Мир «Искателя», 1998 № 03

— Прорицание происходит на рассвете: солнечный луч через «око» в камне Визира падает на внутреннюю поверхность глыб Хоровода и освещает один из тысяч вырезанных там рисунков. И каждый раз это оказывается нечто, служащее ответом на заданный вопрос, хотя тысячу лет назад нанесены на камень эти изображения… Такова сила древней мудрости!

— А пока я прошу вас покинуть это место и расположить лагерь на травах, в стороне от храма, чтобы не был потревожен ночной покой духа Оракула И еще — лишь благородный металл, извлеченный из камня, допускается сюда — но не темное болотное железо. Вы должны оставить свое оружие в лагере, и вернетесь за ним позднее.

— Мой меч не из болотного металла! — отвечал Бор волхву. — Привезен он из дальней стороны. Выплавлено было железо из рудного камня, и на берегу холодной реки в огненных горнах откован меч искусными карликами и закален в текучих водах. Выпал этот меч на зеленую траву из руки вождя воинственных пришельцев, сраженного моим отцом в дни его молодости, и мой он теперь по праву наследия!

— Хорошо, свой меч ты можешь оставить на бедре, — ответил волхв. — Но помните, здесь вы должны быть еще до рассвета! Пока прощайте. — И он растворился в зелени леса.

— Не поймешь этих волхвов Оракула — темно они говорят… — протянул Гунн. — Но незрелое железо болотное не любят они, предпочитая светлую бронзу…

За каменным Хороводом начинался луг, на котором то там, то здесь загадочно поднимались из травы глыбы, покрытые древними рисунками и письменами. В одном месте вдоль их тропы протянулась длинная насыпь высотой по грудь человеку.

— Вот он, длинный курган, — сказал Гунн, кивнув головой. — Будто спят под ними исполины, принесшие камни для Хоровода, и наступит день, когда они восстанут по слову бога…

Раскинув свой небольшой стан по возможности дальше от древних могил, путники перекусили чем судьба послала, оглядывали окрестности и до вечера бродили по округе, силясь прочитать надписи, в давние времена запечатленные древними письменами на вросших в землю камнях. Но вот стемнело. И только разложили костер из сушняка на давнем кострище, послужившем не одному поколению, как вдруг, на севере, лучиками вспыхнули, а затем развернулись полотнища сполохов розовато-голубого сияния.

— Смотрите! Смотрите! Знамение! — закричали все, вскакивая и вглядываясь в чудесную игру света на небе.

Один Гунн не разделил всеобщего восхищения.

— Говорят, в горах Тундар их видят куда как чаще! То отсветы подземных кузен, где куется ледяное оружие Чернобога, — медленно проговорил он.

— А наш волхв говорил, что это сполохи битвы Чернобога с Юмбелом… — возразил Бор.

— Кто их знает, что это такое…

— Скажи, Гунн, эта холмы, камни на острове — словно старые могилы…

— Я слыхал, в старину, чтобы мертвые не беспокоили живых, их хоронили на островах: вода — преграда для навий… Говорят, и сам Хоровод стоит на таком погребении, самом древнем…

Огонь потихоньку переползал с полена на полено, оберегая дрему уморившихся за день людей. Князь, сидевший в стороне от дружинников, встал и отошел за пределы светового круга. Внезапно ему почудилось, точно какие-то тени поднялись над древней могилой.

— Что это? — вырвался у него шепот.

— Здесь иногда оживают тени минувшего, чтобы вспомнить великое свое прошлое, оглянуться и вновь уйти в землю! — прозвучал над ухом у него голос незаметно подошедшего Гунна.

— Смотри! — Бор схватил своего спутника за плечо и показал на темневший на верхушке острова приземистый расчлененный силуэт Хоровода. Словно редкий пар восходил над столбами в свете звезд, и посверкивали в нем искры.

— Тысячи лет! Этим камням тысячи лет, конунг! И они обладают могучим волшебством предсказывать грядущее, и живут своей древней жизнью…

— Да, ты прав… Они словно говорят со звездами…

Все поднялись еще до света. Поблескивало составленное пирамидой оружие. Только у князя на поясе одиноко висел меч. В полутьме приблизившись к Хороводу, они увидели как от темных камней навстречу им отделилась фигура в белом.

— Идите внутрь и станьте по сторонам от входа. — По голосу узнавался давешний волхв. Они прошли внутрь круга, и отсюда было видно, что расстояние между камнями достаточно велико. Слабо белел в темноте столб светлого камня-визира. Волхв, войдя следом, раздвинул их в стороны и сам стал так же, обратившись на закат, что было странно Бору.

Так прошло несколько томительных минут в молчании. Внезапно из лесу долетел гомон птиц, увидевших светило. И вот из-за горизонта, который с этой стороны непостижимым образом не закрывали от стоящих людей верхушки деревьев, вспыхнул край солнечного диска.

— О Хорс великий, дай нам знание! — воздел руки волхв. В этот момент Бор различил, что вся внутренняя поверхность каменных столбов, обращенных к выходу, покрыта тысячами вырезанных рисунков и знаков — сверху донизу. Он понял, отчего волхв стал именно таким образом. В ту же секунду яркий луч света озарил небольшой кружок на одном из камней, высветив несколько рисунков. Это были: круг на длинном древке, посох с навершием, шестигранник, похожий на щиток черепахи, и бесформенная одноногая фигура с растопыренными руками. Через мгновение солнечный зайчик сместился и исчез.

— Что означает это, скажи, волхв? — нарушил молчание Бор.

Монотонным голосом, точно заученными фразами тот отвечал:

— Первый рисунок — личина на древке; то могущественное, древнее знамя богини Прии, богини цветения, противостоящее злу. Предание говорит, что оно находилось на острове, но потом было утеряно, давно. Камни вещают, что настало время отыскать его. Второе — посох, обладающий грозной силой. Но кому посвящен этот могущественный амулет — предание умалчивает. Третье — знак грома. Есть разные толкования: обиталище грома, венец грома, око грома… К одному из них приведет вас судьба. Четвертое — воплощение свартен, злых сил, ярость которых вам предстоит одолеть, чтобы достигнуть цели… — Волхв умолк.

— Что делать нам во исполнение предвещания? Куда направиться? Ответь! — спросил князь.

— Хорошо, — ответил волхв уже обычным голосом. — Ну прежде всего «гром» может обозначать и озеро Громовое, ибо оно так называлось издревле. Прибегнем к гаданию по рунам. — Рука его вынырнула из-под одеяния, неся рожок для костей. Он склонился над неровной каменной плитой, выступавшей среди дерна, покрывавшего землю внутри каменного круга. Волхв выбросил две кости. — Пять, — назвал он выпавшую сумму. — Пятая руна — «рейд», руна пути…

— Ну, это я и сам знаю, что предстоит дорога! — воскликнул конунг.

— … дорога не близкая! — закончил волхв. Он выбросил три кости. — Шестнадцать! Шестнадцатая руна — «соль» — знак восхода. Путь на восток. — Он бросил в третий раз — четыре кости. — Двадцать три! Редкое число. Оно соответствует количеству камней Хоровода. Двадцать третья руна — «этель» — руна древнего наследия, которое будет обретено.

— Бросай еще! — попросил Бор, завороженный краткими и четкими ответами, видя, что волхв прячет рожок.

Но тот покачал головой:

— По правилам делается лишь три броска: две кости, три кости и четыре кости. Ведь рун всего двадцать четыре, столько же может выпасть на четырех костях. Бросив пять костей, я спутаю нити между прошлым и грядущим, на радость свартен.

— Что теперь?

— Надлежит возблагодарить богов. Идите за мной, — отвечал волхв. Выходя, конунг положил руку на рукоять меча, и конец его случайно задел одну из каменных колонн. Внезапно точно жидкий огонь вспыхнул в крови Бора, и он вскрикнул от неожиданности; те же, кто был вблизи, увидали, как ножны меча и рукоять окутались на миг сиянием.

— Что это?! — воскликнул изумленный князь. Впервые на губах волхва появилось сумрачное подобие улыбки.

— Сейды благословили твой меч, конунг, — ответил он. — Они признали его.

Выйдя из Хоровода, они направились в глубь леса. Тропинка привела их к ручейку и повернула вдоль него. Вскоре они достигли поляны, посреди которой лежал в тени ветвей громадный камень ослепительно белого цвета, из-под которого выбивался, прозрачный ключ, дававший начало ручью. Ключ был совсем небольшим, и это, казалось, удивило и озаботило волхва.

— Ключ обмелел?! — вполголоса воскликнул он. — А ведь я был тут всего две недели назад! Приложи-ка руку к камню, — велел волхв конунгу.

Бор послушно прижал широкую пятерню к боку глыбины, и к своему удивлению, ощутил слабый ток тепла, идущий в ладонь, несмотря на то, что ночь и утро были холодными.

— Там точно костер горит глубоко в сердцевине, под каменной толщей!

— Твои чувства тебя не обманули…

— Так значит, это он и есть. Ключ из-под Камня, над истоком вод стоящего, о котором поется в преданиях?!

— Да, здесь витает дух самого творца Юмбела. Это одно из самых святых мест Озерного Края, если не самое… Но впервые на моей памяти обмелел источник, и значит, происходящее сегодня действительно несет страшную угрозу!

Бор между тем достал из-за пазухи мешочек с монетами и, вынув несколько кружочков светлого серебра, положил у камня. Коснулись огромного валуна, оставив по монетке, и все его люди. Будет нужда, и слуги Оракула заберут монетки, а пока они сиротливо остались поблескивать возле ослепительно чистой белой глыбы.

— Ступайте с миром и не оглядывайтесь, чтобы доброй была дорога! — напутствовал их волхв и исчез в лесу. Они же двинулись по собственным следам. Когда пришли в свой временный стан, раздались изумленные возгласы:

— Эй, смотрите, ребята, а на оружье-то ржавые пятна!

И действительно, рыжая ржавчина украсила потеками блестящую сталь. Откуда она взялась — никто не мог понять.

— Ты помнишь, как засветился твой меч, Бор? — спросил Гунн. — Быть может, это отзвуки сил, бушевавших в камнях Хоровода в момент прорицания? Тогда, будь оружие с нами, мы получили бы вместо него куски рассыпающейся ржавчины? — рассмеялся воин.

Они двинулись по направлению к своему кораблю, собрав пожитки.

— Что это значит? Знамя, посох, гром, зло, наследие? — сам с собою рассуждал князь. — Путь на восток — хоть это, спасибо, разъяснили… — Слушай, Гунн, ты не слыхал, что такое знамя Прии? — обратился он к помощнику, шедшему рядом.

— Говорят, Прия могущественна в плодородии и побеждает все препоны пред жизнью…

— Да это я и сам знаю! — не выдержал озерный конунг. — Да только не люблю я всех этих волшебств! Подсунул мне «дед» порученьице, нечего сказать!

— А засуха, видать, и вправду колдовская! Ишь ты, Ключ-из-под-Камня пересыхать начал! Не этот ли одноногий, которого показали, и запруду поставил?

— Поглядим, — бросил коротко князь.

Так они шли, пока, выбравшись на опушку, не были с радостью встречены ожидавшими их на берегу товарищами. И вскоре ладья уже отчаливала от пристани.

— Идем на Шурышкар, к востоку, — распорядился Бор. — Может быть, там услышим что-нибудь!

Глава 4. ОЗЕРНЫЙ ГОРОД

Стороною обогнув Опасный остров, они уже на следующий день приметили издалека, меж разошедшейся зелени лесов, очертания прибрежного города. Его бревенчатые стены и башни с зубцами выплыли из-за горизонта. Севернее города берега разрывало устье полноводной торговой реки Тагэт, соединявшей Суурярв со вторым великим озером — Доннервад, или Громовым. На реке и вырос город.

Ладья шла быстро, и через час уже была видна торговая пристань, на которой с недавно прибывшего судна выгружали бочонки и кули с товаром. Мощный бревенчатый частокол с высокими каланчами, нависавший над ней, придавал Шурышкару куда более внушительный вид, чем Дингарду, да и людей тут было намного больше. Многочисленные корабли и лодки скопились на берегу, правда, лишь немногие из них были боевыми судами. Бор обратил внимание и на какие-то обгорелые остатки у берега.

Вскоре ладья подошла к пристани и замерла. Тотчас князь заметил какое-то торопливое передвижение на берегу, и через минуту навстречу ему уже вышли человек десять, вооруженные копьями и мечами и возглавляемые богатырем в шлеме и панцирной рубахе, с серебряной гривной на груди. Бор, бывавший тут несколько лет назад, еще юношей, был слегка удивлен такой почетной встречей, так как не поднимал княжеского стяга.

— Вы кто будете, люди добрые? — спросил богатырь озерного конунга, только сошедшего наземь.

— Как — кто? Мы — дингардцы, разве не видно? — отвечал Бор с достоинством.

— А зачем вы приплыли? — прищурился круглолицый шурышкарец.

— А ты представился бы нам, гостям добрым, честь по чести, мы бы и ответ держали, — не потерял себя перед зажиточными озерянами князь.

— Я — Вогур, сотник шурышкарского князя Венцлова, — отвечал тот, показывая гривну.

— А я — Бор, озерный конунг Дингарда, — хлопнул дингардец по рукояти богатырского меча. — А приехал я по нуждам своего города, имею разговоры к вашим волхвам и людям. Потому нет у меня товаров для торговли, и оттого торговая мзда с нас не положена, — отрезал он.

— Что ж, конунг Бор, добро пожаловать, коли прибыл по-доброму. Я, на твоем месте, не стал бы тянуть, чтобы почтить князя Венцлова приветствием, потому как он на звериные ловы собирался завтра.

— Не обессудь, сегодня же приду — передай поклон князю.

Вогур, пристально оглядев прибывших, ушел к городским воротам. Показалось конунгу, что не доверяет ему сотник. Не по душе ему пришелся и оружный прием — да со своим уставом к чужим воротам не ходят.

— Шататься нам по городу всем нечего. В этот раз со мной Айсат пойдет.

Оба помощника согласно кивнули.

— Не нравятся мне тутошние порядки, гостей на пристани чуть не рогатинами привечают. Да, видно, есть причины. Не затевайте свары с местными, Гунн, да и от ладьи далеко не отходите. Кто со мной — копья не берите! — С тем Бор и его люди при одних мечах да топорах пошли в город.

У самых ворот, в сторонке, они увидали десятка полтора вооруженных воинов — что-то действительно было неладно, однако те их пропустили беспрепятственно. Длинные одноэтажные дома и двухэтажные бревенчатые палаты зажиточных горожан, крытые двускатной кровлей, выходили на площадь, от которой шли лучами мощенные бревнами улицы. Самая широкая из них направлялась в верхнюю часть Шурышкара, где стоял княжий дом, заметный не только размерами, но и развевавшимся над ним знаменем. С другой стороны виднелось большое, круглое строение, со срезанной конической крышей, из которой вилась струйка дыма.

Бор, плохо помнивший город, поманил прохожего мужичка:

— Будь здрав, человече!

— И ты будь здрав!

— Что это за хоромы круглые, из которых дымок вьется?

— Издалека, видать ты, ежели не знаешь, что это храм самого Поревита пятиглавого, нашего главного бога!

Бор повернул в ту сторону и вскоре, оставив своих людей снаружи, входил в ворота храма. Огромное помещение из стоймя поставленных бревен накрывала пологая коническая крыша, поддерживаемая изнутри столбами; в середине ее, срезая конус, располагалось большое световое отверстие. Прямо под ним, из утоптанного грунтового пола, выступали края большого круглого жертвенного очага, на котором можно было бы поджарить целого быка. Но сейчас он слабо курился дымком угольев.

В глубине высилась огромная деревянная пятиглавая статуя бога, с грубыми чертами лиц, нахмуренных или искаженных угрозой, яростью или свирепой радостью, так что мурашки шли по коже. В руках его были круглый щит и поднятый меч. То был Поревит, воинственный бог озерян. Сбоку стояли еще две статуи поменьше, изображавшие второстепенных божеств торговли.

Только Бор показался на пороге, навстречу появился бородатый волхв в белом плаще с красным кругом, означавшим кровавые жертвы, угодные богу.

— Ты пришел пожертвовать великому владыке, Поревиту, незнакомец? — спросил он.

— Я пришел из Дингарда. На Йемсалу я получил предсказание: чтобы разомкнуть небеса для плодородных дождей, остановить вредносное колдовство, обрушившееся на Озерный Край, нужно найти знамя богини Прии и вступить в сражение со свартен. Можешь ли ты, волхв, помочь мне в моих поисках?

Волхв нахмурился:

— С Поревитом Прия в неприязни, ибо он несет гибель врагам, она же — дарит жизнь всем без разбора… Дай засуха нам не очень в тягость, ибо Шурышкар — город торговый… Однако я скажу тебе то, что знаю: наш храм не очень древний, но издавна в нем существует предание, что знамя, врученное богиней Прией, было унесено на восток — для тяжелой борьбы. С каким врагом — не упоминается, однако обратно оно не возвратилось. Тогда же, говорится в этом сказании, исчез и древний посох Юмбела, обладавший могучей силой. Более ничего мне не известно, и ничем не могу я помочь… — Он умолк, скрестив руки на поясе.

Бор поклонился в пояс громадному молчаливому идолу, положил в жертвенную чашу серебряную монету и вышел. Тяжелые думы тучами окутали его чело: он понял, как трудно ему будет отыскать следы на просторах Поозерья. Затем, увидав идущего навстречу шурышкарского воина, он вспомнил про ладью, разбившуюся на Ятхольме, и спросил его:

— Не знаешь ли, доблестный, где проживал изкарец Байдур? Была ли у него семья?

Брови воина удивленно приподнялись, но он ответил:

— Да, я знал его, мы жили рядом. Он пропал уже месяц, не вернувшись вместе с кораблем, на котором ушел. Но я могу отвести тебя, если ты хочешь, к его жене.

— Хорошо, — ответил князь и, сделав знак своим людям оставаться на площади, пошел вслед за проводником к одному из длинных домов.

Они вошли в дом, и воин провел его по коридору в одну из разгороженных комнат этого халла. Бор увидел там черноволосую женщину, печально укачивавшую ребенка.

— Здравствуй, женщина! — сказал он. Та подняла изможденное лицо. — Байдур из Изкара был твоим мужем?

— Да. Ты привез от него послание? — Глаза женщины вспыхнули надеждой, но затем до нее дошло значение слова «был», и брови ее исказились.

— Нет. Он умер на моих руках, и Морена смилостивилась к нему, положив конец мучительной болезни. Но предупреждением своим он спас меня и мою команду от страшной смерти, и за то вовек мы ему благодарны. Вот его кольцо, я привез его. — Он достал кольцо и подал его женщине. В это время стоявший позади воин-провожатый куда-то вышел.

Женщина подалась вперед.

— Где, где ты нашел его?

— Они разбились на Ятхольме, и умерли все. Он один дожил до нашего приезда.