Помоги проекту - поделись книгой:
— Как что? Землю, — просто и буднично, как будто речь шла о килограмме яблок, ответил тот, кто назвался Альфредом Даниловичем. — Землю, причём всю и сразу, без обиняков. Давайте я вам объясню всё по порядку, а вы послушайте.
Рассказ Альфреда Даниловича Вениамину Вольдемаровичу
Конечно, ваша цивилизация довольно примитивна, это факт. Мирам, которые входят в галактическое сообщество, нечего перенять у вас. Как, впрочем, и нечему вас научить. Вы идёте по своему, довольно странному пути развития, вмешиваться в который никто не вправе согласно Кодексу общегалактической этики. Ваша система знаний однобока, она слишком механистична и не позволяет вам увидеть и познать то, что является простым и очевидным для тех цивилизаций, которые вышли за пределы своих звёздных систем.
Например, вы не умеете правильно использовать и применять существующие силы и явления. Вы подобны… сейчас, попробую привести понятную для вас аналогию… представьте себе людей бронзового века, получивших в свои руки современный автомобиль. Они бы, скорее всего, запрягли впереди него нужное количество лошадей и возили бы в нём своих жрецов и правителей. Так и вы примерно пользуетесь тем же электричеством. Ваш Никола Тесла был единственным, кто понял, что оно из себя представляет, и поставил кое-какие практические опыты, многие из которых вы не можете повторить до сих пор из-за механистичности подхода к сути вещей и явлений окружающего мира.
Так же примитивно вы используете недра. Нефть, газ — в них заложена не только энергия, выделяемая при сгорании. Какая? Это один из видов энергии жизни планеты, её чёрная кровь (нефть) и продукты газообмена (природный газ). Эти ресурсы восполняемы (вы не знаете, но, поверьте, это так), пока не начать использовать заключённую в них энергию жизни планеты. Вам везёт, что вы о ней не догадываетесь. Иначе ради той мощи, которую она даёт её обладателю, вы бы довольно быстро убили Землю, а с ней и самих себя. Вы, люди Земли, безумцы, каких мало во Вселенной, совокупный уровень агрессии и невежества человечества по данным периодических исследований зашкаливает выше отметки критического уровня, минимально необходимого для выживания. Вы до сих пор не ухлопали друг друга в ядерной войне только благодаря своей агрессивности — если бы хоть одна из сторон была уверена в своей относительно безнаказанной победе, она не замедлила бы этим воспользоваться.
Также и с жизненной энергией планеты — тот, кто первый из землян её откроет, тут же использует её или для собственного сверхобогащения и окончательной экономической победы над конкурентами, или для физического уничтожения вражеской стороны. Невзирая на факт того, что истощая планету, он делает менее жизнеспособным всё живущее на ней, включая людей. И никакого противоядия против этого нет. Время жизни людей станет меньше, болезней больше, и так до тех пор, пока планета не станет безжизненной пустыней. Это в свою очередь скажется на состоянии вашей звезды, и Солнце превратится в сверхновую.
Судя по вашим повадкам, всё именно так и произойдёт, если до этого вы окончательно не уничтожите экологию химическим способом. Одним словом, вы — люди Земли — галактическое быдло, бомжи на собственной планете. Вы не хозяева в собственном мире, а буйные временщики. Это если смотреть в целом.
Но в любой массе есть ростки так сказать передового, прогрессивного. Вы, дорогой Вениамин Вольдемарович, как раз из таких. Вы, как и я, справедливо презираете серую массу электората, вы выше толпы, вы гений безо всякого сомнения, иначе мы бы с вами сейчас не беседовали. И, думаю, вы в состоянии понять, оценить и принять моё предложение. Мы с вами нужны друг другу, поверьте.
