Океан. Выпуск десятый

— Прошу вас не забываться, чиф! — грозно одернул его Крокенс, и толпа примолкла. Капитан выдержал паузу и веско сказал: — Согласно морским законам, на вельботе или пускай даже на бревне я остаюсь вашим капитаном и сохраняю свои права. Всякое неповиновение будет караться устными приказами, которые станут письменными при первом удобном случае. Последнюю ракету передать Витусу Детате. Стрелять только ночью, при виде ходовых огней судна.

РУССКИЕ — НЕВОЗМОЖНЫЕ ЛЮДИ

В дальнем плавании время течет медленно. Сотни событий, больших и малых, происходят в мире. Моряки узнают о них по радио и удивляются бурному потоку жизни, который обходит судно стороной. Однообразные сутки тянутся, как бесконечная морская дорога. Мышцы у моряков вянут, мысли и чувства притупляются.

И вдруг!.. В ночном океане — красная ракета! Это все равно что зов боевой трубы в волшебном мертвом царстве. Сердце в груди бьется гулко, и кровь, играя, бежит по жилам. Голова работает легко, четко, без сонливых, одуряющих помех.

Капитан Тулаев припал к биноклю.

Пусто. Ни огонька. Одна ракета, хоть и красная, слишком мало…

Тулаев приказал начальнику радиостанции прощупать эфир, а сам включил радиостанцию УКВ и проговорил в микрофон по-английски:

— Внимание! Всем судам. Я советский танкер «Воронеж». Наблюдал красную ракету. Кто слышит меня, отвечайте! Отвечайте!

Океан безмолвствовал.

— Может, подлодка пошутила? Пустила ракету и ушла на дно? — предположил вахтенный помощник.

— Есть цель! — крикнул от радара старпом. — Большая, как авианосец! Справа семьдесят, дистанция шестьдесят пять кабельтовых.

Капитан вновь схватился за бинокль. Что за черт! В указанном направлении ни зги!

Тулаев сменил старпома у экрана радара и убедился, что тот был прав. Цель крупная, вернее, громадная. Она ярко высвечивалась на экране после каждого оборота антенны.

Загадочная неподвижность цели, отсутствие огней и сигналов рождали безответные вопросы и предположения.

— Может, крейсер затаился? Ждет, что клюнем на приманку? — нервно спросил старпом.

— Мы что, начало войны прозевали, пока в кино сидели? — насмешливо отозвался капитан, отметив про себя, что цель уже близка к траверзу. Через пару минут «Воронеж» начнет удаляться. Странно! На такой посудине должна быть уйма ракет и прочих пиротехнических средств.

— Слушал трехминутку. Сигналов бедствия в эфире нет, — доложил начальник радиостанции.

— Карпыч, знаете, что я скажу, — торопливо заговорил старпом, предчувствуя решение капитана. — Это пираты. Такие случаи бывали. Мы к ним, а они — с автоматами на абордаж. Ограбят ни за что ни про что.

Нет. Капитан не имеет права пройти мимо судна, давшего красную ракету. Тулаев вспомнил печальную судьбу капитана Стэнли Лорда, который принял белые ракеты с гибнущего «Титаника» за сигналы рыболовецкого судна. Капитан был признан преступником, косвенным виновником гибели более полутора тысяч людей.

Загадочная обстановка, чрезмерная осторожность старпома и жажда приключений звали Тулаева к делу. Лучше ошибка, чем бездействие. А вдруг ракета — последняя надежда терпящих бедствие?

— Право на борт! Машину в маневренный режим, — негромко скомандовал капитан и отошел от радара.

Замолк обиженный старпом. Тишина на мостике стала гнетущей, и, чтобы ее разрядить, Тулаев сказал:

— Альберт Игнатьевич, попросите у помполита малокалиберную винтовку. Если пираты, посмотрим, кто кого. В детстве я горностаю в глаз попадал.

Третий помощник по-своему понял шутку. Он позвонил но телефону и пригласил помполита на мостик. Михаил Петрович без лишних вопросов оценил ситуацию и стал рядом с капитаном у лобового иллюминатора. Еще не было случая, чтобы русские моряки прошли мимо сигнала бедствия.

Тулаев наконец-то поймал в окуляры бинокля расплывчатый силуэт гигантского судна и ощутил едва уловимый запах гари.

— Вижу огонек на воде! — крикнул матрос-наблюдатель с правого крыла мостика. — Фонариком сигналит: три точки, три тире, три точки.

— SOS! — в один голос воскликнули старпом и помполит.

Все стало на свои места. Стена таинственности рухнула. Световые сигналы шли с бота, находящегося на приличном удалении от аварийного судна. Запах гари становился все сильнее и сильнее. Вот оно! Сколько лет плавал — никаких приключений…

— Держать на огонек! Малый ход!

— Стоп, машина! Общесудовая тревога! Аварийной партии приготовиться к борьбе с пожаром. Судовому врачу развернуть пункт медицинской помощи. Палубной команде — аврал, спуститься на грузовую палубу и… — Капитан сделал паузу, лукаво взглянул на старпома и закончил команды шуткой: — И приготовиться отразить абордаж с правого борта.

Старпом отрепетовал команды капитана по спикеру, заменив слова «отразить абордаж» на «принять мотобот».

— Шутки шутками, но вы там поосторожней. Матросов на виду не держать. Находиться в укрытиях, пока не опросите мотобот, — напутствовал старпома капитан.

И на мотоботе люди осторожничали. Мало ли на кого нарвешься в ночном океане! Они застопорили ход в нескольких метрах от борта танкера. На крышу бота выбрался человек, одетый по-пляжному. Он сложил руки рупором и спросил по-английски:

— Кто вы?

— А кто вы? — резонно переспросил его старпом.

Луна ярко освещала эту сцену. Голоса достигали крыла мостика, где стояли капитан и помполит.

— Я капитан либерийского танкера «Атлантик». Он стал жертвой пожара. Экипаж нуждается в вашей помощи, — представился человек в трусах.

— Вы капитан? — недоверчиво переспросил старпом и, задрав голову, посмотрел на мостик.

— Хватит, Семен Николаевич! — не выдержал Тулаев. — Назовитесь и приглашайте их к борту. Мы с помполитом спускаемся вниз.

Тулаев и Лобов, выйдя на грузовую палубу, с удивлением обнаружили, что мотобот по-прежнему покачивается вблизи борта танкера.

— Совещаются, — усмехнулся Десятник. — Что-то наш флаг им не по душе.

— Соображать надо, Семен Николаевич, — одернул его капитан. — Окажись мы в их положении, тоже предпочли бы встретиться с отечественным судном, а не с иностранцем.

Капитан «Атлантика» вновь выбрался на крышу бота:

— Мы просим принять экипаж и доставить в ближайший удобный для вас порт.

— О’кэй, капитан! Подходите к борту! — откликнулся Тулаев.

Сэр Антони Бен Крокенс первым ступил на борт советского судна. Вид у него был не ахти, но держался он прямо и с достоинством представился Тулаеву.

— У вас есть нуждающиеся в медицинской помощи? — заботливо спросил Иван Карпович.

— Да, сэр. Они на этом плоту.

— Прошу вас, — Тулаев жестом указал дорогу к жилой надстройке. — О раненых не беспокойтесь. Им будет оказана необходимая помощь.

— Извините, сэр. Я должен пересчитать своих людей. Одного мы уже потеряли, — не двигаясь с места, сказал Крокенс. И опять перед его мысленным взором в белом нарядном платье предстала жена механика Стоуна. Красавица, казалось, созданная только для счастья.

Советские моряки радушно принимали погорельцев: африканцев, филиппинцев, малайцев. Почти все матросы и мотористы с «Атлантика» были худыми и низкорослыми людьми. Фадей Фадеевич шутя выдергивал их по двое на палубу и ставил перед Крокенсом. Затем гостей принимал судовой врач и определял: кого в лазарет, кого по каютам, где полураздетые моряки становились обладателями брюк, рубашек и обуви непомерной величины.

Капитан Крокенс экипировался в каюте Тулаева. Белая форменная рубашка с короткими рукавами пришлась ему впору, а брюки оказались слишком длинны.

