Помоги проекту - поделись книгой:
Борис Гулько, Виктор Корчной, Владимир Попов, Юрий Фельштинский
КГБ ИГРАЕТ В ШАХМАТЫ
Об авторах
С 1975 г. — международный гроссмейстер, профессиональный шахматист. Чемпион СССР 1977 г., дважды был чемпионом Москвы.
Семь лет — с 1979 по 1986 г. — отказник. После тяжелой борьбы — три голодовки, месяц ежедневных демонстраций с арестами — эмигрировал в Америку.
Чемпион США 1994 и 1999 гг. В 1994 г. — среди восьми претендентов на матч с чемпионом мира, в 2000 г. — среди 16 участников 1/8 финала первенства мира. Победитель многих международных и национальных шахматных турниров. Имеет позитивный счет с Гарри Каспаровым — 3 победы, 1 поражение и 4 ничьи.
Автор статей и эссе как на шахматные, так и на нешахматные темы, публиковавшихся в США, Израиле, России.
Является четырехкратным чемпионом Советского Союза по шахматам (1960, 1962, 1964, 1970), двукратным победителем межзональных турниров (1973, 1987) и матчей претендентов (1977, 1980), пятикратным чемпионом Европы. Дважды (в 1978 и 1981 гг.) участвовал в матчах за звание чемпиона мира по шахматам (с Анатолием Карповым), а также в финальном матче претендентов в 1974 г. (с ним же).
Из-за притеснений, организованных КГБ и советским правительством, отказался возвращаться с турнира в Амстердаме (лето 1976 г.), поселился в Швейцарии и получил (1994) швейцарское гражданство. Выступает на международных соревнованиях за Швейцарию.
В 1972–1974 гг. — сотрудник 10-го отдела КГБ, делопроизводитель в секретариате, младший оперуполномоченный 2-го отделения (спецпроверка выезжающих за границу). В 1974–1977 гг. — младший оперуполномоченный, затем оперуполномоченный 2-го отделения 1-го отдела Пятого управления КГБ (отделение курировало все творческие союзы).
В 1977–1989 гг. — оперуполномоченный, затем старший оперуполномоченный 3-го отделения 11-го отдела Пятого управления КГБ (отделение курировало канал международного спортивного обмена).
В 1989–1990 гг. — заместитель начальника 12-й группы Пятого управления КГБ (координация работы с «друзьями» — государственная безопасность стран Варшавского договора).
В январе 1990 г. подал рапорт об отставке, однако сразу уволен не был. С начала 1990 по октябрь 1991 г. — консультант Центра общественных связей КГБ (бывшее пресс-бюро КГБ).
От участия в действиях КГБ во время ГКЧП отказался уже 19 августа 1991 г., в первый день путча. Уволен в октябре 1991 г. в звании подполковника. В 1996 г. эмигрировал в Канаду, где проживает в настоящее время.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Шахматы доставляли советским людям материи, бывшие в СССР в большом дефиците: свободу самовыражения без идеологического контроля; честное соревнование, результат которого определялся не принадлежностью к коммунистической партии и к «правильной» национальности, а личными качествами; для счастливцев, которые могли зарабатывать на жизнь шахматами, — приличный достаток и высшее благо для отделенных «железным занавесом» от мира и людей — путешествия за границу на соревнования. В обмен на относительную свободу ведущие шахматисты приносили правящей системе международный престиж — советские шахматисты были сильнейшими в мире.
Советская система не была бы столь бессмысленной, какой она была на самом деле, если бы не обеспечила такой «прибыльный» для себя вид спорта и отдыха, как шахматы, не только Шахматной федерацией, не только отделом в Спорткомитете СССР, но и плотной опекой со стороны «вооруженного отряда коммунистической партии» — КГБ.
Ввиду секретного характера работы КГБ его работа в отношении ведущих советских шахматистов описана мало, и, главное, однобоко, в основном шахматистами, имевшими неудовольствие в своей профессиональной жизни сталкиваться с «заботой» КГБ. Теперь у нас появилась уникальная возможность познакомиться с работой КГБ «на шахматном фронте» изнутри этой организации, поскольку один из бойцов шахматного фронта КГБ — подполковник КГБ Владимир Попов, — переселившись на Запад, написал вместе с историком Юрием Фельштинским очерк о деятельности КГБ среди спортсменов, и прежде всего шахматистов.
Прежде чем говорить о книге «КГБ играет в шахматы», обсудим отношения ведущих советских шахматистов с властью.
Создатель советской шахматной школы, первый советский чемпион мира Михаил Ботвинник был идейным, хоть и своеобразным коммунистом. Он с юности поставил перед собой задачу принести своей стране звание чемпиона мира. А, как хорошо известно из коммунистической теории и практики, для достижения цели все средства хороши. Так, на один из самых известных турниров, где встречались восемь лучших шахматистов— отборочный АВРО турнир 1938 года в Голландии, определявший соперника для матча с чемпионом мира, — был приглашен представлять Советский Союз чемпион СССР Григорий Левенфиш, а поехал на этот турнир вместо Левенфиша коммунист Михаил Ботвинник (к Левенфишу советское правительство относилось с недоверием и пускать за границу боялось).
Помогала или мешала власть выигрывать Ботвиннику? Видимо, и то и другое. В середине матч-турнира на первенство мира 1948 года, принесшего Ботвиннику звание чемпиона мира, гроссмейстера вызвали на заседание Секретариата ЦК Коммунистической партии, где один из ближайших соратников Иосифа Сталина Андрей Жданов сказал Ботвиннику: «Мы опасаемся, что чемпионом мира станет <американский шахматист> Решевский. Как бы вы посмотрели, если бы советские участники проиграли вам нарочно?» — «Я потерял дар речи, — вспоминает Ботвинник. — Для чего Жданову было меня унижать? <…> Снова обретаю дар речи и отказываюсь наотрез».
Конечно, такая встряска не могла пройти бесследно, и свою следующую партию в турнире — как раз Решевскому — Ботвинник проиграл.
Отнявший в 1957 году у Ботвинника на год звание чемпиона мира Василий Смыслов «советским человеком», как представляла себе это коммунистическая партия, не был. В 1977 году, когда меня за неподписание письма против Корчного на год исключили из всех турниров, я на юбилейном — в честь 50-летия октябрьского переворота — соревновании в Ленинграде исполнял функции тренера Смыслова. Ревностный христианин, он во время бесед со мною на прогулках в Александро-Невской лавре называл советскую власть не иначе как бесовской. Однако во времена, когда судьба поездок на важнейшие турниры решалась не приглашением организаторов или чемпионскими званиями, а суждениями спортивных бюрократов, Смыслов искусно пользовался помощью этой «бесовской власти». Он писал письма своим болельщикам в высших эшелонах власти, исключал из турниров своих конкурентов и занимал освобождавшиеся места.
Следующий по возрасту, но не по порядку, девятый чемпион мира — Тигран Петросян — членом партии, насколько я знаю, не был, но охотно сотрудничал с КГБ. О том, что Петросян был информатором КГБ, упоминается в настоящей книге.
Незабвенный Михаил Таль, восьмой чемпион мира, с КГБ не сотрудничал, был человеком аполитичным и натерпелся от власти, партии и КГБ немало. Все, к чему он стремился в своей жизни, было участие в турнирах, а властям почему-то нужно было, чтобы гениальный рижанин в турнирах не участвовал. Таль шел на компромиссы, чтобы удовлетворить свою «всепоглощающую страсть к самовыражению», как определил отношение Таля к шахматной игре в своем очерке о нем Геннадий Сосонко. Таль подписал грязные филиппики против Корчного, когда тот стал невозвращенцем. Еще раньше Таль стал тренером «любимца партии», сотрудника КГБ Карпова, и немало помог тому в матчах на первенство мира с Корчным. Это дало возможность Талю сыграть в нескольких значительных турнирах и выиграть немало замечательных партий.
Рассказывают, что кончилась работа Таля на Карпова неожиданно. В анкете, в опросе по определению лучшего шахматиста 1983 года, Таль проставил «Каспаров» — и моментально стал врагом Карпова. Начиналась беспрецедентная борьба Карпова с Каспаровым, и Талю как тренеру Карпов уже не доверял.
Книга «КГБ играет в шахматы» отвечает на интересный вопрос, обсуждавшийся в шахматной периодике. Во время шахматной олимпиады в Нови-Сад (Сербия) в 1990 году Таль сообщил Корчному, что в случае если бы Корчной выиграл турнир у чемпиона мира Карпова, КГБ должно было Корчного убить. Об этом Таль узнал, работая тренером Карпова. Когда Корчной опубликовал содержание этого разговора, редактор журнала «Шахматное обозрение» Александр Рошаль (упоминаемый в настоящей книге как агент КГБ) написал в своем журнале, что Таль, очевидно, шутил и все слухи о подготовке физического уничтожения Корчного — «нелепые и далекие от реальности». В очерке «КГБ играет в шахматы» подтверждается, что убийство Корчного действительно готовилось.
Первым выдающимся шахматистом-диссидентом был десятый чемпион мира по шахматам Борис Спасский. Во времена своего чемпионства, во время истерии в советской прессе по поводу судебного преследования в США Анджелы Девис, члена коммунистической партии, обвиненной в участии в покушении на двух агентов ФБР, Спасский не подписал письмо в защиту «прогрессивной» деятельницы. В те времена (знаю по своему опыту неподписания письма с осуждением Корчного) отказ подписать официальное письмо жестоко карался.
Впрочем, Спасский и не скрывал своего диссидентства. Будучи человеком артистичным, он получал особое удовольствие от того, что в присутствии высоких советских чинов, штатно или внештатно сотрудничавших с КГБ, говорил что-нибудь обидное для коммунистической власти или талантливо изображал картавого Ленина, говорящего какую-нибудь чушь.
Я слышал от Спасского, что его неудача в знаменитом матче на первенство мира с Бобби Фишером отчасти объяснялась бездарным руководством партии и КГБ, опекой, навязанной ему и его сотрудникам во время подготовки к матчу. «Они разрушили меня», — описал свои ощущения Спасский.
Активную борьбу со Спасским КГБ вел в период, когда Борис решил жениться на сотруднице французского посольства в Москве Марине и позже, когда он стремился уехать к ней во Францию. К этому времени относятся описанные в книге мерзкие, к счастью безуспешные, попытки заразить белье француженки спорами венерической болезни.
Спасский опасался, как он рассказывал мне, что борьба с системой несет ему гибель, и только энергичная и действенная помощь западногерманского сталелитейного магната и покровителя шахмат Эгона Эвертса позволила Спасскому в конце концов покинуть СССР.
Один из главных героев очерка — двенадцатый чемпион мира Анатолий Карпов. О сотрудничестве Карпова с КГБ можно было подозревать и до написания данной книги. Теперь мы знаем даже агентурную кличку двенадцатого чемпиона мира — Рауль.
Обладающий сильным интеллектом, великий игрок и великий манипулятор, Карпов превосходно использовал возможности, открывшиеся перед ним как агентом КГБ. Одних шахматистов он заставил идти к себе в помощники. Так, Талю, как мне рассказывали общие знакомые, было объяснено, что после доноса, который написал на него Петросян, ему в очередной раз закроют выезд за границу, и единственный способ «отмыться» и сохранить возможность играть — это пойти в тренеры к «любимцу советского народа, партии и КГБ» Анатолию Карпову. Интересно, существовал ли в действительности донос Петросяна?
Впрочем, многие крупные шахматисты и сами охотно шли в тренеры к Карпову, поскольку тот владел самой ценной для шахматистов валютой — распределением поездок на международные турниры. Мне менеджер Карпова Александр Бах в июне 1979 года от имени чемпиона мира предлагал, если я заберу назад прошение об эмиграции, участие той же осенью в самом престижном турнире тех лет — в Тилбурге (Голландия). Так как других возможностей использовать меня «для пользы дела» не представилось, на долгие семь лет меня просто отправили «в отказ». Правда, как становится ясно из настоящей книги, только первые три с половиной года меня и мою жену не выпускали «для пользы дела». Следующие три с половиной года мы сидели «в отказе», так как Карпов обиделся, что мы заступились за сына Виктора Корчного — Игоря, ни за что посаженного в тюрьму в качестве заложника.
Интересна история создания статуса Карпова как единственного защитника советского отечества. После первого матча Корчного с Карповым в Москве осенью 1974 года Корчного затравили в прессе и лишили почетного звания Заслуженный мастер спорта. Ему снизили стипендию и на время закрыли выезд за границу. Потом Корчного выпустили для участия в заграничном турнире. И когда Корчной из поездки не вернулся, у советской родины остался лишь один советский претендент на звание чемпиона мира, заручившийся всесторонней помощью партии и КГБ, — Анатолий Карпов. Было ли это результатом блестяще разыгранной комбинации или счастливым для Карпова стечением обстоятельств, нам может рассказать лишь сам бывший чемпион мира Карпов. Хотя зачем ему это нам рассказывать?
По такому же сценарию развивались отношения Карпова с его следующим соперником, еще одним героем этой книги — тринадцатым чемпионом мира Гарри Каспаровым. Почему Каспаров не бежал из Советского Союза после срыва КГБ его матча с Корчным летом 1983 года и своей фактической дисквалификации? Почему он не сделал этого после того, как против нескольких его помощников были выдвинуты обвинения в шпионаже, инспирированные КГБ, когда Карпову становилась известной информация, могущая, по его мнению, быть полученной только агентурным путем, т. е. через КГБ, я не знаю.
О дисквалификации Каспарова… Каспаров в своем многотомнике о чемпионах мира описывает, как Карпов пригласил его к себе домой и уговорил его, тогда еще неопытного, согласиться со срывом своего матча с Корчным. За это Каспарову было обещано, что советская федерация скорее расколет ФИДЕ, чем даст его в обиду. После дисквалификации Каспарова эти обещания были забыты.
О шпионах и агентах… В шахматном мире обсуждалась и ставилась под сомнение оправданность обвинений, выдвигавшихся Каспаровым. После прочтения настоящего очерка становится ясным, что кроме прямого шпионажа могли быть использованы и прослушивание, и «проникновение Д», и «проникновение Т», и наружное наблюдение, и кто его знает что еще. Хотя мог использоваться, конечно же, и прямой шпионаж, т. е. агенты.
Борьба между Карповым и Каспаровым велась на двух полях сражения — на шахматной доске и среди высокого начальства, определявшего жизнь и жизнедеятельность советских людей. Здесь выделяются два события великого противостояния этих не менее великих шахматистов — организованная дисквалификация Каспарова на его матче с Корчным в 1983 году с последующим удивительным спасением этого матча, и скандальное прекращение первого матча на первенство мира между Карповым и Каспаровым в 1984 году в Москве. Какие силы были задействованы в подковерной борьбе двух великих шахматистов, кто принимал судьбоносные решения в этой борьбе? По моей версии, некоторые из этих решений принимались людьми из Политбюро ЦК КПСС. В книге «КГБ играет в шахматы» утверждается, что решения принимались в КГБ. Судя по тому, с какой легкостью работники госбезопасности вскоре сменили функционеров коммунистической партии в руководстве России, возможно, что уже и тогда все решал КГБ. И значит, правы авторы очерка. Точно мы это узнаем, когда какой-нибудь бывший член Политбюро того времени, скажем Михаил Горбачев, уедет на Запад и опубликует здесь свои воспоминания.
Нелегкая занесла в список шахматистов, с которыми боролся КГБ, мое имя и имя моей жены Ани. Семь долгих лет они «разрабатывали» нас. Видимо, попытка легальной эмиграции из Советского Союза двух недавних чемпионов СССР подрывала какие-то устои, на которых зиждились власть и ее охранитель — КГБ. Сейчас, читая книгу о КГБ и шахматах, я поражаюсь, какие ресурсы бывшая сверхдержава бросала на борьбу со мной; профессиональная и душевная деятельность какого количества людей заключалась в попытке скрутить нас. Слава Богу, в те годы я об этом мог только догадываться! Знай я тогда, что все то время любой звук, издававшийся в нашей квартире, фиксировался, передавался и анализировался «специалистами» КГБ, не сошел ли бы я с ума? Каково было постоянно жить «на публике» у заинтересованных слушателей из КГБ?
Впрочем, большая часть психологической работы спецов КГБ уходила впустую. Я просто не понимал ее тонкостей. В книге описано, как меня доставили в кабинет большого начальника на Лубянке — чтобы поразить и испугать. Начальник, к которому меня привели — генерал Абрамов, — по каким-то своим соображениям представился полковником. Для меня тогда было все едино — что полковник, что генерал. А насчет трепета… помню, было одно любопытство.
Это сейчас я испытываю своеобразную гордость, прочитав в очерке, что после нашей первой демонстрации у Дома Туриста в 1982 году, орангутангоподобное существо, которое волокло нас с Аней к милицейской машине, было не рядовым гэбэшным бандитом, как я тогда считал, а начальником какого-то отдела КГБ, подполковником Эрнстом Давнисом.