Получилось так, что ваша сеть добычи и транспортировки природных углеводородов, постепенно разрастаясь, совершенно случайным образом приобрела пространственную конфигурацию, которая позволяет использовать её (с небольшой нашей врезкой) для добычи из нефти и газа жизненной энергии вашей планеты. Вряд ли кто-нибудь из землян догадается о том, что происходит на самом деле — слишком велика степень невежества и догматической косности ваших учёных. А мой мир уже очень стар, его запас жизненных сил почти на исходе. Это обидный факт, несправедливый, если учесть, что мы намного более высокоразвиты. Что нам делать? Завоевать вашу планету не составило бы большого труда, если бы не служба надзора галактического сообщества. Колонизация вашей планеты запрещена, поскольку на ней есть разумная жизнь. Ждать, пока эта разумная жизнь загнётся по собственной глупости? А если она загнётся позже, чем мой мир состарится окончательно? Ждать, пока наши яйцеголовые учёные найдут источник энергии, использование которого никому не помешает? Нет уж, увольте. У меня лично нет столько времени, я желаю быть хозяином положения здесь и сейчас.
Что я предлагаю вам? Войти со мной в долю, создать канал перекачки энергии Земли на мою планету. Вы и ваша семья (или, если угодно, одна из любовниц, или семья и любовницы вместе) по окончании всего мероприятия — а это года четыре, не более, плавно переместитесь жить в один из райских уголков Галактики, в маленькую уютную офшорно-курортную зону, где никто и никогда не поинтересуется, как вы здесь оказались и каким образом вам удалось заработать такую кучу денег, на проценты с которой можно как сыр в масле кататься. Выучите стандартный межгалактический, пройдёте наши современные медицинские процедуры и будете жить-поживать ещё лет эдак 300. От вас требуется только одно: обосновать необходимость строжайшей охраны участка трубопровода, который я вам укажу, и набрать в штат для его охраны людей, список которых вы от меня получите. Обеспечить как минимум сохранность существующей сети, ни в коем случае не допустить демонтажа или длительного ремонта важных ниток трубопровода, которые я вам укажу. Не должно быть крупных аварий в системе этих ниток, выводящих их из строя более чем на пять дней — иначе утечка качаемой энергии пойдёт в космос, и всё дело может накрыть межгалактическая полиция. Тогда нам с вами никто не позавидует, поверьте.
Итак, дорогой Вениамин Вольдемарович, вам на размышление три дня — как в ваших русских сказках. Постарайтесь, чтобы через три дня в это же время ваше время не было никем занято, хорошо? До встречи…
Через три дня встреча двух чиновников состоялась вновь. В то же время и в том же месте. И первых два дня, отведённых на раздумье, Вениамина Вольдемаровича трясло и колотило. Вы думаете, от страха за будущее своей планеты? Нет, абсолютно нет… душе прожжённого коррупционера были чужды сантименты о людских судьбах, об экологии и Земле как нашем общем доме. Чутьё подсказывало ему, что это не глюк и он не сошёл с ума, что перед ним и вправду открылись перспективы галактического масштаба и шанс при жизни оказаться в беззаботном раю. Надо лишь выдержать каких-то жалких четыре года, и тогда… тогда… чиновничье сердце замирало и отказывалось дальше идти, голова кружилась от счастья и не было слов, чтобы выразить свой восторг. А что Земля? Постылое место… А что люди? Быдло оно быдло и есть… совок всепланетный! Скорее бы всё закончить и получать от жизни полный максимум! Весь третий день Вениамина Вольдемаровича тоже трясло как неизвестно кого, но по другой причине. Его терзали мысли сомнения: а вдруг встреча не состоится? Вдруг инопланетный посетитель (вот блин, он же представился русским именем, а я его даже не запомнил!) не придёт?! Тогда прощай все мечты об инопланетном рае при жизни, там, где никто не будет знать о его страшном предательстве, и он о нём вспоминать не будет…
Но встреча состоялась. Заинтересованные стороны ударили по рукам, и в огромный сейф Вениамина Вольдемаровича перекочевал скромный задаток — внушительных размеров мешок стодолларовых купюр, изготовленных с применением последних технологий галактических мошенников. Их подлинность подтвердит любой банк Земли, рай потихоньку начинается прямо на Земле!
И только внушительно щёлкнули замки министерского сейфа и партнёры обменялись деловым рукопожатием, как воздух в пространстве кабинета заколебался странным образом, и прямо из ниоткуда пространство наполнило с десяток людей в странного вида униформе. Альфред Данилович Маслов резко стал бледен и как бы уменьшился в росте. Один из людей в униформе направил в сторону Маслова подобие милицейской резиновой дубинки, и мошенника галактических масштабов окутало голубоватое облако. «Это у нас вместо наручников» — подмигнул человек с дубинкой Вениамину Вольдемаровичу. И представился: «Галактическая полиция, управление по борьбе с межзвёздными экономическими преступлениями». «Как романтично звучит: межзвёздные экономические преступления» — завертелась в голове Вениамина Вольдемаровича непонятно откуда взявшаяся нелепая мысль. Вслух он произнёс не менее глупую фразу:
— Я могу идти?
— Вы? — добро улыбнулся полицейский, — вы, батенька, не можете, а просто должны, и не идти, а полететь! Полететь вместе с нами. Рай вам, к сожалению, обещать не могу, а вот настоящую галактическую тюрьму пожизненно гарантирую. Этот тот случай, когда, согласно Галактическому Кодексу, мы можем и обязаны осуществить необходимый минимум вмешательства. Охрану в нужном участке трубопровода мы уже поставили — Земля будет жить!!!
Отшельник
Отшельники — странные люди, которые чувствуют «зов» удалиться от всех контактов с миром Человека.
С помощью монаха-добровольца такой «одиночка» отправляется в горы и находит там заброшенную хижину. Там он поселяется во внутренней комнате без окон. Его добровольный «сторож» выстраивает стену так, чтобы Отшельник больше никогда не мог покинуть эту келью. В стене оставляется маленькое отверстие, как раз достаточное для того, чтобы через него прошла чаша. Через это отверстие раз в двое суток ему передают чашу воды из ближайшего горного источника и горсть ячменных зёрен.
За всё время жизни Отшельника даже слабый луч света не попадает в его келью. Никогда больше он не будет ни с кем говорить и никто не заговорит с ним. Здесь всю оставшуюся жизнь он будет предаваться размышлениям, освобождая своё астральное тело от физического и отправляясь в путешествия на далекие астральные планы.
Ни болезнь, ни изменения во взглядах не могут дать ему освобождения. Это может сделать только смерть. Снаружи полностью закрытой кельи живёт Сторож, который ведёт своё независимое существование, всегда уверенный в том, что от замурованного Отшельника не донесётся ни звука.
Стоит Сторожу заболеть или умереть, или же он сорвётся с утёса — и отшельник тоже умирает, обычно от жажды. В этой крошечной комнатке, никогда не отапливаемой, какой бы суровой ни была зимняя стужа, Отшельник проводит свою жизнь. Чаша холодной воды каждые два дня. Холодная вода, никогда не подогретая, никакого чая; даже в самую холодную зиму вода из горного ручья, который течёт прямо из-под ледника, покрывающего горные склоны. Никакой горячей пищи. Одна горсть ячменя каждые два дня.
Острые боли, которые вызывает голод в первые дни, когда желудок сжимается, ужасны. Но боли, вызываемые жаждой, ещё страшней. Тело обезвоживается, становится почти хрупким. Из-за отсутствия пищи, воды и упражнений мышцы истощаются.
По мере того как тело потребляет всё меньше воды и пищи, обычные функции почти отмирают. Но Отшельник никогда не покидает своей кельи, всё, что ему приходится делать, всё, что Природа ЗАСТАВЛЯЕТ его делать, он делает в углу этой комнаты, где время и холод превращают его отходы в замёрзшую пыль.
Зрение должно исчезнуть. Сначала оно напрягается, тщетно пытаясь преодолеть вечную тьму. Сначала воображение преподносит страшные вспышки «света», почти достоверные хорошо освещённые «сценки». Со временем зрачки расширяются и мышцы глаз атрофируются так, что если бы лавина разрушила крышу, солнечный свет выжег бы глаза Отшельника, точно так, как если бы в них ударила молния.
Слух становится неестественно острым. Появляются воображаемые звуки, которые терзают Отшельника. В разреженном воздухе ему слышатся обрывки разговоров, которые прерываются тут же, как только он пытается к ним прислушаться.
Потом начинается борьба за сохранение равновесия. Он чувствует, что сейчас упадёт в сторону, вперёд или назад. Вскоре он начинает слышать своё приближение к стене. Малейшее возмущение воздуха, вызванное, например, поднятием руки, воспринимается как штормовой ветер.
Вскоре он начинает слышать удары своего сердца, которые кажутся пульсациями мощного двигателя. Потом приходят громкие булькающие звуки движущихся внутри его тела жидкостей, испарений из внутренних органов, которые выбрасывают свои выделения. Его слух становится настолько острым, что он слышит слабое трение мышечной ткани о мышечную ткань.
Рассудок проделывает с телом странные трюки. Его мучат эротические картины. Ему начинает казаться, что стены чёрной комнаты хотят его раздавить. В спёртом воздухе комнаты его дыхание становится тяжёлым и затруднённым. Только раз в два дня отодвигается камень в крошечном отверстии внутренней стены так, чтобы могла пройти чаша воды и горсть ячменных зёрен, и только через это крошечное отверстие может войти воздух, дающий жизнь. Потом оно опять наглухо закрывается.
Когда он наконец справляется со своим телом; когда эмоции покорены, легко всплывает астральное средство передвижения, подобно дыму, поднимающемуся над костром. Материальное тело неподвижно лежит на подстилке, брошенной прямо на пол, и только Серебряная Нить соединяет их вместе.
Астральное тело проходит через каменные стены. Наслаждаясь радостью освобождения от цепей плоти, оно отправляется вниз по крутым тропам. Оно прокрадывается в монастыри, и обладающие телепатией и ясновидением ламы могут разговаривать с ним. Ему не может помешать ни ночь ни день, ни жара ни холод, самая прочная дверь не может послужить ему препятствием. Ему доступны все залы заседаний во всём мире, и не существует ни зрелища, ни переживания, свидетелем которого не могло бы стать астральное тело.
Будучи вездесущ, он постиг многие земные тайны, и многое стало ему ведомо. С пониманием пришла жажда действия, стремление исправить этот столь несовершенный мир людей. Он постиг красоту и величие Природы. Он слышал, о чём шепчутся Горы в предрассветном тумане; заворожённо внимал тому, о чём говорят с Вечностью Пески жарких пустынь; он постиг суть Дыхания Великого Океана и был очарован торжественной глубиной Белого Безмолвия Вечных Снегов; он вместе с Ветром, не встречая преград, носился по огромным просторам Великой Степи и мог часами слушать живые мелодии Дивных Лесов. Он мог видеть даже скрытое от обычных глаз в толще Земли. Для него не существовало преград познания, он многое постиг и многое узнал.
Он видел людей по всему миру, но мало кто из них был способен видеть его. А те, кто был способен, не воспринимали его должным образом.
Обладающие телепатией и ясновидением ламы считали его иллюзией своего неуспокоенного ума и, следуя канонам Пути, игнорировали его попытки завязать общение.
Обладающие телепатией и ясновидением христианские священники принимали его чаще всего за посланника хозяина Преисподней, с суеверным страхом осеняя себя крестным знамением и истово творя оградительные молитвы.
Живущие по Воле Всевышнего мусульмане считали, что их посетил один из тех джиннов, что умеют исполнять желания и которые в древние времена были покорны Сулейману ибн Дауду (мир с ними обоими!). Но на что им какой-то странный, чудом вырвавшийся из-под многовековой власти Печати господина своего джинн, когда им открыта Воля самого Аллаха!
Оккультисты считали его некоей магической субстанцией, которой можно манипулировать посредством всяких глупых штук типа пентаграммы или высушенных крылышек летучих мышей.
Племенные шаманы чтили его как одного из Могущественных Духов и возносили к нему просьбы о хорошей погоде, удачной охоте и исцелении больных. Но что он, бесплотный, мог для них сделать? И когда погода не налаживалась, а больной умирал, шаманы считали, что Дух чем-то прогневан, и после одного кровавого жертвоприношения, устроенного в его честь, он перестал посещать край шаманов.
Волхвы, чтящие сразу нескольких Богов, видели в нём какого-то доселе неведомого им Бога, не желая слушать его речи о том, что он такой же, как они, человек. Но они, в отличие от многих, порой прислушивались к тому, что он им рассказывал (как-никак всё-таки Бог), извлекая из этих бесед практическую пользу и крупицы полезных знаний. Но они не могли постигнуть самого главного — того, что для человека не существует преград, что в каждом заложена потенциальная возможность развития, а границы познания и перемен существуют лишь в наших иллюзорных представлениях. Вскоре, считая его одним из Богов, они начали делать деревянные изваяния его имени, чтобы через них доносить до него свои молитвы в любое время дня и ночи.
После этого Отшельник по-настоящему постиг всю глубину своего одиночества. Имея возможность знать всё, он не мог сделать ничего — его немощное тело, заключённое в глухих стенах, было беспомощно. Он познал Мир, но перестал быть его частью. Он видел солнечный свет, но не мог ощутить его тепло своей кожей; он мог слышать журчание родника, но был не в силах испить его Живой Воды; он мог носиться вместе с ветром где угодно, но тело не чувствовало его упругих потоков, и связующая Серебряная Нить тут ничем помочь не могла. Он видел повсюду среди людей обман, козни, лжесвидетельства и зависть, но его уста не могли поведать тем, кто справедлив, о творящихся втайне беззакониях. Большинство людей проживали свою жизнь как во сне, даже перед Ликом Смерти не умея понять, что они и кто они на этой прекрасной Земле. А его вездесущее астральное тело было не в силах до них докричаться — он созерцал этот Мир без завес, не будучи частью этого Мира.
И тогда, в порыве жестокого осознания своего кромешного одиночества, он вознёс даже не молитву, а безмолвный вопль тем Силам, что даровали этому Миру Жизнь, и по его измождённому физическому телу прошла волна всеобъемлющей дрожи, приподнявшая его горизонтально на пару миллиметров над грубым каменным ложем в ожидании возможного ответа.
Ответ… Ответ был уничтожающе безжалостным и не оставлял ему ни малейшей надежды. Если перевести его на язык слов, получилось бы примерно следующее: «Самовлюблённый идиот! Тебе была дана Жизнь, а ты сознательно делал всё, чтобы она не состоялась. Ты лишил своё тело радости жизни, и твой бессмертный Дух почти забыл, что такое Радость Бытия. Ты был рождён для высокой цели, и весь мир ждал от тебя простых, но важных деяний. Всё можно было бы исправить, но… Ты последний в своём роду, и на Земле не осталось тех, через кого ты снова и снова мог бы родиться для ещё одной попытки… Родившись, ты забыл, зачем был рождён. Ты, выбранный из многих бывших в некогда могущественном Роду, должен был сохранить и возродить его заново на этой Земле, не дав ему уйти в Небытие. Твой Род в дальние времена делал многое для Мира и много должен был свершить в будущем, явив людям бесстрашных героев, бескорыстных жрецов и мудрых правителей.
Тебе выпало родиться как лучшему из достойнейших, но твоими стараниями тебе и всем, кто за тобой стоит, оставлена единственная из многих возможных Дорог: в Небытие, где нет ни Солнца, ни звёзд, ни верха, ни низа — полное НИЧТО и абсолютное Забвение…
Всё это лишь потому, что странный «зов» собственного Эго удалиться от всех контактов с миром Человека ты принял за свою Судьбу. Убивая своей волей жизнь тела, ты забыл о тех, что ждали от тебя продолжения Жизни. Та единственная, от которой ты отвернулся ради заточения в четырёх стенах, стала почти такой же одинокой, как и ты, живя среди людей… ещё каких-то 15 лет, и она превратится в бесплодную старуху, счастье которой не состоялось благодаря тебе. И в своём Роду она тоже, как и ты, последняя. Каменные стены твоей кельи крепки, а тело немощно. Глупец! У тебя нет выхода, кроме маленького отверстия для Чаши с водой и горсти ячменя…»
Утром следующего дня Сторож, всегда уверенный в том, что от замурованного не донесется ни звука, принёс Отшельнику очередную Чашу воды и горсть ячменя. И первый из бывших во все времена до него Сторожей вздрогнул от неожиданности, когда из небольшого отверстия в глухой стене послышалась человеческая речь… Это были не совсем обычные слова, ему казалось, сам Будда говорит с ним через маленькое отверстие в стене. А по прошествии нескольких дней он первым из Сторожей начал непривычный для этих людей труд — надо было осторожно разобрать каменную стену: тело Отшельника должно привыкнуть к миру и солнечному свету постепенно, ведь впереди — целая Жизнь…
Ирина Кореневская
Фантастический театр
Марк уже шестое утро подряд слышал дурацкий стишок, проходя мимо этого подвальчика. С недавних пор помещение облюбовала труппа какого-то странного театра. В самом деле, странного, притом, что в двадцать шестом веке вообще не слишком много осталось театров. И располагаются эти последние в зданиях посолиднее. Во всяком случае, не в подвалах, где раньше находилась бойня.
Да и реклама у них была, мягко говоря, странной. Эти чудаки по старинке выходили на улицу и, громко декламируя стихи, раздавали всем желающим афишки своих представлений. Марк взял у Арлекина одну из листовок, хотя вовсе не собирался тратить время на такую бесполезную вещь, как театр.
Афишка приглашала посетить спектакль под названием «Бал монстров». Наверняка какая-нибудь чушь. И причём тут фантастика?
— Вы придёте на наше представление? — вкрадчиво поинтересовался Арлекин.
Голос его был похож на шорох листьев — такой же невнятный, тихий, невыразительный. Интересно, как с таким голосом он играет на сцене? Или же этот шут просто раздавал листовки?
— Наверное, не смогу выкроить время, — Марк улыбнулся, возвращая афишку.
— Полно, мистер Донелл и. Сегодняшний вечер у вас свободен, — возразил странный человечек.
— Откуда вы знаете мою фамилию? И о свободном вечере?
— Приходите, — Арлекин вручил Марку билет. — На представлении мы раскроем эти и другие тайны!
И не дожидаясь ответа, актёр скрылся в толпе.
— Странно, очень странно… — бормотал Марк, направляясь на работу.
Там он привычно сменил модный костюм на серебристую форму конструктора. Странный театр не шёл у него из головы.
— Ребята! — громко сказал Донелли, появляясь в своём отделе. — Вы бывали в фантастическом театре?
Спросил и тут же сообразил: в такой аудитории подобные вопросы задавать бесполезно. Пятеро парней интересовались, главным образом, кибер-футболом. По правде сказать, Марк и сам разделял их увлечение. Но ведь есть ещё Мелани, чудная, но прехорошенькая. Может, она ходит по театрам?
— Я хотела пойти, — отозвалась девушка. — Но передумала.
— Не хочешь сходить со мной сегодня вечером?
— А твоя жена? — Мелани сурово сдвинула брови.
— С женой я в театр не хожу, — пожал плечами Марк.
Мелани отрицательно покачала головой и вернулась к работе. Марк фыркнул: подумаешь! Не очень-то и хотелось.
День выдался напряжённый, и к вечеру Донелли думать забыл о представлении, но проходя мимо театра, нащупал в кармане билет. Зайти, что ли? Кто знает, вдруг будет интересно?
Знакомый Арлекин провёл Марка в зал. Небольшая сцена, десятка три кресел. Все заняты, что в принципе не сложно — тридцать чудаков всегда можно набрать. Марк уселся в первом ряду возле привлекательной брюнетки, с которой вскоре разговорился.
Звали её Лола и попала она сюда почти так же, как сам Марк. Вскоре молодые люди забыли о представлении — они договаривались продолжить вечер в другом месте. Марк уже придумывал, что наврёт жене и куда поведёт новую знакомую.
На сцене же происходило что-то невразумительное: «родился» Франкенштейн (монстр, надо сказать, вышел по-настоящему тошнотворным), потом появился Дракула и прочёл нудный монолог о нелёгкой судьбе кровопийцы… В глубине сцены расположился актёр, играющий Мефистофеля, — длинные чёрные волосы, зачёсанные назад, небольшая бородка, презрительно сжатые тонкие губы и внимательные глаза. По обе стороны от него устроились Арлекин и Пьеро. А может, это были Белый и Рыжий клоуны. Марк не понял.
Когда по сцене забегали какие-то собаки, изображавшие, очевидно, оборотней, и в зале нестерпимо завоняло псиной, терпению Марка пришёл конец. Он предложил Лоле переместиться в более располагающее к общению место. Парочка встала, чтобы покинуть зал, но их окликнули.
— Куда же вы, куда? — трагически заламывая руки, воскликнул Пьеро.
— Прошу вас, подождите! Дамы! Господа! — дорогу преградил Арлекин. — Вам рано уходить из наших стен — самое веселье только начинается!
— Но… — начал Марк. Его не слушали.
— Тоска пусть ваша обратится в тлен! — воскликнул клоун, усаживая Марка и его соседку на места. — Чудес таких не видели доселе!
Пожав плечами, Донелли нетерпеливо уставился на сцену.
— Итак, — негромко сказал Мефистофель, не двигаясь с места. Странное дело — голос его звучал отчетливо и был слышен каждому, хотя говорил артист очень тихо. — Наши зрители заскучали. Значит, пора начинать веселье.
— Да, будем веселиться! — радостно откликнулся Арлекин. — Вот, например, вы, Марк. Вы ведь отчаянный весельчак! Изменяете жене направо и налево, проказник. Надо будет как-нибудь рассказать ей про ваши похождения. Пусть тоже повеселится.
Марк нахмурился и попытался встать. Как бы не так — тело словно одеревенело, не слушалось.
— А вы? — Арлекин ткнул пальцем в соседку Марка. — Вы тоже любите повеселиться, не так ли? Скольких не рождённых младенцев сгубили? Посчитать, так со смеху помрёшь!
— А вы, сударь? — обратился к седому господину вступивший в игру Пьеро. — Шутник, каких свет не видывал! Помните, сколько народу надули, чтобы нажить своё состояние? Хотите, мы устроим вам встречу с ними? Вот будет потеха!
Разоблачения сыпались одно за другим. Вскоре в зале не осталось ни одного человека, обойдённого вниманием клоунов. И тогда со сцены вдруг загремел голос Мефистофеля.
— Нет среди вас правых и невиновных. Все нечисты. Все жили, не страшась суда. Рад сообщить, что вы ошиблись. Каждый из вас уже давно осужден. Вы нарушили все заповеди и все законы. И потому воздастся вам за это полной мерой. Начинайте!
Чудовища, принимавшие участие в «спектакле», одно за другим начали спрыгивать со сцены в зал, к застывшим в ужасе зрителям.
— Рвите, грызите, убивайте! — рычал Мефистофель. — И пусть сегодня грешники вновь получат по заслугам!
Свет в зале погас.
Город мертвецов
Звездолёт «Гедеон» уверенно бороздил космические просторы. Все показания приборов были в норме, и капитан борта, Рэй Дибрэд, позволил себе слегка расслабиться. Всё идёт своим чередом. Скоро начнётся посадка.
Ещё год назад Рэй и подумать не мог о том, что сможет войти в состав экспедиции, которая отправится на Сатурн. Когда на фотографиях, пришедших со спутника планеты, учёные заметили остатки древнего поселения, было решено отправить туда лучший экипаж, который только можно собрать. Дело-то ответственное.
Капитаном должен был стать не просто космонавт, но высококлассный профессионал, налетавший не одну тысячу часов в межзвёздном пространстве. Идеальным кандидатом на эту роль казался Элиотт Бишоп. Настоящий космический волк практически не вылезал из своей «Звезды», облетев на ней всю Галактику. Кандидатуру Элиотта утвердили без возражений, и капитан начал готовиться к ответственной миссии.
Но за полгода до старта случилось непредвиденное — Бишоп ушёл в запой, который привёл его в наркологическую клинику. Странным было то обстоятельство, что Элиотт уже лет тридцать не прикасался к спиртному. Но в жизни всякое случается, инцидент замяли и начали искать нового капитана.
Выбор пал на Чарльза Брэдли, тридцатилетнего амбициозного пилота. Опыт его был не слитком велик, однако потомственный космонавт подавал большие надежды. Назначая его командиром звездолёта, никто и подумать не мог, что через три месяца этот уверенный в себе молодой человек буквально лишится рассудка.
Чарльз до неузнаваемости переменился всего за ночь. Сам не свой, он в смятении твердил о женщине в белом, без лица, которая преследовала его, угрожая страшными карами. Врачи обнаружили шизофрению, о полётах не могло быть и речи.
Следующими кандидатами стали неустрашимые братья Лоренсо. Итальянским близнецам сам чёрт был не страшен. Жили они весело, работали чётко и всегда только вдвоём. Их нисколько не испугала дурная слава «корабля смерти», как успела окрестить звездолёт пресса. Братья согласились стать капитанами. До старта оставался месяц.
Поделиться книгой: