Все о внешней разведке

Однако во второй половине 20-х годов кремлевское руководство во главе со Сталиным после реорганизации в 1923—1924 годах Гоминьдана, вступления в него ком­мунистов и смерти 12 марта 1925 года Сунь Ятсена стало настаивать на ускорении китайской революции. При этом главной задачей считалось направить Китай на «социа­листические рельсы». Но такая близорукая политика при­вела к печальным результатам. В марте 1927 года Боро­дин, следуя указаниям из Москвы, предпринял попытку сместить главнокомандующего китайской армией Чан Кайши. По его указанию в Шанхае под руководством КПК началось формирование отрядов китайской Крас­ной гвардии с целью организации вооруженного восста­ния, провозглашения революционного правительства и создания китайской Красной армии.

Но планы Бородина практически сразу стали извест­ны Чан Кайши, и он немедленно предпринял наступле­ние на Шанхай. 12 апреля 1927 года Шанхай был взят его войсками, начавшееся было восстание потоплено в кро­ви, а 28 апреля были арестованы и казнены 25 функцио­неров КПК. После этого собравшиеся в Нанкине лидеры Гоминьдана создали новое правительство во главе с Ху Ханминем. Впрочем, фактическим главой нового гоминьдановского режима стал Чан Кайши, с ноября 1928 по январь 1932 года занимавший пост премьер-министра и сохранивший за собой должность главнокомандующего армией.

В результате этих событий советско-китайские от­ношения резко ухудшились. В апреле 1927 года по ука­занию Чан Кайши был проведен обыск в советском консульстве в Пекине, который нанес сильный удар по позициям советской разведки в Китае. В ходе обыс­ка полиция изъяла большое количество документов, в том числе шифры, списки агентуры и поставок ору­жия КПК, инструкции китайским коммунистам по оказанию помощи советским представителям в разведработе. Обострилась и обстановка в Маньчжурии в рай­оне Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), а против сотрудников советского консульства в Харбине постоянно устраивались провокации. Фактический пра­витель северо-восточных провинций Китая генерал Чжан Цзолинь, с 1918 года державшийся у власти, иг­рая на противоречивых интересах в Маньчжурии СССР, Японии и правительства Гоминьдана, был крайне обозлен деятельностью Бородина в 1927 году. Он занял откровенно прояпонскую позицию, а нор­мальное функционирование КВЖД было поставлено под угрозу из-за постоянных провокаций против со­ветских служащих.

В 1928 году сотрудниками харбинской резидентуры, которой с 1927 по 1929 год руководил Наум Эйтингон, были добыты материалы о переговорах союзника Чжан Цзолиня, лидера фынтяньской (мукденской) группы «провинциальных милитаристов» Чжан Сюэляна с япон­цами, целью которых было создание в Северо-Восточном Китае Независимой Маньчжурской республики на следующих условиях:

1)   на территории Маньчжурии и Внутренней Монго­лии образуется под протекторатом Японии буферное го­сударство под названием Независимая Маньчжурская республика;

2)   Япония берет на себя обязательство содействовать включению в новое буферное государство Внешней Мон­голии;

3)    новое маньчжурское государство отказывается от активных действий против правительства собственно Ки­тая, но одновременно обязуется бороться против комму­нистического движения;

4)    новое маньчжурское правительство обязуется вес­ти агрессивную политику в отношении интересов СССР в Северной Маньчжурии.

В случае отказа Чжан Сюэляна от этих предложений японцы угрожали создать в Маньчжурии такую полити­ческую и экономическую ситуацию, которая приведет к ее оккупации японской армией[8].

Такое положение дел в Маньчжурии сильно обеспо­коило советское руководство. Существует версия, что в 1928 году в Кремле приняли решение ликвидировать Чжан Цзолиня. Проведение этой операции было поруче­но Науму Эйтингону и руководителю нелегальной резидентуры Разведупра РККА в Харбине Христофору Салныню. Самым сложным в этой операции было то, что все подозрения в случившемся должны были пасть на японцев.

4 июня 1928 года на железнодорожном перегоне Пе­кин — Харбин специальный вагон, в котором ехал Чжан Цзолинь, был взорван. Взрывчатка была заложена в виа­дуке Южно-Маньчжурской железной дороги около Мук­дена. Чжан Цзолинь был тяжело ранен в грудь и через несколько часов скончался в мукденском госпитале. Кро­ме него во время взрыва погибло еще 17 человек, в том числе и генерал У Цзяншен. В связи с тем что железно­дорожный узел на стыке Пекин-Мукденской и Южно-Маньчжурской железных дорог вблизи Мукдена охра­нялся не китайскими, а японскими солдатами, все по­считали, что покушение было организовано японцами. Более того, называли даже имя японского офицера, ко­торый привел в действие электрический детонатор,— майор Томи.

Однако ликвидация Чжан Цзолиня не привела к из­менению ситуации в Маньчжурии. 27 мая 1929 года ки­тайскими властями был произведен незаконный обыск в советском консульстве в Харбине, а провокации на КВЖД только участились. В результате 17 июля 1929 года советское правительство заявило о разрыве дипломати­ческих отношений с гоминьдановским правительством. После этого легальные резидентуры ИНО и военной разведки в Китае фактически прекратили свою деятель­ность.

Салнынь Христофор Интович (Гришка)

25.08.1885- 8.05.1939.

Родился в Риге в семье рабочего. В 1900 г. окончил двух­классную народную школу. Член РСДРП с 1902 г. Активный участник революции 1905—1907 гг. Боевик. Участвовал в организации многих крупных выступлений боевиков в При­балтике, в частности в освобождении смертников Лациса и Слессара из Рижской тюрьмы, боевиков Люттера, Калныня и др. из Рижского сыскного отделения. Трижды аресто­вывался, однако всякий раз бежал из-под ареста. С 1908 г. — в Лондоне, содержал конспиративную квартиру. С 1912 г. — в США. В 1920 г. выехал на Дальний Восток, вступил во 2-ю Амурскую армию, затем на подпольной работе. После уста­новления советской власти — в распоряжении штаба 5-й армии. В 1920—1921 гг. — в Шанхае под именем Христофор Фогель. В 1921г.— в Петрограде в разведотделе. В 1921— 1923 гг. — на Дальнем Востоке. В 1923 г. переброшен в Гер­манию для работы по созданию нелегальной боевой орга­низации КПГ, занимался организацией «красных сотен» в Тюрингии и сети скрытых складов и баз оружия. В 1924 г. отправлен с транспортом оружия в Болгарию. Около 4 ме­сяцев под псевдонимом Осип в составе отряда Янчева уча­ствовал в партизанской борьбе с правительственными вой­сками на юге Болгарии. В 1926—1929 гг. — резидент в Китае под именем Христофора Лауберга, гражданина США. Учас­тник событий на КВЖД, руководил диверсионной работой в тылу китайских войск. Окончил Курсы усовершенствова­ния начсостава по разведке в 1930 г. В 1930—1932 гг. — в странах Центральной и Восточной Европы. С октября 1932 г. — помощник начальника 4-го отдела штаба ОКДВА. В 1933—1935 гг. — начальник 3-го сектора 4-го отдела штаба ОКДВА. 10 октября 1935 г. «за исключительно добросовест­ную работу при выполнении особо ответственных заданий» награжден золотыми часами. С 10 февраля 1935 г. — помощ­ник начальника разведотдела штаба ОКДВА. Бригадный ко­миссар (13.12.1935). С февраля 1936 г. — заместитель началь­ника спецотделения «А» (активная разведка) Разведупра. С июня 1937 по март 1938 г. — в Испании под именем Виктор Хугос, советник 14-го (партизанского) корпуса. Арестован 21 апреля 1938 г., расстрелян 8 мая 1939 г. Посмертно реа­билитирован в 1956 г.

В августе 1929 года глава нанкинского правительства Чан Кайши и правитель Северного Китая Чжан Сюэлян начали, подготовку к прямому вооруженному конфликту с СССР. Не видя другого выхода, советское руководство поручило командующему Особой Дальневосточной ар­мии В.К.Блюхеру разгромить китайские войска. 12 ок­тября 1929 года войска под командованием Блюхера пе­решли в наступление и разбили противника. А уже 22 де­кабря 1929 года был подписан Хабаровский протокол, восстановивший существовавшее ранее на КВЖД поло­жение.

Во время конфликта на КВЖД сотрудники внешней разведки сделали все от них зависящее, чтобы помочь частям Красной Армии. Очень важную информацию, в это время добывала харбинская резидентура ИНО ОГПУ, которой с 1929 по 1930 год руководил Василий Петрович Рощин.

Рощин Василий Петрович

22.08.1903 - 1988. Полковник (1943).

Родился в с. Жариково Ханкайской волости Николо-Уссурийского уезда Приморской области в крестьянской семье. Окончил Спасскую учительскую семинарию.

В 1920 г. вступил в партизанский отряд в Спасске, затем в 1-й Дальневосточный коммунистический отряд. Участник боев с японскими интервентами в Спасске и Хабаровске. По окончании боевых действий демобилизовался и пере­шел на комсомольскую работу в Хабаровске.

В ноябре 1925 г. В. П. Рощин направлен в Харбин по линии разведотдела штаба Сибирского ВО, действовал под прикрытием должности сотрудника генконсульства СССР. В декабре 1926 г. переведен в ИНО ОГПУ, работал в харбинс­кой резидентуре ИНО под тем же прикрытием, затем под прикрытием служащего КВЖД. Во время советско-китайс­кого конфликта в 1929 г. — сотрудник представительства ИНО ОГПУ по дальневосточным странам во Владивостоке. После завершения конфликта в 1929 г. вновь направлен в Харбин резидентом внешней разведки.

В ноябре 1930 г. В. П. Рощин был переведен в централь­ный аппарат разведки. В начале 1932 г. назначен заместите­лем начальника 5-го отделения ИНО ОГПУ. Занимался обеспечением нелегалов конспиративной связью и доку­ментацией.

С июля 1932 г.— сотрудник берлинской резидентуры внешней разведки, действовал под фамилией Туманов. От­вечал за связь с нелегальными резидентурами, изучал кан­дидатов для вербовки.

В мае 1935 г. переведен на должность резидента в Авст­рии. Работая в Вене, поддерживал контакт с группой Мейснера, передававшей советской разведке ценную докумен­тальную информацию: переписку МИД Австрии со свои­ми посольствами, циркуляры Главной дирекции обще­ственной безопасности, материалы Разведывательного бюро. Лично привлек к сотрудничеству пять ценных источ­ников.

В феврале 1938 г. В. П. Рощин был отозван в Москву и уволен из разведки.

В 1940 г. окончил Вечерний институт марксизма-лени­низма при МК ВКП(б).

В начале 1941 г. восстановлен в рядах НКВД СССР, ку­рировал работу нелегальной агентуры на территории окку­пированной немцами Австрии.

После начала Великой Отечественной войны В. П. Ро­щин — начальник отделения Особой группы — 4-го управ­ления НКВД СССР. Проделал большую работу по подго­товке и заброске в оккупированную Белоруссию оператив­но-боевых групп, осуществлял руководство их деятельнос­тью. Летом 1942 г. два месяца работал в осажденном Ленин­граде, а после Сталинградской битвы несколько месяцев занимался работой с пленными генералами и полковника­ми армии Паулюса.

В 1943 г. переведен в аппарат 1-го управления НКГБ СССР и в конце года направлен резидентом в Стокгольм. Основной задачей В. П. Рощина в Швеции было получение информации по Германии и Финляндии. В 1945 г. переведен резидентом в Финляндию.

В 1947 г. вернулся в СССР, работал в центральном аппа­рате внешней разведки. В октябре того же года направлен резидентом в Берлин под фамилией В. Ф. Разин и прикры­тием должности заместителя политического советника СВАГ. Возглавляемая В. П. Рощиным резидентура осуще­ствила вербовку 27 агентов, от которых поступала ценная разведывательная информация.

В 1950—1953 гг. работал в центральном аппарате развед­ки на руководящих должностях.

В 1953 г. вышел в отставку по состоянию здоровья.

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Оте­чественной войны 1-й степени, Красной Звезды, многими медалями.

Кроме того, в 1928—1931 годах в Маньчжурии весьма успешно работала нелегальная резидентура разведотдела полпредства ОГПУ по Дальневосточному краю во главе с Борисом Богдановым. После возвращения Богданова в Хабаровск в его аттестации было сказано следующее: «Богданов выдержан, умеет владеть собой и в сложных, неожиданных ситуациях. В период конфликта на КВЖД в условиях закордона, рискуя собой, сумел обеспечить ра­боту подчиненного ему аппарата. Является хорошим вос­токоведом. Энергичный, любит свое дело и честно отно­сится к нему»[9].

Богданов Борис Давидович

?- 10.02.1938.

Работал журналистом. Окончил Владивостокский поли­технический институт. Владел английским, французским и немецким языками.

С начала 20-х гг. служил во Владивостокском оперсекторе ОГПУ. Начальник контрразведки Читинского окружного отдела ОГПУ.

В 1929—1931 гг. — в служебной командировке в Китае. В 1932—1937 гг. — заместитель начальника разведотдела пол­предства ОГПУ-УНКВД по Дальневосточному краю. В июле — августе 1937 г. — начальник разведотдела.

Арестован 23 августа 1937 г. По обвинению в участии в право-троцкистской организации приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян 10 февраля 1938 г.                       

Реабилитирован во второй половине 50-х гг.

18 сентября 1931 года на Южно-Маньчжурской же­лезной дороге, принадлежавшей Японии, произошел взрыв, послуживший поводом для вторжения японс­кой армии в Северный Китай. В результате этой агрес­сии Маньчжурия была оккупирована японцами, а на ее территории создано марионеточное государство Маньчжоу-Го, номинальным главою которого стал Айснцзеро Пу И, последний представитель китайской императорской династии Цинь. Таким образом, пла­ны Японии, о которых советской разведке стало из­вестно еще в 1928 году, осуществились. А выдвижение японской Квантунской армии к границам СССР и от­каз Японии в декабре 1931 года от предложения со­ветского правительства подписать японо-советский пакт о ненападении заставили резидентуру внешней разведки в Китае и разведывательный отдел Восточно-Сибирского полпредства ОГПУ активизировать ра­боту по сбору сведений о военно-политических пла­нах кабинета премьер-министра Танаки, а также уси­лить деятельность по нейтрализации белогвардейской эмиграции. Так, в директиве ИНО ОГПУ, направлен­ной в резидентуры на Дальнем Востоке, в частности, говорилось:

«Желательно получать от вас периодические крат­кие обзоры настроений и планов белогвардейских группировок. Вскрывайте посредством более глубокого анализа действительную подоплеку тех или других ме­роприятий «белых вождей», специально заостряя вни­мание на командирах-партизанах, учитывая их конк­ретную работу по подготовке диверсионных и террори­стических актов... Выявляйте нити связи с Европой — какие оттуда поступают директивы, кто заинтересован в их осуществлении и т. д. Всегда надо пытаться выяс­нить, кто стоит за спиной той или иной белой груп­пировки. Надо выявлять среди враждебно настроенной белой эмиграции английскую, французскую и особен­но японскую агентуру»[10].

Практически все положения этой директивы вскоре были воплощены в жизнь. В 1931 году на территории Маньчжурии сотрудниками разведотдела Восточно-Си­бирского полпредства ОГПУ был захвачен и выведен в СССР крупный монгольский политический деятель Мэрсэ (Го Даофу). С начала 20-х годов он являлся лидером так называемого Движения молодых монголов и даже входил в руководство Профинтерна. Возглавлявшаяся им Народно-революционная партия Внутренней Монголии при поддержке властей Монгольской Народной Респуб­лики периодически устраивала вооруженные выступле­ния. Однако в конце 20-х годов Мэрсэ вошел в состав гоминьдановского Комитета по делам Монголии и Тибе­та, а после оккупации японцами Барги вновь сменил хозяев, став сторонником японцев. Тогда нелегальная резидентура Дальневосточного полпредства ОГПУ в Маньчжурии, которой руководил Николай Шилов (Кук), провела спецоперацию по нейтрализации Мэрсэ. Кос­венным результатом этой операции стало снятие с поста руководителя японской разведки в Маньчжурии полков­ника Уэда. А на следующий год Шилов провел очеред­ную операцию, в результате которой китайскими влас­тями был арестован японский агент Ушаков. Его показа­ния были опубликованы в зарубежной печати и изобли­чали попытки японской разведки использовать военные формирования белой эмиграции против СССР. К сожа­лению, в 1933 году в резидентуре Шилова произошел провал. И хотя ему удалось вывести из-под удара боль­шую часть агентуры, два его помощника, Ястребов и Курков, снабжавшие советскую разведку документами японской военной миссии, были арестованы и погибли при допросах.

Шилов Николай Петрович

1900- 10.05.1939.

Родился в Угличе. С 1919 г. он в РККА. Участник боев под Петроградом и на польском фронте. Член РКП(б) с 1919 г. С 1920 г. - в ВЧК. В 1925—1928 гг. - в погранвойс­ках на Дальнем Востоке. С 1928 г.— в ИНО ПП ОГПУ ДВК. Начальник разведотдела ПП ОГПУ ДВК-УНКВД ДВК до июля 1937 г., когда был переведен в центральный аппарат НКВД. Арестован 29 августа 1937 г. без санкции прокурора, по запросу начальника УНКВД ДВК Г. С. Люшкова. В январе 1939 г. военным трибуналом ДВО приговорен к расстрелу. Расстрелян 10 мая 1939 г. Посмерт­но реабилитирован в 50-х гг.

В 1932 году красные партизаны и хунхузы, действую­щие на китайской территории, разгромили отряд бело­гвардейского «Братства Русской Правды» во главе с И.Стрельниковым близ станции Эхо. Из всего отряда спасся лишь один человек. В декабре 1932 года был убит руководитель Дальневосточного отдела все того же «Брат­ства Русской Правды» полковник Горбунов, после чего деятельность этой организации сошла на нет.

В 1932 году разведотдел Восточно-Сибирского пол­предства ОГПУ, который возглавил Борис Гудзь, на­чал проводить операцию «Мечтатели» (так называли белых эмигрантов, мечтавших о свержении советской власти). Разведчиками была создана мнимая подполь­ная антисоветская организация, роль связного в ней выполнял ничего не подозревающий сын репрессиро­ванного священника. Через бывшего белого генерала Лапшакова, который лояльно относился к советской власти, разведчики вышли на его брата, одного из ру­ководителей белой эмиграции в Маньчжурии полков­ника Кобылкина. Вскоре через границу в адрес псевдо­подполья начали поступать деньги, оружие и антисо­ветская литература. А затем через «окно» на террито­рию СССР попыталась проникнуть вооруженная груп­па во главе с Кобылкиным, которая была немедленно уничтожена. В 1933 году сотрудники Гудзя провели дер­зкую операцию на территории Маньчжурии. Группой советских бурят— агентов ОГПУ — во время вспых­нувшего на территории Китая очередного восстания был выкраден и вывезен на территорию СССР сорат­ник атамана Семенова полковник Топхаев. А в августе 1935 года в Трехречье был убит ближайший помощник Семенова генерал Тирбах и ликвидированы действую­щие на советской территории фашистские группы Со­рокина и Комиссарова.

Не менее активно действовали разведчики пол­предства и против японцев. В начале 30-х годов ими была начата операция «Маки-Мираж», направленная против резидентуры японской разведки, действовав­шей в Маньчжурии. При этом, как ни странно, чекис­ты воспользовались составленной полковником японс­кого генерального штаба Кандо Масатано инструкцией «План подрывной деятельности японских разведорга­нов против СССР», в которой, в частности, говори­лось: «В том случае, если нельзя будет устроить офици­альные разведорганы, необходимо отправлять в Рос­сию японских разведагентов под видом дипломатичес­ких чиновников. Если же и это будет невозможно, то тогда нужно будет отправлять переодетых офицеров на территорию СССР». Военным агентам, забрасываемым на территорию СССР, предписывалось: «Изучать осо­бые организации, общества и отдельных видных лиц, которых можно использовать для получения разведыва­тельной информации, пропаганды и подрывной дея­тельности»[11].

Для проведения операции «Маки-Мираж» в 1931 году в маньчжурский город Сахалян был направ­лен сотрудник разведотдела полпредства ОГПУ по ДВК Владимир Нейман (Василий). Чуть позднее его помощник Летов, находившийся в Сахаляне в качестве разъездного агента «Дальгосторга», вступил в контакт с резидентом японской военной разведки Кумазавой. Вскоре Кумазава пришел к выводу, что перед ним не­долюбливающий советскую власть субъект, которого есть смысл использовать в разведывательной работе на территории СССР. «Завербованный» Кумазавой Летов, получивший псевдоним Старик, разыскивал знакомых японского резидента, с которыми была потеряна связь, собирал информацию о воинских гарнизонах Хабаровска и Благовещенска, а также поставлял япон­ской разведке дезинформацию от имени некоего Про­зорова, командира взвода 6-го Волочаевского полка. Кумазава был настолько доволен Летовым, что ввел его в свой дом и даже делился с ним своими планами и указаниями генштаба, чтобы Старик тоже думал, как их лучше выполнить. Через некоторое время Про­зорова «перевели» в Николаевск-на-Амуре, и Кумазава попросил Летова подыскать другого агента. Летов с этим поручением справился и «завербовал» для япон­цев сотрудника штаба ОКДВА, который прокутил с женщинами несколько тысяч казенных денег. Так у японской разведки появился новый агент под кличкой Большой Корреспондент, через которого хабаровские чекисты направляли тщательно подготовленную дезин­формацию. А для того чтобы у японцев не возникло подозрений относительно Старика и Большого Кор­респондента, одновременно с операцией «Маки-Мираж» была начата операция «Весна»: при помощи агента разведотдела Никитиной, проживавшей в Маньчжурии, в японские спецслужбы направлялась информация, подтверждавшая достоверность сообще­ний Большого Корреспондента. В 1934 году Нейман вернулся в Хабаровск. А через некоторое время в его личном деле появилась запись: «Провел разработку «Маки», давшую очень приличные результаты. Органи­зовал выемку документов в японской военной мис­сии». Что .же касается Летова и Большого Корреспон­дента, то они еще долго вводили в заблуждение япон­скую разведку. А всего во время проведения операции «Маки-Мираж» было обезврежено около 200 японских агентов[12].

Большую работу по выявлению намерений японской военщины проводила и харбинская резидентура ИНО ОГПУ. В 1932—1935 годах ею руководил Освальд Янович Нодев, которому помогали часто приезжавшие в Хар­бин бывший начальник ИНО Меер Абрамович Трилиссер и Сергей Михайлович Шпигельглаз. К 1932 году на связи у резидентуры находилось несколько ценных агентов, среди которых следует выделить Осипова, Фридриха и Брауна.

Шпигельглаз Сергей Михайлович

29.04.1897 - 29.01.1940. Майор ГБ.

Родился в местечке Мосты Гродненской губернии в семье бухгалтера. После окончания 1-го Варшавского реаль­ного училища поступил на юридический факультет Мос­ковского университета. Владел польским, немецким и фран­цузским языками.

В мае 1917 г. призван в армию с 3-го курса. Закончил школу прапорщиков в Петрограде, служил в 42-м запасном полку.

С апреля 1918 г. С. М. Шпигельглаз — заведующий финчастью Мосгубвоенкомата. После его упразднения с января 1919 г. работал в органах Военного контроля. Пос­ле слияния Военного контроля с Военным отделом ВЧК и образования Особого отдела он автоматически оказался в рядах чекистов, получив должность начальника сметно­го (финансового) отделения 00 ВЧК. В 1919 г. вступил в РКП(б).

Являясь членом так называемой «экспедиции Кедрова», С. М. Шпигельглаз неоднократно выезжал с оперативными группами в города и районы Юга, Запада и Центра Рос­сии, участвовал в карательных акциях, подавлении контр­революционных заговоров и мятежей, в разработках подо­зреваемых в принадлежности к контрреволюции лиц. С 1921 г. работал в ЧК Белоруссии.

С января 1922 г. СМ. Шпигельглаз — уполномоченный 6-го отдела КРО ГПУ, а затем - ИНО ОГПУ. В 1922 г. он был направлен в спецкомандировку в Монголию, где ока­зывал содействие монгольским коллегам в работе по разоб­лачению и пресечению деятельности белоэмигрантских банд­формирований. Используя агентурные возможности, инфор­мировал Центр об обстановке в Монголии, а также о стра­тегических планах Японии и империалистических кругов Китая на Дальнем Востоке.

По возвращении в Москву С. М. Шпигельглаз был на­значен на руководящую должность во внешней разведке: с сентября 1926 г. он помощник начальника ИНО ОГПУ, затем ИНО ГУГБ НКВД СССР, а с 25 декабря 1936 г. — заместитель начальника 7-го отдела ГУГБ НКВД.

В этот период С. М. Шпигельглаз неоднократно выпол­нял спецзадания за рубежом: в Китае, Германии, Франции. Так, под прикрытием владельца рыбной лавки возглавлял нелегальную разведсеть в Париже. В декабре 1937 г. С. М. Шпигельглаз (псевдоним Дуглас) руководил похище­нием возглавлявшего РОВС генерала Е. К. Миллера, орга­низовал вывоз из Франций в Испанию ценного агента ИНО в РОВС генерала Н. В. Скоблина. Активно работал против ОУН. Под непосредственным руководством Дугласа советская разведка добыла секретные материалы, германс­кого Генерального штаба, известные как «Завещание Сек­та» и содержавшие военную доктрину Германии в отноше­нии СССР.

Выезжая в Испанию в период гражданской войны, С. М. Шпигельглаз оказывал оперативную помощь резидентуре, руководил специальными операциями разведыватель­но-диверсионных «летучих отрядов» в тылу франкистов.

После смерти А.А.Слуцкого с февраля 1938 г. С. М. Шпигельглаз исполнял обязанности начальника 7-го отдела ГУГБ НКВД. С 28 марта 1938 г. он заместитель на­чальника 5-го отдела 1-го УГБ НКВД, с 29 сентября 1938 г. — 5-го отдела ГУГБ НКВД. Одновременно препода­вал в Школе особого назначения (ШОН) ГУГБ НКВД СССР.

Арестован 2 ноября 1938 г. За измену родине, участие в заговорщической деятельности, шпионаж и связь с врага­ми народа осужден ВК ВС СССР к высшей мере наказания. 29 января 1941 г. расстрелян.

В ноябре 1956 г. определением ВК ВС СССР приговор отменен и дело прекращено за отсутствием состава пре­ступления.

Нодев Освальд Янович

1896-1938. Старший майор ГБ (1935).

Родился в имении Сепкуль Сепкульской волости Лифляндской губернии. В 1914 г. вступил в партию большевиков. В органах ВЧК с 1919 г. Работал в Карелии, Пензе, на Северном Кавказе, Урале.

С марта 1932 по июль 1935 г.— в спецкомандировке за рубежом по линии ИНО ОГПУ.

С июля 1935 г. — заместитель начальника УНКВД Азер­байджанской ССР. С 19 января 1937 г. — заместитель на­чальника 7-го отдела ГУГБ НКВД.

С 20 июля 1937 г. он нарком внутренних дел Туркменс­кой ССР.

Награжден двумя знаками «Почетный работник ВЧК-ГПУ» (1925, 1935).

Арестован 17 декабря 1937 г. 29 августа 1938 г. по обвине­нию в шпионаже и участии в контрреволюционной органи­зации осужден ВК ВС СССР к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.

3 ноября 1954 г. определением ВК ВС СССР приговор отменен и дело прекращено за отсутствием состава пре­ступления.

Осипов, проживающий в Маньчжурии с 1923 года, был завербован в 1928 году и при помощи резидентуры устроился на работу в японскую жандармерию шофе­ром. В дальнейшем, зарекомендовав себя лояльным и исполнительным работником, он стал сотрудником особого (политического) отдела жандармерии, работав­шего против советских учреждений. В 1929 году при по­мощи Осипова сотрудникам резидентуры удалось под­бросить японцам документы, из которых следовало, что, дескать, их агенты Шапакидзе, Карнауха, Голу­бев, Чистохин, Шабалин и другие (всего около 20 чело­век) подали заявление о восстановлении их в советском гражданстве. В результате все они были ликвидированы самими японцами. В 1932 году Осипов близко сошелся с начальником жандармерии полковником Сасо, что по­зволило ему добывать материалы о противоречиях в кругах белой эмиграции. Летом 1936 года Осипов был вместе с полковником Сасо переведен в Тяньцзинь, где продолжил свою работу.

О деятельности Осипова можно судить по докладу резидентуры в Центр в 1936 году, в котором Говорилось: «Положение Осипова в местной японской разведке ук­репилось настолько, что вся работа полковника Сасо по белым, советским и иностранцам проходит сейчас через руки нашего помощника»[13]. К сожалению, связь с Осиповым прервалась в 1938 году и больше не восстанавли­валась. А в 1945 году во время боевых действий в цент­ральном районе Китая Осипов погиб.

Фридрих, бывший сначала офицером колчаковской армии, а затем одного из подразделении генерала Каппеля, появился в Маньчжурии в 1926 году. Будучи ра­ботником особого отдела жандармерии в Харбине, Фридрих в 1929 году предупредил сотрудников советс­кого консульства о предстоящем налете на него китайс­кой полиции. А с 1930 года он стал сотрудничать с со­ветской разведкой на постоянной основе. От него резидентура регулярно получала информацию о засылке японцами агентуры на территорию СССР, подготовке японцами и белоэмигрантами враждебных акций против советских учреждений в Маньчжурии, создании фашист­ской партией группы боевиков для совершения терро­ристических актов против советских представителей в Китае. В 1936 году Фридрих был арестован японцами по подозрению в связях с советской разведкой. Однако на допросах он категорически отрицал предъявленные ему обвинения и вскоре был отпущен на свободу. После освобождения Фридриха сотрудники харбинской рези­дентуры вывели его сначала в Тяньцзинь, а потом в Шанхай.

Браун, бывший офицер-каппелевец и полковник ки­тайской армии, обосновался в Харбине в 1923 году, а в 1927 году был завербован советской разведкой. Он активноработал в белоэмигрантских организациях «Братство Русской Правды», «Дружина русских соколов», РОВС и других и пользовался среди их руководства уважением. Благодаря этому обстоятельству от него в резидентуру поступала информация о деятельности этих организа­ций, а также о попытках японцев сформировать при помощи атамана Семенова казачьи части для будущей войны против СССР. В августе 1933 года от Брауна посту­пила информация о том, что в июле в Харбине побывал полковник оперативного отдела японского Генштаба, активный сторонник партии войны Исимото. В разгово­рах Исимото утверждал, что военная партия категори­чески настаивает на военной демонстрации против СССР в ближайшее время. Кроме того, Браун сообщил, что, будучи в Харбине, Исимото занимался разработкой пла­на военной кампании в Монголии против Советского Союза.

В 1932 году харбинская резидентура получила еще одного ценного агента. Им стал Хироси Отэ (Абэ), офицер японский контрразведки, в 1927 году завербо­ванный сотрудниками резидентуры ИНО в Сеуле. В Хар­бине в служебные обязанности Отэ входило: сбор поли­тической информации и составление разведывательных докладов для командования Квантунской армии, обра­ботка сообщений русской агентуры, поддержание связи с японской военной миссией и полицией, работа с бе­лоэмигрантскими организациями, обеспечение в Мань­чжурии агентуры и разведывательных групп, забрасыва­емых в СССР.

Отэ передавал своему оператору Новаку информа­цию о японской агентуре и ее работе против советских учреждений в Маньчжурии, о формировании воинских отрядов из русских эмигрантов, о советских гражданах, за которыми установлена слежка. Кроме того, он сооб­щал о фактах перевербовки японцами агентов резиден­туры из числа китайцев, а однажды предупредил о том, что японцы завербовали сотрудника резидентуры советс­кой военной разведки, что помогло сорвать подготавливаемую японцами провокацию. Также с помощью Отэ была получена документальная информация о прибытии и размещении в Маньчжурии японских войск, их воору­жении и техническом оснащении и готовности к воен­ным действиям против СССР.

В 1935 году, давая характеристику Отэ и оценивая его работу, находившийся в Харбине Трилиссер докладывал в Москву:

«Очень неглуп, ловок, изворотлив, требует серьезно­го к себе отношения. Работает с нами по двум моти­вам — деньги и авантюризм. В сохранении связи с нами в данное время очень заинтересован отчасти в силу при­вычки, а главное потому, что нужны деньги для много­численной родни. В смысле конспирации часто крайне неосторожен. Любит, когда внимательно относятся к его личным делам... Очень умело завязывает связи в японс­ких учреждениях, и в этом отношении от него можно добиться результатов...

Дает ценный информационный и документальный материал по жандармерии, японской военной миссии и работе белоэмигрантов... Этот наиболее ценный среди японцев источник долгое время был единственным на­шим японским агентом»[14].

Действовали в это время в Китае и разведчики-нелегалы. Так, в октябре 1930 года в Маньчжурию под видом русского эмигранта вместе с женой Александрой был направлен уже упоминавшийся Рудольф Абель. Для та­кой легенды были все основания. Дело в том, что брат и сестра жены Абеля Григорий и Нина Стокалич в 1919 году эмигрировали в Китай, в город Тиньзян. В этой долгосрочной командировке, подробности которой до сих пор неизвестны, Абель находился до осени 1936 года, после чего вернулся в Москву.

С 1933 по 1935 год работал в Китае Исхак Абдулович Ахмеров. Он прибыл в Пекин под видом студента-востоковеда, гражданина Турции. Два года он обучался в аме­риканском колледже и занимался разработкой предста­вителей иностранных колоний в Китае.

Ахмеров Исхак Абдуловым

7.04.1901 - 1975. Полковник.

Родился в деревне Царевококшайского уезда. Казанской губернии. После смерти отца (крестьянина, затем приказ­чика) жил с матерью у деда — кустаря-скорняка. В 1912 г. после смерти деда батрачил, служил мальчиком на побе­гушках в галантерейном магазине, работал подмастерьем, курьером, шлифовальщиком в типографии, учеником элек­тромонтера, хлебопеком, батраком, приказчиком в ману­фактурном магазине.

В 1918 г. окончил курсы счетоводов, поступил на работу в Наркомпрод Татарии: В 1919 г. вступил в РКП(б). В 1920 г. избирался депутатом Казанского горсовета. В 1920—1921 гг. — начальник губернского управления снабжения армии, за­тем начальник управления снабжения Наркомпроса Татар­ской Республики.

С 1921 г. учился в Коммунистическом университете тру­дящихся Востока, а с 1922 г. — на отделении внешних сно­шений 1-го МГУ. После его окончания, в 1923—1925 гг., — заместитель директора Московского педтехникума имени Профинтерна.

В 1925 г. направлен по линии НКИД в качестве дипло­матического агента в Термез (Узбекская ССР). В том же году переведен на работу в Турцию секретарем генконсульства СССР в Стамбуле, а затем он временно исполняющий обя­занности генерального консула в Трапезунде (1928—1929). Референт НКИД СССР (1929—1930). В совершенстве владел турецким, английским и французским языками.

В этот период начал сотрудничать с внешней разведкой. Привлек к работе с ИНО ОГПУ ряд ценных источников.

По возвращении в марте 1930 г. в СССР И. А. Ахмеров был зачислен в органы ОГПУ. В 1930—1931 гг. участвовал в борьбе с басмачеством в Бухаре. Учился в Институте крас­ной профессуры мирового хозяйства и мировой политики (1931-1932).

В 1932 г. переведен в штат ИНО ОГПУ.

После непродолжительной стажировки И. А. Ахмеров был направлен на нелегальную работу в Турцию, а затем в Китай под прикрытием студента-востоковеда, гражданина Турции. Там он занимался разработкой представителей ино­странной колонии в Пекине. Как турецкий студент прошел курс обучения в американском колледже, где совершен­ствовал знания английского языка.

В 1934 г. отозван в Москву и уже в 1935 г. направлен в США по турецкому паспорту в качестве заместителя руко­водителя вновь созданной нелегальной резидентуры, ру­ководимой Б. Я. Базаровым (Норд) (незадолго до этого предыдущий нелегальный резидент в США В. Маркин по­гиб при загадочных обстоятельствах). Здесь Ахмерову (Юнг) удалось быстро легализоваться и приступить к ра­боте в качестве заместителя нелегального резидента, а после отзыва Б. Я. Базарова в Москву летом 1938 г. возгла­вить резидентуру.

В США И. А. Ахмеровым было завербовано более 10 важ­ных агентов. Он лично контролировал работу ценных ис­точников: сотрудников Госдепартамента «19», или Френк, и Найджела; Лизы — дочери бывшего посла США в Герма­нии Марты Додд; сотрудника Государственного казначей­ства Кассира и других. От этих агентов была получена цен­ная информация о планах и намерениях администрации США в отношении СССР, европейских государств, стран гитлеровского блока. Во время командировки Ахмеров же­нился на хозяйке конспиративной квартиры Хелен Лоури, племяннице лидера КП США Эрла Браудера. Для выполне­ния специальных заданий выезжал в европейские страны и Китай.

В ноябре 1939 г. Юнга отозвали в Москву для «проверки лояльности», устроенной новым наркомом внутренних дел СССР Л. П. Берией. В итоге Ахмеров был разжалован и в январе 1940 г. переведен в американское отделение на са­мую низшую должность — стажера. Работу созданной им резидентуры сочли целесообразным свернуть.

В августе 1941 г. И. А. Ахмеров (Альберт, Мэр) вместе с женой (Вера, Ада, Мадлен) по американским документам прикрытия был вновь направлен в Нью-Йорк, для руко­водства законсервированной с 1939 г. агентурой. В марте 1942 г. поселился в Балтиморе, в часе езды от Вашингтона, где работали его основные агенты, занимавшие солидные посты в администрации, Госдепартаменте, министерстве финансов, УСС. Прикрытием Ахмерова-Альберта служила небольшая фирма по пошиву готового платья и меховой салон, открытый совместно с агентом Хозяином.