Клык Фенрира

Алексей дослушивать не стал.

– Можешь организовать мне встречу со своим дядей – канцлером Воронцовым?

– Конечно, мой друг, – облегченно выдохнул юноша. – Ты меня, признаться, порядком напугал. Столь неожиданно появился. Безусловно. Завтра же с самого утра я лично съезжу к дяде и попрошу его принять вас.

– Нет, Саша, ты не совсем понял меня. Встречу нужно организовать немедленно.

– Прямо сейчас?

– Дело очень важное, у меня есть документы, которые могут заинтересовать канцлера. За документами охотятся, и мне не хотелось бы оставлять их у себя даже до утра. Так ты мне поможешь?

– Конечно, Алексей Дмитриевич, – напряженно кивнул младший Воронцов. – Сейчас я только соберусь и разбужу кучера. Ночью с важными документами пешком лучше не ходить. И я полагаю, ты хочешь, чтобы наша встреча осталась в тайне?

– Я был бы тебе благодарен, – кивнул Алексей и, прикрыв глаза, прислонился к стене. Впервые за два дня появилось ощущение, что неприятности, возможно, в ближайшее время закончатся.

Темнота была густой, почти осязаемой. Звезды тонули в чернильном небе и казались бесконечно далекими и нереальными. Воздух уже пах морозом. Холода не было, но чувствовалось приближение заморозков и неминуемый приход зимы.

Саша всю дорогу до дома дяди дремал, привалившись к стенке кареты, да и разбуженный второпях кучер, похоже, тоже кемарил, сидя на облучке. Карета ехала медленно, притормаживая у каждого поворота. Лошади останавливались и не сразу продолжали двигаться дальше, какое-то время терпеливо ожидая команды.

Пешком было бы значительно быстрее, но Саша настоял на том, чтобы ехать в карете. Он сказал, что ночью в городе неспокойно, а уж с важными документами и тем более стоит поостеречься. Алексей не возражал. Младший Воронцов значительно лучше знал местную жизнь, да и влипать лишний раз в неприятности совсем не хотелось. Вряд ли Роза заметит пропажу документов так быстро и отправит погоню, но перестраховаться не мешает.

Алексей, в отличие от спутника, не мог найти себе места. Сна не было ни в одном глазу. Адреналин зашкаливал, мелко дрожали руки. Сонный мир вокруг казался замедленным, и очень хотелось его ускорить. Прикрикнуть на лошадей, чтобы перешли в галоп и взбодрили кучера, растолкать дремлющего друга. Делать хоть что-нибудь, лишь бы не сидеть на месте.

Когда сонный Саша не достучался в дверь дома канцлера и собрался поворачивать назад, Алексей отрицательно замотал головой. Ему было важно решить все прямо сейчас. Молодой человек знал, что сможет успокоиться только после того, как выполнит поручение Екатерины. Он уже почти предал доверие цесаревны, когда документы попали к Розе, и не хотел опростоволоситься снова.

Заспанный слуга открыл дверь только минут через пятнадцать, когда младший Воронцов продолжал барабанить лишь под пристальным взглядом не желающего возвратиться сюда утром Алексея. Пускать их не хотели, но Саша проявил настойчивость и по-хозяйски зашел в холл. Видимо, юноша и правда был в этом доме частым гостем.

Самого канцлера увидеть удалось далеко не сразу. Сначала сонный, одетый в смешной ночной колпак слуга наотрез отказывался будить Михаила Илларионовича, пытаясь под разными предлогами вежливо выставить непрошеных гостей. Потом сам канцлер отказывался спускаться, ссылаясь на позднее время. Только когда Алексей в качестве последнего аргумента передал уставшему бегать вверх-вниз слуге перстень, подаренный Екатериной, канцлер все же удосужился спуститься и принять пакет с документами.

Вид Михаил Илларионович имел помятый, усталый и на разговор настроен не был. Поэтому Алексей что-то промямлил про поручение цесаревны, сбиваясь, пробормотал извинения и, забрав назад перстень Екатерины, потянул младшего Воронцова за рукав к выходу. Саша тоже смущался, бормотал извинения и взирал на хмурого канцлера взглядом нашкодившего щенка. Алексею даже стало стыдно, когда он посмотрел в виноватые и по-детски наивные глаза приятеля. Из-за своих страхов и неуверенности он разбудил Сашу, всполошил и заставил организовать аудиенцию с канцлером.