Впрочем, когда доходило до дела, КГБ, несмотря на тотальное прослушивание, на наружное наблюдение, на агентурные данные, частенько проваливался. В очерке Попова — Фельштинского указано, что в моей «разработке были задействованы все средства, имевшиеся в оперативных подразделениях советской госбезопасности […] На продолжении разработки Гулько 11-м отделом Пятого управления КГБ после отказа ему в выезде настоял заместитель начальника 11-го отдела подполковник Перфильев. Ему казалось на первых порах, что данная разработка даст возможность постоянно напоминать о себе руководству Пятого управления КГБ победными реляциями о борьбе с Гулько. В действительности разработка Гулько приносила с каждым днем все больше проблем и практически каждый день демонстрировала присущие деятельности Перфильева провалы», — пишут авторы очерка. Его провалы — наши победы.
Думаю, нашу мучительную победу в семилетнем противостоянии с КГБ определили не только навыки борьбы, приобретенные в нашей шахматной практике. Мы с Аней были частью мистического процесса, когда многотысячная масса советских евреев, одной из наиболее бесправных и затравленных частей населения советской империи, смело ввязалась в казавшееся безнадежным дело — попытку добиться возможности покинуть Советский Союз. И несмотря на могущество противившегося этому и преследовавшего нас КГБ, евреи добились своей цели. В тяжелые моменты нашей кампании нам все-таки каждый раз удавалось переиграть КГБ, провести акцию, а в нужный момент уйти от преследователей.
В центре этой книги судьбы шести шахматистов. Пять из них противостояли КГБ. Все они добились своих целей. Борис Спасский благополучно женился на француженке и покинул СССР. Виктор Корчной через пять лет после своего побега из СССР и двух с половиной лет тюремного заключения сына добился для своей семьи возможности эмигрировать. Гарри Каспаров, несмотря на наличие у Карпова такого союзника, как КГБ, выиграл и доблестно удерживал звание чемпиона мира. Даже окончив свою шахматную карьеру, он продолжает борьбу с КГБ-ФСБ, в настоящее время овладевшим руководством России. Я и моя жена Аня всего за семь лет борьбы выиграли свой главный приз — не жить в стране КГБ.
Конечно, за эти победы подчас приходилось платить годами тюрьмы для близких, разрушенной карьерой и нервной системой, разочарованием в каких-то друзьях. Но за победы, шахматисты это знают, платить приходится всегда.
Шестой герой этой книги, Анатолий Карпов, боролся на другой стороне баррикады. И тоже добивался успеха. Ему удалось сыграть два матча на первенство мира с Виктором Корчным, когда его организация держала заложником в тюрьме сына его соперника. Перечень достижений Карпова в его «политической» борьбе с Каспаровым слишком длинен, чтобы повторять его вновь. Остается лишь поражаться, что Каспаров все же выиграл у Карпова титул чемпиона мира. И семь лет нашего «отказа» — это достижение Карпова и его коллег из КГБ. Сейчас, когда руководство КГБ частично приватизировало Россию, Карпову тоже достался свой кусок пирога.
Можно сделать вывод, что владение методами шахматной борьбы, ментальными и психологическими, помогают в столкновениях с КГБ независимо от того, в какую эпоху эти столкновения происходят. В 2007 году Гарри Каспаров был арестован за… Да ни за что, просто был арестован и заключен на пять дней в изолятор при Управлении внутренних дел Москвы, на Петровке. Анатолий Карпов навестил это управление и передал для Каспарова шахматный журнал, чтобы Каспарову было не скучно сидеть в камере. Этот эпизод мог бы стать символом заботы КГБ о шахматистах.
В. Попов, Ю. Фельштинский
КГБ играет в шахматы
Во времена СССР и КПСС существовала организация, имя которой по сей день приводит в ужас как граждан страны, где эта организация была создана и много десятилетий действовала, так и жителей других стран. Называлась эта организация Комитет государственной безопасности (КГБ) СССР. В документах советской коммунистической партии КГБ назывался «вооруженным отрядом партии». Эта организация, как и ее предшественники — ВЧК, ОГПУ, НКВД и МГБ, создавалась монопольно правящей в СССР партией — КПСС — с целью беспощадной борьбы с ее противниками как внутри страны, так и за ее пределами. Партия указывала на врагов, а органы безопасности страны, будучи орудием борьбы, безжалостно с ними расправлялись. Жалость к врагам партии проявлять было опасно. Тот, кто недостаточно жесток с врагами, — либо их пособник, либо сам враг. А как поступать с врагами учил «великий вождь всех народов» Сталин: «Если враг не сдается — его уничтожают».
Враги коммунистической партии Советского Союза в разные времена истории страны были разными, но самыми опасными были идеологические противники правящего режима. Их компартия боялась больше всего и всегда была готова к бескомпромиссной и беспощадной с ними борьбе. Стратегию этой борьбы разрабатывал главный орган коммунистической партии СССР — Центральный Комитет, и в частности Отдел агитации и пропаганды: орган, которому были подчинены все идеологические структуры страны, включая средства массовой информации. Последние, выполняя указания «руководящей и направляющей» силы страны — КПСС, замутняли сознание советских граждан и международного сообщества потоками лживой информации, целью которой было восхваление коммунистического режима в Советском Союзе и руководителей партии.
Для этого все средства были хороши. Одним из мощных факторов в идеологической борьбе с Западом являлась международная спортивная арена. Победы советских спортсменов в различных видах спорта на чемпионатах мира и Олимпийских играх должны были, по мнению руководителей КПСС, наглядно демонстрировать всему миру преимущество советской государственной системы перед западными демократиями.
С середины 1970-х годов и до начала так называемой перестройки в Советском Союзе отдел пропаганды ЦК КПСС возглавлял бывший первый секретарь ЦК ВЛКСМ Евгений Тяжельников, а его заместителем был опытный партаппаратчик Марат Грамов, земляк и друг будущего зачинателя перестройки Михаила Горбачева.
Личности идеологов Тяжельникова и Грамова заслуживают более подробного описания. Будучи вторым по значимости в стране идеологом (после знаменитого долгожителя партийного Олимпа Суслова), Тяжельников настолько полюбил высокое искусство, что в стремлении более глубокого к нему приобщения распространил свою любовь и на отдельных выдающихся его представителей. Любовь же его вызывали преимущественно мужчины — артисты балета прославленного Большого театра. Однажды одной из ведущих балерин Большого театра во время репетиции позвонил неизвестный, назвавшийся приятелем ее мужа, артиста балета Большого театра, известного в стране и за рубежом не менее чем и его знаменитая супруга. Неизвестный сообщил, что звонит по просьбе ее мужа. У него сердечный приступ, и он срочно просит приехать ее домой. Верная жена примчалась домой, где застала мужа в объятиях идеолога Тяжельникова. Скандал был громким, на всю страну. Тяжельникова в срочном порядке подальше от позора отправили послом в Румынию.
Его заместитель Грамов не отличался ни высоким интеллектом, ни склонностью к элитарности. Был он серым и заурядным аппаратчиком, таким же, как и их общий с Тяжельниковым шеф — секретарь ЦК КПСС по идеологии Михаил Суслов, имевший прозвище «Человек в футляре». Суслов панически боялся простуд и поэтому всегда не по сезону тепло был одет. В холодную погоду пальто его всегда было застегнуто на все пуговицы, включая последнюю — у горла, а на ногах красовались неизменные галоши. Знавшие его причуды охранники зданий ЦК КПСС из числа сотрудников Девятого управления КГБ, открывая перед ним двери при входе или выходе из здания, обязательно должны были открывать их поочередно. Не дай бог одновременно, когда между дверями возникает сквозняк. Незнание этого стоило карьеры одному из сотрудников. Стараясь угодить Суслову, он распахнул перед ним внутреннюю и внешнюю двери, за что немедленно был уволен.
С таким шефом могли уживаться только серые и безликие. Грамов не случайно получил среди людей, его знавших и общавшихся с ним, прозвище Огурцов — по имени одного из героев кинокомедии 1960-х годов «Карнавальная ночь», поставленной Эльдаром Рязановым. Огурцова, глупого и недалекого советского бюрократа, сыграл прекрасный актер Игорь Ильинский. После выхода фильма на экраны фамилия Огурцов стала нарицательной.
Долгие годы Грамов вынашивал мечту возглавить советское спортивное движение. Привлекали и возможность зарубежным поездок, и представительство в международных спортивных кругах, и, кроме того, получение доступа к большим денежным средствам, затрачиваемым СССР на достижение спортивных побед. Как человек, который многие годы курировал по линии ЦК КПСС советский большой спорт, Грамов более чем кто-либо хорошо представлял себе все выгоды такой должности. На пути к его мечте стоял человек яркий и неординарный, бывший 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ, а затем глава Госкомспорта СССР Сергей Павлов. Как у любой неординарной личности, были у него и враги, коварные и могущественные. После проведения московской летней Олимпиады 1980 года, на которой советские спортсмены завоевали рекордное количество медалей, поскольку Олимпиаду бойкотировали ведущие спортсмены мира, Павлов неожиданно для всех был отправлен в Монголию послом СССР. Это было позорной ссылкой для деятельного и честолюбивого
Павлова, в итоге стоившей ему жизни. У него развилось тяжелое заболевание, и вскоре он умер.
После опалы Павлова и ссылки его в Монголию управление советским спортом принял на себя Грамов, имевший мощного покровителя в лице своего приятеля (к тому времени генерал-лейтенанта, начальника Пятого управления КГБ) И. П. Абрамова. Заместителем Грамов взял спортивного обозревателя газеты «Красная Звезда» Вячеслава Гаврилина, агента 1-го отдела Третьего управления КГБ (позднее это управление было переименовано в Третье Главное управление КГБ). Из простого сотрудника газеты волей своего патрона Грамова Гаврилин стал заместителем председателя Госкомспорта СССР.
Первый вице-президент Международного Олимпийского комитета Виталий Смирнов, узнав об этом странном назначении, спросил: «Это тот Гаврилин, который у Грамова на даче колбасу режет?»
Умением резать колбасу Гаврилин компенсировал недостаток своей общей культуры и неумение общаться. Деятелей международного спортивного движения, посещавших Москву перед Играми доброй воли 1986 года и в последующие периоды, он шокировал тем, что по дороге из аэропорта доставал из портфеля промасленную газету, из которой извлекал колбасу и начинал ее резать, после чего следовало предложение гостю распить бутылку водки.
Гаврилин и Грамов воровали с упоением. Они стали создавать различные коммерческие структуры, приносящие им огромные барыши, и по праву могут считаться основоположниками коррупции в советском спорте. Кроме этого они оставили после себя память как преследователи ряда выдающихся советских шахматистов.
Еще в бытность свою заместителем заведующего отделом агитации и пропаганды ЦК КПСС, Грамов, будучи убежденным антисемитом, направил острие своей ненависти на одного из выдающихся советских гроссмейстеров — Виктора Корчного. Корчной в силу своего характера и интеллекта являл собой натуру яркую и неординарную и отличался резкостью суждений, в том числе о советской действительности, о состоянии дел в Шахматной федерации СССР и о ее деятелях.
Долгие годы центральный (московский) шахматный клуб возглавлял заместитель председателя Шахматной федерации СССР В. Д. Батуринский.
Главой же Шахматной федерации был дважды герой Советского Союза космонавт В. Севастьянов, выполнявший в основном представительские функции. Батуринский возглавил советские шахматы после того, как не одно десятилетие посвятил совсем иной деятельности. Он был сотрудником военной прокуратуры, а затем военным прокурором. В период правления Сталина он был одним из активных проводников и сторонников сталинских репрессий. По этой причине карьера его сложилась удачно — награды, должности и звания следовали своим чередом. Сопутствовало удачной карьере и еще одно обстоятельство — многолетнее негласное сотрудничество Батуринского с органами госбезопасности. Будучи агентом НКВД — МГБ — КГБ, Батуринский регулярно информировал о негативных высказываниях и настроениях сослуживцев из прокуратуры, исподволь устраняя таким образом своих конкурентов по службе.
Оттого и карьера Батуринского была на зависть многих его коллег стремительной и успешной.
Выслужив положенный срок, Батуринский вышел на пенсию. Агентурно-провокаторские таланты Батуринского кураторами госбезопасности забыты не были — его назначили директором московского шахматного клуба. Позаботился Батуринский и о своей дочери Марине, пристроив ее в международное управление Госкомспорта СССР. Вскоре она по наводке своего отца была завербована в качестве агента органов КГБ сотрудником 1-го отделения 1-го отдела Пятого управления КГБ капитаном Владимиром Лавровым. С той поры у Марины Бату-ринской с выездами за границу в качестве переводчика для сборных команд СССР проблем не было.
Мог ли агент с многолетним стажем Батуринский не замечать острые высказывания Корчного о нем и положении дел в Шахматной федерации? Конечно же, нет. И в интерпретации опытного провокатора Батуринского в 1-е отделение 1-го отдела Пятого управления КГБ к офицеру Смазнову поступали агентурные сообщения о негативном отношении к советской действительности гроссмейстера Корчного. Одновременно с этим по официальной линии от имени Шахматной федерации СССР регулярно в Госкомспорт СССР и отдел пропаганды ЦК КПСС поступала аналогичная информация.
На основании сообщений Батуринского органами госбезопасности в отношении Корчного было заведено «Дело оперативной проверки» (на лексиконе опер-состава — ДОП) по фактам «антисоветской агитации и пропаганды». Подобные дела велись сроком до шести месяцев, целью их было получение достоверных данных об антисоветской настроенности проверяемого (по терминологии, принятой в КГБ, — объекта дела). При получении данных, подтверждающих антисоветские высказывания «объекта дела», на него заводилось уже «Дело оперативной разработки» (ДОР), в ходе ведения которого собирался фактический материал о противоправной деятельности «объекта» с его последующей документацией для возбуждения затем уголовного дела, ведения предварительного следствия и передачи дела в судебные инстанции.
Следует отметить, что в среде советских гроссмейстеров было немалое число агентов госбезопасности. Тигран Петросян, Лев Полугаевский, Балашов, Ваганян, Гуфельд и начальник управления шахмат Госкомспорта СССР Крогиус имели большой опыт сотрудничества с КГБ в качестве негласных агентов. Не отставал от них многолетний главный редактор журнала «64» Александр Рошаль.
Все они были задействованы в разработке Корчного и его окружения. Те, кто был к Корчному близок, испытали на себе мощь советской репрессивной машины. В их числе оказался сын Корчного Игорь, по надуманному обвинению брошенный в тюрьму. Вероятный помощник Корчного гроссмейстер Борис Гулько, многие годы добивавшийся права на выезд из СССР, на протяжении многих лет, до момента выезда на Запад, терпел вместе со своей семьей притеснения и лишения.
В отношении Корчного на государственном уровне велась настоящая травля, и у него не оставалось иного выбора как навсегда покинуть Советский Союз. Советская государственная машина сделала ставку на восходящую звезду на шахматном небосклоне Анатолия Карпова, послушного и управляемого. Эмоциональный нонконформист и еврей Корчной советской системе был не нужен. В 1976 году, находясь в Голландии на международном шахматном турнире, Корчной попросил политическое убежище, которое вскоре и получил. Оставляя страну, где он родился и вырос, спортивную славу которой он преумножал, Корчной, чья семья продолжала жить в СССР, не предполагал, как много испытаний и борьбы с советской системой ему еще предстоит выдержать.
В начале 1970-х годов в рядах сотрудников Пятого управления КГБ появился среднего роста и приятной наружности молодой человек — Владимир Пищенко. Пройдет всего лишь несколько лет, и имя его обойдет страницы газет многих стран мира. Начало же службы у него было таким же, как и у большинства его коллег, достаточно рутинным. Службу он начинал в 3-м отделе Пятого управления КГБ, курировавшем Московский государственный университет им. Ломоносова и Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Задачей офицеров госбезопасности, кураторов указанных вузов, было выявление агентуры спецслужб иностранных государств, прибывших на учебу в качестве студентов и аспирантов и вербовка из числа иностранных студентов агентуры для КГБ с последующим их использованием в зарубежных странах. В целях изучения иностранных студентов и аспирантов осуществлялась интенсивная вербовка преподавателей и студентов из числа советских граждан.
Выпускник экономического факультета МГУ Пищенко стал куратором одного из факультетов своей alma mater и оказался в знакомой для него среде. Но появлению в родном вузе в ином качестве — офицера госбезопасности — сопутствовала иная часть его жизни.
После окончания средней школы Пищенко был призван в Советскую Армию. Служил водителем грузовика. По возвращении со срочной службы пару лет проработал водителем автобазы «Интурист». Профессиональными водителями были и его родители. Видя их жизнь, он понимал, что единственный путь к достойной жизни в СССР — это получение высшего образования. Пищенко в МГУ женился на девушке Людмиле. Людмила, как и ее мать, работала в центральном аппарате КГБ в качестве секретаря одного из отделов Второго Главного управления. Не без помощи родственников жены Пищенко уже в период обучения на старших курсах был отправлен для стажировки на Кубу, где в течение полугода смог совершенствовать знание испанского языка. По окончании МГУ вновь с помощью родственников жены он был зачислен на службу в КГБ и был направлен на двухгодичные курсы с углубленным изучением иностранного языка. Вторым его языком был английский. Закончив курсы, Пищенко стал офицером Пятого управления КГБ.
В 1977 году в Советский Союз для стажировки прибыла группа офицеров органов государственной безопасности Республики Куба, занимавшихся у себя на родине сферой деятельности, схожей с вопросами, которые решало Пятое управление КГБ. Для работы с этой делегацией в качестве переводчика был выделен сотрудник 3-го отдела Пятого управления КГБ старший лейтенант Пищенко. По окончании стажировки кубинских офицеров для них была организована туристическая поездка на комфортабельном корабле по Волге. Сопровождали их в поездке сотрудники Пятого управления КГБ Пищенко и начальник 1-го отдела этого управления полковник Владимир Струнин, имевший среди коллег прозвище Пьяный Ежик. Он всегда был коротко подстрижен, а его маленький нос и щеки были украшены характерными прожилками, не оставлявшими сомнений в его пристрастии к алкоголю. Следует отметить, что ни характерные признаки, изобличающие его как пьяницу, ни позорное прозвище не помешали ему благодаря покровительству генерала Абрамова (он же Ваня Палкин) дослужиться до генерала, абсолютно, впрочем, спившегося и деградировавшего. Пройдут годы, и его судьбу, правда, без звания генерала повторит Пищенко, сблизившийся со Струниным во время совместной поездки по Волге на почве неумеренного потребления алкоголя.
В 1978 году на Филиппинах в Багио должен был состояться матч на звание чемпиона мира по шахматам между советским гроссмейстером Анатолием Карповым и «невозвращенцем» и «изменником Родины» (по терминологии, принятой в СССР) Виктором Корчным. Карпов еще в юном возрасте, когда жил в Ленинграде, был завербован КГБ как агент под псевдонимом Рауль. Не доверяя в полной мере информации о шахматах, поступавшей от подчиненных из Пятого управления, Андропов систематически приглашал к себе для бесед самого Карпова с тем, чтобы в полной мере быть осведомленным о его проблемах и пожеланиях, поскольку к Карпову благосклонно относился генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. Результатом этих встреч стали указания начальнику Пятого управления КГБ генерал-лейтенанту Филиппу Бобкову о том, что чемпионом мира по шахматам должен обязательно стать Карпов.
Еще Брежнев интересовался хоккеем. И Андропов собирал для Брежнева спортивную информацию о ведущих игроках, их спортивных достижениях и личной жизни. Делалось это через референтов Андропова, которых, как Карпова, систематически приглашали в приемную председателя КГБ. Но с ними встречался чаще не сам Андропов, а куратор сборной СССР по хоккею заместитель начальника 3-го отделения 11-го отдела Пятого управления КГБ подполковник Эрнст Давнис. Если, например, Брежнева интересовал биатлон, Андропов вызывал к себе для беседы референта Валерия Гончарова, офицера КГБ и чемпиона мира по биатлону.
Не обходилось без курьезов. Однажды Андропов решил для получения более полной информации побеседовать непосредственно с главным тренером сборной команды СССР по хоккею Виктором Тихоновым. Получив указание из аппарата председателя КГБ, Давние вызвал Тихонова и сообщил тому, что с ним хочет встретиться Андропов. Тихонов со страху занемог. С ним случился приступ «медвежьей болезни». В течение нескольких дней он не мог покинуть квартиру из-за жесточайшего расстройства желудка. Пришлось Давнису, помимо организации встречи Андропова с Тихоновым, срочно сдавать анализы Тихонова для выяснения, не болен ли тот каким-либо инфекционным заболеванием, могущим быть опасным для руководителя КГБ.
С виду тихий, говорящий немужественным фальцетом, Карпов, встречавшийся с Андроповым неоднократно, нервных срывов при этом не испытывал. После первой их встречи Андропов, получивший от генсека Брежнева указание любыми средствами не допустить победы «изменника Корчного», дал команду создать опергруппу КГБ для командирования ее в 1978 году на матч претендентов. В качестве офицера, отвечавшего за безопасность Карпова и одновременно могущего выполнять функции личного водителя, переводчика и секретаря, нужно было подобрать подходящего сотрудника Пятого управления КГБ.
Во время поиска нужной кандидатуры Струнин (он же Пьяный Ежик) напомнил генералу Абрамову (он же Ваня Палкин), что в управлении есть офицер, бывший профессиональный водитель, владеющий испанским и английским языками, хорошо себя зарекомендовавший во время сопровождения группы офицеров кубинских спецслужб, — Пищенко. Более подходящей кандидатуры не нашлось, и вопрос относительно Пищенко был решен положительно. Это почти на десятилетний срок определило судьбу Пищенко, ставшего буквально тенью Анатолия Карпова. Пищенко решал не только вопросы, относящиеся к его компетенции как сотрудника КГБ, но и личные и бытовые проблемы будущего чемпиона мира по шахматам.
В сформированную по указанию Андропова оперативную группу из числа офицеров КГБ кроме Пищенко вошли сотрудники Первого Главного управления (ПГУ, внешняя разведка) КГБ, выполняющие разведывательные функции под прикрытием советского посольства на Филиппинах в Маниле, торгового представительства СССР в этой стране и сотрудники КГБ, действовавшие под журналистским прикрытием. Кроме того, в состав оперативной группы были включены офицеры оперативно-технического управления (ОТУ) КГБ, впервые выезжавшие за границу для выполнения своих функций в составе советской спортивной делегации. Всего опергруппа КГБ, которой предстоял выезд в числе членов команды претендента на звание чемпиона мира по шахматам Карпова, насчитывала 12 человек.
В соответствии с планом, утвержденным заместителем Председателя КГБ В. М. Чебриковым, Пищенко было поручено постоянное сопровождение Карпова и его физическая охрана, а также установление оперативных контактов с руководителями международной Шахматной федерации и изучение их в плане возможного привлечения к сотрудничеству с органами госбезопасности Советского Союза.
Согласно общему плану, сотрудники советской разведки должны были использовать чемпионат по шахматам, привлекающий внимание мировой общественности, для развития уже имеющихся оперативных контактов среди иностранных граждан, равно как и вербовки новой агентуры, представляющей интерес для советской разведки. На Управление «А» ПГУ КГБ возлагалась задача позитивного освещения матча в зарубежных СМИ через имеющуюся советскую агентуру и оперативные контакты советской разведки из числа зарубежных журналистов. Кроме Управления «А» в работу были вовлечены Управление «П» (политическая разведка) ПГУ КГБ и Управление «К» (внешняя контрразведка), задачей которого являлось проникновение в спецслужбы иностранных государств и полицейские подразделения посредством вербовки их представителей в качестве агентов ПГУ. Для обеспечения устойчивой связи оперативной группы с Москвой были задействованы возможности резидентуры советской разведки в Маниле (поскольку матч планировалось проводить на Филиппинах).
На членов опергруппы из числа офицеров — сотрудников оперативно-технического управления — возлагались задачи по ежедневному контролю за состоянием здоровья Карпова путем регулярной проверки его испражнений и контроля за его питанием. В их задачу также входило обеспечение безопасности помещений, занимаемых Карповым и членами опергруппы, и защита помещений и телефонов от возможных попыток прослушивания иностранными спецслужбами или частными лицами.
3-м отделением 11-го отдела Пятого управления КГБ велась разработка советского гроссмейстера Бориса Гулько, 1947 года рождения. Вина Гулько и его жены, известной советской шахматистки Анны Ахшарумовой, заключалась в стремлении выехать на постоянное жительство за границу, где бы они могли обрести свободу и получать достойное денежное вознаграждение за участие в международных шахматных турнирах. Как и все советские спортсмены, гроссмейстеры-шахматисты получали лишь незначительную часть причитающихся им выплат, а остальное поступало в казну государства и чиновникам от спорта. Фактический глава Советской шахматной федерации Батуринский информировал отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС (Грамова) и КГБ о том, что в случае выезда Гулько на постоянное жительство за границу он, являясь сильным и достаточно молодым гроссмейстером, сможет оказать помощь «отщепенцу» Корчному в его борьбе за звание чемпиона мира с Карповым. Для Гулько это оказалось приговором.
В отношении Гулько осуществлялся целый комплекс оперативных и оперативно-технических мероприятий. Несмотря на видимое могущество КГБ, возможности этой огромной организации были далеко не безграничны. Оперативным подразделениям всегда нелегко было получить так называемую «точку» для осуществления слухового контроля телефонных переговоров, что называлось мероприятием «С» или «Т» (слуховой контроль помещения). Проводил указанные мероприятия по заданиям оперативных подразделений 12-й отдел КГБ, главное здание которого располагалось в Варсановьевском переулке, напротив здания центральной поликлиники КГБ. В его названии присутствовало очевидное лукавство, так как по числу сотрудников отдел превосходил некоторые оперативные управления, например Пятое. И хотя число сотрудников 12-го отдела было велико и труд их был напряженным, возможности этого подразделения всегда отставали от потребностей оперативных подразделений. Это только на слуху было поверье у советских граждан, что слушает КГБ чуть ли не каждого из них. Слушал бы, да вот возможностей не хватало.
Подобным же образом обстояло дело с осуществлением наружного наблюдения за объектами оперативной заинтересованности. За каждым управлением, осуществлявшим оперативную деятельность, был закреплен соответствующий отдел Седьмого управления КГБ, сотрудники которого по заданиям оперативных управлений осуществляли мероприятие «НН» (в чекистском обиходе «наружное наблюдение», или «наружка»). За Пятым управлением КГБ был закреплен 3-й отдел Седьмого управления, специализирующийся на ведении слежки за диссидентами. Следуя указаниям, поступающим из отдела пропаганды ЦК КПСС, инициируемых Грамовым, КГБ через 3-є отделение 11-го отдела Пятого управления КГБ навалился на потенциального помощника «изменника» Корчного гроссмейстера Гулько. В его разработке были задействованы все средства, имевшиеся в оперативных подразделениях советской госбезопасности.
Выполняя указания Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева, Председатель КГБ Андропов, его заместитель генерал-лейтенант Чебриков, начальник Пятого управления генерал-лейтенант Бобков и заместитель начальника Пятого управления генерал-майор Абрамов приступили к руководству операцией по обеспечению победы в борьбе за звание чемпиона мира по шахматам Анатолия Карпова.
Шахматистами от госбезопасности рангом много ниже являлись начальник 11-го отдела Пятого управления КГБ полковник Борис Шведов, бывший ставленником генерала Абрамова, заместитель начальника 11-го отдела полковник Павел Зимин, начальник 3-го отделения 11-го отдела полковник Борис Тарасов и его заместитель подполковник Эрнст Давнис. Непосредственно шахматы курировал старший оперуполномоченный 3-го отделения майор Владимир Лавров, известный в спортивных кругах того времени под кличкой Гаденыш.
Поделиться книгой: