Лучшая зарубежная научная фантастика

::Почему ты рассказал мне эту [ненадежную] историю?::

— Чтобы ты понял, насколько много у нас общего. Мы можем понять друг друга.

::<Но>/не/[поверить]::

— Нет. Но нам и не нужно верить. Взаимной заинтересованности вполне хватит.

Проходили дни. Возможно, Квивера и Дядя Ваня стали понимать друг друга лучше. А может, и нет. Я поддерживала в теле человека стабильный баланс электролитов и закоротила его реакции обратной связи, чтобы он не чувствовал боль сверх обычного. Правда, в результате он кормился за счет собственного жира, а запасы последнего иссякали. Карлос в относительном комфорте умирал от голода — я давала ему максимум две недели — и знал об этом. Он был бы последним дураком, если бы думал иначе, а мне приходилось поддерживать его мыслительный процесс на высоте, давая вице-консулу хоть какой-то шанс на выживание.

Тропу пересекла длинная, низкая гряда, и без каких-либо обсуждений Квивера и Дядя Ваня поднялись над шатром парового леса и облаком влаги, выбравшись на свежий воздух. Оглянувшись назад, человек увидел размыв в склоне позади них, дно которого было вычищено от почвы кипящим стоком и усеяно квадратными и прямоугольными камнями, а вот привычных для строений Геенны шестиугольных балок не наблюдалось. Компаньоны только что взобрались на курган древнего павшего города. Башня лежала прямо на земле, под углом сверху вниз, с востока на запад.

— Я — Озимандия, я — мощный царь царей! Взгляните на мои великие деянья, владыки всех времен, всех стран и всех морей![3] — произнес Квивера.

Дядя Ваня промолчал.

— Еще один метеоритный удар. И какие на него были шансы?

Дядя Ваня промолчал.

— Как назывался этот город?

::Очень древний/(имя забыто)/[Первое Доверие]::

Многоног уже собрался спускаться, когда Карлос жестом остановил его:

— Спешить незачем. Давай полюбуемся видами, хоть немного. — Он неторопливо повел рукой вдоль горизонта, указывая на плоский и однообразный растительный полог под ними. — Забавно. Когда вы строили вот этот первый город, только прибыв на планету, то думали, что с него сможете увидеть руины поселений изначальных обитателей Геенны.

Разговорные ножки многонога затряслись от тревоги. Потом он взвился в воздух, а когда снизился, на одной из его лапок мелькнул серебристый отсвет. Быстрее, чем мог уследить человеческий взгляд, он вытащил из замаскированных на брюхе ножен меч-коготь.

Костюм Квиверы отбросил хозяина прочь от спускающегося сверху оружия. Человек упал на спину и откатился в сторону. Лезвие прошло от него в нескольких дюймах. Скафандр протянул руку и дотронулся до чужака электрическим контактом, выступившим из ткани.

Четко просчитанный разряд отбросил Дядю Ваню назад, гееннец задергался в конвульсиях, но сознания не потерял.

Квивера встал:

— Забыл о библиотеке? Кто узнает о величии Вавилона, если ее уничтожат?

Довольно долго многоног ничего не делал, по крайней мере, ни Карлос, ни костюм ничего не замечали, но, в конце концов, шумно вздохнул:

::Откуда ты узнал?/(тяжелый шок)/[предательство и отсутствие веры]::

— Наше выживание зависит от того, позволят ли нам жить на Геенне. Ваш народ не дает нам разрешения, неважно, что мы предлагаем взамен. Было важно понять, почему так. И мы выяснили. Привечали ваших преступников и изменников, всех тех, кого выбрасывали из городов, и кому было некуда идти. Мы давали им приют. А в благодарность они рассказывали нам все, что знали.

Говоря так, Квивера позволил Дяде Ване узнать, что ему известен самый древний миф жителей Геенны. Услышав это, многоног понял, что человеку известно то, что знает он. А теперь и вы в курсе того, что было известно им обоим, следовательно, эта информация ничего не стоит, а потому вот история о том…

КАК ИСТИННЫЙ НАРОД ПРИШЕЛ НА ГЕЕННУ

Прежде чем наши Предки появились на Геенне, они пробурили долгий путь через тьму меж звездами. Из Истинного Дома пришли они. Спустились на планету, оставляя искристый след в черном и пустом пространстве позади себя. Истинный Народ пришел из мира невероятных чудес. Туда они вернуться не могли. Может, были изгнанниками. Может, их родина погибла. Никто не знает.

В пар и солнечный свет Геенны ворвались они и выяснили, что она уже занята. Первые Жители выглядели так, как ни одно существо, встречавшееся до того Истинному Народу. Но они приветили Предков, как королевы-матери приняли бы бесприютную племянницу-дочь. Они дали нам пищу. Землю. Поверили нам.

Какое-то время все шло хорошо.

Но зло прокралось в грудной ганглий Истинного Народа. Они отплатили за сестринство предательством, а за доверие — убийством. Призвали яркий огонь с небес и уничтожили города благодетелей своих. Все, созданное Первыми Жителями, все книги, статуи, картины, сгорело в том огне. Ни осталось ничего. Мы даже не знаем, как они выглядели.

Так Истинный Народ принес на Геенну войну. Здесь ее никогда не было, но теперь она всегда с нами, пока мы не выплатим долг доверия. Только вернуть его невозможно.

Естественно, история теряет в переводе. Оригинал передается тринадцатью изысканно красивыми эргоглифами, правдивость которых базируется на изначальной вере говорящего. Но Квивера продолжил, в голосе его слышалась забота и страстность:

— Ваня, выслушай меня очень внимательно. Мы изучили вашу цивилизацию и планету более детально, чем ты представляешь. Вы не пришли из другого мира. Ваш народ эволюционировал здесь. Не было никакой местной цивилизации. Ваши предки не уничтожили целый разумный вид. Все это миф.

::Нет!/Почему?/[шок]::

Дядя Ваня страшно разволновался. Судороги мышечных спазмов пробежали по сегментированному телу.

— Не смей тут терять сознание. Ваши предки не лгали. Мифы — это не ложь. Это просто эффективный способ кодирования правды. В нашей религии есть похожий миф, называется первородным грехом. Человек родился грешным. Ну… а кто-то сомневался? Когда говорят, что мы родились падшими, подразумевают, что мы просто несовершенны, что изначально способны совершать зло.

Ваш миф очень похож на наш, но он также кодирует в себе то, что мы называем мальтузианской дилеммой. Число населения растет в геометрической прогрессии, а запасы еды в арифметической. Потому неизбежен всеобщий голод, если только количество людей периодически не снижать войнами, болезнями или повальными эпидемиями. А это значит одно — войны, болезни, голод не могут быть уничтожены, так как они предохраняют вид от вымирания.

Но — и это крайне важно — подразумевается, что население ничего не знает о дилемме. Когда осознаешь, в какой переплет попал, то можешь как-то из него выбраться. Поэтому информация так важна. Понимаешь?

Дядя Ваня неподвижно лежал на земле и не двигался несколько часов. Когда он, наконец, поднялся, то наотрез отказался говорить.

На следующий день тропа привела их в длинную метеорную долину, вырезанную небесным камнем давным-давно. Склоны ее уже покрылись почвой, а дно было богатым и плодородным. Настолько, насколько хватало глаз, вокруг был разбит сад деревьев-гранат, расположенный в виде пересекающихся шестиугольников. Мы все еще находились на территории Вавилона, но всех арбикультуралистов то ли убили, то ли прогнали военные силы Зиккурата, прошедшие по этой территории.

Гранаты были зелеными [примечание: не буквально, естественно, — они были оранжевого цвета!], их толстая кожица пока не дрожала от обжигающего пара, который, в отсутствии сборщиков урожая, разорвет плоды изнутри, с огромной силой разбрасывая вокруг семена или споры в виде наконечников стрел [примечание: как семена, стрелочки несут в себе дополнительный запас питательных веществ; как споры они превратятся в заросток, который даст начало половым органам, ответственным за последующее образование гамет растения; все ботанические термины, естественно, являются всего лишь иносказаниями для ксенобиологических объектов и процессов]. Спелые, они становились смертельно опасными.

Но не сегодня.

Неожиданный порыв ветра развеял пар, на краткий момент осветив долину-сад и показав тонкую, еле заметную тропу. Мы последовали по ней.

Мы были где-то в середине оврага, когда Квивера склонился осмотреть существо с хрустальным панцирем, непохожее на ни одно создание, внесенное в базу его костюма. Оно сидело на длинном побеге сорняка [примечание: «сорняк» это не метафора; концепция «нежелательного растения на возделанной земле» универсальна в любой культуре] в прямом солнечном свете, брюшко его слегка пульсировало, выделяя крохотную каплю черного вещества, похожего на гной. Клуб пара, громкий щелчок, и насекомое исчезло. Завороженный, Квивера спросил:

— Как оно называется?

Дядя Ваня замер.

::Реактивник!/опасность!/[абсолютная уверенность]::

А потом воздух с треском наполнился тонкими линиями дыма, проведенными словно по чертежной линейке, следами существ столь быстрых (щелчок! щелчок!), что было совершенно невозможно понять, в каком направлении они летели. Правда, и особого значения это не имело.

Квивера упал.

Хуже того, паровая нить, прошившая ногу человека, рассекла организационный узел костюма, в результате все высшие когнитивные функции остановились. Можно сказать, я потеряла сознание.

Вот что сделал костюм в мое (Розамунды) отсутствие:

Медленно отремонтировал поврежденный организационный узел.

Быстро починил дыры, оставленные реактивником в ткани.

Погрузил Квиверу в терапевтическую кому.

Применил восстановители к ранам и начал медленный и болезненный процесс излечения поврежденной плоти, уделяя особое внимание ослаблению травматического шока.

Каталогизировал съемку реактивников под рубрикой «Ксенобиология», сделав подраздел «Аналогичные насекомые» и снабдив ссылками на «Выживание» и «Паровое перемещение».

Сказал Дяде Ване, что если тот решит оставить Квиверу, то костюм догонит его, поймает, вырвет голову, как какому-нибудь вонючему младшему кузену, каким многоног теперь и являлся, а потом помочится на труп.

Прошло два дня, прежде чем костюм вернулся в сознание, и в это время Дядя Ваня добросовестно о нем заботился. Какова была его мотивация, неважно. Миновал еще один день. Костюм планировал держать Квиверу в коме неделю, но спустя некоторое время после восстановления, обстоятельства изменились. Он резко вырвал Карлоса из небытия, сердце человека бешено заколотилось, а глаза широко раскрылись.

— Я вырубился на секунду! — задыхаясь, произнес тот, а потом, сообразив, что пейзаж вокруг изменился, спросил: — Сколько я провалялся без сознания?

::Три дня/<три дня>/[невольная уверенность]::

— О.

Многоног продолжил почти без паузы:

::Твой костюм/механизм/[тревога] говорит голосом Розамунды да Сильва/ (Европейского вице-консула 8/[неуверенность и сомнение]::

— Да, это потому…

Квивера полностью пришел в себя и насторожился, потому я сказала:

— Будь настороже.

Две многоножки появились прямо из-под черной почвы перед нами. На их боках и доспехах красовался символ Зиккурата. По чистой удаче Дядя Ваня сделал самое лучшее, что можно было совершить в этих обстоятельствах — взвился в воздух от страха. Анатомия millipoid sapiens такая, какая есть, и своим прыжком он продемонстрировал всем, что его кастрировали. Вражеские солдаты практически рефлекторно перестали обращать на него внимание, как на существо презренное и безобидное.

Квивера же таким явно не был.

Может, на них напали предатели, дезертировавшие с войны и желающие основать собственное гнездо. Может, это было скромное подразделение из тысяч, разбросанных по периметру временной границы, вроде земляных мин, которыми пользовались в древние времена. Солдаты явно удивились не меньше нас и поначалу даже оружия не вытащили, а потому накинулись на Квиверу с мечами.

Костюм (все еще я) отбросил его в сторону, потом в другую, когда многоножки ринулись вниз. Затем один из них отпрянул в воздух — с удивленным видом, если знать, как декодировать знаки — и тяжело рухнул на землю.

Дядя Ваня стоял над дымящимся трупом, в передней лапе поблескивало серебро. Второй солдат развернулся к нему и на мгновение открылся врагу.

Квивера (скорее его костюм) соединил руки в кулак и ударил вверх, пробив слабую кожу третьего стернита позади головы, туда, где располагались половые органы многонога. [Предупреждение: Все анатомические термины, включая «стернит», «половые органы» и «голова», являются всего лишь аналогиями до тех пор, пока не будет найдено хотя бы отдаленное подобие между жизнью на Геенне и Земле. Пока же любые подобные описания являются полностью иносказательными.] Потому в этом месте гееннец был особенно уязвим. А экзоскелет костюма многократно увеличивал мускульную силу…

Квиверу забрызгало кровью.

Схватка закончилась почти сразу, как только началась. Карлос тяжело дышал, как от шока, так и от напряжения. Дядя Ваня засунул меч обратно в брюшные ножны и невольно поморщился от неудобства, дав знак:

::Было время, когда я думал избавиться от них::

— Я рад, что ты не решился.

Маленькие клубы пара поднимались над телами мертвых многоножек, когда трупные мухи принялись откладывать семена/яйца/сперму (аналогии и метафоры — помните?) глубоко в плоть трупов.

Человек и гееннец отправились дальше.

Какое-то время спустя Дядя Ваня повторил вопрос:

::Твой костюм/(механизм)/[тревога] говорит голосом Розамунды да Силва/ (Европейского вице-консула 8)/[неуверенность и сомнение]::

— Да.

Дядя Ваня сложил все свои разговорные ножки так, что это значило — ему сказали не все, и продолжал их держать в таком положении, пока Квивера не объяснил следующее.

Вероломство и предательство были естественными следствиями перегретой экономики Европы, а за ними по пятам следовала совершенно рациональная паранойя. Следовательно, те, кто достигал известных вершин, были жесткими, подозрительными, наглыми и следовали интуиции. Делегация на Вавилон состояла из самых лучших. Когда двое ее участников влюбились друг в друга, то они, естественно и неизбежно, решили сыграть на этом. Она была замужем, но это парочку не пугало. В столь тесном окружении, пропитанном взаимной враждебностью, где каждый чисто по привычке шпионил за каждым, физическая близость, требовавшая воистину сверхчеловеческой дисциплины и изобретательности, становилось невероятно возбуждающей.

Вот такая у Розамунды и Квиверы была интрижка.

Но беспокоились они не только о ней.

Внутри делегации существовали фракции, одни отражали конфликты, существовавшие на самой Европе, другие личные. Альянсы постоянно менялись, и когда это происходило, никто в здравом уме не оповещал об этом бывших союзников. Урбано, муж Розамунды, был главным консулом, учителем Квиверы, и истово верующим в экономическую философию меньшинства. Розамунда была экономическим агностиком, но убежденным консенсус-либералом. Квивера равнодушно относился к политике, но с одержимостью следил за индексами задолженности. Возлюбленная считала его идеологически нестойким, а ее муж уже начинал раздражаться от вялой поддержки Карлоса в некоторых вопросах политической деятельности. Каждый приглядывал друг за другом в ожидании удобного случая.

Разумеется, Квивера постоянно держал эмуляцию любовницы включенной. Знал, что Розамунда легко может предать его — в ином случае никогда не полюбил бы и даже не стал бы уважать эту женщину — и подозревал, что она думает о нем также. Если бы ее поведение серьезно отклонилось от заданных алгоритмов цифровой копии (а секс всегда был гораздо лучше, когда ему так казалось), он бы тут же понял — да Силва готовится к атаке, и нанес удар первым.

Карлос раскинул руки:

— Вот и все.

Дядя Ваня не стал показывать, насколько шокирован. Да ему и не нужно было.

Через несколько секунд человек рассмеялся, тихо и невесело:

— Ты прав. Наша система — полное дерьмо. — Он встал. — Пошли. Нам еще много миль надо пройти, прежде чем встанем на ночлег.

Они пережили еще четыре дня обыкновенных приключений. Смерть постоянно была рядом, а компаньоны оставались верны друг другу, совершали героические поступки и т. д., и т. п. Может, между ними возникла какая-то связь, хотя мне бы понадобились образцы крови и мозговой ткани, чтобы сказать наверняка. Ну, вы прекрасно знаете, как развиваются подобные истории. Объяснив Дяде Ване ценность информации, Квивера осознал необходимость доверия. В результате несовершенного слияния двух разных систем ценностей появилось символическое общее поле для контакта. Может, начало было не столь большим, а понимание — хрупким, но они пророчили долгосрочные отношения между двумя столь разными видами.

Это хорошая история.

Только так не случилось.

В последний день их совместного путешествия Квивера и Дядя Ваня имели несчастье попасть под удар ВЛГГ.