Помоги проекту - поделись книгой:
Он приподнялся на локте, вспомнив нечто важное:
— Надо бы в школу зайти. Попрощаться.
— Ты чего? — она аж присела рядом. — С кем прощаться? С этими уродами? Ты посмотри — ни одного же нормального нет. Все с отклонениями… Нам нельзя сейчас вообще нигде показываться. Заляжем на дно на полгодика. Потом проберемся в ближнее зарубежье, лучше на юга. А оттуда уже драла дадим… ну, хоть в Аргентину. А там — вот она, свобода!..
Он понимал, что так правильно. Деньги и документы у них есть. В розыск подавать некому. Но детские глазенки так верили ему…
— Там ребята, — пряча взгляд, тихо сказал он. — Надо предупредить…
— Какие ребята? Эти озабоченные наркоманчики? Да ты знаешь, что Дворников мне на днях заявил?.. Подожди, — быстро стала хватать и собирать разбросанные вещи. — Я с тобой… Горе ты мое. Ничего не умеешь. Ох, хлибну я с тобой лышенька…
Его организм среагировал раньше сигналов тревоги. Молодые симпатичные парни в титановых касках и металлокерамических бронежилетах еще только занимали позиции по периметру школы. А нервная и эндокринная система уже делали свое дело. Независимо от сознания.
Он перешел-перетек в полуживотную форму, стоя в толпе ребят. Те с визгом прыснули в разные стороны. Впереди всех, по направлению к выходу, с перекошенным лицом, выпученными глазами и в задранной до трусов юбке неслась Юлия Иннокентьевна.
На задних лапах он прошел по коридорам, излучая в скопления людей волны паники и страха:
— Уходите! Уходите все! Быстрро! — размахивал передними волосатыми конечностями с выпущенными солидными когтями.
Пару раз пришлось рыкнуть для пущего эффекта. Ученики, преподаватели и даже сам директор горохом посыпались из здания — из окон, из дверей, из запасных выходов, с пожарных лестниц. Через пять минут общей давки опустели все три этажа.
Слух и обоняние обострились на несколько порядков. Он повел ушами — тихо! Присел в проеме меж окон в гардеробе, внимательно изучая и оценивая обстановку. Его грамотно и споро брали в кольцо. Но вряд ли пацанам объяснили, с кем они будут иметь дело. Прислали не своих. А прочих он не боялся.
Он выделил во множестве шумов и запахов единственный объект, который интересовал его, и сосредоточился на нем. Юлия Иннокентьевна, не одернув юбки, нервно запахивала на груди ворот дорогой блузки и беседовала с вежливым моложавым военным в пятнистой форме без знаков различия.
— Вы поймите! — задушевно втолковывал ей спецназовец, профессионально подготовленный для переговоров с террористами и маньяками. — Он очень опасен. В первую очередь для самого себя. Вам он доверяет. Насколько может. Просто помогите нам. Мы полностью контролируем ситуацию. От вас требуется совсем немного, чтобы не пострадали ни здание, ни люди. Выманите его наружу и подведите к нам.
— Но я боюсь его! — едва не взвизгнула Юлия срывающимся голосом.
— Все под контролем. Он преступник. Разыскивается за несколько грабежей. Как вы думаете, откуда у него взялись деньги? Вы же не желаете проходить по делу как соучастница. Значит, помогите нам. Мы просто задержим его и передадим органам правосудия. Понимаете? Будет суд, и он понесет справедливое наказание. Вы будете полностью защищены. Вас будут страховать наши лучшие снайперы…
— Я понимаю, — завороженно глядя в алый шевелящийся рот, проговорила Юлия. — Я постараюсь.
Полуволк в клочьях серой шерсти зашелся в приступе безудержного лающего смеха.
Обезьяны… Обезьяна… Грязная пачкучая трусливая обезьяна!
Ба, а это еще кто? Среднего возраста мужик без особых примет (встретишь на улице — через десять минут не вспомнишь) стоит в сторонке, ни во что не вмешивается. Неуловимым для человеческого глаза движением поймал позднюю осеннюю бабочку. Незаметно зыркнул по сторонам — никто не смотрит? И тихонько положил ее в рот. Инструктор по ночной охоте Гусев. Серьезный зверь. Неужели его раскрыли?.. Да нет, скорее, этот здесь для подстраховки.
Настойчиво, словно гербалайфщик в дверь, зазвонил телефон на вахте. Школа пустая. Значит, звонят ему? Переговоры? Неловким движением, зажимая трубку только четырьмя пальцами руки-лапы, поднес трубку к уху. Послышался знакомый, чуть срывающийся от спешки довольный басок:
— Только не называй никаких имен! Ты меня узнал, хлопче? Это тот, кто обещал тебе пригодиться.
— Срразу…
— В общем, тебя проследили от особнячка. Помнишь особнячок магеррамовский? Вот. А кто ты есть и откуда взялся — я прознал. Только после этих исследований я с любимой родины смываюсь, бо как жить мне в ней невозможно становится. Лекцию тебе читать не буду. Ищи меня там, где и обещал найти. А сотик этот, по которому беседую, я прямо сейчас в Москве-реке утоплю. Юльку брось — сдаст она тебя. Дешевка, для крупного не годится. А с тобой мы еще дела покрутим… Деньги, документы и машина на месте последней встречи. Отзвон, чудозвон! Счастливо прорваться! Авось, под шумок и я успею!
— Инфоррмацию прринял. Встрречу гаррантиррую…
По коридору второго этажа раздались тихие шаги, и он положил трубку. Кто-то не успел смыться. Что ж, проход свободен. Если будет тормозить — рявкнем для острастки. Цок-цок-цок — тонкие шпильки осторожно спустились по лестнице и направились к выходу. Задержались. Двинулись к гардеробу. Заплутала тетка со страху. Ничего, поправим.
В дверном проеме возникло бледное невзрачное существо лет двадцати пяти от роду. Пол, вероятнее всего, женский, тотем белой крысы — уж сильно похожа: бесцветные прямые жиденькие волосы, бесцветные глаза. Мешковатый блеклый свитер, бабушкина юбка, массивные очки с толстыми линзами. Училка. Жанна Васильевна, физика, пятый — седьмой классы.
Испуганно косилась на него на переменках, при попытках нейтрально пошутить (как с большинством бабцов в коллективе) шарахалась от него как ошпаренная кошка. Только что не шипела.
Он приподнял верхнюю губу, обнажая внушительные клыки, и тихонько зарычал, приподнимаясь ей навстречу:
— Давай, ррысью маррш отсюда, дурра!
Белесое невесомое существо отчаянно трусило, но все же сделало еще шаг вперед, предупредительно выставив перед собой худенькие ладошки:
— Я не трону тебя! Я — друг!
Тихо-тихо подошла поближе.
— Вы… ты… не выберешься один. Тебе нужна помощь. Будем прорываться вместе, — голосок постепенно креп, и в нем под конец проступила непреклонная решимость.
Медленно задрала рукав свитера, протянула к его морде правую руку.
— Зачем? — не понял он.
— Ну… ты же должен меня укусить, — зажмурилась и отвернулась в предощущении дикой боли. — Чтобы я стала такая, как ты.
Получеловек-полузверь зашелся в приступе истерического веселья:
— Это не зарразно, дуррочка! Это — крровь ррода!.. Наследственность. Ясно? Напррочь тебе эти заморрочки? Это моя боррьба — не твоя…
— Ненавижу, когда животных обижают. Особенно толпой. Охота должна быть на равных.
Волкодлак снова засмеялся: она права, эта охота явно не на равных. Мохнатая лапа потянулась к ее лицу, наполовину выпущенные когти провели по щеке, оставляя кровавые полоски.
— Хочешь помочь — отвлеки! Грреби во дворр. Крричи, говорри, что я хотел бррать заложника. Хватай вон того, в сер-ром, не давай сосрредоточиться на мне. Действуй по обстоятельствам. Выживешь — я тебя найду. Вперред! Врремени нет!
Вряд ли они увидятся снова, но все равно — спасибо тебе человек, заступившийся за зверя.
Вопя и гудя, как пароходный свисток, Жанна вывалилась из дверей. Молодец, все поняла, девчонка. Подскочила к Гусеву, вцепилась мертвой хваткой, повисла на шее, залила слезами и соплями. Глаза Гусева полезли на лоб. Однако контрразведчик в камуфляже сориентировался быстрей и отреагировал согласно инструкциям. Он два раза хлопнул Жанну по щекам и заорал, брызгая слюной, ей в лицо:
— Где преступник?! Ты с ним заодно?! Помогаешь скрыться?! Под суд захотела?!! Где он?! Быстро говори! Где прячется? Куда побежал? Где вы встречаетесь?
Жанна оторопело замотала головой, очки ее слетели вниз и разбились.
— Взять ее! — скомандовал полковник. — И глаз не спускать!
Рослые парни окружили физичку кольцом. Она не выдержала психологического давления, вида наведенных на нее автоматов, вынужденной слепоты и окончательно сломалась. Подвывая от ужаса и заливаясь горючими слезами, ти-хоня-училка опустилась прямо на грязный асфальт, оперлась на него руками… и через пару секунд между ног спецназовцев заметалась беленькая кудлатая обтерханная сучка, пребольно кусая их острыми зубками за ляжки.
Ошеломленные солдатики раздались в стороны, боясь открывать стрельбу, чтоб не зацепить своих.
— Огонь! Огонь! — Не стрелять! Не стрелять! — раздались противоречивые команды с разных сторон.
— Это он! — орал Гусев. — Брать живым! Окружай! Сети готовь! Где снотворное?!
— Оружие к бою! — орал полковник в камуфляже. — Никого не выпускать! Стрелять при сопротивлении!
Собравшиеся со всего микрорайона зеваки, ученики и персонал школы были в полном экстазе — такое здоровское кино у них во дворе и совершенно бесплатно!
У Жанны были месячные. Для людей это не имело особого значения. Для Володи, некоторое время интенсивно общавшегося с Юлей, — тоже. Но у живущего в условиях строгого воздержания Гусева от запаха течной суки крыша съехала окончательно…
Короче, когда руководитель операции перекинулся в матерого серого волка и рванул вдоль по улице за удирающей дворняжкой, нервы сдали и у спецназа.
Одни залегли, пялясь в видоискатели на неведомые цели, другие побежали на фиг с поганого места, третьи пытались преследовать убегающего командира. Началась беспорядочная пальба. Зеваки, которых до того безуспешно пытались разогнать или хотя бы потеснить, с визгом и криком кинулись врассыпную, затаптывая лежащий в кустах спецназ. Тот отбивался прикладами и дубинками.
Полный абзац.
Виновница переполоха летела над проезжей частью перекрытой кордонами узкой улочки с поджатым хвостом, огрызаясь на Гусева на бегу и чувствительно цапая его зубами за нос. Инструктор секретнейшего спецподразделения в боевой звериной форме галантно обегал ее то с одного бока, то с другого, прикрывая объект своей страсти от случайных пуль широченной спиной, и даже тявкнуть не смел ей в ответ…
Серая тварь у школьного окна покатилась со смеху. Все даже лучше, чем он ожидал. Просмеявшись, он принял окончательную животную форму, перемахнул через подоконник в противоположном главному входу крыле школы, добежал до ближайших домов и растворился в тенях.
Ноги сами несли перепуганную Жанну в места успокоения и мира. В ее любимый тихий дворик, где ее знала каждая собака и где она провела большую часть своей ничем непримечательной жизни.
Под самым носом у преследователя она скользнула между прутьями железного забора, белым растрепанным клубком шерсти вкатилась под сень родных лип и тополей и с тихим визгом кинулась прямо под ноги Арчику, ища спасения и защиты от преследующего ее демона. Арчик (Арчибальд фон Труттенхейм) — великолепный представитель породы немецких овчарок рыжеватого окраса с черным чепраком, чрезвычайно добрый и умный пес, как обычно в это время, с превеликим достоинством выгуливал свою хозяйку.
Он был негласный предводитель всех дворовых собак, разводящий возникающих конфликтов и любимец не только души в нем не чающих хозяев, но и всей дворовой ребятни. Прочие кобели признавали его первенство безоговорочно, без обычных драк и разборок, уважая в нем не только богатырскую стать, недюжинную силу и острый ум, но и истинно мужскую доблесть и верность, снисходительность к слабым и житейскую мудрость.
Арчик, почуяв Жанну, задрал хвост, расправил плечи, чрезвычайно дружелюбно и заинтересованно обнюхал ее ароматное подхвостье и, улыбаясь обаятельнейшей мужской улыбкой, подставил ей свое.
Узрев очаровательное женское создание, испускающее восхитительные запахи, предложить свое знакомство поспешили, высоко подбрасывая овечьи задки, Дусик и Пусик — два совершенно одинаковых абрикосовых пуделя-близнеца. Две капли розовой ртути, пребывающие в вечном движенье и круженье.
И даже абсолютно глухой и немой альбинос бультерьер Ваня (Вандербильдчерт-те знает какой) втерся в толпу маленьким танком и засвидетельствовал свое почтение бурным поцелуем в труднодоступные у двуногих места.
Жанна знала их всех по своей прежней человеческой жизни, баловала и подкармливала сладостями каждого, насколько позволял ее более чем скромный бюджет. Но сейчас инстинктивно жалась поближе к Арчику. И тот, гордый заслуженным вниманием, потихоньку оттеснял от нее других пылких кавалеров. Вежливо, без грубостей и брани, однако весомо и непреклонно.
Когда во дворе возник помраченный страстью волкодлак, сладостное знакомство было в полном разгаре. Нервно озирающаяся Жанна заметила его первой и пронзительно заскулила от полной безысходности. Разом обернувшиеся в его сторону псы на секунду оторопели. Хвосты как-то сами собой потянулись под животы. Не будь здесь Жанны, они бы предпочли убраться подобру-поздорову. Но ищущее защиты нежное создание, но ощущение собственной территории и, что немаловажно, безусловно преданные им хозяева, всегда готовые прикрыть с тыла, подвигали их на значительные свершения.
Гусев, тяжело раздувая бока после долгого бега, уставился на неожиданных соперников, раздвинул губы, обнажая страшные клыки, и глухо заворчал, посылая впереди себя мощный импульс ужаса.
Арчик разобрался в обстановке первым. Извинившись взглядом перед хозяйкой, не сводившей с него полных обожания глаз, умный пес подцепил левой лапой ремешок у себя за ухом и сдернул намордник, который работники ЖЭКа настоятельно велели носить «этой зверюге». Едва шевельнув бровями, он поставил с правого фланга мощного Ваню, а с левого — изрядно трухнувших Дусика и Пусика.
Сам Арчик с выпяченной грудью, наморщенным носом и оскаленными клыками сделал шаг вперед, зарычал, едва ли не грознее оборотня, и басом гаркнул: «Бафф!!» Картинка, не раз протрезвлявшая дворовых пьяниц и моментально останавливавшая скандалистов, — громких шумов и запаха алкоголя Арчик на дух не переносил.
Словно по команде залились громким хаем братишки, поливая залетного хулигана отборной руганью и насмешками. Пока не врубившийся, кого бить надо, Ваня внимательно следил за своим вожаком. Но вот он перевел взгляд на вторгнувшегося без объявления войны на суверенную территорию агрессора. Кожа на его загривке собралась складками, глаза затуманились закипающей злобой, клыки обнажились, хвост напружинился как струна. Он молча и от того особенно отвратно припал на передние лапы, готовясь атаковать. А это была уже грозная сила. Бультерьера в боевой ярости не останавливает даже выпущенная в него в упор обойма. Арчик, в полном расцвете сил, тоже не выглядел слабачком. Да и навалившиеся бригадой Дусик и Пусик вполне могли оторвать в общей свалке нечто существенное.
«Порвут гады. Кобели позорные. Однозначно. И регенерировать не успеешь», — с тоской понял Гусев. Он перевел взгляд, полный щенячьей преданности, на Жанну, припал на брюхо, заскулил и медленно попятился к выходу, не сводя с белой суки влюбленных глаз. Громко взвизгнув напоследок, словно еще на что-то надеясь, он обернулся через плечо, маня и зовя ее за собой всеми силами своей одинокой души, тяжело, не по-звериному, вздохнул и исчез из их жизни.
Жанна понадеялась, что навсегда.
Взведенный Ваня, шумно сопя, двинул было за оборотнем, но был остановлен слегка куснувшим его в шею Арчиком и нежно повизгивающей Жанной.
Жанна благодарила своих избавителей до позднего вечера, насколько позволяла врожденная скромность и непотерянное в суматохе дней девичество. Она нежно целовала и вылизывала каждого, не отдавая никому явного предпочтения. До тех пор, пока в соседнем дворе не раздался низкий протяжный вой. Вежливо извинившись, мол, недосуг, Жанна ласково попрощалась со всеми, обещала бывать, не забывать, навещать, отказалась от настойчивых предложений проводить до самого дома и белым облачком тумана растаяла за углом…
На залитой лунным светом лесной полянке кувыркались и играли два зверя, в полутьме могущие сойти за собак, — серый, покрупнее, и белый, помельче. Катаясь по траве, они переговаривались без слов.
«Я не знала. Я хотела, чувствовала, что я не такая, как все. Но не смела даже и надеяться…»
«Сможешь ли ты? Жить без людей? Скрываться всю жизнь?»
«Если б ты знал, как я их всех ненавижу, — она вздрогнула шкурой на загривке. — Обезьяны. Лысые жадные обезьяны. От них воняет».
«Я покажу тебе мир. Всю Землю, которой ты пока не знаешь».
Они взяли след зайца. Самка залегла под кустом в засаде. Самец, широким полукругом обходя след добычи, выходил на траекторию загона.
Теперь они будут охотиться вдвоем.
ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 2 2004
Сергей Чекмаев
НИЧЬЯ
Все это хорошо выглядело в проекте: глубоководная лаборатория для исследования сейсмических колебаний морского дна. Звучит, а? В будущем вырисовывались интересные перспективы. Может, даже и землетрясения научимся предсказывать. То-то япошки «АтЛасом» так заинтересовались, даже денежку кое-какую подкинули. При наших ценах хватило аж на половину стоимости монтажных работ.
Только вот когда стены вокруг ходят ходуном, захлебывается пронзительным воем аварийная сирена, сыпятся ворохом разноцветные искры, и, холодея, слышишь, как хлещет прорвавшаяся где-то вода, из головы разом вылетают все мысли, кроме одной: какой идиот решил строить станцию точно на тектоническом разломе?!
Жека очухался первым. Приподнялся на локтях, огляделся. Освещение погасло, работала лишь аварийка, вполнакала. Понятно, что система понизила напряжение в сети — аккумуляторы не вечные же… но лучше б вообще не работала! Бледный, в мертвенную синеву отсвет аварийных ламп рождал причудливые тени.
Господи! Обстановка, как в морге, будто и без того поджилки не трясутся.
Поделиться книгой: