Вечеринка мертвецов

— Я сломал руку, — пробормотал он.

У меня волосы встали дыбом:

— Как сломал?

Он пожал плечами:

— Я и сам ничего не понимаю. Вчера вечером переодевался в пижаму и вдруг почувствовал, как хрустнула кисть. Доктор Оуэнс тоже ничего не может понять. Я все утро просидел у него.

— Может, ты прищемил ее дверью? — предположил я. — Или ударился обо что-то?

Ларри неопределенно пожал плечами:

— Нет, ничего такого не было. Рука просто хрустнула ни с того ни с сего.

Мне вспомнилась глиняная фигурка с отломанной кистью руки, и по моей спине поползли мурашки. Мне тут же захотелось как можно скорей рассказать обо всем Куртни.

— Простое совпадение, — заявила моя сестра, когда мы встретились с ней после занятий. — Глиняная фигурка тут ни при чем. — Она засмеялась. — Бедный Ларри! Как он теперь станет есть одной рукой? Ведь такому обжоре и двух мало!

Мы пошли домой. Был солнечный холодный день. Вокруг нас на тротуаре шевелились от ветра бурые листья.

— Вдруг эти глиняные пирожки обладают волшебной силой? — предположил я. — Что, если это я сломал руку Ларри?

— Так не бывает, — уверенно заявила моя сестренка. — Наши фигурки — обычная земля. Я докажу тебе это. Сейчас мы придем домой, и я что-нибудь сделаю с фигуркой Мэриджо. Тогда ты сам убедишься, что ничего не произойдет.

Мы торопливо поднялись в спальню сестры. Куртни достала из ящика комода фигурку Мэриджо и поставила ее на письменный столик.

— Вот смотри. Что мы с ней сделаем? — спросила она.

Впрочем, моего ответа она дожидаться не стала. Достала ножницы и — щелк, щелк — подрезала глиняные волосы, раскрашенные в желтый цвет.

Я поглядел на облысевшую голову куклы. Потом сунул сестре в руку телефонную трубку.

— Давай. Звони ей.

Куртни вытаращилась на меня:

— Кому? Мэриджо?

— Да, позвони ей, — не унимался я. — Посмотрим, все ли у нее в порядке.

Сестра набрала номер наших соседей.

— Здравствуйте, миссис Роулинс. Это Куртни. Мэриджо дома? — спросила она.

Тут сестра внезапно переменилась в лице. У нее даже отвисла челюсть.

— Ой. Понятно, — пробормотала она. — Ну… нет, ничего особенного. Нет, это не срочно. Я позвоню ей попозже. Может, все не так уж и страшно. — И положила трубку.

— Что? Что?!! Говори! — допытывался я. Куртни присела на краешек своей кровати и прошептала:

— Я… Я слышала крики Мэриджо. Ее мама сказала, что она не может подойти к телефону. Что у нее какие-то неприятности с волосами.

Я судорожно сглотнул:

— Ты слышала ее голос? Она что-то кричала? Куртни кивнула как завороженная, словно во сне.

— Да, кричала. И знаешь что? «Помогите! У меня выпадают волосы! Мои волосы выпадают!»

Я уставился на лысую фигурку, лежавшую на столике сестры. Внезапно меня охватила дрожь, а мои коленки стали подгибаться.

— Мы… нам нужно рассказать обо всем маме, — заявил я.

Я повернулся и направился было к двери. Тут снизу послышался мамин голос:

— Детки, я ухожу. Сегодня мы с папой пообедаем в городе. Лулу уже здесь. Спускайтесь вниз и поздоровайтесь с ней.

Лулу?

Мы с сестрой застыли от страха.

— Я никуда не выйду из своей комнаты, — заявила шепотом Куртни. — Мне страшно. Я ее боюсь. Она колдунья и уже заставила нас сделать жуткие вещи.

— Нам все равно придется спуститься вниз, — возразил я. — Мы должны сказать Лулу всю правду. О том, что мы не хотим причинять вред нашим друзьям.

— Эй, ребята, — крикнула нам нянька, — я слышу ваши голоса! Эй! Спускайтесь вниз! Я вас жду.

Мы с сестрой стали спускаться по лестнице, цепляясь за перила, словно за последнюю соломинку. Словно в них оставалась наша последняя надежда. Лулу стояла в гостиной и, скрестив на груди руки, смотрела на нас.

Она опять была одета в черное — в короткую черную юбку и черный свитер. Вокруг шеи был обмотан длинный лиловый шарф, одного цвета с ее губной помадой.

— Ну, наконец-то! — с улыбкой воскликнула она.

— Мы уже узнали всю правду про глиняные фигурки, — выпалил я дрожащим голосом. — Мы считаем, что людям нельзя причинять вред. Это нехорошо.

На лиловых губах Лулу заиграла ядовитая усмешка.

— Нехорошо — зато забавно и увлекательно. Разве не так?

— Нет, — решительным тоном ответила моя сестра. — Не забавно и не увлекательно. Когда мама с папой вернутся, мы им все расскажем.

— Нет, вы никому об этом не расскажете, — негромко возразила нянька. Улыбка медленно сползла с ее лица. — Ни одной живой душе. Сейчас я вам объясню, почему.

Она открыла белую квадратную шкатулку, стоявшую на кофейном столике, и достала из нее две глиняные фигурки. Взяв по фигурке в каждую руку, она подняла их в воздух.

Ее глаза недобро сверкнули.

— Вот видите, что я держу? Я слепила две куклы. Их зовут Мэтью и Куртни.

— Ой! Нет! Этого не может быть! — воскликнул я, не веря своим глазам. Да, Лулу вылепила нас с сестрой. Фигурка Мэтью была черноволосая и худая, совсем как я. А фигурка Куртни тоненькая и спортивная, как и моя сестра.

— Хватит болтать. Лучше перейдем к делу, — заявила Лулу, держа перед собой наши фигурки. — Нам снова понадобится земля. Сегодня, ребята, мы испечем особенные пирожки.

— Нет уж! — воскликнул я. — Ты нас больше не заставишь…

Лулу шагнула к дивану и вытащила из подушки белое перышко. По ее бледному лицу расползлась коварная усмешка. Нянька медленно поднесла к фигурке Мэтью острый кончик пера и не спеша воткнула его в глиняный живот.

— ОЙ! — пронзительно вскрикнул я, потому что в животе у меня словно огнем обожгло. — Лулу, перестань! Хватит!

Нянька принялась крутить перышко.

Невыносимая, адская боль пронзила все мое тело. Не в силах ее терпеть, я упал на пол и свернулся в клубок.

— Прошу тебя, Лулу, — прошептал я одними губами. — Пожалуйста, вытащи перышко из куклы.

Нянька вытащила перо из фигурки, и мало-помалу боль улеглась.

Тогда Лулу взяла фигурку моей сестры.

— Тебя тоже нужно проучить? — спросила она у нее.

— Нет, нет. Я все поняла, — торопливо ответила Куртни дрожащим от страха голосом.

— Тогда начнем, — объявила Лулу. — Вы будете делать то, что я вам скажу. И без фокусов. Повторяйте все в точности. Иначе я положу ваши фигурки в крутой кипяток, и тогда вы увидите, что с вами случится.

У нас с Куртни не оставалось выбора. Я поднялся с пола. Мои коленки дрожали. Живот все еще болел. Я с трудом мог дышать.

К моему удивлению, моя спортивная сестра внезапно сделала сальто и приземлилась возле дивана. Лулу даже отпрянула от неожиданности, а Куртни вскочила на ноги и отряхнулась.

— Я вас предупредила — без фокусов, — грозным тоном повторила нянька и крепко сжала в ладонях наши фигурки. — Я люблю мучить детей. — Лиловые губы зловеще скривились. — Но еще больше я люблю мучить взрослых! Пошевеливайтесь! Сегодня мы испечем новые «пирожки» — фигурки ваших родителей.

Мы с сестрой снова поплелись на задний двор за землей. Присев на корточки возле грядки с овощами, мы принялись наполнять ведерко землей.

— Ты зачем сделала сальто? — поинтересовался я шепотом. — Или ты совсем спятила от страха?

Сестра опасливо покосилась на кухонное окно. Потом сунула руку в карман своей рубашки.

— Гляди, что я подняла на полу гостиной, — произнесла она одними губами и показала мне длинный черный волос. — Я заметила его на ковре и подняла как раз во время сальто.

Мне стало все ясно.

— Ты собираешься запечь его в глиняном пирожке?

Куртни кивнула.

— Точно. Вместо маминого волоса я вложу в него волос Лулу.

* * *

Наш план удался. Мы с сестрой дружно трудились над глиняными фигурками. Сестра вылепила фигурку нашей зловредной няньки. А я тем временем отвлекал ведьму в другом конце кухни, делая вид, что занозил палец. Лулу долго и безуспешно искала занозу.

Куртни поставила противень с «пирожками» в духовку. Когда они испеклись, и пришло время их остудить, я выманил Лулу из кухни. Повел ее наверх, чтобы показать, что мы сделали с фигурками Ларри и Мэриджо.

— Молодцы, — с усмешкой одобрила нас Лулу. — Вы неплохо отплатили своим соседям за их нахальство.

Когда мы вернулись на кухню, Куртни уже приготовила свой сюрприз. Лулу в ужасе уставилась на стоявшую на столе глиняную фигурку. С ярко-лиловыми губами, лиловым шарфом на шее и с запеченным в ее голове длинным черным волосом.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — завизжала нянька. — Не делайте этого! Вы не посмеете это сделать! — Стремительным рывком она бросилась к фигурке.

Но моя сестра опередила ее и выхватила фигурку прямо из-под носа у няньки.

— Отдай! Отдай! — закричала Лулу и снова попыталась завладеть своим изображением.

Сестра перебросила фигурку мне. Ошеломленный происходящим, я попробовал поймать ее одной рукой

И у фигурки отвалилась голова.

Лулу снова завизжала и потянулась к фигурке обеими руками.

Но было уже поздно. Ее голова упала с плеч и покатилась по полу кухни.

При этом лиловый рот не переставал визжать. С выпученными от ужаса глазами голова Лулу подкатилась к кухонному столу и замерла.

— Отдайте мне эту фигурку! Отдайте! — все еще кричала она.

Безголовое туловище Лулу направилось ко мне с вытянутыми руками. Пока оно шло, лиловый шарф размотался, обнажив окровавленную шею.

Хватая пальцами воздух, туловище сделало еще шаг. Еще один.

В другом конце кухни голова визжала:

— Отдай! Отдай!

Я сжал покрепче глиняный «пирожок» и отступал к стене.

Безголовая Лулу подходила ко мне все ближе и ближе. Она вытянула перед собой руки и шевелила пальцами. Ближе. Ближе.

Я прижался спиной к стене. Сердце бешено стучало у меня в груди.

Я попытался увернуться от няньки, поднырнув под ее руки, и тут «пирожок» выпал из моих пальцев.

Он ударился об пол. Я поглядела на него, ожидая, что он уже разлетелся на куски, но он оказался целым, если не считать головы.

Руки Лулу хватали воздух уже перед самым моим носом. Я неосмотрительно метнулся в сторону, но не в ту, в которую нужно. И оказался в ловушке. Я был заперт в углу.

Безголовая нянька снова взмахнула руками и вдруг остановилась. Застыла на месте.

Я ахнул от ужаса, когда ее правое плечо отвалилось и растаяло в воздухе, словно утренний туман. Следом за ним исчез шарф. За шарфом пропала рука.