Бойфренд

Когда Джоанна открыла глаза, она оказалась в светлой белой комнате.

Словно в тумане, Джоанна увидела склоненное над ней лицо матери. И уже через секунду смогла разглядеть аккуратно нарисованные стрелки в уголках глаз, мелкие поры на густо покрытых румянами щеках и оранжевую помаду на губах. Да, теперь она отчетливо видела лицо мамы.

Еще не успевшие высохнуть слезы слегка подпортили макияж, оставив узенькие дорожки на ее щеках. Но мама широко улыбалась.

— Она приходит в себя, — услышала Джоанна незнакомый женский голос, прозвучавший откуда-то из-за спины матери.

— Лекарство перестает действовать, — раздался другой голос.

Улыбка на лице матери Джоанны стала еще шире. Она склонилась над дочерью так низко, что их носы практически соприкоснулись.

— Что? — тихо переспросила Джоанна.

— Скоро она полностью очнется, — заверила одна из невидимых женщин.

— С ней будет все хорошо, — успокаивающим тоном добавила другая.

Лицо ее матери не менялось. Оно повисло над Джоанной, как розовый воздушный шарик.

«Я все еще сплю», — подумала она.

— Ты поправишься, — сказала ее мама с улыбкой. Она немного отодвинулась, и Джоанна заметила капельки слез, застывшие в уголках глаз.

«Конечно, я поправлюсь, потому что я все еще сплю, — Джоанна попыталась сесть. Но движение отозвалось резкой болью во всем теле. — Я парализована», — заволновалась она, и сладостное ощущение сонного покоя в одну секунду сменилось дикой паникой.

— Эй…

— Ты поправишься, — нежно повторила мама, и слезы побежали по уже знакомым дорожкам на ее щеках.

«Я тебе не верю», — сердито подумала Джоанна и снова попыталась подняться. Когда она поняла, что это невозможно, попробовала пошевелить рукой. Но и это у нее не получилось.

— Помогите… Мама …

— Она сейчас полностью очнется, — раздался голос.

— Это хороший знак, — добавил другой.

«Кто эти женщины?» — все больше раздражаясь от неведения, попыталась выяснить Джоанна.

— Не двигайся, — посоветовала ей мама.

— Я не могу, — ответила ей Джоанна детским голосом.

«Я снова стала ребенком. Я только что опять родилась. Безумная мысль! Может, я под воздействием лекарства или какого-то другого сильнодействующего средства? Возможно ли такое?»

Джоанна огляделась: кроме лица матери со следами от слез и застывшей улыбкой, она обнаружила белые кафельные стены, яркие флуоресцентные лампы, одетых в белую униформу двух медсестер, стоящих в дверях.

«Я в больнице. И это мне не снится».

Но увиденное казалось таким далеким, что ясной картины составить не получалось. Джоанне понадобились недюжинная сила и сосредоточенность, чтобы все хорошенько разглядеть.

— Ты поправишься, — по-прежнему твердила мама, словно это был припев какой-то песни.

«Ты никогда не умела обманывать», — подумала про себя Джоанна.

Она ненавидела запах косметики, которой пользовалась ее мать. Такой слащавый. Такой отталкивающий.

Преследуемая этим запахом, Джоанна снова провалилась в сон.

— Ей нужно поспать, — были последние слова, которые донеслись до ее сознания.

— Тебе действительно очень повезло, — сказала Джоанне мама несколько дней спустя. Она сидела с горделивой осанкой на маленьком складном стульчике рядом с больничной кроватью, на коленях лежало ее любимое меховое пальто. — Твое прекрасное личико совсем не тронуто.

— Зато все остальное… — вздохнула девушка.

— Джоанна, в самом деле. Не жалуйся. Такой грузовик… Ты могла бы… Ты могла бы… — мама прикусила дрожащую нижнюю губу. — Несколько переломов. В самом деле, дорогая. Тебе следует благодарить судьбу.

— Да уж. Благодарить, — повторила Джоанна.

От болеутоляющий средств, которые кололи ей в руку, было такое ощущение, будто она находится в палате наполовину. Джоанна чувствовала себя так, как если бы она поменялась местами с собственной тенью. Это не она, а ее тень лежит в гипсе и со спицами на жесткой больничной кровати. Ее тело и разум сейчас где-то в другом месте, далеко отсюда.

