Помоги проекту - поделись книгой:
Колонка редактора
Лариса Михайлова
Космос — это прекрасно
Многие, вероятно, могут припомнить, что греческий корень в слове «Космос» означает «прекрасное». Манящие дали космоса вечно будут оставаться неизмеримо прекрасными для человеческого духа. Это можно утверждать без боязни оказаться ложным пророком. Любые теперешние неувязки с космическими программами — лишь досадные задержки в бесповоротном движении к единению человека с мирозданием. А для фантастики, давно обживающей этот новый дом человечества, тут и вопроса никакого нет.
Поэтому писатели-фантасты сегодня все глубже и глубже в космос отправляют своих героев, не изменяя своей «первой любви». Причем все вообразимые препоны не отвращают обитателей многочисленных планет на страницах «сверхновых» произведений от стремления к развитию цивилизации объединенного человечества. Безмерность космоса таким образом становится мерой человеческого будущего. В повести одной из писательниц, новооткрытых «F&SF» — Валери Фрайрайх («Завет» — первая ее публикация), — мы опять встречаемся с вечной темой взаимодействия преемственности, традиции и прогресса. И получается, что без опыта памяти «генетических уродов», населяющих Завет и несущих в своем сознании пласты жизненного опыта многих поколений матерей начиная от первопоселенок, развитие всей обширной Культурной Гармонии невозможно, как ни пытаются чиновники этого галактического объединения планет представить все в ином свете. Бесконечное движение по не раз уже пройденному кругу на Завете, подвергнутому искусственной изоляции, гнетет и его мудрых обитательниц. Решение этой дилеммы Фрайрайх находит просто филигранное, и мы поспешили включить «Завет» в наш «космический» номер.
С Родом Гарсиа-и-Робертсоном наши читатели уже знакомы по дилогии «Старая вера» и «Хоровод». Теперь перед вами его дебют в F&SF — повесть «На дальнем берегу на живца лучше берет», где сюжетообразующим приемом становится мимикрия подводных обитателей.
Однако инопланетные чудеса могут оказаться вовсе не безобидны для человека, в чем слишком поздно убеждается героиня рассказа «Костюм из кожи» Джона Мэдокса Робертса. Зато непредвзятость и внимание к позиции собеседника помогают неопытной участнице космической экспедиции вполне эффективно выполнять роль эмиссара человечества в «После» Лорел Винтер.
Могу утверждать, однако, что для многих читателей не меньшим открытием, чем имена новых авторов, станет публикация профессора В. С. Сыромятникова, конструктора и со времен проекта «Союз-Апполон» бессменного руководителя космических стыковок, ныне обеспечивающего встречи станции «Мир» с самыми различными кораблями, в том числе и с американскими шаттлами. Его статья посвящена подготовке научных сил России к участию кораблей с солнечными парусами в «Космической регате-2000». И достойным дополнением к этой статье является подготовленная Т. С. Лавровой библиографическая справка о космических парусниках в литературе.
Когда номер уже был почти сформирован, редакция получила по почте от нашего читателя из Карелии Анатолия Могелайнена криптограмму, которую он составил целиком из названий космических кораблей, упоминаемых в самых различных фантастических произведениях. Поэтому мы решили предложить любителям викторин разгадать эту криптограмму.
Кстати, недолго осталось ждать и опубликования результатов конкурса «Сверхновой» на фэнтези на русском материале — в № 6 за этот год вы сможете прочитать произведения трех финалистов.
В рубрике «Инвариант» продолжаем публикацию глав книги Алексиса де Токвиля «Демократия в Америке», начатую в № 4 за 1994 год.
Непосредственно вслед за тем номером, что Вы держите в руках, идет выпуск, который поможет чуть лучше познакомиться с современным киберпанком в американской фантастике. Впереди у наших верных читателей знакомство еще со множеством сверхновых фантастов — первых претендентов на высшие литературные призы.
Проза
Валери Фрайрайх
Завет[1]
Когда Грэй Бриджер узнал, что женат, он понял, что ему, вероятно, придется убить свою жену.
— Мне очень жаль, мистер Бриджер, — сказала ему заместительница управляющего по делам эмиграции, за бюрократическим равнодушием скрывая сочувствие. — Женившись на туземной женщине, вы автоматически лишили силы разрешение на выезд из протектората Завет. Вы не можете купить билет ни до Дарьена, ни до какой бы то ни было другой планеты Культурной Гармонии.
— Что вы имеете в виду? — Пальцы Грэя стиснули пачку с таким трудом заработанных денег. Кредитки Гармонии не так-то легко добыть. — Я не женат. Здесь, на Завете, даже не существует такого обычая, как женитьба.
Чиновница подняла взгляд от своего настольного компьютера и только сейчас пристально взглянула на Грэя. Ее блеклые голубые глаза сузились, когда по смуглому лицу и худощавому сложению она поняла, что перед ней туземец, а не один из сотрудников администрации, по несчастливому стечению обстоятельств застрявший на Завете.
— О! — сказала она чопорно. — Местным жителям так или иначе закрыт доступ на планеты Гармонии, мистер Бриджер. Завет находится на постоянном карантине.
Наплевав на чиновничий этикет, Грэй выразительно постучал пальцами по ее столу рядом с компьютером.
— Будьте так добры, заместитель, загляните в мой файл. Мне разрешен выезд. Я одиночка — как вы. Обычный человек, а не Измененный.
Женщина нахмурилась, но все же быстро просмотрела результаты тестов, которые прошел Грэй, чтобы доказать свое отличие от прочих туземцев, Измененных.
— Да, теперь я вижу, — сказала она, не поднимая на него глаз. — Вам был разрешен выезд, но ваш брак аннулирует это разрешение. — Чиновница ударила по клавишам компьютера, и сведения о Грэе исчезли с экрана. — Вчера Объединенный Совет планеты Завет зарегистрировал ваш брак с туземкой, записанной как «дальняя родственница» по имени Дансер Бриджер. Прошу прощенья, сэр, но теперь вы не вправе покинуть Завет. — И перевела взгляд на того, кто стоял за Грэем.
— Чем могу помочь, сэр? — оживленно обратилась она к рослому инопланетянину, тоже чиновнику, судя по его внешнему виду.
Ошеломленный, Грэй Бриджер отошел прочь. Выйдя из отдела эмиграции и все еще сжимая в кулаке свои отвергнутые кредитки Гармонии, Грэй привалился к стене коридора и попытался обдумать происходящее. Его брак заключен декретом Объединенного Совета. Это значило, что за всем этим делом стоит его бабушка, потому что именно она главная прорицательница Купола Бриджеров и представляет его в Совете… Он ударил кулаком по стене. Тонкое металлическое покрытие отозвалось глухим удивленным звуком. Женат. Он представил себе свою жену — женщину, похожую на его сестер и на всех прочих ему известных женщин, — призраки прошлого глядели из их обманчиво юных глаз. Даже если она и не прорицательница, все равно у нее тысячелетняя душа, отпечатавшаяся в сверхъестественно мудром выражении лица. Одна из них.
— Нет, — прошептал Грэй. Он смотрел на вделанные в потолок «солнечные камни», пока не выступили слезы. — Нет. — Он убьет эту якобы жену прежде, чем одержимая призраками женщина навсегда привяжет его к Завету. Он постарается, чтобы это выглядело как несчастный случай.
Он вышел из здания, не обращая внимания на кислый привкус во рту, похожий на вкус застарелой крови. Пачка кредиток затрепетала в его кулаке под весенним порывистым ветром, вдруг напомнив Граю птиц, которые пытаются вырваться из клетки. Он затолкал кредитки в карман куртки. Распахнулась входная дверь, ударив его. Захваченный врасплох, Грэй что-то проворчал и развернулся. Он увидел человека, который стоял за ним в очереди в отдел эмиграции.
— Извините, — мягко произнес чужак, отвечая на взбешенный взгляд Грэя.
— Все вы чересчур много извиняетесь, — огрызнулся Грэй, — да толку-то в ваших извинениях!
Человек поклонился в лучших традициях Гармонии.
— Я действительно прошу извинения. Это столкновение было совершенно ненамеренным. — Он окинул Грэя взглядом. — Вы ведь туземец, верно? Я ищу проводника.
— Меня это не интересует.
Грэй повернулся, чтобы уйти.
— Я хорошо заплачу, — сказал вслед ему чужак.
Сражаясь с ветром, Грэй зашагал к подъемникам, которые вели из контролируемой Гармонией Торговой Зоны вниз, к домам и куполам самого Каменного Города. Шаги за спиной вынудили его ускорить шаг. На склоне холма ветер был куда хуже, чем внизу, в Каменном Городе, зато вид отсюда открывался великолепный. Грэй остановился у входа в тоннель, где начинались подъемники, чтобы с высоты посмотреть на Каменный Город.
— Завет, надо же! Эту планету следовало бы назвать Энтропией. Один большой памятник мертвецам.
Грэй рывком обернулся. Иноземец последовал за ним и теперь смотрел вниз, на Каменный Город. Жестом чужак указал на купола, и яркий свет брызнул из драгоценных камней на его кольцах.
— Столица, похожая на некрополь, — сказал. — Правда, великолепно построенный.
Даже с такого расстояния семейные купола казались огромными. Первопроходцы Завета и их потомки строились на широкую ногу. Гигантские полусферы золоченого камня, порой окаймленные лентами алмазного стекла, купола тесно высились в центре Каменного Города, и рядом с ними казались карликами дома пастельных цветов, составлявшие жилые кварталы города. Купол Бриджеров был самым большим из сохранившихся куполов, и единственный с отверстием на вершине. Он назывался «Око Мира» и был шестисот футов высоты. Тем не менее этот величественный вид пробудил в Грэе не гордость, а отвращение.
— Меня не интересует работа проводника, — сказал Грэй. — Если я не могу покинуть Завет, значит, мне не нужны деньги Гармонии.
Человек обернулся к нему.
— Твой брак — большое несчастье. Он законен, поскольку зарегистрирован надлежащей местной властью, а если эта женщина такая же, как все здесь, на Завете… Гармония не позволит тебе покинуть супругу и не даст разрешения на эмиграцию здешнему выродку.
Слово «выродок» обожгло Грэя — с самого совершеннолетия он слишком часто слышал его в применении к себе, когда в нем не пробудилась память многочисленных матерей рода Бриджеров.
— Кто вы такой?
Иноземец опять поклонился.
— Мое имя — Мартин Пенн. Я недавно прибыл на Завет. Невольно мне довелось услышать ваш разговор с сотрудницей отдела эмиграции. — Он снова перевел взгляд на город и жестом показал: — Что случилось с этим разрушенным куполом?
Грэй даже не потрудился глянуть в ту сторону.
— Купол Шаков рухнул примерно в то время, когда быстроходные корабли Гармонии обнаружили Завет — около ста лет тому назад. До тех пор он был самым большим куполом. Впрочем, Шаки, вернее то, что осталось от их рода, все еще используют его.
— Чтобы хоронить своих мертвецов?
— Да. — Грэй поглядел на город. С этого расстояния он казался безлюдными развалинами, реликвией незапамятного прошлого. Где-то там, внизу, его жена, Дансер. Он не знал этой женщины, зато хорошо знал, чего ему ожидать. Женщины из рода Бриджеров были смуглы, темноволосы, стройны и очень умны. Ее родовая память, вероятно, простирается до самой Земли и основательницы рода Джанет Бриджер, хотя, если только она не прорицательница, память о прошлом у нее только подсознательная, и собственный жизненный опыт тесно переплетен с духовно закаменевшей наследственностью.
— Я хочу попасть внутрь одного из этих куполов, — сказал Пенн. — И встретиться с прорицательницей, а не с шарлатанкой из Торговой Зоны, которые дурачат гармонийских туристов. Настоящие прорицательницы до сих пор отказывались встретиться со мной. — Он повернулся к Грэю.
— Вход в купола разрешен только членам рода, — сказал Грэй, отвечая на его невысказанный вопрос.
— Я плачу сто пятьдесят кредиток, — пообещал Пенн.
Это была половина цены проезда до Дарьена, за час работы — целое состояние. Грэю совсем не хотелось становиться проводником этого настырного чужака, но властные манеры этого человека и его бесцеремонность подавляли… не говоря уже о деньгах.
— Я приведу вас к Куполу Бриджеров, — медленно проговорил Грэй. — Но не могу дать никакой гарантии, что вам позволят войти.
Чужак улыбнулся и сунул руку в карман.
— Ты ведь прямой наследник в роду Бриджеров, не так ли? Прямой потомок основательницы через младших дочерей? Ты и проведешь меня вовнутрь.
Воздух в Куполе Бриджеров был пересушен и чуть отдавал гарью, словно здесь когда-то давно что-то жгли. Внутри ротонды всегда царил полумрак, потому что свет проникал только через узкие застекленные полосы вдоль стены и зияющее наверху Око, и только ночью зажигались тысячи светящихся шариков — да и то не все, а только часть. Широкие галереи поднимались до середины стен купола, которые нависали над головой, точно небесный свод из стекла и камня, застывший в нерешительности: то ли рухнуть на головы зрителям внизу, то ли взмыть в открытое пространство, видимое через Око. Мартин Пенн, стоявший рядом с Грэем, зачарованно глазел на пугающе огромную внутренность купола, заложив руки за спину и поглядывая на Око.
— Что же случилось с людьми, которые смогли сотворить такое? — спросил он. — И отчего тогда все миры, освоенные переселенцами с тихоходных кораблей, такие застойные?
Грэй лишь пожал плечами. Вероятно, прорицательницы помнили, как именно были выстроены купола, но энергичное освоение людьми Завета закончилось с прибытием первых кораблей-бросков. Прорицательницы больше ничего не строили и не планировали — они только сохраняли и лелеяли мертвых.
— Они иные, — сказал он вслух, полный подозрений к этому пришельцу, который делал вид, что их свел случай, а сам чересчур много знал о Завете и самом Грэе. — У них больше времени на размышления.
Пенн поглядел на Грэя и потряс головой, словно пытаясь избавиться от какого-то видения.
— Инерция, — сказал он, отвечая на собственный вопрос. — Они не заняты ничем, кроме воспоминаний. — Пенн внимательно оглядел ряды галерей и закрытые двери семейных склепов, тянувшиеся вдоль нижней части купола, скользнув безразличным взглядом по любимому саду Грэя, земному саду, где сотни лет внутри купола сохранялись экземпляры земных растений, неспособных выжить на поверхности Завета — в ожидании, когда мир снаружи станет пригодным для них. Потом с энтузиазмом показал куда-то за спину Грэя.
— Это прорицательница?
Грэй обернулся. К ним приближалась старая женщина. Стройная, высокая, она была одета в изящное, длинное белое одеяние и куталась в шаль из шкуры нойса с синей каймой. Лишь седые волосы и морщины на лице выдавали ее истинный возраст. Она шла прямо к Грэю и Мартину Пенну. Пенн поклонился — это чужеземное движение казалось внутри купола еще более неуместным.
— Пожалуйста, госпожа, я хочу задать тебе кое-какие вопросы. Я вот уже неделю пытаюсь получить на это разрешение, но ни один купол еще не дал мне ответа. Я заплачу. — Он сунул было руку в карман, но женщина, подняв ладонь, остановила его.
— Нет. — Она наклонила голову, изучая чужака. — Ты не турист. Кто ты, приятель Грэя?
Пенн внимательно оглядел ее и вдруг отвесил еще один поклон.
— Я —
Она покачала головой, негромко посмеиваясь, точно развлекалась происходящим, затем подмигнула Грэю.
— Я не стану отвечать на твои вопросы, но скажу тебе кое-что, что тебе, вероятно, хотелось бы узнать. — Не ожидая ответа, она закрыла глаза и начала раскачиваться, сначала медленно, затем все быстрее. Грэй, забавляясь, следил за ней. Пенн широко раскрыл глаза, следя как завороженный за каждым ее движением. Из губ женщины вырвались булькающие звуки, постепенно они стали тоньше и превратились в короткие пронзительные вскрики, похожие на вопли раненого зверька. Эхо звуков раскатилось по Куполу, и Грэй ощутил, как вибрация холодком пробежала по его позвоночнику. Несколько людей, беседовавших под ближайшей аркой входа, поглядели на нее, затем отвели взгляды, улыбаясь. Вдруг женщина оборвала себя и, открыв глаза, пальцем ткнула Пенна в грудь.
— Ты ищешь нечто очень для тебя важное и найдешь его, если будешь настойчив. А теперь уходи!
Пенн против воли шагнул назад, повинуясь ее жесткому велению, затем серьезно, без тени усмешки оглядел старую женщину.
— А ты, Грэй, останься! — приказала она. — Принц Купола Бриджеров не нуждается в моральной поддержке чужака.
Грэй воззрился на нее, на миг потеряв дар речи.
— Принц? — переспросил Пенн, с новым интересом взглянув на Грэя.
Женщина махнула рукой.
— С тех пор, как женился, он превратился в принца Гамлета — видели вы такую нерешительность? А может быть, он всего лишь Пруфрок.
Пенн еще чуть помедлил, затем поклонился.
— Госпожа прорицательница, я хотел бы побеседовать с тобой еще раз, когда шарлатаны перестанут тревожить Купол Бриджеров.
Женщина хлопнула в ладоши, словно прогоняя надоедливое животное.
— Прочь отсюда! — прикрикнула она на Пенна. — Прочь! — И при этом улыбалась во весь рот.
— Вам лучше уйти, — неловко проговорил Грэй.
— Ну что ж, в другой раз, — с достоинством ответил Пенн и неспешным шагом вышел из купола, внешне невозмутимый, однако движения его были чересчур принужденными.
— Ну, бабушка, к чему было все это представление? — спросил Грэй, когда Пенн вышел.
— Впечатлился? — осведомилась она, хихикая себе под нос. Иные прорицательницы были слишком озабочены важностью своего титула, но о бабушке Грэя этого никак нельзя было сказать. — Я решила исполнить что-нибудь ему на добрую память, раз уж именно ты привел его в купол. Ты мой любимый внук. — Она поглядела в сторону, куда удалился Пенн. — Быть может, я совершила ошибку. Он как будто человек проницательный. Мы так мало знаем о Вселенной за пределами Завета! Передачи, которые мы смотрим, они подвергают цензуре, а тем, кто покинул Завет, не позволяют вернуться сюда. Но, с другой стороны, они так же мало знают о нас. — Она тяжело вздохнула и улыбнулась Грэю, который гадал, отчего это его бабушка отказалась прорицать для Пенна. Обыкновенно в куполах с охотой выслушивали вопросы иноземцев, да еще занимавших важные посты, черпая из этих вопросов информацию о Гармонии Миров. — Что же, Грэй, ты пришел навестить некрополь своей матери или познакомиться со своей невестой?
Грэй отступил на шаг, инстинктивно стараясь увеличить расстояние между собой и глазами бабушки. Он опустил взгляд, при воспоминании о браке кулаки его сами собой сжались.
— Я пришел сказать тебе, пусть на сей раз тебе удалось удержать меня на Завете, но рано или поздно я уеду. Здесь мне не место, и я никогда не буду здесь счастлив.
— Что за сантименты, Грэй, — сказал она. — Счастье не есть мера жизни. Счастье — это иллюзия, рожденная ощущением своей полезности; все остальное — себялюбие.
— Значит, ты хочешь, чтобы я оставался на Завете, себялюбивый и несчастный.
Она подошла ближе. Грэй стоял неподвижно, как солдат на параде; бабушка, близкая и дорогая, чудилась одновременно чужой и враждебной. Юноша почувствовал себя отторгнутым.
— Грэй, поскольку ты одиночка, у тебя нет воспоминаний твоих матерей, но частица нас все равно существует в твоей душе. Если ты уедешь сейчас, без Дансер, ты умрешь одиноким среди чужаков, в черной бездне звездного мира, бесполезный и в высшей степени несчастный. Ты нуждаешься в том, чтобы за тобой стоял Завет.
— Я не просил прорицать для меня!
— Я не вольна над знанием, — проворчала бабушка. Она быстро обняла Грэя, не обращая внимания на его скованность. — Прорицание есть интуиция, обогащенная информацией. Если интуиция — подсознательный процесс, исходящий от сосредоточения фактов, значит, те из нас, кто знает больше фактов… и обладает достаточной силой разума… волей-неволей знают больше других и лучше осознают реальность. Говорю тебе, Грэй, этот брак тебе же на пользу.
— Мне ли? Может, Куполу Бриджеров, дабы тебе не пришлось переживать публичное унижение, когда потомок прямой линии покинет Завет? Моей пользы в этом быть не может. Я хочу жить там, где буду таким же, как все, там, где я буду нормальным.
— Сочувствую тебе, Грэй. Трудно быть одиночкой, даже несмотря на то, что таковыми были все основатели нынешних родов. Я видела твое разочарование и горе, когда тебе не удалось овладеть памятью своих матерей, подобно всем твоим друзьям. Но быть прорицательницей — не единственный путь служения своему народу. Идем со мной. Познакомься с Дансер. — Она протянула руку.
— Нет, бабушка, я ухожу, — упрямился Грэй, как ребенок.
— Погоди. — Бабушка взяла его под руку и с недюжинной силой повлекла за собой к саду. — Прогуляйся немного со старой женщиной. Ты явно забыл земную литературу, которой я тебя обучала, но ведь помнишь еще историю того, как мы пришли на Завет? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Наш корабль был третьим из тихоходных кораблей, посланных с Земли почти тысячу лет назад. Мы не знаем, что случилось с остальными — быть может, это известно Гармонии. Наши предки были изменены — тогда это слово еще не стало непристойным, — и таким образом мы сохранили память предыдущих поколений как разновидность минирасовой памяти, записанной в ДНК митохондрий. В теории, насколько я поняла, сделано это было для того, чтобы избежать потери жизненно важной информации и памяти о Земле на протяжении двух веков полета. Поскольку ДНК митохондрий наследуется только от женщин, из поколения в поколение передавались только женские воспоминания. Мужчинам этот факт прибавляет угрюмости. Однако у нас все же общее знание. У мужчин и женщин рода общая память целых поколений, общий образ жизни и отношение к жизни… у всех, кроме одиночки, подобного тебе. И роды понимают друг друга благодаря тем же, прожившим друг около друга века, поколениям. Затем явились корабли-броски, принесшие презрение к нам, и тогда пришлось защищаться от невидимой угрозы. Ты обладаешь качеством, недоступным нам, — ты приемлем для Культурной Гармонии Миров. Это может нам пригодиться.
Поделиться книгой: