Помоги проекту - поделись книгой:
5. Лейтенант-администратору Клюнгу, Планета Тормас.
Администрация Правителя Содружества планет оценивает Вашу деятельность как крайне неудовлетворительную. Вы будете отозваны с планеты Тормас и преданы суду Военного трибунала. Смягчающими обстоятельствами для трибунала, возможно, послужит Ваша деятельность в ближайшее время.
Сообщаю Вам, что Галактическая Империя затеяла на границе нашего Содружества большую провокацию, которая переросла в вооруженный конфликт. В настоящий момент Содружество находится в состоянии войны с Империей. Театр военных действий стремительно расширяется. Воспользовавшись этим, сепаратисты в секторе 56Н22 подняли мятеж и объявили о выходе из Содружества. Для борьбы на всех фронтах требуется современное вооружение, основанное на использовании альбетрина.
Администрации не может придерживаться устаревших правил и соглашений. Сейчас не до чистоплюйства. Через несколько часов на Тормас приземлятся военно-геологические корабли для срочной разработки месторождений альбетрина. Требую оказать всяческое содействие операции, а главное, указать наиболее перспективные места залежей минерала.
Помните, что от Ваших действий зависит Ваше будущее, а, возможно, и жизнь.
Главный генерал-администратор Администрации Правителя Содружества планет. Галактика, сектор 56Н09.
Клюнг подошел к запоминающему устройству и нажал аварийную кнопку. Память устройства стала безукоризненно чистой. Он похвалил себя за то, что задержался с последним отчетом в Администрацию. Исследовательская группа на планете недавно сменилась и новые сотрудники еще не знали мест залежей альбетрина. «Прощай, Клюня, — подумал лейтенант. — Все равно нам не суждено быть вместе».
Клюнг услышал нарастающий гул. На планету садились военно-геологические корабли.
6. Лейтенант-администратору Клюнгу.
Зная Ваше отношение к межпланетным контактам, планета Тормас приглашает Вас, госпожу Клюню, а также членов исследовательской группы в семью разумных существ планеты: разумных смерчей и разумных бурболок.
Планета Тормас.
Клюнг выглянул в окно. Пейзаж заметно изменился. На равнине появились новые холмы, из которых кое-где выглядывали части военно-геологические кораблей, засыпанных песком, принесенным разумными смерчами.
Виктория Балашова[7]
ЛИФТ
Она надела очки. Мужчин, сидевших неподалеку было трое.
«Хорошенькое сочетаньице, — подумала Рита, — то, что этот высокий, рыжий, полноватый мужик любит футбол даже сомнения не вызывает. Но читать?! Он любит читать?!»
«А кто ж их любит, скучных людей-то», — Рита скривила рот в ехидной усмешке.
«И кого тут только нет», — Рита удивленно покачала головой.
«Собаки мне по фигу, но животных всё-таки надо любить. Вообще. В целом», — Рита вздохнула.
Рядом с кудрявым, темноволосым индусом стоял самый симпатичный из всех.
Бэн был среднего роста, с короткой темной стрижкой и голубыми глазами. Несмотря на нелюбовь к спорту, он был подтянут и даже немного подкачан. Рита сняла очки. Больше в Лифте смотреть не на кого. Либо это женщины, либо совсем уж молодые ребята, либо совсем уж ребята пожилые. Джеймс, Раш и Бэн единственные представляли для неё хоть какой-то интерес. Впрочем, представляли до того, как она надела очки. Сейчас из троих остался один — доктор. Шанс, что он подойдет к ней знакомиться, был мизерным. В этом деле Рите обычно не везло. Подруга говорила, всё упирается в отсутствие информации.
Зазвонил телефон. Рита полезла в сумку, пожалев, что не отключила его на время поездки.
— Рита, включи экран, — громко потребовала мать.
— Мама, тут полно народа. И в любом случае я могу выслушать всё, что ты мне хочешь сказать, не глядя на тебя.
— Включи экран, — как всегда создавалось впечатление, что мать её не слышит, — я вставила эти новые зубы, о которых я тебе рассказывала на прошлой неделе. У врача сегодня была грандиозная скидка для тех, кому надо поменять больше трех зубов! Включи экран, Рита!