— Я могу воспользоваться вашей радиостанцией для донесения в Амстердам? — спросил он Тулаева и добавил: — В офисе компании паника. Мы не успели дать сообщение в эфир. Там думают о поиске, который обойдется фирме не в одну тысячу долларов.

Иван Карпович, которого очень интересовал вопрос, что случилось на новейшем супертанкере, молча усадил гостя за письменный стол, положил перед ним бланк радиограммы и ручку.

Пока Крокенс писал, Тулаев помог буфетчице накрыть стол и отпустил ее отдыхать. Время незаметно проскочило за полночь.

Традиционно несчастливое тринадцатое число начиналось вполне счастливо для обоих экипажей. Одни радовались спасению, другие — своему участию в добром деле.

— Прошу вас прочесть и поставить свою визу для отправки, — Крокенс протянул Тулаеву радиограмму, и тот быстро прочитал со.

«Амстердам Президенту монополии «Атлантик» 11 июля 3.30 по Гринвичу Машинно-котельном отделении возник пожар Причина неизвестна Второй механик Стоун погиб Дверь радиорубку открыть было невозможно Она деформировалась Через несколько минут кормовая надстройка была объята пламенем Шлюпочная радиостанция сгорела Радиорубке сигнал SOS эфир не был дан Экипаж оставил борт судна на спасательном боте двух плотах имея только шлюпочный запас продуктов пресной воды Многие босы раздеты Все личные вещи касса паспорта судовые документы сгорели Ночь на 13 июля экипаж подобран русским танкером «Воронеж» обязательством доставить попутный порт».

— Теперь я понимаю, как появляются современные суда-призраки, стальные Летучие Голландцы, — задумчиво проговорил Тулаев, подписывая радиограмму. — Как-то в районе Бермудских островов мы встретились с таким призраком. Им оказался брошенный экипажем американский сухогруз «Смит Вояжер».

Отправив радиограмму, Иван Карпович пригласил гостя к столу, щедро заставленному закусками, и внезапно спросил:

— Вы уверены, что «Атлантик» обречен на гибель?

Крокенс посмотрел в глаза Тулаеву и ошарашил его ответным вопросом:

— У вас есть Библия или хотя бы святое распятие? Я могу поклясться.

Иван Карпович улыбнулся:

— Чего нет, того нет. У меня в Сибири два деда: один набожный, другой — шутник. Последний недавно получил от врача подарок — две челюсти искусственных зубов. Подвыпил дед, лег в приготовленный для смертного часа гроб, осклабился от уха до уха и… сфотографировался. Карточки разослал родственникам. Я в него, во второго деда. Выпьем по рюмочке за предков?

Крокенс охотно согласился. В свою очередь, он рассказал про отца — чиновника морской фирмы, который поехал искать счастья в далекую Манилу. Денег у отца было мало, зато гонору хоть отбавляй. Он любил потолковать о свободе человеческого духа и, вопреки воле родителей, женился на филиппинке. Нашел-таки свое счастье! Вернувшись в Голландию, отец устроил сына в морской колледж. Антони учился отлично, однако потом путь на капитанский мостик не был усыпан тюльпанами. Мешал цвет кожи. Повезло к сорока годам, а в прошлом году стал капитаном нового супертанкера.

— У меня отец — шофер, — с гордостью объявил Тулаев.

— Это хорошо, — впервые улыбнулся и Крокенс. — Дети должны идти дальше отцов.

— Отличный тост! Так что же произошло в машинном отделении?

— Мог бы что-нибудь рассказать вахтенный механик, но он погиб. А рядовые у меня — малограмотный сброд. Вы же знаете, что такое «удобный флаг». Подбираем кого попало. Лишь бы платить поменьше. На вахте Стоуна были негр и малаец. Первый сильно обгорел и на почве нервного потрясения несет какой-то бессмысленный вздор. Второй — котельный машинист — тоже тип. С перепугу хотел спастись один. Даже сбросил за борт плот. А потом опомнился, прибежал на мостик и доложил о пожаре вахтенному помощнику. Поздно доложил.

— Вы не пытались тушить? — спросил Тулаев.

— С кем? Вы же видели их… Да и старший комсостав ударился в панику. Стармех кричал, что танкер вот-вот взорвется. А он до сих пор дымит, как мина, которую снарядили чересчур длинным бикфордовым шнуром.

— Страшная мина! — воскликнул Тулаев. — Если рванет, то нефть принесет океану ужасные бедствия. Течение прибьет ее к берегам острова Св. Елены, и люди попадут в беду. Помните последствия гибели танкера «Тори Каньон»?

В тоне хозяина Крокенс почувствовал скрытый упрек и с вызовом спросил:

— Что бы вы сделали на моем месте!

— Боролся бы с пожаром до конца.

— Да какого конца? До взрыва, который к пролитой в океан нефти добавил бы ваши трупы?

— Но взрыва до сих пор нет!

— Случайность! Чистая случайность! Он может грянуть в любой момент.

— Это мы проверим завтра. Вернее, сегодня утром.

— Вы… Вы собираетесь на «Атлантик»?

— Почему бы нет? Мы, русские, не привыкли дарить Нептуну такие дорогие и опасные игрушки.

— Простите, сэр! Ваше место в Бедламе! — в сердцах крикнул Крокенс, но тут же взял себя в руки и продемонстрировал джентльменское воспитание: — Извините великодушно. Я слышал, что русские — невозможные люди. Теперь убеждаюсь, что это так. Еще немного, и я обозвал бы вас… Извините.

— Да. Достаточно упоминания про Бедлам. Неужели он еще работает? С прошлого века название этого сумасшедшего дома вошло в русский язык. «Ну и бедлам у вас на столе», — сказала бы моя жена, застав нас за ночной трапезой.

— О ней вам и надо подумать, прежде чем идти на «Атлантик».

— Я-то, грешным делом, думал, что мы туда вместе пойдем. Посмотрим, понюхаем, может, и отстоим судно от взрыва.

— Сэр, я не трус.

— Что вы все «сэр» да «сэр»! Зовите меня просто Иван или Джон, как вам удобнее. А я буду звать вас Антоном. У нас на Руси много Антонов и Антонин. Не возражаете?

— Нет, Джон. Не возражаю. Вы невозможный человек. Но вам невозможно отказать.

— Значит, договорились, Антон? Немного поспим. С рассветом наберем добровольцев и пойдем на «Атлантик».

— Найдутся ли добровольцы?

— Вот посмотрите! От желающих не будет отбоя. Каждому лестно вырвать из лап Нептуна такую добычу.

Тулаев проводил Крокенса до отведенной ему лоцманской каюты и вернулся. В спальне посмотрел на себя в зеркало.

— Какой бесстрашный капитан! А? Орел! Хочется хоть немного прославиться. Не для себя. Для отца, родни. Чтобы они там, в Сибири, узнали, как их Иван иностранный супертанкер спасал.

Иван Карпович, не раздеваясь, прилег на постель. Заснуть он не смог. Мысли о том, каким будет тринадцатое июля, гнали сон прочь.

ТРИНАДЦАТОЕ ЧИСЛО

Океан совсем заштилел. Кучевые облака многократно отражались в его зеркале. Оранжевый вельбот с «Воронежа» резво вспарывал их и под утренними лучами солнца бежал к темнеющему силуэту «Атлантика».

Тулаев управлял ботом, выглядывая из люка. Ну и махина! Мастодонт, да и только! Океан-то притих. Поумнел старик. Понял, что нельзя гробить таких голиафов. Себе же вред принесешь. Ждет небось, чтобы люди помогли ему избавиться от опасного врага.

Как горят деревенские избы, Тулаеву приходилось видеть. Они сгорали дотла, оставляя лишь печи — хранительницы огня. Тут вроде все осталось на месте: метров триста «зеленого забора», за ним — десятиэтажник! Был белым, стал черным. И запах. Ужасный, сжимающий сердце запах горелого металла.

Бортовые люки вельбота крепко задраены. Совсем не лишняя предосторожность. Взорвется «Атлантик»» разбросает горящую нефть на сотни метров, и окажется вельбот в море огня. Тогда вся надежда на безотказность мотора и систему наружного орошения забортной водой.