался улыбкой на зазвучавшие другие речи.

— И правильно сделал! Брент был мошенником! Он был из «стервятников»! — выпалил кто-то, вызвав этим напряженное молчание. Обвинение было слишком серьезным, чтобы высказывать его открыто, даже по отношению к мертвому человеку. Напуганный собственной неосторожностью, человек, выкрикнувший эту фразу, постарался затеряться в толпе в надежде, что никто не опознает его по голосу.

— Я слишком увлекался игрой, — с горечью проговорил Макбрайд, идя рядом с Коркораном. — Боялся вывезти свое золото и не знал, что с ним делать. Брент выиграл у меня песка на тысячи долларов; в основном в покер.

Сегодня утром я разговаривал с Миддлтоном, и он показал мне карту, оброненную каким-то игроком, ночевавшим у него вчера вечером. Она была помечена таким способом, что я бы ни в жизнь не догадался. Карта оказалась точно такой, как в любимой колоде Брента. Миддлтон не сказал, что за игрок у него отсыпался, но позднее я узнал, что именно Брент после попойки пришел к нему. Последнее дело для игрока напиваться в стельку.

Я пошел в «Король алмазов» и сел играть в покер с Брентом и еще двумя шахтерами. Как только он загреб первую ставку, я окликнул его — вытащил карту, взятую у Миддлтона, и стал показывать парням, где она помечена. Тогда Брент выхватил пистолет, он дал осечку, и я убил его раньше, чем он смог взвести курок снова. Он знал, что у меня улики против него, и не дал мне времени сказать, откуда у меня карта.

Коркоран не ответил. Он запер Макбрайда в тюрьме, позвал тюремщика из соседней лачуги и приказал ему обеспечить заключенного едой, питьем, закуской и всем, что он пожелает. Затем поспешил в собственную хижину. Сидя на скамье в комнате позади приемной шерифа, он вытащил патрон, на котором пистолет Брента дал осечку. Пистон был пробит, но не воспламенил порох. При внимательном осмотре стали видны царапины на пуле и на бронзовой гильзе. Их могли оставить стальные челюсти кусачек или что-то подобное. Отыскав пассатижи, он потянул ими пулю. Она подалась неожиданно легко, и содержимое гильзы высыпалось ему на ладонь. Ему не нужна была спичка, чтобы определить, что это не порох. С первого взгляда было видно, что это стальные опилки, которые поместили в гильзу, чтобы компенсировать вес удаленного пороха.

В этот момент он услышал, как кто-то вошел в соседнюю комнату, и узнал твердые, легкие шаги шерифа Миддлтона. Коркоран вышел в офис, и Миддлтон обернулся, вешая на гвоздь свою белую шляпу.

— Макнаб сказал мне, что Макбрайд убил Брента!

— Ты-то должен это знать! — усмехнулся Коркоран. Он швырнул на стол пулю и пустую гильзу, рядом стряхнул тонкий слой стальных опилок.

— Брент провел ночь у тебя в доме. Ты напоил его и украл одну из карт, чтобы показать Макбрайду. Ты знал, каким способом краплены его карты. Ты вынул патрон из пистолета Брента и поставил вместо него вот этот. Одного было достаточно. Ты знал, когда показывал Макбрайду крапленую карту, что между ним и Брентом вспыхнет перестрелка, и хотел, чтобы пулю поймал Брент.

— Правильно, — согласился Миддлтон. — Я не видел тебя со вчерашнего утра. И собирался рассказать о разыгранной комбинации, как только увижу. Я не ожидал, что Макбрайд так быстро пойдет к Бренту.

В последнее время Брент слишком много о себе возомнил. Вел себя так, словно начал подозревать нас обоих. Хотя, может быть, по отношению к тебе это была ревность. Он любил Глорию Блэнд, а она видеть его не хотела. Он бесился, глядя на то, как она липнет к тебе.

К тому же он метил на место главаря Стервятников. Если кто и мог помешать нам улизнуть с добычей, так это только Брент.

Но мне кажется, я все организовал гладко. Никто не сможет обвинить меня в его убийстве, потому что Макбрайд не член банды. Я не могу приказывать ему. Но друзья Брента захотят отомстить.

— Шахтерский суд оправдает Макбрайда на первом же заседании.

— Это уж точно. Может быть, лучше пристрелить его при попытке к бегству!

— Мы станем подлецами! — воскликнул Коркоран. — Я поклялся, что с ним ничего не случится, пока он под арестом. Его роль в этом деле без всякой фальши. Он не знал, что пистолет у Брента с изъяном, а разобраться с Брентом давно надо было. Если его друзьям потребуется скальп Макбрайда, пусть отправляются за ним как подобает белым людям: он должен иметь шанс защитить себя.

— Но после оправдательного приговора, — возразил Миддлтон, — они не решатся расправиться с ним на улицах города. А он слишком крут, чтобы дать им шанс подловить его среди холмов.

— А чего ради я должен волноваться об этом? — взвился Коркоран. — Какая мне разница, подловят его друзья Брента или нет? Если у них кишка тонка расправиться с ним, рискуя собственной шкурой, я не собираюсь помогать им. А если увижу их рыскающими вокруг тюрьмы, чтобы убить парня, то постараюсь начинить их горячим свинцом.

Шахтеры должны с ума сойти, чтобы преследовать коллегу за убийство Брента. Так что я бы не стал арестовывать его. Сейчас он под моей охраной и я отвечаю за него своим честным словом. Любой, кто попытается линчевать этого человека, пусть сначала убедится, что владеет оружием лучше меня.

— Таких в природе не существует, во всяком случае, в окрестностях Уэйптона, — признал Миддлтон с кривой усмешкой. — Ладно, если тут замешана твоя честь, я постараюсь найти способ успокоить друзей Брента. Иначе они обвинят меня в безразличии к его гибели.

Глава 6

СУД СТЕРВЯТНИКОВ

На следующее утро Коркорана разбудил дикий крик на улице. В эту ночь он спал в тюремном здании, не слишком-то доверяя друзьям Брента, но попыток нападения на тюрьму не было. Он быстро натянул свои башмаки и вышел на улицу вместе с Макбрайдом — узнать, что случилось.

Люди толпились на улице даже в этот ранний час — солнце еще не встало, — окружив человека в робе золотоискателя. Он стоял рядом с лошадью, шкура которой потемнела от пота. Человек возбужденно таращил глаза, стоял с непокрытой головой, потому что шляпу держал в руках, под требовательные просьбы показывая ее содержимое.

— Вы только посмотрите! — орал он. — Эти самородки величиной с куриное яйцо! Я откопал их час назад, роясь в мокром песке возле ручья! И там их гораздо больше! Это самое богатое месторождение, что я видел среди этих холмов!

— Где!? — взревели сотни голосов.

— Ну, я застолбил свой участок, какой мне нужен, — произнес золотоискатель. — Так что мне незачем скрывать. Это в двадцати милях отсюда. В маленьком каньоне, мимо которого все проезжают не глядя — Ущелье Черного Кролика! Ручей переполнен золотым песком, а берега усыпаны золотыми самородками!

Взбудораженная толпа приветствовала это сообщение громкими криками и неожиданно стала распадаться, когда мужчины бросились по своим лачугам.

— Новое месторождение, — завистливо вздохнул Макбрайд. — Весь город кинется в Ущелье Черного Кролика. Хотел бы и я попасть туда.

— Дай мне слово, что вернешься и предстанешь перед судом, тогда можешь двигать отсюда, — великодушно предложил Коркоран. Макбрайд отрицательно покачал головой.

— Нет, пока меня полностью не оправдают. Тем более, только горстка людей что-то получит, остальные завтра вернутся в Уэйптон не солоно хлебавши. Дьявол, сколько раз я бросался на такие приманки. Мало кто добывает что-нибудь стоящее.

Полковник Гопкинс и его напарник Дик Байсли спешили мимо. Гопкинс закричал:

— Мы отложили суд до окончания этой суматохи, Джек! Мы собирались организовать его сегодня, но теперь не соберешь достаточное количество присяжных! Плохо, что ты не участвуешь в гонке. Если сможем, мы с Диком застолбим участок на тебя!

— Спасибо, полковник!

— Никаких спасибо! Общество обязано тебе за то, что помог избавиться от паршивца Брента. Коркоран, если хочешь, и на тебя застолбим участок.

— Нет, спасибо, — отказался Коркоран. — Слишком трудная работа. У меня золотая жила здесь, в Уэйптоне. И почти не требует труда для разработки!

Мужчины рассмеялись этому признанию, а Байсли крикнул, обернувшись:

— Точно! Твой оклад для постороннего взгляда целый клад! Но ты заработал его, все в порядке!

Джо Виллоугби вел мимо них потрепанного ослика, нагруженного ломом, лопатой и другим скарбом золотоискателя. В одной руке у Виллоугби был кувшин и, судя по заплетающейся походке, уже изрядно опустевший.

— Ур-р-ра новому месторождению! — завопил он, показывая кувшин Коркорану и Макбрайду. — Идем, дурачье! К ночи я заполню этот кувшин самородками, если спиртное позволит мне добраться туда!

— Да, если доберется, то свалится в какую-нибудь яму, а утром проснется с пятидесятифунтовыми самородками в каждой руке, — произнес Макбрайд. — Он один из самых везучих сукиных сынов в лагере, и самый добродушный.

— Я пойду, поджарю себе яичницу с мясом, — сказал Коркоран. — Хочешь, пойдем со мной, или пусть Пит Дэйли организует тебе завтрак здесь?

— Поем в тюрьме, — решил Макбрайд. — Я останусь здесь до решения суда. Тогда никто не скажет, что на воле я мог повлиять на решение судей.

— Хорошо.

Крикнув тюремщику, Коркоран пересек дорогу и направился в самый претенциозный ресторан, владелец которого становился все богаче, несмотря на ужасающие цены, что он платил за фрукты, овощи и прочие продукты — стоимость их он перелагал на своих клиентов.

Пока Коркоран ел, поспешно вошел Миддлтон, склонился над ним, положив руку на плечо, и тихо проговорил ему на ухо:

— Мне только что сообщили, что этот старый шахтер, Джо Брокман, пытается вывезти на своем муле добытое золото, якобы отправляясь вместе со всеми на новое месторождение. Не знаю, так ли это, но кое-кто из наших собирается перехватить его на холмах и убить. Если он вознамерился улизнуть, то доберется до ущелья Черного Кролика в нескольких милях от города и развернется в сторону Янктона, чтобы перевалить через Гризли-кряж — ты знаешь, где заросли очень близко. Ребята собираются завалить его или на кряже или сразу же за ним.

Не так уж у него много песка, чтобы стоило суетиться из-за этого. Им придется убить его, чтобы отобрать золото, а мы ведь решили избегать убийств. Настроения по созданию комитета бдительности все еще не оставляют некоторых, несмотря на доверие людей к нам. Так что садись на лошадь и скачи в сторону Гризли-кряжа, проследи, чтобы старика не тронули. Парням скажи, что Миддлтон велел не путаться в это дело. Если они не станут подчиняться… да нет, они станут. Перед тобой они не будут выбрыкиваться, даже без моего приказа. Я поеду за стариком и попробую поймать его прежде, чем он свернет с дороги к ущелью.

Макнаба я послал присмотреть за тюрьмой. Просто так, на всякий случай. Я знаю, Макбрайд не станет бежать, но не нужно, чтобы нас обвиняли в беспечности.

— Пусть Макнаб будет поосторожнее со своими огнестрельными игрушками, — предупредил Коркоран. — Не поднимает стрельбу якобы при попытке к бегству. Я ему не доверяю, Миддлтон. Если он поднимет руку на Макбрайда, я пристрелю его так же наверняка, как то, что я сижу здесь.

— Не беспокойся. Макнаб ненавидел Брента. Лучше отправляйся. Сократи путь к Гризли-кряжу через холмы.

— Ясно. — Коркоран поднялся и поспешно вышел на опустевшую улицу. Далеко внизу в направлении к противоположному концу Ущелья клубилась пыль вслед за армией, направляющейся к новому месторождению. В свете раннего утра Уэйптон выглядел пустынным городом, словно бы являя такой картиной тень своей неизбежной судьбы.

Коркоран зашел в корраль рядом с домом шерифа и оседлал резвую лошадь, поглядывая на все увеличивающееся стадо сильных мулов. Он усмехнулся, вспомнив, как Миддлтон говорил полковнику Гопкинсу, что мулы были выгодным приобретением. Когда он выводил лошадь из корраля, взгляд его упал на человека, распростертого под деревом на другой стороне дороге. Тот лениво строгал ножом ветку. Днем и ночью, тем или иным способом бандиты следили за домом, в котором хранилось награбленные ими сокровища. Коркоран сомневался, что они догадываются о намерениях Миддлтона. Но им хотелось быть уверенными, что никто из посторонних не шныряет вокруг.

Коркоран выехал в лощину и направился прочь из Ущелья. Через несколько минут он выехал по узкой тропинке на его край и двинулся через горы к месту в нескольких милях отсюда, где тропа пересекала Гризли-кряж — длинный, ступенчатый хребет, густо поросший лесом.

Он не успел отъехать слишком далеко, когда торопливый стук копыт заставил его обернуться, как раз вовремя, чтобы увидеть, как чья-то лошадь беспомощно скользит по небольшому склону из сланцевой глины. Он выругался, узнав всадника.

— Глория! Какого черта?

— Стив! — Натянув поводья, тяжело дыша, она остановилась рядом с ним. — Возвращайся! Это обман! Я слышала, как Бак Горман разговаривал с Кончитой; он ее любовник и друг Брента — «стервятник»! Она выведала у него все секреты, а ее комната рядом с моей. Она думала: меня нет дома, и я подслушала их разговор. Горман сказал, что они придумали трюк, чтобы удалить тебя из города. Что ты отправишься на Гризли-кряж искать ветра в поле. Пока тебя не будет, они решили собрать «шахтерский» суд из оставшихся в городе подонков, вытащить на «суд» Макбрайда и приговорить к повешению!