— Я верю, что всё выглядит великолепно, — Рита старалась не раздражаться, — когда приеду, сразу тебе перезвоню и посмотрю. Сейчас экран доставать это целое дело.
На самом деле, экран достать было совсем не сложно. Но Рита знала свою мать — если они будут видеть друг друга, она не закончит этот разговор никогда. С невидимым же собеседником мама долго говорить не могла. Конечно, большинство людей просто сразу включали экран, отвечая на звонок. Точнее, у большинства этот экран вообще не выключался. Безлимитная видео связь стала настолько дешевой, что дороже было не брать трубку.
— Для тебя всегда целое дело посмотреть на родную мать, — мама добавила в голос обиженных ноток, — не хочешь смотреть, не надо. А зубы хорошие. И тебе советую. Включила б экран и посмотрела.
— Я перезвоню, — Рита захлопнула телефон и засунула его обратно в сумку. Она снова посмотрела в сторону Бэна. Без очков он стоял как будто голый. На самом деле, на нем был черный костюм, голубая рубашка и горчичного цвета галстук. Узел на галстуке был немного ослаблен, что придавало его внешности ещё больше шарма. Рита не удержалась и опять надела очки. Кроме того, что она уже прочитала, появилась и другая информация.
Дальше смотреть стало неинтересно. Краем глаза Рита заметила список друзей с их фотографиями у Раша. Казалось, список был бесконечен. Сбоку раскрывались папки с фотографиями самого Раша, отдыхавшего в разных концах планеты. Рита сняла очки и посмотрела за окно. Мимо проплывали заснеженные горные вершины, ярко сияло солнце. На зеленых лугах в предгорье паслись полностью довольные жизнью коровы. Неожиданно вдали блеснуло море. Луга плавно перешли в морское побережье. Солнце светило по-прежнему ярко.
Рита предпочла бы увидеть тот пейзаж, мимо которого они на самом деле проезжали. Но владельцы Лифта твердо уверовали в то, что показывать людям надо красивые картинки с самыми разными видами, начиная с водопадов и кончая караванами верблюдов в пустыне. На любой вкус и цвет. Не любишь горы — через несколько минут начнется море, не любишь море — скоро пойдут достопримечательности Рима. И всё это исключительно на фоне отличной солнечной погоды. Владельцы Лифта провели специальное исследование и выяснили, что никто из ими опрошенных не желает видеть дождь. Снег желательно только в горах. Ночь желательно в начале пути, если выехали рано утром и во второй половине путешествия, если выехали ближе к вечеру.
Рита отвернулась от открывшихся её взору морских просторов. Тем более, что на воде появились надписи, призывавшие отдохнуть в одном из отелей Средиземного моря. Реклама в Лифте стоила бешеных денег, но и плавучий отель не был дешевым.
Рита вновь посмотрела в сторону врача. Теперь он сел и начал читать ридер. Риту подмывало одеть очки и посмотреть, что он там читает. Но он, наверное, и так заметил её к нему интерес. Рита посмотрела в другую сторону. Джеймс явно играл в футбол, барабаня, что есть мочи по экрану своего дивайса так, что мяч периодически отчетливо взлетал над его поверхностью. У дивайса был включен звук, поэтому каждый раз, когда мяч вылетал с поверхности экрана, прибор орал «аут!». Раш тоже достал планшетку и разглядывал какие-то фотки.
«Может быть, подруга права, — подумала Рита, — мне надо включить информацию о себе? Может быть, их действительно напрягает подойти и спросить, как меня зовут, сколько мне лет и чем я занимаюсь?» Отключение информации стоило ежемесячно немало. На работе её отключать не разрешалось. Сначала руководство требовало держать открытой лишь ту информацию, которая напрямую касалась работы: имя, должность, основные обязанности, стоимость оказываемых услуг, отзывы клиентов. Но потом сюда прибавили опыт работы, образование, семейное положение. В последнее время для того, чтобы создать клиентам ещё более расслабляющую атмосферу, в списке оказались хобби, любимая музыка, книги и недавно просмотренные фильмы. Требуемые файлы росли не по дням, а по часам. Сотрудникам вменялось в обязанность следить за полнотой раскрываемой информации. Не найдя во время участившихся проверок каких-то деталей, руководство фирмы тут же лишало провинившегося премии. Даже если этот провинившийся всю основную работу делал отлично.
Раньше Рита и очками пользовалась крайне редко. Но после того, как с ней познакомился один авантюрист, она поняла, что лучше всё-таки знать заранее, кто к тебе подходит знакомиться. Впрочем, наврать про себя можно было и в профайле. Но шансов нарваться, тем не менее, становилось в разы меньше.
— Извините, я могу узнать, как вас зовут, — голос рядом с Ритой прозвучал совершенно неожиданно. Она вздрогнула и обернулась. К ней обращался Бэн. — Извините, — снова повторил он, — я не хотел вас напугать. Просто у вас отключена информация. А я бы хотел пригласить вас на обед, если не возражаете.
— Рита, меня зовут Рита, — она не верила своим ушам. Врач решил с ней познакомиться! Прямо вот так, по старинке, спросив имя и пригласив в ресторан!
— Ну что, Рита, пойдемте перекусим, ехать нам ещё долго, — Бэн показал рукой в сторону ресторана.
— Да, конечно, — Рита растерянно кивнула. Она взяла сумку и пошла за Бэном.
В ресторане народу было немного: в Лифте еда хоть и считалась качественной, но стоила непомерно дорого. Рита опять нацепила очки и быстро просмотрела меню. Бэн дотронулся до салата из креветок. Ритина рука проплыла в миллиметре от руки Бэна, выбрав тот же самый салат. «Это ещё ни о чем не говорит, — уговаривала себя она, — ну и что, выбрали одинаковый салат…»
— Давайте ещё возьмем гренки, — Бэн шлепнул по воздуху рукой два раза, — они здесь жутко вкусные. И шампанского. Вы знаете, что в Лифте подают настоящее, из Франции?
— Как вы это определяете, — спросила Рита, прочитав надпись
— С тех пор, как Всемирный экономический совет запретил французам монополизировать название, кто только шипучку ни делает. Я как врач, вы же уже знаете, что я врач, — подмигнул он ей, — могу вас заверить, не вредит здоровью только шампанское из Франции. Я вожу с собой дивайс, определяющий место производства продуктов и напитков. Это последняя модель. Сейчас я вам покажу, как она работает, — Бэн достал из портфеля небольшой плоский прибор и прислонил к появившемуся к тому моменту на столе шампанскому. На экранчике высветилась сначала карта Европы, затем она начала укрупняться и в конце концов на экране осталась лишь провинция Шампань.
— Здорово, — кивнула Рита, — а я плюнула на это дело. Когда-то всё проверяла. А сейчас надоело. Покупаю всё подряд.
— Вы, я так понимаю, вообще недолюбливаете гаджеты, — Бэн улыбнулся.
— Не люблю, — Рита сняла свой салат с остановившегося возле них столика, — я даже ходила к психологу. Мама отправила, ещё когда я в школе училась. Понимаете, у меня психоз такой был — я всё отключала дома. Приходила домой и все приборы выключала.
— Ну и что психолог, — поинтересовался Бэн, — помог?
— Немного. Я могу теперь пользоваться гаджетами и дивайсами на работе, в ресторане. Даже, видите, очками пользуюсь.
— Но о себе информацию выключили?
— Да. Но на работе я вся свечусь, — Бэн засмеялся, — правда, правда. На работе у нас информация цветная, а файлы сделаны в виде хрустальных шаров. Когда их открывают, шар разбивается на мелкие осколки и они, сверкая, рассыпаются во все стороны.
— Красиво, — задумчиво произнес Бэн, ковыряя вилкой в салате, — а давайте выпьем за наше знакомство.
Они чокнулись. В Лифте шампанское подавали в пластиковых бокалах, но они тренькали друг о друга со звоном настоящего хрусталя. Риту подмывало позвонить подруге прямо сейчас. Прямо сейчас сказать ей, как она ошибалась: есть ещё приличные мужчины, которые знакомятся, как в былые времена. Они спрашивают, как тебя зовут, и не пугаются неизвестности. Это же совсем неромантично, знать о человеке всё сразу.
— Мне кажется, это так романтично, Рита, что я о вас ничего не знаю, — Бэн отломил кусочек хрустящего тоста, — вы мне представляетесь заколдованной принцессой из прошлого.
«Он читает мои мысли, — Рита не смела верить в свое счастье, — он думает так же, как я».
— А вас, Бэн, не смущает такая открытость информации, — Рита вдруг вспомнила, что сам-то врач был «облеплен» сведениями о себе.
— Мне это необходимо по работе. Я фрилансер и фактически являюсь ходячей рекламой самого себя. А немного личной информации обычно больше располагает клиентов.
Рита посмотрела в окно. Её даже перестала раздражать красивая нереальная картинка, проплывавшая мимо ресторана. Она заворожено смотрела на цветные музыкальные фонтаны, на павлинов, бродивших где-то на заднем плане по ступенькам раскинувшегося на огромной площади дворца.
— Иногда я мечтаю о том, чтобы купить себе небольшой домик в настоящей деревне и жить там с женой и детьми, — тихо произнес Бэн.
— Я тоже не очень люблю город, — Рита подняла свой бокал, — давайте выпьем за то, чтобы мечты сбывались.
Раздался звон бокалов. Перед столом всплыло: «Кофе. Чай. Штрудель. Мороженое».
— Мы успеем выпить кофе, — Бэн дотронулся до надписи. Всплыли несколько видов кофе. Он снова поднял руку, — капучино? Будете, — спросил он у Риты.
— Буду, — ответила Рита, — и штрудель.
— Конечно, — Бэн махал рукой в воздухе, заказывая кофе и десерт. Рита допивала настоящее шампанское из Шампани.
— Сиэтл. Местное время семнадцать часов или пять после полудни, — женский голос бесстрастно выдавал стандартную информацию, — местное население в основном говорит по-английски. Желающие приобрести электронный переводчик могут обращаться в службу сервиса компании Лифт. Погода в Сиэтле…
Рита открыла глаза. Голос доносился как будто откуда-то издалека. Рита провела рукой по волосам. «Черт, опять, — она чуть не заплакала, — надо выкинуть эту гарнитуру! Выбросить в первую же гаджетную помойку!» Новый дивайс Рите подарил на день рождения брат. Она каждый раз клялась его выкинуть и не могла. Руки сами тянулись в сумку, надевали гарнитуру на голову, та считывала Ритины мысли и воплощала их в Ритиных снах. Сон всегда наступал неожиданно. Он был безумно реалистичен. Когда Рита проснулась первый раз, она не могла поверить в то, что это был только сон — настолько всё в нем происходившее было похоже на явь. «Выкинуть! Выбросить», — кричала она про себя, чуть не плача срывая гарнитуру с головы.
Рита застегнула сумку и пошла к выходу. Впереди маячила фигура врача. Неожиданно он обернулся и остановился, пропуская вперед других пассажиров.
— Извините, я могу узнать, как вас зовут? — обратился к ней Бэн. — Извините, — снова повторил он, — я не хотел вас напугать. Просто у вас отключена информация. А я бы хотел пригласить вас на обед, если не возражаете.
Крис Альбов[8]
История Ральши
Когда Ральши замолчал, а толмач пересказал последнее слово, вождь остался недвижим. Он был похож на деревянную статую и сплошь покрыт чёрными и синими узорами: линии, казалось, исполнили сложный танец, вертясь и изгибаясь, прежде чем застыли на груди и плечах. В отсветах пламени Ральши заметил слёзы на его морщинистых щеках. Наконец, вождь поднял лицо к небу и ударил себя в грудь.
— Спасибо, чужеземец. — Вождь говорил мягко, а голос толмача скрипел. Странная это была речь, похожая то на журчание ручья, то на крик птицы, то на виртуозные фокусы эха. Вот и сейчас Ральши показалось, будто слова вождя сами просочились в его мысли, смешались с ними. — Мы умеем слышать, как никто во всём мире. В самых тонких интонациях голоса мы ясно различаем, о чём думает человек, что предстаёт перед его внутренним взором. Ты — удивительный рассказчик, ты перенёс нас в диковинные уголки мира, которые мы могли представить лишь во сне. Прошу: подари нам твою историю. Мы будем вспоминать её. Мы будем путешествовать с тобою снова и снова.
Ральши смутился, дёрнул себя за ус: когда он впервые увидел этих дикарей, они показались ему забавными — в поле и в лесу они вдруг замирали, вслушиваясь, а двигались, будто пританцовывали, будто неведомая мелодия звучала внутри каждого из них.
— О вождь доброго народа! За пищу и кров, за доброту и любезность я рад подарить тебе мою историю, но вот ты услышал её, и разве могу я добавить ещё что-то?
— Прошу тебя только: повтори рассказ нашему шаману. Но знай: в пещере шамана тебя ждёт чудо, о котором ты никому и никогда не сможешь рассказать.
— Почему?
— Ты навсегда забудешь обо всём, что случится в пещере.
— Что ж, — Ральши вздохнул, — я видел много чудес, так много, что о некоторых уже начал забывать.
— Да будет так, — сказал вождь и хлопнул в ладоши.
Тотчас принесли пищу, а юноши и девы племени стали петь и танцевать.
Пещера шамана оказалась огромной. Пол в ней был уставлен светильниками. Скоро Ральши понял, что вместе они составляют лабиринт, рисунок, настолько огромный, что понять его было невозможно. В центре, на огромном камне, на козьей шкуре лежал шаман. Голый. Одноухий. Глаза его были закрыты, и Ральши усомнился: живой ли? Сквозь треск пламени Ральши различил необычный звук и скоро нашел источник: огромная яма с углями. Жар от них был нестерпим. Угли то чернели, то источали сияние. Звук доносился отсюда. Это был свист, который пронзительно истончался и в конце разрешался хлопком. Ральши вгляделся и едва не закричал: на углях жарились куски мяса. Он узнал в них человеческие уши. Гигантское, будто разбухшее, каждое ухо подрагивало. Оно, как гриб-дождевик, свистело, словно изнутри что-то стремительно рвалось наружу. И вдруг свист распался, проступил ритм, бормотание, которое в гонце разделилось на слова, фразы:
— … мой караван шаг за шагом ступал по мёртвым пескам… и открылось мне чудесное зрелище: оазис, укрытый зеленью…
И тотчас другой невидимый рассказчик начал своё, а за ним ещё и ещё. Это были не просто голоса: Ральши закрыл глаза и всё увидел, как наяву. Заворожённый, он глубже и глубже тонул в потоке образов, и, повинуясь этому опыту, вдруг начал говорить. Он не просто повторял историю, но вдруг вспомнил всё с невероятной ясностью и самым сердцем пел свою жизнь.
О том, как ушёл из отчего дома. О затонувших кораблях и коралловых островах, о паровых дирижаблях, штурмующих грозовые облака, о ледяных дворцах, чьи жители просыпаются каждую весну и засыпают с приходом холодов, о небесных островах и белоснежных облачных замках, о ликах богов, виденных им на склонах гор. О том, что леса и долины забытой родины казались ему не меньшим чудом, чем все диковины чужих стран. Чем больше Ральши говорил, тем шире раскрывалось его сердце: он чувствовал, будто целый мир слушает рассказ. На груди мира он шептал себя в огромное его ухо. Мир и Ральши стали единым: говорить стало не нужно. В сердце Ральши уместились самые высокие горы и самые глубокие океаны, и солнце, и звезды, прошлое и настоящее. Ральши стал всем миром, и ему нестерпимо захотелось дать кому-то частицу этого знания. Он всмотрелся и увидел: мальчишка лежит на траве, задрав голову: смотрит в облака. В одно мгновение Ральши спустился к нему и сказал:
— О, юный Ральши. Знаешь ли ты, что весь огромный мир однажды окажется в твоём сердце и станет твоим? Знаешь ли ты это?!
Глаза мальчика широко раскрылись: он понял, поверил. И тотчас Ральши услышал зов. Он снова поднялся над миром, и, следуя за источником, вдруг вернулся в пещеру. Теперь он видел узор: светильники составляли огромную ушную раковину. В центре раковины стоял шаман и звал его. На голове его теперь было видно второе ухо — огромное, мясистое. Шаман взмахнул ножом и тотчас отсёк его: окровавленное, ухо упало на угли.
Ральши пришёл в себя и увидел вокруг густую чащу. Воздушный шар запутался в ветвях, корзина была разломана.
Ему приснилось, будто он снова стал мальчишкой и, как тогда, с самого неба к нему спустился мужчина и сказал, что однажды весь мир станет его. Ральши убежал из дома и с тех пор скитается по свету.
Сердце его неожиданно сдавила тоска. Он пнул бесполезную корзину. И расплакался.
Поделиться книгой: