Помоги проекту - поделись книгой:
Для обслуживания подобных машин привлекалось несколько человек, как правило, 5–7, а иногда и более десятка. Несколько солдат вращали ворот, натягивавший тетиву. Другие поднимали и опускали арбалетный станок, осуществляя прицеливание, отдельный человек производил спуск тетивы. Его задача состояла в том, чтобы деревянной колотушкой ударить по зубу спускового механизма и тем самым освободить тетиву от зацепления.
Более мощными были трехлучные аркбаллисты, стрелявшие на 450 м. Конструкция их была схожа с двулучными, но связаны между собой были три дуги.
Помимо неподвижных установок, существовали арбалеты на колесном ходу, иногда имевшие только одно колесо. В полевых сражениях применялись колесницы со станковыми арбалетами.
Кроме этого, армия Цзинь обладала серьезными по тем временам военными орудиями: камнеметами и катапультами, некоторые из которых приводилось в действие с помощью 200 (!) человек.
С ростом образованности происходило и дальнейшее развитие научных знаний. Опыты алхимиков привели к изобретению оружейного пороха в конце Х века, хотя точное время появления порохового оружия неизвестно – китайцы использовали его еще до нашей эры. Возможно, первым в мире настоящим пороховым оружием был китайский бамбуковый мушкет, появившийся в 1132 году. Известно, что в войнах с монголами китайцы использовали первые боевые ракеты. Цзиньцы использовали порох как для устройства фугасов, воспламенявшихся посредством особого шнура, так и для зарядки чугунных гранат, бросавшихся в неприятеля с помощью специальных катапульт.
В области теоретической мысли к концу XI века ученые сунской эпохи собрали, исправили и отредактировали шесть важнейших трактатов и дополнили их одним новым, создав свод под названием «Семь военных канонов». Так окончательно сложилась книга У-цзин, ставшая основой китайской военной науки.
Однако, как уже отмечалось выше, прекрасное знание китайскими генералами военного канона не помогло им одержать победы над степной армией Чингисхана – даже несмотря на подавляющее превосходство в военной силе и технике.
К моменту вторжения армия Чингисхана, по сравнению с китайской, была невелика – всего около 150 тысяч человек. Но монгольские воины обучались военному искусству с детства, были необычайно дисциплинированы, стойки и выносливы. И пусть монгольским полководцам приходилось действовать вдали от баз снабжения, в неприятельской стране, против превосходящих сил, которые к тому же могли быстро восполнять потери – огромным их плюсом стала отличная, достигнутая благодаря прекрасно развитой армейской разведке осведомленность как о неприятельской армии, так и о стране. Причем активная деятельность монгольских конных разведчиков, подчиненных напрямую главному командованию, не прерывалась и во время боевых действий.
ХОД БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ
Если просто сообщить, что Чингисхан, возглавляя легкую конницу лучников, взял хорошо укрепленную столицу империи, во много раз превосходящей его по техническому оснащению и по численности войск, то картина получится, прямо скажем, слишком фантастической, если не мифической.
На самом деле Чингисхан начал подготовку к завоеванию Китая задолго до описываемых событий. Уже в 1205 году его военачальник Елюй Ахай провел разведку боем и взял пару небольших городов в государстве Си Ся, а два года спустя Чингисхан сам отправился по проторенному его военачальником пути пробовать силы своих воинов в сражениях против оседлых племен. До набегов на тангутов монголы не прибегали к осадам городов, и в первой войне с Си Ся они вполне успешно восполнили пробелы в своем искусстве ведения «регулярных» боевых действий.
Во время первых двух тангутских походов, а также благодаря полномасштабной войне против Си Ся, предпринятой Чингисханом в 1209 году, монголы отработали многие тактические приемы, прежде не применявшиеся в боевой практике кочевых народов. Поначалу они и здесь стремились выманивать гарнизоны крепостей в поле, чтобы уничтожить их в привычных для себя условиях, а затем занять практически незащищенный город. Кроме этого, они использовали простую блокаду или неожиданный общий штурм. Но за годы набегов степняки расширили арсенал методов борьбы с укрепленными городами, начав использовать подкопы, запруды с целью затопления или, наоборот, отвода воды от осажденного города, а также поджоги внутри укреплений при помощи горящих стрел.
В результате если в 1205 году монголам удалось взять два небольших тангутских города после упорной двухмесячной осады на измор, то в 1207 году они захватили опять же два города, но гораздо быстрее, пробив стену при помощи камнеметов. Однако в 1209 году, подойдя к стенам тангутской столицы Чунсин, Чингисхан неожиданно потерпел досадную неудачу, несмотря на два с лишним месяца правильной осады.
Поскольку ни штурмы, ни попытки разбить стены осадными орудиями не приносили результата, Чингисхан предпринял попытку затопления города. Используя большое число пленных, он возвел плотину и направил воды реки в Чунсин. Но несмотря на то, что многие дома в городе подмыло и утонуло немало людей, город не сдавался. Чингисхан решил выждать, пока город будет затоплен полностью, но тут на его несчастье пошли дожди, размывшие недостаточно искусно построенную плотину, и вода хлынула в лагерь самого завоевателя, нанеся ему непоправимый ущерб.
Чингисхан вынужден был снять осаду. Однако эта неудача не смогла изменить уже ничего. Тангуты были настолько поражены упорством и изобретательностью степного полководца, что не сомневались в его неизбежном успехе и потому согласились платить монголам дань. Чингисхан не настаивал на их полном подчинении: главной целью четырехлетних рейдов было устранение опасности тангутской атаки во время планировавшейся китайской кампании. Таким образом, монгольский завоеватель все же вполне достиг своей цели.
В результате трех тангутских походов монголы не только многому научились, но и пополнили свой технический парк камнеметами, стрелометами, осадными башнями, штурмовыми лестницами и индивидуальными крюками для преодоления стен. А главное – взяли в плен множество специалистов и мастеров по осадному делу и осадной технике, что позволило им в дальнейшем создавать ее непосредственно на местах, не обременяя обозы тяжелыми осадными орудиями.
Чингисхан прекрасно понимал, что нападение на мощную империю невозможно предпринять без обеспечения жесткого контроля над различными тюркскими и тангутскими племенами в приграничных землях между Монголией и Китаем, равно как над землями северных, сибирских окраин Монголии. Поэтому, готовя китайский поход, он привел к покорности все соседние племена. Большинство из них, включая ойратов к западу от озера Байкал и киргизов в бассейне верхнего Енисея, подчинились монгольскому императору без значительного сопротивления.
Кроме того, дабы усыпить бдительность врага, монголы установили с империей Цзинь «торговые связи». Излишне говорить, что большинство монгольских «торговцев» были просто шпионами.
Основная слабость Цзинь состояла в том, что она осуществляла контроль лишь за частью Китая. Более того, соперничающая с ней южная империя Сун находилась под властью исконно китайской династии, в то время как цзиньцы были пришельцами – несмотря на их быструю ассимиляцию, местным населением они воспринимались как чужаки. Их контроль распространялся от Манчжурии до района, расположенного южнее Янцзы, включая провинции Чихли, Шаньси, Шаньдун и северный Хэнань. Лояльность завоеванных ими киданей также была сомнительной. Все эти обстоятельства принимались во внимание Чингисханом и его советниками.
Разведка чжурчжэней еще в 1210 году доносила ко двору императора о непрерывных военных приготовлениях в степи, а начальник пограничной стражи севера, полководец Нахата Майчжу, прямо докладывал о готовящейся войне. Но все предупреждения были напрасны. Более того, вскоре сам Майчжу был смещен под надуманным предлогом – цзиньское правительство всеми средствами пыталось не допустить войны. В 1210 году монголы захватили вынесенные в степь крепости Няошабао и Няоюеин. Однако данный факт также не послужил предостережением имперскому руководству.
И вот в марте 1211 года Чингисхан объявил священную войну. Перед походом он удалился в свою палатку, где провел три дня в молитве, прося Вечное Синее Небо поддержать его готовность отомстить за страдания своих предков от рук чжурчженей. В то время как император возносил молитвы, солдаты и народ вокруг палатки в состоянии нервного возбуждения взывали к Небу, крича: «Тенгри, Тенгри!».
На четвертый день Чингисхан, появившись, объявил, что Небо гарантировало им победу – и монгольская армия выступила в поход. До Великой Китайской стены ей предстояло пройти путь длиною около 800 километров. Значительная его часть пролегала через восточную часть пустыни Гоби, где в те времена еще можно было найти и воду, и корм для коней. В качестве продовольствия вслед за армией гнали многочисленные стада скота.
Чингисхана сопровождали в походе четверо сыновей: Джучи, Чагатай, Угэдэй и Толуй. Монгольские войска были разделены на три главных корпуса, действовавших в совершенном единстве. Трое старших сыновей занимали в армии командные посты, а младший состоял при отце, который непосредственно начальствовал над центром армии, состоявшей из 100 000 лучших монгольских воинов.
Справедливо полагая, что наиболее сильное сопротивление он может встретить на кратчайшем пути к столице, Чингисхан устроил на этом участке демонстрацию, главными же силами форсировал Великую Китайскую стену на слабо защищенном участке, находящемся километрах в 200 к западу. Атакованные одновременно в разных местах, полководцы Цзинь распылили свои силы, и это дало гвардии Чингисхана возможность проникнуть за Стену.
Пройдя наружную стену, монголы встретили более сильное сопротивление, но победа, одержанная Елюем Даши над цзиньским полководцем, отдала в руки Чингисхана всю территорию между наружной и внутренней линиями укреплений. Больше того, она позволила обратить в пользу монголов ее богатства, в частности, пасшиеся здесь многочисленные императорские табуны. Однако дальше путь к Пекину преграждало труднопроходимое дефиле Цзюйюньгуань – горная узкая теснина длиной около 22 км, искусно укрепленная китайскими инженерами. Под защитой этих укреплений цзиньцы чувствовали себя совершенно уверенно.
Чингисхан послал своих лучших вождей – Мухали, Джэбэ и Субудая – во главе трех отрядов, чтобы очистить дефиле для прохода основных сил. Джэбэ, осуществлявший общее командование, выслал вперед отряды легкой конницы. Авангард монголов, втянувшись в дефиле, был встречен плотным огнем и, естественно, сразу же отступил. Обрадованные защитники, решив развить свой успех, всей массой бросились за ними в погоню, в результате чего сами заполнили предназначенное для истребления живой силы ущелье. Остальное оказалось совсем несложным: на выходе из дефиле цзиньцы были атакованы уже не теми легкими конными лучниками, за которыми так азартно погнались, а латной конницей степняков. Быстро поняв свою ошибку, они устремились обратно, отчего их положение только ухудшилось. Монголы буквально по трупам прошли все ущелье, нанеся защитникам царства Цзинь сокрушительное поражение.
Тем временем старшие сыновья хана, получившие от отца задачу овладеть городами на севере провинции Шаньси в излучине Желтой реки, также выполнили ее с успехом. В ходе военных действий были захвачены округа Дашуй, Ло, Фэнь и Ли. Окружение императора охватил ужас, после чего цзиньцы попытались начать дипломатические переговоры. Однако миссия Нухури, командующего войсками на северо-западных границах, привезшего к Чингисхану мирные предложения, провалилась.
Тем не менее до окончательной победы было еще далеко; главные силы Цзинь пока не участвовали в боях. Они медленно разворачивались в глубине имперской территории, а их военачальники, судя по всему, не верили, что относительно немногочисленная конница степняков может таить в себе серьезную угрозу для существования мощной империи.
К осени 1211 года власть монголов признали многие цзиньские округа к северу от Хуанхэ. Только после этого император наконец решился принять адекватные военные меры. Огромные массы войска (до 400 тысяч человек) под командованием братьев Ваньян пришли в движение. Было решено идти навстречу противнику и в генеральном сражении смести его с лица земли. Из-за невозможности передвижения таких огромных масс одновременно китайцам пришлось разделить свои войска на две группы, одна из которых, под командованием Ваньян Чэнюя, исполняла роль резерва. Расчет был на последовательный ввод их в бой, но получилось по-другому.
Чингисхан, благодаря хорошо налаженной разведке и перебежчикам, отлично знал состояние цзиньской армии. Воспользовавшись тем, что цзиньские части были расстроены длительным маршем в гористой местности, монгольский полководец атаковал их прежде, чем китайский генералитет привел свои подразделения в порядок. Сражение на Ехулине (Луковом хребте) было решено неудержимым натиском конницы кочевников, вызвавшей бегство китайцев по всему фронту. Монголы безжалостно рубили бегущих. В районе крепости Куайхэбао произошла битва со вторым эшелоном цзиньской армии. И здесь монгольская кавалерия одержала блистательную победу, заставив Чэнюя спасаться бегством. Преследовавшие его монгольские разъезды опустошили окрестности цзиньской столицы. На месте сражений при Ехулине и Хойхэпу еще долго лежали груды человеческих скелетов – потери цзиньской армии в этих боях оценивались современниками в 300 тысяч человек.
Развивая успех, Чингисхан бросил своих всадников прямо на Пекин. Застава Цзюйюнгуань являлась последней линией обороны на подходах к северокитайской столице, но ее комендант Ваньян Фучжоу бросил своих солдат и бежал. Монголы притворным бегством выманили из крепости гарнизон, еще полный решимости сражаться, и наголову разбили, тем самым расчистив себе путь к Пекину. Вскоре их войска уже жгли пекинские предместья.
При императорском дворе началась паника. Призывы сановников бежать в Южную столицу (Кайфын) множились час от часу, и лишь отчаянная решимость гвардейских полков отстоять Пекин заставила императора на время отложить переезд. Гвардейцы действительно отбросили от города несколько передовых монгольских частей с большим уроном для последних, а затем все мужчины столицы, способные носить оружие, были в принудительном порядке мобилизованы на военную службу. Ни одному человеку не разрешалось покидать город под страхом смерти. Для более эффективной защиты в Пекин был вызван Чжуху Гаоцзи (правитель округа Цзиньчжоу) со всеми имеющимися у него войсками.
При известиях о концентрации цзиньских армий у Пекина Чингисхан не стал тратить силы на завоевание вражеской столицы. Пекин, имевший в те времена миллионное население, представлял собой чрезвычайно укрепленное место; огромные башни и высокие стены северной столицы Цзинь могли поспорить своей мощью с любым из городов мира. Длинная крепостная стена, имевшая периметр в 43 км, на которые приходилось всего 12 ворот, в действительности представляла собой целых четыре хорошо укрепленных пояса.
Оборонительные сооружения Пекина произвели на Чингисхана сильное впечатление. Он понимал, что одолеть эту твердыню, пользуясь примитивными осадными орудиями, ему вряд ли удастся. Кроме того, в одном из боев под стенами цзиньской столицы Чингисхан был ранен стрелой в ногу. В результате осенью 1211 года его армия была вынуждена снять блокаду столицы и отойти за Великую стену.
Однако кампания 1211 года показала полное превосходство монголов на полях сражений. К победителям незамедлительно потек поток перебежчиков, а в следующем 1212 году против Цзинь восстали кидани, и монголы смогли продолжить полномасштабную экспансию. В 1212 и 1213 годах армия Чингисхана действовала в районах с преобладающим китайским населением, отнюдь не желавшим умирать за чужую династию, и количество перебежчиков все росло. В конце концов возглавлявший авангард монголов полководец Мухали организовал из них автономную войсковую единицу, прозванную «черной армией». Высшие командные посты в ней заняли выходцы из китайского рода Ши. Вообще с этого года армии Чингисхана стали сдаваться целые крупные соединения во главе с военачальниками; зафиксировано около 46 различных отрядов, перешедших на сторону монголов, что в общей сложности составило около 60 тысяч человек.
Зимой 1213/14 года Чингисхан вновь подошел к Пекину и, блокировав частью сил город, разделил остальные свои войска на три группы. Целью их дальнейших операций стали области Цзинь, расположенные к северу от реки Хуанхэ. Первая группа (под началом Чагатая и Угэдея, которых опекал Джэбэ) направилась на запад, к югу от хребта Тайханьшань, и разорила всю среднюю часть провинции Шаньси, достигнув реки Хуанхэ.
На восток двинулись полки полководца Бота. Дойдя до морского берега, Бот двинулся вдоль побережья на север, где взял Луаньчжоу, Цзичжоу и Пинлуань; разорению подверглась также провинция Ляоси.
На центральном же направлении, в Хэбэе и Шаньдуне, действовал сам великий хан. Совместно с младшим сыном Толуем он также достиг реки Хуанхэ и, разорив немало городов, в апреле 1214 года, после взятия крепости Дайкоу, вернулся к Пекину. Тем временем Мухали, продолжая неспешное разграбление Хэбэя и следуя прямому приказу хана, поголовно уничтожил население в захваченном городе Мичжоу.
Чжурчжэни приняли беспрецедентные оборонительные меры. Войска из всех провинций были сконцентрированы для обороны горных проходов в Шаньси, ведущих в житницу страны – Хэнань. Мобилизация крестьянских масс, разумеется, начисто разрушила сельское хозяйство, но, по-видимому, являлась хоть какой-то мерой противодействия монгольскому способу брать города с использованием хашара. Этот способ монголы усовершенствовали идеально: зимой 1213–1214 годов и в марте-апреле 1214 года ими было взято 90 крупных окружных городов. Положение империи становилось катастрофическим. Предельно обострилась ситуация на западной границе. Си Ся официально объявила войну чжурчжэням и направила против них главные силы своей армии. Грозила разрывом отношений и всегда откровенно враждебная Цзинь Южная Сун.
В этих условиях цзиньский двор, оказавшийся в Пекине полностью окруженным войсками монголов, начал дипломатические контакты с Чингисханом. Последний также полагал, что его войску требуется время для отдыха и раздела добычи. В результате переговоров император Цзинь подписал с Чингисханом мирный договор, по которому монгольский властелин получил в жены приемную дочь императора Цзинь с фантастически богатым приданым. Но мир продолжался недолго. Стоило армиям Чингисхана удалиться из пределов видимости, как цзиньский император переехал в южную столицу Кайфын и, почувствовав себя в полной безопасности в городе, отгороженном от монголов горными хребтами и прекрасно укрепленными заставами, немедленно изменил свое решение, отдав приказ о мобилизации армии.
Столь явное нарушение договора не удивило Чингисхана. Поспешный отъезд цзиньского императора сам по себе говорил о желании последнего продолжить войну. Полки монголов к этому времени достигли озера Юйли. Сразу после получения известий о возобновлении военных действий монголы перебили всех пленных китайцев (несколько сот тысяч человек). Именно в это время Чингисхан стал строить планы прямого подчинения Северного Китая. Однако он не сразу отдал приказ о выступлении, запустив в ход механизм разъединения сил противника посредством действий своих шпионов и организации провокаций.
Вскоре взбунтовались расквартированные под северной столицей гвардейские полки Цзинь, посчитавшие, что, оставив Пекин, император фактически дезертировал с поля боя. Гвардейцы убили своего командира и выбрали из своих рядов начальников, которые, не особо раздумывая, послали к Чингисхану гонцов с изъявлением покорности и просьбой о помощи. Попытка императора подавить мятеж провалилась – пекинский гарнизон был разбит восставшими гвардейцами. Тем временем подошли посланные Чингисханом войска, которые, соединившись с мятежной гвардией, блокировали Пекин. Так в августе-сентябре 1214 года началась третья и последняя осада города.
Прежде всего Чингисхан полностью блокировал цзиньскую столицу. Месяц за месяцем шла планомерная осада; нехватка продовольствия и эпидемии выкашивали население и гарнизон Пекина. Но только в апреле 1215 года чжурчжэни наконец отважились на ответные действия. Был выработан план деблокирования Пекина и доставки в него большого количества продовольствия. К операции было привлечено три отдельных корпуса. Обозы с провиантом для Пекина вверили генералу Ли Ину, получившему для их защиты несколько десятков тысяч воинов.
Подойдя к Пекину, эти корпуса должны были объединиться и, используя фактор внезапности, прорвать кольцо блокады. Однако вышло по-другому. Монголы заранее получили информацию о движении цзиньских войск и неожиданно напали на корпус Ли Иня. Усугубил положение цзиньцев тот факт, что их командир в момент вражеской атаки оказался беспробудно пьян. Скорее всего, дело опять не обошлось без активной работы монгольских шпионов.
Разгром армии, охранявшей транспорты с продовольствием, погубил надежды цзиньцев. В результате остальные их корпуса, наступавшие широким фронтом, вернулись к местам прежней дислокации.
В это время на северо-востоке бывшей цзиньской империи открылся неожиданный фронт военных действий: горящий негодованием на центральное правительство молодой цзиньский военачальник Чжан Чжи в мае 1215 года года отбил у монголов Цзинчжоу (город на полуострове Ляодун) и несколько городов округа. Увы, это уже не могло изменить судьбы Пекина. Чингисхан отправил против Чжан Чжи опытного Мухали, который парировал угрозу, и положение осажденных осталось прежним.
В июне 1215 года почти годовая агония Пекина подошла к концу. Исчерпав все возможности сопротивления, город, укрепления которого монголы так и не смогли сокрушить, капитулировал. Монгольские войска, ворвавшись в него, устроили чудовищную резню. Согласно китайским летописям, молодые девушки тысячами прыгали с высоких стен столицы и разбивались насмерть, не желая становиться игрушкой в руках ужасных степных победителей. Огромный дворец цзиньских императоров горел больше месяца. Согласно свидетельству очевидцев, Пекин на долгое время превратился в город теней и пустых домов с хлопающими на ветру дверьми.
ВОЕННОЕ И ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ
Взяв Пекин, монголы, однако, не завоевали империю Цзинь окончательно – обширное царство не сдавалось еще долго, чжурчжэни продолжали сопротивление в южных округах своей державы. Окончательное покорение империи произошло только в 1234 году, уже после смерти Чингисхана.
Но уже задолго до полного падения Цзинь в войнах с тангутами и чжурчжэнями монголы приобрели бесценный опыт борьбы с оседлыми народами: только за четыре года этой войны к осени 1215 года монголы завоевали в империи Цзинь 862 города и обнесенных стенами местечка.
Кроме того, главная задача Чингисхана была достигнута: монгольское владычество прочно установилось как в Северном Китае, так и в Манчжурии. Эти страны стали частью империи монголов. Теперь, надежно обеспечив свой тыл, Чингисхан смог направить взоры на Среднюю Азию.
Глава 5
БИТВА НА РЕКЕ ИНД – ЧИНГИСХАН НАНОСИТ ПОРАЖЕНИЕ АРМИИ ХОРЕЗМШАХА ДЖЕЛАЛ-АД-ДИНА (1221 год)
СТРАТЕГИЧЕСКИЙ И ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
XII век – период медленного, но упорного подъема политического могущества Хорезма. Уже в предшествующий период Хорезмийское государство представляло собой один из благополучнейших регионов мира. Благодаря обширной сети ирригационных каналов его покрывали сотни тысяч гектаров плодородных земель. Полным ходом шло строительство пограничных крепостей, создание стратегических и торговых путей. Наблюдался невиданный подъем городской жизни, ремесел, торговли, пышное развитие искусства, настоящий «хорезмийский ренессанс», подаривший миру такие имена, как Бируни, Фирдоуси, Ибн Сина (Авиценна).
Мухаммед I (1117–1127) и Атсыз (1127–1156) заложили основы фактической независимости и великодержавной политики Хорезма. Аляэддин Тtкеш (1172– 1200) являлся подлинным основателем средневековой Хорезмийской империи. В 1194 году войска хорезмшаха утверждают суверенитет Хорезма над Ираном. В 1195 году багдадский халиф Насир терпит поражение в бою с хорезмийцами и признает власть Текеша над восточным (персидским) Ираком. Успешные походы на Восток открывают Текешу дорогу в Бухару.
Поначалу сын и преемник Текеша Аляэддин Мухаммед II (1200–1220) успешно продолжал дело своих отцов. Он отнимает у каракитаев (западной ветви киданей) Самарканд и Отрар, простирает свою власть на далекую область Газни (юг Афганистана), подчиняет своей власти западный Иран и Азербайджан, осуществляет смелый поход далеко вглубь степей Дешт-и-кипчака (современный Казахстан). К 1215 году у него уже нет соперников среди мусульман. Его полководцы окончательно подчиняют власти хорезмшаха Персию. Мухаммед присваивает себе титул «второго Александра», и 27 подчиненных правителей или их сыновей-заложников при его дворе ежедневно бьют зорю на золотых барабанах. Он уже начинает подумывать о походе на привлекающую завоевателей своими богатствами Китайскую империю.
Однако в этот момент успех отворачивается от Мухаммеда. Ему никак не удается покончить с каракитайским ханом Кучлуком, поэтому он опустошает все соседние с его владениями области, превращая их в пустыню. Одним из объектов его ударов становится территория кочевий племени меркитов. Когда он с 60 тысячами воинов направляется к земле кипчаков, у которых укрылись меркиты (Казахстан), он узнает, что монголы под руководством Субудая и Тохучара уже разбили меркитов и возвращаются на восток. Хорезмшах нагоняет и навязывает им бой, ответив на их мирные предложения, что для него все неверные – враги.
Битва произошла в самом начале лета 1216 года между реками Кайлы и Камач. Монголы достаточно быстро обратили в бегство левое крыло хорезмийцев и расстроили боевые порядки центра. Однако правое крыло войска Мухаммеда, которым командовал юный Джелал-ад-Дин, сын хорезмшаха, разбило левое крыло монгольского войска, выручив центр и левое крыло своего войска.
С наступлением ночи бой прекратился. Ночью монголы зажгли большое количество костров, чтобы ввести противника в заблуждение, и ушли. Это столкновение произвело на Мухаммеда сильное впечатление. Сохранились его слова: «Я никогда еще не видел таких прекрасных войск». Потеряв соприкосновение с монголами, Мухаммед отошел к Бухаре.
Посетивший Хорезм накануне монгольского нашествия арабский путешественник и географ Якут писал:
Поделиться книгой: