Океан. Выпуск десятый

Под крышей вельбота томятся в неизвестности капитан Крокенс и добровольцы: стармех Диомидов, его верный оруженосец моторист Чурка и четвертый помощник Максаков.

В добровольные спасатели записался весь экипаж «Воронежа». Даже буфетчица Золина. Для разведки Тулаев выбрал троих: «деда», как опытного, технически грамотного консультанта, незаменимого Максакова и Чурку, знающего дизель вельбота, как никто другой. Радиосвязь с судном осуществлял сам капитан.

— «Воронеж», я вельбот. Как слышите? Прием.

— Слышим вас отлично. Прием.

— Включите магнитофон. Записывайте. У нас все в порядке. Подходим к наветренному борту носовой части «Атлантика». На грузовой палубе повреждений не видно. Вода у борта чистая. Танкер заметно просел кормой. Лопнуло леерное ограждение. Предполагаем, что машинное отделение затоплено. Вода остановила огонь на пути к танкам. Взрыв маловероятен. Будем высаживаться на главную палубу. Записали? Прием.

— Записали.

— До связи.

Тулаев пересказал свой радиодоклад Крокенсу и приказал Максакову открыть люк, чтобы капитан «Атлантика» и Диомидов убедились в правильности его наблюдений. Одного взгляда на судно хватило Крокенсу, чтобы согласиться с русским капитаном.

— Значит, вахтенный механик успел открыть кингстон! — воскликнул он. — Аллан Стоун — вот кто спас судно от неминуемого взрыва, вот кому мы обязаны жизнью…

Тулаев выключил мотор, и русские моряки почтили память неизвестного им человека минутой молчания. Такие подвиги всегда были, есть и будут в чести у моряков всех времен и народов.

Высаживаться на борт судна пришлось ближе к корме, к пышущей жаром надстройке. Первым после двухсуточного отсутствия на палубу ступил Крокенс. Он и радовался, как радуется отец, переживший смерть ребенка и вдруг узнавший, что он жив. И чуть не плакал при виде изуродованной огнем надстройки, на лобовой части которой издевательски краснели большие буквы: «No smoking».

Надстройка не курилась. Она извергалась, как вулкан. Черный дым вздымался к ясным небесам, призывая разведчиков к осторожности. Самым пожилым из них был Диомидов. К удивлению Крокенса, который так и не понял, почему Тулаев остановил свой выбор на человеке преклонных лет, именно Диомидов быстро обежал доступные помещения надстройки и даже одним глазом умудрился заглянуть в машинное отделение. Крокенс беспокоился за русского «деда», а Тулаев нет. Он знал: за ним неотступно шел моторист Чурка.

Вскоре Диомидов доложил своему капитану:

— Карпыч, тушить можно. Только с одними огнетушителями не справиться. Нужна вода. Много воды. А кусочек, я вам скажу, лакомый. В кладовых запчастей — навалом.

Тулаев прикусил губу, чтобы не рассмеяться. «Дед» и здесь остался ворон себе, ему только разреши, и он перетащит к себе все запчасти. Болты, шайбы, особенно гаечные ключи — все из-под воды достанет.

— Что вы предлагаете? — показав глазами на хозяина судна, по-английски спросил Иван Карпович.

Диомидов замялся. И хочется, и колется… За него высказался Тулаев:

— Стармех считает, что мы сможем ликвидировать пожар.

Крокенс с сомнением покачал головой:

— Надо вызывать спасательное судно. У них техника, специально обученные люди. А у вас?

— А у нас в квартире газ, — недовольно воркнул Максаков, давая понять, что капитанам давно пора послушать его мнение. — Карпыч, мне с десяток хлопцев, и мы покажем, что у нас.

Тулаев, улыбнувшись, перевел капитану «Атлантика» предложение четвертого помощника. Крокенс вежливо изобразил на лице ответную улыбку и сказал:

— Мои люди в пекло не пойдут.

— Почему? Разве им не жалко бросить на произвол судьбы такого красавца?

— Нет, не жалко. Они застрахованы и свое получат. Остальное их не волнует.

— Пускай получают свое. Но океан! Он пострадает, если выльется нефть.

— Мы никогда не поймем друг друга, — с горечью сказал Крокенс.

— Что вы, Антон, мы прекрасно понимаем друг друга. Не хотят — не надо. Тушить пожар на вашем судне станут наши люди. Они полезут в огонь не ради платы за страх. Чувство человеческого достоинства — вот лучшая награда в таких делах.

— Я преклоняюсь перед вашей готовностью, Джон. Но поверьте, без спасателей вам не справиться. После консультации с фирмой я буду готов подписать с вами контракт о спасении. Я буду желать вам успеха, но, повторяю, ваши люди не смогут погасить пожар. Это невозможно!

— Вы потому ошибаетесь, Антон, что впервые встретились с нашими моряками. Да, одними огнетушителями огонь не остановить. Мы дадим воду на «Атлантик» из пожарной магистрали «Воронежа».

— Вы собираетесь рисковать своим судном? — голос у Крокенса сорвался.

— Никакого риска нет. Мы убедились. Погода позволяет. Станем к «Атлантику» на бакштов и подадим пожарные шланги.

Крокенс хотел обратиться к Диомидову, чтобы он образумил своего капитана, но по задорному блеску его голубых глаз понял: ничего не выйдет, все русские — не от мира сего.

— Я умываю руки, капитан, — сердито сказал он.

— Не переживайте, Антон. Все будет тип-топ, как говорит наш третий штурман.

Вернувшихся на «Воронеж» капитанов радисты завалили ворохом радиограмм из Москвы, Новороссийска и Амстердама.

— На суше умных много, когда на море беда, — сказал помрачневший Крокенс.

— Пока мы не станем их читать. Пусть побродят! — Тулаев сгреб радиограммы в ящик стола. — Не будем терять время. Океан не зря в несчастливый день подарил нам хорошую погоду.

«Воронеж», подготовленный к водяной атаке на «Атлантик», подошел к корме супертанкера. Под полубаком стояли две аварийные группы. Одну возглавлял помполит Лобов, вторую — старпом Десятник. Боцманская команда готовила на баке концы. С кормы «Атлантика» улыбался довольный Максаков, оставленный для приема бакштова.

— Подать бросательный! — прогремел усиленный трансляцией голос Тулаева.

Боцман метнул, и легость, описав дугу, упала к ногам Максакова. Тот подхватил линь и быстро-быстро стал выбирать его. Когда из клюза «Воронежа» пошел капроновый конец толщиной в руку, скорость выборки почти не убавилась. Только бицепсы у Максакова заметно напряглись да на лице его появился легкий румянец.

Уже на корму супертанкера поползли серые змеи пожарных шлангов. Уже орал Максаков, требуя воды. Уже аварийные группы с каким-то веселым задором спускались в вельботы, а моряки-погорельцы все еще отказывались верить своим глазам. Они стояли кучками у начала переходного мостика и негромко переговаривались:

— Эти ненормальные решили угробить и себя и нас.

— Они наглотаются дыма и вернутся.

— Русские упрямы, как сто чертей.

— Приличную сумму получат за спасение.

— Много получат?

— Смотрите! Там и наши есть!

— Радист понятно. Нордический характер хочет показать. А что негритос на «Атлантике» забыл?

— Как что? Брови, ресницы и прическу. Видишь, в чалме, как индус?

— Пускай идет, — моряки гоготнули и вновь притихли.

Через интуитивный страх, злость на смелых, через досаду и неверие, через все другие тайные сферы загрубелых моряцких душ лезла к ним в сердца зависть к тем, кто шел спасать их судно.

— Загубят кого-нибудь и умоются.

Последнюю реплику никто не поддержал. Все смотрели, как вооруженный тугим шлангом Максаков один, не дожидаясь подкрепления, нетерпеливо ринулся в бой с огнем. Струя воды упала на горячую переборку, и она ответила злобным шипением. Клубы пара окутали коренастую фигуру бывшего боцмана, но он не сделал и полшага назад.

— Мне бы такого помощника! — воскликнул капитан Крокенс. — Я бы разогнал экипаж и плавал с ним вдвоем.

Группа старпома, к которой примкнул Максаков, с проводником Детатой прокладывала путь в верхние ярусы надстройки. Наиболее задымленные нижние помещения отвоевывала у огня группа Лобова. Ее вел негр Тэри. Он так рвался вперед, к машинному отделению, что готов был опередить разведчиков. Оказавшийся с ним в паре Лобов не раз сердито останавливал его и возвращал на палубу подышать свежим воздухом.

— Не лезь поперед батьки в пекло, сынок, — требовал Лобов.

Тэри согласно улыбался, а потом снова так спешил, будто оставил там, внизу, в машине, бесценное сокровище.

Русские не понимали его и не могли понять. Они не знали, что Тэри на самом деле оставил в машинном отделении самое ценное, что имел, — свою чистую совесть…

Поднять руку на такого человека! Бросить его перед лицом смерти! Так мог поступить только трус и предатель. Ему не смыть позора. Он до гроба обречен видеть перед собой окровавленное лицо механика Стоуна. Если бог есть, он должен совершить чудо. Пусть возьмет его, Тэри, но отпустит механика к красивой жене. У Тэри нет жены и не будет. Он не достоин девчонки, с которой купался в реке. Он не достоин жизни…

Чалма из бинтов на голове негра покрылась сажей и копотью, потемнела от пота. В груди кололо от дыма, туман застилал глаза. Кашляя, Тэри упорно тянул за собой пожарный шланг, свирепо оглядываясь назад, когда Лобов не успевал освобождать его от зацепов. Зараженный азартом негра помполит забыл про свой возраст, пока не почувствовал, что еще шаг-другой — и он упадет. Ноги, руки задрожали и отказались ему служить. Он прислонился плечом к горячей переборке и не в силах был оттолкнуться от нее, избавиться от ожога.

Негр — не лицо, а черная маска дьявола, заманившего Лобова в ад, — оглянулся. Неестественно ярко блеснули белки его глаз, и наступила темнота. Она навалилась на помполита и погасила его сознание.

Тэри успел подскочить и подхватить тело русского начальника. Он бегом вынес его на палубу, уложил в тень.

— Вота! Вота! (Воды! Воды!) — закричал негр, заметив на крыле мостика Максакова со шлангом.

Тот направил в него струю воды. Тэри подставил ладони и сбил струю на Лобова. Он поливал помполита с головы до ног, пока Михаил Петрович не очнулся.

— Говорил я тебе, сынок, не лезь, — еле-еле ворочая языком, упрекнул негра Лобов. Он сел и посмотрел за борт, в синеву океана. Отдышавшись, спросил у присевшего на корточки напарника: — Оно тебе больше всех надо! В машину надо! Не понимаешь?

Негр отрицательно покачал головой. Наморщив лоб, помполит с трудом стал подбирать нужные английские слова.

— Там механик Стоун! — ответил Тэри.

— Ты полагаешь, что он жив?

— Нет. Он сгорел, но душа его может быть там. Мне надо попросить у нее прощения.

— Да… Да… Понимаю. Вот что, друг, позови, пожалуйста, нашего второго механика. Знаешь его? Он впереди. Такой рослый, с тебя. Глаза серые…

Через несколько минут Тэри привел к Михаилу Петровичу его заместителя в аварийной группе. Второй механик встревожился:

— Что с вами? Доктора?

— Пустяки. У меня это бывает… Придется вам руководить группой. Негра держите возле себя, под присмотром. Похоже, о нем говорили правду: сдвиг по фазе.

— О, нам еще чокнутого не хватало! — возмутился второй механик.

— Без проводника вам не обойтись. У меня идея! — Помполит пальцем поманил Тэри к себе: — Вот твой новый напарник, — показал он на второго механика. — Секонд-инженер! Берегите его. Я с тебя спрошу, понял?

Намибиец кивнул.

— Вперед, ребята! Я немного передохну…

Тэри очень пригодится второму механику. Когда пожар будет ликвидирован и для осушения машинного отделения потребуется закрыть бортовой кингстон, именно он осмелится нырнуть в черную воду и выполнить это задание…

Убедившись, что аварийные группы действуют умело, Тулаев доверил общее руководство спасательными работами Диомидову, а сам спустился в каюту, где его поджидал Крокенс.

— Откроем ящик Пандоры? — спросил Иван Карпович.

Антон Бенович, как прозвала капитана «Атлантика» быстроглазая буфетчица Золина, невесело согласился. Ему не до шуток. Он с опаской смотрел, как Тулаев доставал из стола радиограммы от начальства.

Бегло просмотрев листки, Тулаев поделил их на две неравные части и меньшую, из Амстердама, отдал Крокенсу. Капитаны погрузились в бумаги.

Первым, как ни странно, огорченно вздохнул Тулаев. Почти все радиограммы напоминали ему о личной ответственности за каждый шаг, как будто капитан только и действовал, что по принципу: «Я вышел из порта. Я стал на якорь. Мы сели на мель».

Одна радиограмма из Новороссийска пришлась Ивану Карповичу по душе. Он перечитал ее вторично:

«КМ Тулаеву тчк Ваше решение проведении спасательной операции одобряем тчк Способы определяйте соответствии погодных условий тчк Радируйте потребность дополнительных сил зпт средств тчк Оформлении документации руководствуйтесь квчк инструкцией судам ММФ при оказании помощи судам зпт терпящим бедствие квчк берегите людей тчк Желаем успеха тчк чзм Массонов тчк».

Не вытерпел Тулаев, пересказал радиограмму Крокенсу и добавил:

— Массонов — заместитель начальника пароходства. Сам с капитанского мостика. Нашу работу знает от и до. А что вам хорошего пишут?

— Хорошего? Примите меры… Примите меры… Спасайте судно… Спасайте груз… Хотя бы ради приличия вспомнили про людей.

— Вы хотели проконсультироваться с фирмой, прежде чем подписывать договор о спасении, — как можно мягче напомнил Тулаев.

— Хотел. Но они предвосхитили мой вопрос. Я вам так обязан, Джон, что не могу держать хорошую мину при плохой игре. Вот что написали мне из Амстердама: «Примите любые меры чтобы подписать договор спасении по форме ЛЛОЙД только крайнем случае соглашайтесь форму московской морской арбитражной комиссии (МАК)».

— Мне нравится ваша откровенность, Антон, — сказал Тулаев и, выхватив одну из радиограмм, лежащих перед ним, зачитал: «Под вашу личную ответственность добиться подписания договора спасении по форме МАК тчк Случае невозможности соглашайтесь на иностранную форму».

— Странно устроен мир, — задумчиво проговорил Крокенс. — Каждый хочет быть умнее другого. Джон, я подпишу с вами договор по форме МАК. Только насчет суммы вознаграждения…

— Не переживайте, Антон, — перебил его Тулаев. — Мы оба в затруднительном положении. Долг диктует нам одно, а взаимное уважение друг к другу мешает нам его исполнять. Не будем спешить. Оставим в договоре чистую строку. Когда доведем дело до конца, тогда и поделим шкуру медведя.

— Какого медведя? — не понял Крокенс.

— В Сибири наш разговор назвали бы дележом шкуры неубитого медведя.

Принесли еще одну радиограмму от Массонова, и Тулаев зачитал ее вслух:

— «Тк квчк Хмельно квчк КМ Кошелеву тчк Копия тк квчк Воронеж квчк КМ Тулаеву тчк Экипаж тк квчк Воронеж квчк широте 1500 южная долготе 0600 восточная занят спасением либерийского судна квчк Атлантик квчк тчк Получением данной рдо немедленно следуйте район бедствия оказания помощи КМ Тулаеву тчк Сообщите обстановку ответ аппарата тчк чзм Массонов тчк».

СМЕРЧ