Варианты жизни. Очерки экзистенциальной психологии

«Самое страшное в моем деле – отсутствие принуждения к работе. Я могу прийти в мастерскую и ничего не делать. Могу не ходить, а пить пиво у телевизора. Но каждое утро я спускаюсь туда, беру глину и начинаю ее мять. И боюсь, что наступит тот момент, когда мне откажет воля», – сказал мне в порыве откровенности знакомый костромской скульптор. Природа творчества не имеет никакого отношения к внешней активности, как ее ни назови – «надситуативной» (Д. Богоявленская), «сверхнормативной» (В. Петровский) и т. д. и т. п.

Но без внутреннего импульса к созиданию его не может быть, как не может быть здания без тверди земной. Мы работаем по обязанности и живем по необходимости: так случилось по воле или против воли наших родителей. Необязательности нашего существования на свете противостоят влечения, толкающие нас на действия, значение которых непонятно нам, но почему-то понятно окружающим, а кроме того, есть масса обязанностей – приводных ремней и шестеренок. Они тянут и цепляют нас, заставляя вращаться по кругу, но это не круг, а отрезок.

Творчество – процесс, побуждаемый лишь внутренним состоянием души. Нельзя творить по приказу, за деньги. Под угрозой смерти можно заставить человека качественно сделать отвратительную и не любимую им работу. За деньги можно писать оды и оперы, детективы и поп-композиции, и зачастую продукт оправдывает цену, которую платит заказчик. Можно сказать, что заказ и принуждение могут маскировать творчество или совмещаться во времени с творческой активностью, в некоторых случаях могут ее инициировать, но никогда – заменить.

Творческий человек предоставлен сам себе и зависит лишь от своей инициативы. Более того, общество, как может, препятствует человеку в осуществлении своих инициатив, нагружая его постоянно все новыми и новыми обязанностями. В наихудшем положении оказывается самый исполнительный и обязательный из талантливых: он выполняет все поручения и все обязательства, а следовательно, не оставляет времени для личного творчества.

Творчество – это процесс порождения новой реальности, которая может быть осмыслена человеком и другими людьми, т. е. его продукт потенциально может быть составляющей человеческой культуры. Оно открывает новые смыслы в мире. Метод глубинных аналогий сравнения двух и более аспектов действительности, возможно, является главной (и единственной) операцией творческого мышления.

Процесс и продукт творческой деятельности не вписывается в «социальную статику». По крайней мере, если общественные структуры направлены на сохранение status quo, они выступают главными врагами творца. Любая власть есть возможность заставить людей делать то, что они никогда не стали бы делать, если были бы предоставлены сами себе. Следовательно, власти изначально противны частная инициатива и воля к действию, исходящая от личности.

Наиболее не любимы властью поэты. Слово является главным инструментом власти. Причем власть тоталитарная соединяет насилие физическое с духовным, подкрепляя право на власть идеологией. Она желает, чтобы ей не только повиновались, но и верили, чтобы ее не только боялись, но и любили. Тоталитарная власть желает быть единственной, а ее идеология – единственным толкователем значений слов.

Поэт как творец новых сочетаний слов, ритмов и смыслов пытается (и ему это удается) привлечь внимание читателя и слушателя. Он становится источником слова и его толкователем, что с позиций любой власти предосудительно. Но более того: поэт забавляется со словом и смыслом, он выявляет новые оттенки смысла, создает новые реальности, играет «смехом и слезами».

Однозначность подменяется многозначностью, императивность – необязательностью, простота – сложностью, а безусловность – условностью. Любой приказ может быть осмыслен как пародия, а идеологема на фоне стихотворения читается как трюизм.

Итак, поэт виновен в двух преступлениях: он претендует на внимание людей наравне с властью (по крайней мере), он конкурирует с властью как творец и толкователь слов и смыслов.

Собственно само его существование опровергает мысленную модель мира, которую власть стремится утвердить в обществе. Поэзия, подчиненная политической власти, перестает быть поэзией. Она не претендует на место власти в структуре общества, просто она с властью несовместима. Если власть сильна (а хуже того – абсолютна), она расправляется с поэзией и поэтами любыми доступными ей средствами, от дуэлей и травли в печати до концлагерей и расстрелов. Лучшее, что может сделать власть, – не замечать поэзию, худшее – приблизить поэтов к власти, обласкать их. Ненависть власти к поэтам уничтожает поэтов, а любовь власти к поэтам – убивает поэзию.

Все сказанное в равной мере относится к любому виду творчества, а не только к художественному творчеству. Не удержусь, чтобы не привести цитату из Нобелевской лекции поэта Иосифа Бродского.

«Если искусство чему-то и учит (и художника – в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней – и наиболее буквальной – формой частного предпринимательства, оно вольно и невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности – превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную – но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литература в особенности и стихотворение в частности, обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности, ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. Ибо там, где прошло искусство, где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия – равнодушие и разногласие, на месте решимости к действию – невнимание и брезгливость. Иными словами, в нолики, которыми ревнители всеобщего блага и повелители масс норовят оперировать, искусство вписывает “точку-точку-запятую с минусом”, превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу».

Бродский подчеркивает несовместимость с властью базового (необходимого, но недостаточного, как сказал бы математик) условия любого творчества: творчество, равно как и его понимание, суть инициативные процессы, основанные на субъективности индивида, его вкусах, способностях, пристрастиях и пр.

Творческий процесс – внутренний, интрапсихический. Идея – первична, а ее внешняя реализация в тексте, нотной записи, на CD или на бетонной стене – вторична. Человек, находящийся в творческом состоянии, отдается на волю своей психической реальности; точнее было бы сказать «человек рефлексирующий» становится пассивным соучастником жизни своего «второго Я» – «человека творческого». Если творческое состояние превращается в процесс и захватывает основную часть жизни, внутренняя работа души отвлекает человека от внешней стороны бытия. Он как бы выпадает из пространства и времени: «Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?» (Б. Пастернак). Реалии окружающего мира для него становятся случайными и необязательными. С. Довлатов о своем друге И. Бродском говорил, что тот не боролся с советской властью, а как бы нетвердо знал о ее существовании.

Прошлое – недоступно, будущее – неясно. О будущем даже не думается, а есть лишь настоящее. Но и оно не имеет никакого значения по сравнению с вечностью. «Жизнь бессмысленна, но творческий человек имеет возможность этого не замечать», – фраза моего случайного знакомого, который занимается компьютерной графикой.

Поэтому равнодушие к делам семьи, общественным и служебным обязанностям, непривязанность к месту и времени – типичны для творческого человека. Об этом писал еще в XIX в. итальянский психиатр и криминолог Чезаре Ломброзо.

Ньютон и Ландау забывали, обедали они сегодня или нет, ибо творческий процесс выталкивает человека из состояния «здесь и сейчас». Жизнь воспринимается и как вечность, и как одно мгновение, но время никогда не является ресурсом, который тратится на дело или на пустяки. Создавая новую реальность, какой смысл считаться с реальностью как таковой? И все беды начинаются тогда, когда жизненная реальность призывает человека вернуться к себе. Неизбежно наступает мгновение проверки творческого продукта на «функциональность». И эксперты, а затем публика судят о поэте, романе, кинофильме или видеоклипе. Изобретение проверяется промышленностью на эффективность. Научная теория или гипотеза становится добычей экспериментаторов. Перед творцом два пути. Первый путь – отождествить себя со своей идеей и испытать триумф или погибнуть вместе с ней в реальной жизни. Другой путь – отделить свое «Я» от продукта творчества и предоставить ему жить самому по себе. Этот вариант психологической защиты, характерный для творческих людей, достаточно подробно описан в литературе.

Жизнь делится на «жизнь внешнюю» и «жизнь внутреннюю»: подлинной для субъекта становится жизнь внутренняя, которой он предан и которую он творит сам: «Лишь жить в себе самом умей, есть целый мир в душе твоей» (Ф. Тютчев), «В своей душе я создал мир иной и образов иных существованье» (М. Лермонтов).

«Внешняя жизнь» – конечна, ибо человек смертен (верх банальности!). А «внутренняя жизнь»? Время внутренней творческой жизни иссякает вместе с исчерпанием творческого потенциала личности. Завершение творчества, когда источник мыслей и образов пересыхает, ведет к завершению внутренней жизни, а с этим не каждый творец способен смириться. Не в этом ли причина ранней смерти художников, поэтов, артистов, музыкантов? Превосходный анализ проблемы жизни и смерти творческих людей дал М. Зощенко в книге «Перед восходом солнца». Другой выход – вернуться в «жизнь внешнюю». И Джон Леннон становится отцом семейства, на годы скрываясь от продюсеров и поклонниц. Артюр Рембо уезжает в Африку и становится торговцем. Выдающийся физик ведет жизнь тихого дачника, выращивая гладиолусы и помидоры, а талантливая в прошлом актриса открывает маленький шляпный магазин.

Даже слава, тиражи и награды не компенсируют ощущения исчерпанности внутренней жизни. Джек Лондон словами Мартина Идена, восклицающего, что успех пришел, но все эти рассказы были написаны раньше, задолго до успеха, – выразил чувства многих и многих авторов.

Погружение во внешний успех, в алкогольное или наркотическое безумие – такова цена полной дереализации, поглощенности творчеством.

Общество напоминает творцу о своем существовании законами, правилами, регламентом, стереотипами поведения, которые он должен соблюдать. Непредсказуемость поведения творческого человека – не только помеха для окружающих, она становится его бедой и виной. В конце концов, большинство людей желает существовать спокойно, уютно, без неожиданностей, а любая новизна воспринимается как угроза. О связи ориентировочного и оборонительного рефлексов психофизиологи знают уже с 50-х гг. прошлого века после работ Е. Н. Соколова.

И какие же варианты бытия остаются у творческой личности, чтобы не ускорить развязку трагедии? Первый и самый очевидный – воевать с врагом, «внешней жизнью», ее же оружием – ритуалом и регламентацией. Придумывать свои правила и ритуалы, регламент поведения, обезопасив себя от внешней угрозы – это значит построить свои «Пенаты», где жизнь течет по придуманному Ильей Репиным распорядку; разработать распорядок жизни, как Иммануил Кант, и прогуливаться каждое утро по семи Кенигсбергским мостам, вести богемную жизнь – жизнь скомороха, ваганта, шута, которому все дозволено, пока он не претендует на королевскую власть.

Многое позволялось советским артистам, писателям и физикам при советской власти, даже при сталинском режиме! Как сказал в частной беседе один выдающийся советский психолог, ныне уже покойный: «Мы живем в самой свободной стране в мире! Требуется только одно – не выступать против советской власти!»

Другой вариант более трудный: делить время жизни на «жизнь внешнюю» и «жизнь внутреннюю», отдавая богу – богово, а кесарю – кесарево. В этом случае творец обречен на вечное раздвоение личности. Он должен быть одновременно истинным великим поэтом и главным редактором советского литературного журнала (как А. Твардовский) или министром крохотного Веймарского государства (как И. В. Гете). Успех этого дела определяется исключительно эмоциональной стабильностью индивида. Но кто определит заранее необходимый баланс? «Слишком много кесарю отдал» – так напишет о себе талантливый Сергей Наровчатов в одном из своих лучших стихотворений (к слову – преемник Твардовского на посту редактора «Нового мира»).

Существует ли для творческой личности дихотомия: «жизнь подлинная» – «жизнь предварительная»? Наверное, существует. Но подлинной жизнью творец считает внутреннюю жизнь – «жизнь духа». Он не готовится к жизни, он живет в каждый момент времени «здесь и теперь», но не как гедонист и «жизнелюб»; для него не значимы внешние признаки существования, но важно, реализуется ли внутреннее содержание его личности во внешнем мире. Он как бы вынужден каждый раз напоминать «внешнему миру» о существовании себя, точнее – своего «внутреннего мира». Для него это – единственный путь не впасть в аутизм. Отсюда и парадоксальная повышенная ранимость творческих людей, чувствительность к успеху и неудаче.

Чем сильнее эмоциональная «обратная связь» от «внешней жизни», тем, как это ни парадоксально, выше психологическая устойчивость творческой личности, не позволяющая ей уйти в «хрустальный замок» собственных мыслей и чувств и потерять связь с миром. Ибо, разумеется, только внешний мир является первоисточником содержания творческого процесса.

На мой взгляд, идея А. Ф. Лазурского о различении эндопсихики и экзопсихики адекватно описывает именно психическую реальность творческой личности (очевидно, сам Лазурский был творческим человеком).

Внутренняя мотивация активности, разделенность психической жизни на «жизнь внешнюю» и «жизнь внутреннюю», необходимость постоянно координировать два потока событий, происходящих внутри и вовне, «выпадение из времени» порождают своеобразный вариант жизненной стратегии, мало описанный в психологической литературе.

К слову, я не могу отнести стиль жизни так называемой самоактуализирующейся личности, по А. Маслоу, к вариантам жизни личности творческой, ибо самоактуализирующаяся личность направлена только вовне, и актуализация для нее важней внутреннего созидания (судя по описанию, которое дал Маслоу).

«Погоня за горизонтом» (Жизнь как достижение)

«Самоактуализирующаяся личность», «человек действия», «деловой человек», «человек, сделавший себя» и так далее – это не полный перечень названий и самоназваний людей, которые выбрали путь «внешней жизни». Человек, стремящийся к достижениям, навязывает себя окружающему миру: ведь любая цель лежит вне его. Цель как предполагаемый и желаемый результат действия требует постоянного напряжения сил. Достижение цели обесценивает ее, и на горизонте маячит новая, еще более привлекательная цель. Жизнь становится погоней за горизонтом.

Вся психология построена на фундаменте функционализма: психика служит для регуляции поведения, которое направлено на достижение результата. Человек приходит в мир, чтобы решать в нем свои задачи. Пафос активности, преобразования: «Все выше, выше и выше!» – порождает слепоту.

Для человека, стремящегося к цели, нет настоящего, а есть только будущее, если он действует, и прошлое, если по каким-либо причинам он действовать перестал.

Жизнь человека, стремящегося к достижениям, является переживанием желания и волевого напряжения. Нужно хотеть и очень много, чтобы действовать, решать проблемы и преодолевать препятствия.

Если я стремлюсь к достижению цели, значит, я не удовлетворен своим состоянием и окружающим миром. Иначе зачем бы я стал его изменять? Но при этом значение «внешнего мира» для меня – человека действия – должно быть чрезвычайно велико; ведь действую я во внешнем мире, стремлюсь достичь результата, преобразуя окружающую меня действительность.

Получается психическая система чрезвычайно напряженная, в ней высокая субъективная значимость внешней реальности слита с негативным отношением к ее сиюминутному состоянию. Мир плох, нужно сделать его лучше, но даже такой, какой он есть, он дорог и близок. Возникает субъективный жизненный симбиоз человека и мира.

Другого мира нет, и он непредставим, точнее, – представим лишь один желаемый мир. Один – потому что нельзя достигать сразу многих целей одновременно, так как жизнь линейна и время является вектором, стрелой, направленной из прошлого в будущее через настоящее. Для человека нет второго, параллельно текущего времени и, соответственно, других параллельных целей. Достигать их можно лишь последовательно – одну за другой. И жизнь становится «вектором», направленным от нынешнего мира в будущее. Целедостижение препятствует фантазии. Не может быть многообразия субъективных образов будущего, если мы стремимся к некоторому однозначному результату. Человеческое воображение «схлапывается», как звезда-гигант, превращаясь в «белый карлик». Возникает феномен «сужения зоны поиска» и «зашоренного сознания».

Как снайпер видит в момент выстрела только мишень, так и «человек дела» ослеплен будущим, ожидаемым результатом и видит весь мир через призму своих ожиданий. Но белый цвет, проходя через призму Ньютона, распадается на многоцветный спектр, между тем как, проходя через «призму» цели, мир упрощается и становится черно-белым: в нем есть лишь средства и препятствия, люди полезные и люди бесполезные, соратники и враги, успехи и неудачи. Человек действия должен различать поражения и победы, а творческий человек может этим пренебречь, более того – черно-белая оценка мира препятствует его реализации: «Но поражений от победы ты сам не должен отличать» (Б. Пастернак). Знаменитое, анекдотическое хрущевское: «Цели поставлены, задачи определены. За работу, товарищи!» – вот апофеоз целедостижения. Стремящиеся к достижениям могут построить только развитой социализм.

Нельзя действовать, не веря в успех, не надеясь на будущее. Действующий чаще всего «мизантропический оптимист». Он негативно оценивает настоящее, но преисполнен веры в будущее. Он полагает, что все устроится к лучшему: «Бог не выдаст, свинья не съест». Он надеется на успех в рискованном деле, расценивает свои шансы выше, чем шансы среднего человека. Он верит в свои силы и считает, что его способности превосходят способности большинства других людей. Короче говоря, он является оптимистом.

В психологии принятия решения есть термин «неоправданный оптимизм». В принципе, оптимизм всегда неоправдан, ибо по определению он предполагает успешный исход, когда шансы выпасть «орлу» или «решке» равны.

Оптимист верит в грядущее воздаяние, в райское блаженство, прогресс цивилизации и культурное развитие человечества. Причем и прогресс, и духовное развитие идут в том направлении, куда идет он сам. Другого варианта не предполагается, ибо цель определена, а кто может сомневаться в том, что она единственно правильна, если ее очень хочется достичь?

Лестница целей в принципе бесконечна и ничем не ограничена, даже биологической жизнью. Горизонт вечно ускользает, и даже когда впереди маячит пропасть, горизонт уходит еще дальше.

Человек действия не может, не способен ограничить целеполагание имеющимися средствами. Время жизни не рассматривается как иссякающий ресурс, а скорее как средство, условие достижения цели.

Но разве может стремящийся к победе смириться с недостатком или отсутствием способов ее достижения? Он будет искать новые средства, направлять свой интеллект, а если рациональных возможностей недостаточно, включать механизмы психологической защиты. Подсознание будет подсказывать идею о личном бессмертии. Вернее всего, это даже не идея, а ощущение – стремление, неприятие возможности своего индивидуального конца.

Неизбежность смерти можно вытеснить из сознания и активно претворять в жизнь идею личного бессмертия. Для этого достаточно навязать миру свою власть и заставить людей (тех, кого удастся заставить) поверить в такую возможность. Нужно ставить себе памятники при жизни, открывать посвященные себе же музеи, стремиться включить свое имя во всевозможные Who is Who, энциклопедии, справочники и т. д. и т. п.

Спутница стремления к целедостижению – мания всемогущества. Желание, чтобы мир был управляем, чтобы любой результат был достигнут, чтобы никакой процесс во внешнем мире не шел без контроля над ним со стороны всемогущего Субъекта, – это желание толкает к обретению власти. Власть – это возможность заставить других людей делать то, что бы они не стали делать, будучи предоставлены сами себе. В этом смысле власть является абсолютным злом, так как принуждение другого всегда связано с причинением ему ущерба морального или физического. Ни один человек, обладающий эмпатией, чувством сопереживания и тем, что привыкли называть совестью, по доброй воле не будет испытывать удовольствие от возможности причинить другим ущерб или просто доставить им неприятные ощущения. Радость от негативных эмоций, переживаемых другим человеком, причиной которых стал ты сам, способен испытывать только субъект с садистскими наклонностями.

Мания всемогущества распространяется на физическое время. Я убежден, что подсознательно любой «человек действия» считает себя бессмертным, в буквальном, физическом смысле этого слова. Сочетается это бессознательное переживание со столь же иррациональным страхом смерти. «Желание – убеждение себя» в личном бессмертии приводит к неосознанному риску и стремлению создавать критические, пограничные, «экзистенциальные» ситуации, в которых ощущение жизни особенно велико. Толкает человека на крайние поступки стремление к действию в сочетании с подсознательной установкой: «Со мной ничего не случится без моего желания».

Ощущение «я сам себе хозяин», разумеется, спасительно и стабилизирует психику в рискованных ситуациях. Однако индивидуальное время не может быть бесконечным, поэтому неизбежное завершение жизни нужно отсрочить. Легче всего не замечать сигналов о неизбежном, но многие знаки свыше не дают забыться. И тогда остается продлить свою жизнь методом «социального сравнения»: сократив время жизни или уменьшив спектр возможностей для реализации других людей (увольнение молодого талантливого сотрудника старым начальником, преследование старухами-соседками молодой красавицы и т. д.). Способов досадить ближнему много. Как ни парадоксально, подобная стратегия оправдывает себя даже биологически. Не в этом ли секрет долгожителей-палачей: Мао Дзе Дуна и Молотова, Ким Ир Сена и Кагановича. Имя им – легион!

«Человек действия» (Наполеон, Сталин, Аль Капоне) продлевает себе жизнь, шагает в будущее, оставляя за своей спиной горы трупов (в прямом и переносном смысле).

Разумеется, это гротеск, крайний случай. Хотя и весьма часто реализующийся вариант жизни.

Обычный же «человек действия» так поглощен деятельностью, что не замечает жизни в бытовом, общечеловеческом понимании этого слова. Рыбалка и выпивка, воспитание детей и субботние выезды на дачу или в лес, занятие спортом или сексом, любовь и забота о близких – лишь перерывы, пустоты между деловыми, социальными успехами и неудачами. Депрессия выходного дня – болезнь «трудоголика», хотя слово «трудоголик» не отражает сути личности, поглощенной делом и погоней за целью.

Другая иллюзия «бессмертия» – продолжение личности в продуктах деятельности, потомках, выращенных деревьях, построенных домах, написанных книгах. Подсчет удач и успехов, ощущение «не зря прожитой жизни», сознание личного бессмертия в результатах труда утешает. «Памятник» Горация – Державина – Пушкина (добавлю – Бродского) выражает эту врачующую душу иллюзию.

Здания рушатся; вопреки фразе Булгакова, рукописи горят, древние картины (большинство) пылятся в запасниках и постепенно через десятилетия и века уходят из актуального сознания людей, из системы активного культурного человеческого обмена, приобретают лишь музейную ценность.

Еще древние греки спорили, где родился Гомер, а нынешние литературоведы выясняют, написал ли он на самом деле великие поэмы. Сейчас спорят о том, кто был автором произведений, приписываемых некоему Шекспиру. Через сотню-другую лет будет дискутироваться авторство текстов песен, которые написали Шевчук и Макаревич, а само существование их расцениваться как легенда, придуманная дельцами от масскульта.

Те из людей дела, кто лишен больших властных полномочий и не может воплотить свой труд в предметы, тексты и т. п., а к ним относятся менеджеры и чиновники, политики и коммерсанты, – все они стремятся успеть, ибо отпущенное время уходит, а многие цели еще не достигнуты.

В поединке со временем, неощутимым и неуловимым, нет шансов на победу. Его нельзя обмануть, запугать или подкупить. «Человек действия» все время хочет победить, обогнать время, особенно «когда с годами изменяют силы, и только воля говорит: «Держись!» (Р. Киплинг в переводе С. Маршака). Особенно ярко это проявляется в спорте высоких достижений. Создается впечатление, что профессиональный спорт изображен людьми как чистый, искусственный вариант «жизни достижений», где победа или поражение более или менее очевидны при всех прелестях современного профессионального спорта: допинге и произволе тренеров, подлости конкурентов и продажности судей, вмешательстве политиков и большого бизнеса и прочее.

Футболист к 23–26 годам прекрасно осознает, что его спортивный век короток, и через 10, максимум 15 лет он превратится в изношенного, замученного травмами полуинвалида, а слава и деньги уйдут к другим. Поэтому, если он «человек действия», спортсмен начинает выжимать все из ситуации.

Конкуренция с коллегами и переход в более престижные и богатые клубы, стремление заработать любой ценой «на старость», «для семьи и детей» съедают его душу. Наиболее волевые и конкурентоспособные максимально продлевают свое пребывание в зоне всеобщего внимания и возле больших денег. Яркий пример – поведение «великого» Лотара Маттеуса, игрока сборной Германии и мюнхенской «Баварии», который принял в 39 лет участие в финале Евро-2000 и был худшим футболистом немецкой сборной на поле. До этого он прославился не только спортивными успехами, но и скандальностью, конфликтами с коллегами и тренерами, отстаивал свои права на место под солнцем.

Для «человека дела» жизнь делится на время достижений и покой, пенсию, прелюдию к смерти. Волею судьбы или людей устраненный от дел человек действия, разумеется, может выбрать новую сферу приложения сил и достичь на этом поприще определенных успехов. Научный работник может стать неплохим преподавателем, футболист – тренером, управляющий производством переквалифицироваться в управдомы, боевой офицер стать охранником или, на худой конец, вахтером. Но порой не остается сил, желания и стремления к новизне. Тогда и происходит погружение в прошлое, в воспоминания о достижениях и победах. Создается личный миф, легенда о себе самом, которая, если удается, может стать мемуарами, дневником, сборником воспоминаний. Особенно любят предаваться писанию мемуаров карьеристы: политики, генералы в отставке, управленцы и администраторы районного и федерального масштабов. От символов успеха – орденов, фотографий и дипломов ломятся стенды провинциальных и столичных краеведческих и исторических музеев.

Жизнь-воспоминание должна состоять из перечня достижений, иного не приемлет личность. Можно предположить некий идеальный вариант, когда цели, которые ставил перед собой человек, вступая в жизнь, реализованы. Что остается на будущее, когда сценарий воплощен в реальность? Пустота и ощущение исчерпанности бытия. Жизнь прошла, и ничего нового в ней произойти не может. Такое ощущение может возникнуть в любом возрасте, когда «сценарий карьеры» исчерпан. Если подвести промежуточный итог, то «жизнь-целедостижение» происходит во «внешнем мире», но нацелена на будущее и обращена в прошлое, в ней нет настоящего. Воистину «есть только миг между прошлым и будущим». «Человек действия» подсознательно не признает индивидуальной смерти и стремится контролировать реальность.

Личностный тип – всегда результат жизненного выбора. Принятие решения о варианте жизни является «точкой бифуркации». После выбора обратного пути нет, и личность человека должна модифицироваться под влиянием нового образа жизни.

Условно говоря, «на входе» мы имеем индивидуально-психологические черты (темперамент, характер, способности человека), а «на выходе» – личностный тип. Как говорят англичане: «До службы на флоте Джон – это Джон, после службы Джон – это бывший моряк».

«Человек действия» – это тип личности, формируемый соответствующим психологическим вариантом жизни, который, по крайней мере для западноевропейской цивилизации, является основным, одобряемым.

Стремление к внешнему успеху, достижению – вот основа основ современной цивилизации. Дело не только в дилемме Эриха Фромма: «Иметь или быть». Суть в том: что значит «быть»? Быть с точки зрения западного человека, значит, максимально раскрыть свои внутренние возможности во внешнем мире путем деяний. Самоактуализация, самораскрытие отнюдь не исключают, а предполагают успех, признание и, в конечном счете, возможность «иметь».

Выдающиеся изобретатели, талантливые рок-музыканты, режиссеры и кинозвезды – разве они не являются рекламным воплощением этого единства «быть» и «иметь»?

Главное – достичь поставленной цели, стать победителем. Возникает термин «психология победителя». Культ человека, выбравшего дорогу успеха, достижение цели, является итогом развития индустриального и постиндустриального общества. Система заинтересована в «мотивационном перегреве» человека. Только сверхмотивированный индивид готов броситься, как мотылек в пламя костра, в топку научно-технического прогресса и отдать свои ресурсы – время жизни, физические силы, способности – для достижения целей. Но никто и никогда не подсчитывает баланс потерь и приобретений на этом пути.

«Люди действия» становятся архитекторами и строителями своей и нашей общей жизни, но они же ее разрушают и делают невыносимой. Все зависит от содержания целей, которые они перед собой и перед другими поставили. Карнавалы и войны, стадионы и концлагеря, кладбища и театры – воплощены «людьми действия» или, как их называли в Монголии времен Чингисхана, – «людьми длинной воли». Они являются основой жизни человеческого общества – «человейника» (термин философа А. Зиновьева).

Дружная поступь колонн, бестрепетный взгляд, ясность ума и оптимизм – они знают, что делают и куда идут. Но в моих ушах звучат слова из песни Александра Галича: «Бойтесь того, кто скажет: “Я знаю, как надо!”». Куда они идут и, более того, куда заставляют идти за собой других?

Психологи, которым тоже нельзя, по Марксу, жить в обществе и при этом быть свободными от общества, оказались под властью этого оптимального и адаптивного варианта жизни, и большинство психологических моделей личности рассматривает «человека действия» как идеал, точнее – «психологический оптимум».

Этот тип изучается не как результат «жизни как целедостижения», а чуть ли не в качестве единственного варианта личности. Вся система воспитания ориентируется на развитие способности к целедостижению и успеху.

Наибольшую популярность приобрела теория «локуса контроля» Джулиана Роттера, автора концепции социального научения. Дж. Роттер полагал, что поведение человека всегда целенаправленно и люди всегда стремятся достичь поставленной цели. Они прогнозируют будущее, они ожидают, что их действия приведут к успеху, а успех выразится в том, что социальное окружение поощрит их усилия: даст конфетку или большую сумму денег, присвоит более высокий чин или наградит высшей наградой командования – благодарностью перед строем.

Чтобы преуспеть в этом мире – получать вознаграждения по результатам своих действий, избегая наказания, человек должен полагать, что результат деятельности зависит от его собственных усилий, приложения интеллекта и ручной умелости, от его способностей, а не от иных причин. К числу последних можно отнести слепой случай, «волю богов», каприз начальства и пр. Отсюда Роттер вводит понятие «локус контроля» и делит всех людей на два основных типа.

Люди с интернальным локусом контроля верят в то, что успехи и неудачи зависят в основном от их способностей и усилий, что правильное действие должно, при прочих равных обстоятельствах, привести к успеху. Они полагают, что на социальный успех влияет их труд, а не мнение окружающих.

Экстерналы считают, что успехи и неудачи не зависят или в малой степени зависят от их личных усилий и способностей, а целиком и полностью обусловлены удачей, случаем, влиянием окружающих людей, либо каких-то закулисных сил. Судьба играет экстерналом, но находится в руках интернала.

Локус контроля характеризует, в какой мере человек чувствует себя хозяином жизни и контролирует достижение целей. Разумеется, между крайними типами «экстернала» и «интернала» располагается континуум промежуточных вариантов. Многочисленные исследования «экстернальности – интернальности» дали очень любопытные характеристики «людей действия». Интерналы, например, очень пекутся о своем здоровье и активно ищут информацию о проблемах, связанных со здоровьем, в журналах или в телепрограммах.

Интерналы принимают всяческие меры предосторожности, чтобы поправить свое здоровье. Они бросают курить, занимаются гимнастикой по утрам и бегают трусцой, регулярно посещают врачей. Они придерживаются диеты и чистят зубы утром и вечером. Интерналы очень заботятся о своем благополучии: имуществе, счете в банке, ситуации в семье, учебе детей. Жестко контролируют поведение домочадцев. Интерналы обладают высоким самоуважением. Они реже болеют психическими заболеваниями, чем экстерналы, у них реже встречается тревога, депрессия и прочие проблемы, связанные с психическим благополучием. Они реже кончают жизнь самоубийством. Интернал убежден, что может решать свои проблемы самостоятельно.

Интерналам нравятся люди, которыми они могут управлять, они любят занимать контролирующие позиции. Манипуляция людьми – один из путей их самореализации. Они невнушаемы и не любят людей, на которых не могут повлиять: каждый интернал конкурент другому интерналу за влияние на людей.

В отличие от интерналов экстерналы хуже адаптируются к жизни и более зависят от социального окружения и ситуации, более внушаемы и управляемы. Они не верят, что могут управлять своей судьбой.

Мир, создаваемый интерналами, – это наш мир, жизнь, которой они живут, – это жизнь целедостижения, покорения людей и природы. Не потому ли жить этой «внешней» жизнью, в этом мире «обычному», среднему человеку неуютно и страшно?

Еще один вариант человека, реализующегося во внешнем действии, – «самоактуализирующаяся личность» по Абрахаму Маслоу. Самоактуализация, по Маслоу, есть образ жизни, основанный на стремлении человека стать тем, кем он может стать: «Люди должны быть тем, кем они могут быть. Они должны быть верны своей природе».

Маслоу отнюдь не считал (как интерпретируют его последователи, в первую очередь – российские), что самоактуализация связана с творческим процессом. По Маслоу, самоактуализацией является любой вариант реализации способностей в деятельности. Люди, не осознающие своего потенциала, страдают низкой самооценкой, боятся реализовать себя во внешней жизни. Самоактуализирующиеся личности, как правило, – люди среднего или старшего возраста, составляющие не более одного процента населения. Это подтверждает мысль, что личностный тип есть не основание, а результат реализации определенного варианта жизни.

Самоактуализирующиеся личности наделены, согласно Маслоу, массой положительных черт. Они более спокойно воспринимают мир вокруг себя, менее эмоциональны и более объективны, беспристрастны, не подвержены надеждам и страхам, стереотипам, не боятся проблем и противоречий. Самоактуализирующийся человек принимает себя таким, какой он есть. У него нет чувства вины, стыда и тревоги. Он ощущает радость жизни. (Он освободил себя «от такой химеры, как совесть». Ну и мерзавец этот самоактуализирующийся человек! – В. Д.)

Другие люди и природа принимаются им такими, какие они есть. Они осознают, что люди страдают, болеют и в конце концов умирают. Их внутренняя и внешняя жизнь непосредственна, естественна и лишена условностей. Они не любят формальности и ритуалы.

Однако в случае необходимости эти люди готовы принять внешние социальные ограничения. Эти люди привержены какой-то задаче, делу, любимой работе. Они живут, чтобы работать, а не работают, чтобы жить. Самоактуализирующиеся люди склонны к уединению и независимости. Они нуждаются в неприкосновенной личной жизни и одиночестве. Они имеют свой взгляд на ситуацию и не полагаются на суждения других людей. Поэтому они внутренне свободны и автономны. Круг их друзей очень узок, но отношения между друзьями очень близкие. Маслоу приписывал самоактуализирующимся людям абсолютный демократизм, но тут же вынужден был заметить: «Эти индивиды, сами являющиеся элитой, выбирают в друзья также элиту, но эта элита характера, способности и таланта, а не рождения, расы, крови, имени, семьи, возраста, молодости, славы или власти». А каков, спрашивается, критерий способностей и таланта и каковы основания для причисления себя к элите?

Маслоу утверждает, что самоактуализирующиеся люди отличаются большой последовательностью, определенностью, твердостью. Знают, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Они отличаются стремлением к функциональности, любят не только результат, но и процесс, обладают философскими наклонностями, чувством юмора и творческим подходом к реальности.

Кроме того, Маслоу заметил, что самоактуализирующиеся люди сопротивляются «окультуриванию». Они независимы и нетрадиционны во взглядах, привычках, и поэтому могут восприниматься другими как эгоцентричные и эксцентричные люди.

Самоактуализирующиеся личности бывают и упрямыми, раздражительными и эгоистичными, необыкновенно тщеславными и гордыми. Они бывают «хирургически холодны», бессердечны, безжалостны даже по отношению к близким людям. Они чрезвычайно сосредоточены на себе и своих планах, могут подавлять, маскировать и удивлять других своим экстравагантным поведением.

Маслоу создал «Опросник личностной ориентации», состоящий из двух основных шкал и десяти субшкал. Первая основная шкала: «направленность на себя – направленность на других».

По мнению Маслоу, самоактуализирующийся человек направлен на себя, он руководствуется собственными принципами и побуждается к действию собственными мотивами, а не внешним давлением. Он автономен, уверен и независим. «Направленные на других» зависимы от группы, внешних социальных норм, они нуждаются в одобрениях и поощрениях со стороны других людей. Характеристики самоактуализирующейся личности по этой шкале очень напоминают описание «интернала» по Д. Роттеру.

Чрезвычайно интересна вторая основная шкала «компетентность во времени». Маслоу считал, что самоактуализирующаяся личность живет настоящим, а не будущим и прошлым. Люди, «компетентные во времени», реалистичны в оценке перспектив и легко связывают текущие задачи со стратегическими планами. Они знают, как прошлое относится к настоящему, а настоящее к будущему. Они воспринимают время как непрерывный поток и связывают прошлое, настоящее и будущее, не отделяя своего прошлого от настоящего, а настоящего – от будущего. Они не боятся и не идеализируют будущее, не сожалеют о сделанном и не обижаются на прошлое. «Гляжу в грядущее с боязнью, гляжу в прошедшее с тоской» (М. Лермонтов), – такое мироощущение им не присуще.

«Самоактуализирующуюся личность» правильно было бы назвать (учитывая возраст) «самоактуализовавшейся личностью». Это – «человек действия», который добился успеха в достижении своих личных целей и реализации своих способностей, на пике своей жизненной и профессиональной карьеры. Именно такие личности и привлекли внимание А. Маслоу. Он всего лишь проанализировал 48 биографий выдающихся (с его точки зрения) деятелей западноевропейской цивилизации, разделив их на три группы: «весьма определенные случаи» самоактуализации, «весьма вероятные случаи» и «потенциальные или возможные случаи». В число «весьма определенных случаев» вошло только 12 биографий.

Позже другие исследователи искали корреляции между шкалами «Опросника личностной ориентации» (ОЛО) и другими показателями. Оказалось, что опросник пригоден для различения нормальных и аномальных (с точки зрения психического здоровья) групп. Показатели по шкалам опросника улучшаются после сеансов психотерапии. Шкалы ОЛО высоко коррелируют с академической успеваемостью студентов колледжа, креативностью и автономностью поведения. Это лишний раз подтверждает, что «самоактуализовавшаяся» (именно так!) личность, по Маслоу, успешнее других адаптируется во внешней жизни и достигает в ней позитивных результатов. Именно этот факт входит в радикальное противоречие с нелегкой судьбой, порой – трагической, творцов и новаторов, гениев разных эпох и народов.

Лично у меня при чтении книг Маслоу вместо розового, сахарного портрета «самоактуализирующейся» личности перед глазами встает портрет эгоцентрика и эгоиста, «объективно» и спокойно взирающего на окружающее, безразличного к болям и тревогам этого мира, с младенческой непосредственностью реализующего свою «самость» без оглядки на окружающих и не испытывающего чувства стыда и угрызений совести.

Считая себя элитой и предпочитая равных себе по духу и умонастроению, эти люди весьма снисходительно и по-доброму относятся к другим. Так цивилизатор XIX в. относился к «бедным и добрым дикарям». В мире, полном и радости, и трагизма, – а существование человека равным образом счастливо и трагично! – что же это за личность, которая может сохранять простоту поведения, избегать тревоги и депрессии и полностью принимать свою собственную натуру?

И все же я был бы несправедлив по отношению к Маслоу (хотя этот великий психолог ничего не теряет и не приобретает в глазах окружающих из-за моих оценок!), если бы не отметил главное. Тип самоактуализирующейся личности несводим к типу «человека действия»: самоактуализация не есть только целедостижение, но в первую очередь – реализация возможностей «здесь и теперь», в настоящем, а не где-то в будущем. В этом отношении самоактуализация как вариант жизни противоположна «жизни-целедостижению». Все же «человек действия» живет предчувствием будущего успеха, а не ощущением полноты бытия в настоящем. Кроме того, актуализация противоположна и другому варианту жизни, который был определен выше как «жизнь-подготовка».

Эту противоположность отметил сам А. Маслоу: «Мотивационная жизнь самоактуализирующегося человека не только богаче, она качественно отлична от мотивации среднестатистического человека. Мне кажется, что самоактуализация предполагает принципиально иную психологию мотивации, мне кажется, что говоря о мотивации самоактуализирующейся личности, мы должны говорить не столько о потребностях физиологических уровней, сколько о метамотивах или мотивах роста. Разница между ними столь же фундаментальна, как разница между жизнью и подготовкой (курсив А. Маслоу. – В. Д.) к жизни»[32].

Но эта мысль, гениальная в своей простоте, осталась у Маслоу нераскрытой. Противоположность «жизни-подготовки» и «жизни-самоактуализации» совершенно очевидна. Сам Маслоу отмечает, что самоактуализирующиеся личности с трудом социализируются, потому что процесс подражания, обучения вести себя «как подобает» противоречит их тенденции поступать в соответствии с уже имеющимся «здесь и теперь» психическим потенциалом. Поэтому они не очень приживаются в учебных и воспитательных учреждениях, где царят жесткая регламентация поведения и муштра. Они – самые плохие курсанты и самые лучшие, активные воины в реальности, а не в учебном бою. Предполагает ли самоактуализация более ранний выход в «самостоятельную жизнь»? Я думаю, – нет. Маслоу несомненно прав в том, что искал самоактуализирующихся людей в числе лиц среднего и старшего возраста: они уже жили «подлинной жизнью», а не «жизнью-подготовкой». Самоактуализирующийся человек миролюбиво равнодушен к времени подготовки к жизни, и в подростковом возрасте, и в юности стремится организовать по мере сил систему «отдушин» для своей деятельности: будь то участие в панк-группе или занятие компьютерным дизайном, общение по Интернету или увлечение экстремальными видами спорта.

Наиболее адекватна для описания «человека действия» теория мотивации достижений. Кажется, что она специально была создана для описания динамики «жизни-целедостижения». Ее истоками являются не только исследования Курта Левина (что общепризнано), но и труды Альфреда Адлера. Именно Адлер придавал особое значение «телеологической силе», устремленности индивида к цели. С его точки зрения, именно цель жизни человека определяет всю совокупность его поступков и побуждений. Вариант, когда у человека нет генеральной жизненной цели, даже не рассматривается.