Джоанну непрерывно клонило ко сну, иногда она засыпала прямо в середине разговора. Из посетителей к ней никого не пускали, кроме матери. Но эти визиты только изматывали Джоанну. Ей хотелось, чтобы мама перестала смотреть на нее таким пристальным напряженным взглядом. Она не могла дождаться того момента, когда ее перестанут накачивать лекарствами, из-за которых голова была такой тяжелой, а мысли — путаными.

— Через пару недель ты достаточно окрепнешь для того, чтобы начать разрабатывать ногу, — сухо сказала миссис Коллир.

— Да уж. И за это я тоже должна благодарить судьбу? — с иронией в голосе отозвалась Джоанна.

— Прекрати, Джоанна. Для нас всех то, что произошло с тобой, стало настоящим шоком, — сообщила миссис Коллир, решив больше не обращать внимания на иронию дочери. — Когда мне позвонили из полиции в три часа ночи и сообщили, что … что ты попала в аварию и…

Джоанна осознала, что она еще не объяснила матери, что произошло.

— Куда ты ездила, Джоанна? Почему тайком ускользнула из дома?

Но Джоанна не смогла дать ответа ни на один вопрос. У нее сейчас просто не было сил посвящать маму во все детали. Находясь на полпути между реальным миром и призрачным из-за действия обезболивающих препаратов, она даже думать не могла о той ужасной ночи.

Тем более думать о Дексе.

И Джоанна очередной раз погрузилась в сон, размышляя о том, как она все-таки расскажет про то, что произошло той кошмарной ночью.

— Пит?

Джоанна попыталась сесть, но потом вспомнила, что не может этого сделать. Она окинула взглядом палату в поисках мамы, но ее нигде не было. На ее месте на складном стульчике неуклюже сидел Пит.

Его бледное лицо залила краска. Глаза нервно бегали, то опускаясь, то глядя в лицо Джоанны. Пальцы сильно сжали колени.

— Пит?

— Привет, Джоанна. Ты проснулась? То есть…

— Нет. Я все еще вижу сон. Пит, как ты? С тобой все в порядке?

— Да. Отлично, — лицо Пита при этом стало еще немного краснее. — Твоя мама говорит, что ты скоро поправишься.

— Она говорит это четыреста раз в день, — Джоанна изобразила на лице муку и закатила глаза. Только ими она сейчас и могла двигать, не испытывая при этом боли. — Так что это больше похоже на ложь.

Пит не сводил с нее глаз.

— А тебя хорошенько потрепало, а?

Джоанна сухо усмехнулась. И это сразу отозвалось болью в сломанных ребрах.

— Хороший вопрос, Пит. Еще будут какие-нибудь?

Пит не ответил. Некоторое время они сделали в полной тишине. Пит теребил бриллиантовый гвоздь, торчащий в ухе, и по-прежнему смотрел на Джоанну, у которой появилось ощущение, что он чего-то ждет от нее.

В конце концов, Пит нарушил молчание.

— Ты не хочешь спросить меня о Дексе? — в голосе Пита явно слышались гнев и осуждение.

«Что это со мной? — взволновалась Джоанна. — Действительно, почему я не спросила его о Дексе? Может, под действием этих отвратительных лекарств? Или я теряю рассудок? А может, я пытаюсь таким образом стереть воспоминания о той ночи?»

— В общем, Декс погиб, не выдержав, закричал Пит и вскочил на ноги. На его лице было написано отвращение. — Декс погиб, Джоанна. У него не получился фокус. Он погиб той ночью. А ты даже не соизволила спросить меня о нем.

Глава 6

Несколько дней спустя Джоанну пришла навестить Мэри. Или это было в тот же самый день? Джоанна потеряла счет времени и даже не пыталась за ним следить.

— Ш-ш-ш. Я принесла тебе кое-что, — прошептала Мэри, пытаясь что-то откопать в своей большой мягкой сумке, которую она всюду таскала с собой.

— Мне нравится твоя прическа, — сказал подруге Джоанна.

— Моя прическа? Я даже сегодня, не расчесывалась, — отшутилась Мэри, продолжая рыться в своей сумке. — А, вот.

Мэри бросила взгляд на дверь, чтобы удостовериться, что никто не войдет.

Джоанна посмеялась над ее скрытностью.

— Мэри, смилуйся, что там у тебя?

Мэри протянула подруге «Сникерс».

— Скорее прячь его.

— «Сникерс»? Мэри… я ранена!

— Просто спрячь его, — настаивала Мэри, пока они не отняли его. Я подумала, что сейчас как раз то время, когда ты не будешь следить за фигурой.

— Очень полезный презент, — буркнула Джоанна, пряча сладость под простыню.

Сначала подружки болтали весело и непринужденно, но вскоре темы для обсуждения иссякли, разговор стал нескладным, какими-то урывками. Они обе осознали, что у них стало гораздо меньше общего, о чем можно было бы поговорить. Ведь они уже не ходят в одну и ту же школу, не имеют общих друзей.

Они поговорили о переломах Джоанны, о том, как переживает случившееся с ней ее мама, о занятиях Мэри и о парне, с которым она познакомилась в торговом пассаже.

Пит рассказал мне … о Дексе, — совсем некстати сообщила Мери. Это прозвучало так, как будто эта фраза давно вертелась у нее на языке.

— Да, — откликнулась Джоанна и подалась вперед, чтобы поправить штангу, к которой все еще была прикреплена лодыжка.

— Тебе … тебе, наверное, сейчас так тяжело, — Мэри посмотрела прямо в глаза подруги, надеясь найти в них честный ответ.

Да. Нууу… — Джоанна не знала, что надеется услышать от нее Мери, и не понимала, почему она смотрит на нее так выжидающе.

Молчание стало невыносимо тягостным.

— Жаль, что я не чувствую себя лучше, — невпопад произнесла Джоанна, чтобы хоть чем-нибудь заполнить тишину.

А? Что ты сказала? — переспросила Мери, удивленная услышанной репликой.

— Я говорю, это ужасно. Когда Пит сказал мне, что Декс погиб, в первое мгновение я подумала о том, что теперь мне не придется выяснять с ним отношения и объяснять, почему нам нужно расстаться.

У Мери отвисла челюсть.

— Ты серьезно? Неужели это была первая мысль, которая пришла тебе в голову, когда ты услышала о смерти Декса?

«Ой! Кажется, я зашла слишком далеко. Нет надобности быть такой честной. Надо вести себя осторожнее. Мне следовало бы помнить, что это может шокировать Мери. В известной степени это шокировало и меня тоже».

— Ты действительно совсем ничего не почувствовала? — спросила Мери, ерзая на неудобном маленьком стульчике и нервно теребя руками складки матерчатой сумки.

— Я думаю, этого не стоит скрывать, — ответила Джоанна, чувствуя, как на нее снова наваливается усталость и испытывая только одно желание, чтобы Мери наконец-то ушла.

— Ой…

— Понимаешь, иногда мне кажется, что у меня все атрофировалось: и тело, и разум, и чувства. Видимо, это из-за болеутоляющих препаратов. Оценить то, что произошло, в полной мере я смогу позже. Я уверена в этом.

Мери смотрела на Джоанну почти с тем же выражением лица, которое было у Пита.

— Да, я знаю, это звучит немного жестоко, но… — начала было Джоанна, однако не закончила фразу, решив, что больше не будет ни перед кем оправдываться.

«В конце концов, мои чувства — это мое личное дело, — подумала она про себя. — Я не обязана отчитываться о них ни перед Мери, ни перед Питом, ни перед кем-либо еще. И потом, я единственный человек, кто видел, как погиб Декс. Я одна была свидетельницей того ужаса, который испытал Декс, когда почувствовал неминуемую гибель. Этого кошмара мне хватит на всю оставшуюся жизнь».

«Ты сбежала, — напомнил ей внутренний голос. — Ты не помогла ему. Ты сбежала, как последняя трусиха».

«Я торопилась за помощью, — попыталась оправдаться перед собой. — И я помогла бы Дексу, если бы тот грузовик меня нет…

А кого это волнует? Декс погиб, а я лежу здесь, на мне живого места нет.

Кого это волнует?

И перестаньте смотреть на меня так, как будто я малодушный, бесчувственный человек».