Но, с другой стороны, наконец-то все закончилось и можно с чистой совестью возвращаться домой. Студенческая привычка именовать домом любое место, где ночуешь более трех раз, сработала и в восемнадцатом веке. Молодой человек и не заметил, как стал называть особняк Сен-Жермена домом.

На улице постепенно светало, вязкая темнота сменилась мутной серостью, а на горизонте полоской разгорался рассвет. Саша окончательно проснулся, повеселел и в приступе утренней активности отправил домой карету, предложив прогуляться пешком. Алексей согласился. Все равно карета ползла со скоростью улитки.

Зубы нервно отбивали дробь, и как никогда хотелось закурить. Алексей в той жизни серьезно не курил, так, иногда красовался перед девчонками, но ни потребности, ни зависимости не испытывал. А вот сейчас хотелось, аж скулы свело.

Ощущение опасности было таким сильным, что часто-часто билось сердце, а руки покрылись холодным потом. Молодой человек не заметил, как ускорил шаг, торопясь скорее оказаться дома. Лишь только он закроет за собой входную дверь, как сможет сказать: все завершилось. Впрочем, поручение Екатерины он в любом случае уже выполнил, но еще хотелось бы самому остаться целым и невредимым. Розу Алексей боялся до дрожи в коленях, даже, пожалуй, сильнее, чем полоумного некроманта. Было что-то отталкивающее в бывшем советнике консистории. И вообще, нужно обладать недюжинными способностями, чтобы умудриться насолить Сен-Жермену.

Занятый мыслями, молодой человек совсем забыл про идущего рядом Александра Воронцова.

– И все же, как, наверное, здорово быть учеником великого мага и ученого! – возбужденный голос заставил вернуться к действительности и с недоумением уставиться на младшего товарища.

– И чем же? – подозрительно спросил Алексей, он сам не видел ни одного плюса в ученическом статусе. Пока от этого были одни неприятности.

– Твоя жизнь полна впечатлений и приключений! Это же здорово! Опасности, тайные задания и интриги! Что может быть лучше для молодого, полного сил организма?

Алексей мог назвать массу вещей более полезных и приятных, чем заточение в подвале некроманта, оборотничество или беготня от полуразложившихся трупов. Например, больше спать и вкусно есть. Да даже археологическая практика сейчас казалась намного приятнее и полезнее, чем ученичество у Сен-Жермена, только вот Саша вряд ли это поймет. А доказывать что-либо Алексей не любил, предпочитая промолчать и не вступать в бессмысленные споры. Впрочем, свою позицию он все же обозначил:

– Я бы хотел, чтобы моя жизнь была несколько спокойнее, чем сейчас.

– Да ты что?! Когда, как не в молодости, творить великие дела? – восторженно вопрошал Саша. – Перед тобой столько возможностей проявить себя…

– А если я не хочу творить великие дела и проявлять себя? – завелся Алексей, которому изменило природное спокойствие. – Мне и так хорошо, я хочу покоя и безопасности.

– Но как же так? – В голосе младшего Воронцова проскользнула обида. – У тебя есть все возможности, судьба благоволит, а ты столь неохотно пользуешься ее дарами. Она свела тебя с великим человеком, дает возможность оставить след в истории, а ты хочешь прожить обычную жизнь. Как бы я хотел быть на твоем месте!

– Нет, – усмехнулся Алексей. – Поверь, хорошо там, где нас нет. Никогда не стоит желать чужого места.

– Я понимаю, завидовать нехорошо… но я вижу, что ты чувствуешь себя далеким от науки и учений графа, а мне все это так близко. Странно не желать поменяться с тобой местами.

– Дело не в зависти, а в том, что ты, Саша, слишком плохо понимаешь, что представляет собой мое место. Неужели ты думаешь, что в моем положении нет подводных камней? Ты правда считаешь, что мое существование безоблачно? Мне просто хочется выжить. Если есть выбор – скучно жить или интересно умереть, я выберу первый вариант.

– Но только тот, кто рискует, может совершить подвиг или что-то значимое.

– Да сдались тебе эти подвиги! – недоумевал Алексей. – Какой в них толк? Зачем и кому это нужно? Я не хочу умирать во имя непонятной для меня идеи. Я готов помочь друзьям, я готов выполнить поручение. Если надо, я рискну жизнью, но если будет выбор, я всегда предпочту спокойное существование, в котором не будет никаких проблем и мне не придется заботиться о том, как выжить.

Саша, воодушевленный разговором, вызвался проводить друга до дома. Алексея это не обрадовало, но он не стал возражать. Похоже, его жизненная позиция и так расстроила Сашу. Обижать парня еще сильнее не хотелось. Когда до дома Сен-Жермена было уже недалеко, из-за угла навстречу молодым людям вынырнули четверо.

Саша моментально среагировал и отступил назад, хватаясь за шпагу, а Алексей застыл, пытаясь оценить степень опасности. Мелькнувшая мысль о том, что, возможно, перед ним случайные прохожие, испарилась, как только один из них крикнул:

– Это он! Хватай! – а другой резко рванул навстречу, вскидывая кремневый пистолет. Действуя на одних инстинктах, еще не разобравшись толком в том, что происходит, Алексей, пригибаясь, метнулся вперед, перехватывая руку противника. Уши заложило от грохота выстрела, но пуля ушла куда-то в сторону.

Алексей рухнул сверху на завалившегося под его весом мужчину, и противники покатились по земле. Понимая, что ударить нормально не получится и пространства для замаха нет, молодой человек со всех сил шибанул лбом в переносицу противника. Перед глазами вспыхнули искры, а в голове загудело, но зато стало на одного нападающего меньше. Снова громыхнул выстрел – стрелял, видимо, Саша, так как один из бандитов вскрикнул и осел на землю, баюкая раненую руку. Вряд ли Воронцов был таким хорошим стрелком, скорее ему на руку сыграла удача. В любом случае, подбитый противник геройствовать не стал. Он осторожно отползал в сторону от дерущихся к обочине дороги.

Еще один характерный хлопок Алексей даже не услышал – почувствовал – и успел отскочить к обочине. Человеческой реакции было недостаточно – выглянул зверь, удлинились клыки и отрасли когти. Молодой человек, увернувшись, припал на землю и отдышался, приходя в себя. Удар сзади заставил, захрипев, рухнуть на мостовую, донесшийся ему вслед предостерегающий крик Саши опоздал.

Били чем-то тяжелым в основание черепа, намереваясь одним ударом вывести из строя. Обычному человеку бы хватило, а оборотень лишь разозлился. Перед глазами потемнело, шею и затылок свело от боли, но Алексей не потерял сознание. Он резко перевернулся и одним прыжком вскочил на ноги, бросившись на опешившего нападающего. Бил, не старясь сдержаться, вкладывая в удар всю свою злость и обиду. Массивный мужчина отлетел в сторону, словно куль с песком, и свалился в придорожные кусты.

Чуть в стороне Саша со шпагой теснил последнего противника, тот, осознав, что остался один, примитивно сбежал.

– Быстрее! – крикнул Алексей и рванул по улице. В том, что нападающих послал Роза, сомнений не возникало, а где люди, там могут оказаться и зомби. С этими так легко не справишься. Разве что некромант не успел еще сделать новых. Тех, что сидели у него в подвале, Алексей привел в негодность.

В глазах младшего Воронцова застыл вопрос, но юноша не стал упираться и послушно побежал вслед за товарищем. Отдышались только в саду, прилегающем к дому Сен-Жермена. Точнее, отдышался Саша, Алексей даже не запыхался. Он начал ценить преимущества своей новой сущности.

– Тихо, – пробормотал Алексей, вглядываясь в темноту. – Тебе не спалось, и ты решил проведать меня. Здесь не знают, что я отлучался, и я бы предпочел, чтобы все так и осталось.

– Не спалось? – усмехнулся Саша. – И я решил навестить тебя? На рассвете? Не находишь, что это странно?

– А! – махнул рукой молодой человек. – Это не важно. Странно… не странно, никто не будет проверять мои слова. Может быть, даже никто не заметит, что я отсутствовал. Но тебе лучше все же подождать до утра. Или хочешь, разбужу Хенну, попрошу, чтобы он отвез тебя домой? Только я побаиваюсь этого графского слугу.

– Да и у меня он, признаться, тоже не вызывает доверия, а рассвет совсем уже занялся. Я доберусь сам. Тем более, ведь напали на тебя, а не на меня. Это из-за бумаг, которые ты передал дяде?

– Скорее всего, да. Иной причины я не вижу. – Эти слова были ложью. Была еще одна причина – странная неприязнь Розы к Сен-Жермену, но посвящать Воронцова в такие подробности своей жизни молодой человек не хотел.

– Ты странно себя вел во время драки…

– И в чем же странность? – насторожился Алексей.

– В скорости, в силе и прямо-таки звериных реакциях. Это ведь не случайно?

– Что «не случайно»? – Мама всегда говорила, что у отца в предках явно засветились евреи. Отвечать вопросом на вопрос в семье Артемьевых умели все мужчины.

– Скорость твоя, сила и прочее.

– Прочее?

– Это ведь одно из преимуществ ученичества у Сен-Жермена? Он наделил тебя силой и ловкостью, недоступными простому смертному.

– Нет преимуществ в ученичестве у Сен-Жермена, – отрезал Алексей. – Саш, прости, но я не спал две ночи, если не отдохну, то свалюсь прямо здесь на тропинку. Сейчас я попрошу, чтобы тебя проводил кто-нибудь из слуг.

– Я доберусь сам, – голос Воронцова дрожал от обиды.

Алексей с грустью посмотрел вслед уходящему по тропинке Саше, размышляя, почему же правда всегда обижает людей. Большинство готово слышать только то, что хочет, а все остальное воспринимается как попытка задеть или оскорбить.

Несмотря на то что поспать удалось всего часа три, Алексей чувствовал себя отдохнувшим и довольно бодрым. Наверное, так повлияло чувство выполненного долга и облегчение, которое молодой человек испытал, передав наконец документы канцлеру. Спасибо Саше – он сумел разбудить Воронцова среди ночи и убедил принять малознакомого человека. Михаил Илларионович, конечно, был недоволен, раздражен и подозрителен. Но, увидев кольцо Екатерины, пакет с документами все же взял, а это – главное. То, что получилось справиться с такой сложной ситуацией, грело душу и поднимало самооценку. Правда, в остальном ничего позитивного – настоящее неопределенно, будущее туманно и тревожно, а масса вопросов так и остаются без ответа. И ломать над ними голову уже нет сил.

Зато зверски хотелось есть. Алексею казалось, что он мог бы слопать целого барана, можно даже нежареного. Мысль о сыром мясе отвращения не вызывала, поэтому напугала, и молодой человек постарался от нее избавиться, но по причине дикого голода не смог.

Проще всего было сходить на кухню и выпросить у Семена что-нибудь вкусное, но Алексей боялся встречи со старым солдатом. Сен-Жермен туманно намекал, что оборотень его чуть не сожрал – то ли покусал, то ли напал. Сам молодой человек ничего не помнил, кроме чувства обиды и дикой злобы, но от этого легче не становилось. Лучше бы на графа кинулся, того даже и не особо жалко.

Неизвестно, сколько бы Алексей метался между желанием утолить голод и чувством вины, если бы Семен не появился сам. На первый взгляд старый солдат выглядел бодрым и здоровым. Поклонился, как всегда, и поприветствовал:

– Доброе утречко, барин. Как спалось?

– Да… нормально. – Алексей смущено посопел, повздыхал и виновато спросил: – Ты, дядя Семен, извини уж меня. Господин граф сказал, что я… ну типа напал на тебя.

– Полно, Лексей Дмитрич, нашел, за что извиняться! Это не ты на меня напал, а зверь в тебе. Ведь в каждом из нас зверь-то сидит. Только у которых, как у тебя, открыто, стало быть, буянит, а у других исподтишка гадит. Неизвестно, чего хуже-то. Что напал на меня, в том твоей вины нет, ты же без памяти был. И хорошо, что без памяти, а то я сгоряча-то, знаешь, как тебя честил. Кажись, все слова матерные вспомнил, которые в армии выучил.

Старый солдат весело рассмеялся, Алексей тоже, успокоившись, улыбнулся.

– А я уж тебя и лаской, и уговорами, и так и этак, а ты как шибанешь меня, ажно сажени на три отлетел. Ну, я и осерчал. А как по-матерному обругал тебя, ты враз и успокоился, присмирел, стало быть.

Тут захохотал уже и Алексей.

– Спасибо тебе, дядя Семен! Прямо камень с души снял.

– Да чего уж там… Так что в другой раз, коли буянить будешь, я уж знаю, чем тебя утихомирить. – Семен подкрутил усы, хитро подмигнул и уже серьезно сказал: – Их сиятельство желают тебя видеть, барин. Сказывали, пусть волчонок наш покушает чего-нибудь, а то с голоду как бы соседских кур воровать не начал, да в библиотеку идет. Разговор, мол, с ним серьезный будет.

Алексей напрягся. Только серьезных разговоров с графом не хватает, но спорить не решился, только сосредоточенно кивнул и попросил:

– Дядя Семен, а попросить тебя можно?

– А что хотел-то?

– Мне письмо передать нужно. – Парень смутился, но лично сказать Екатерине о выполненном поручении сейчас не удастся, а Семен был бы самым надежным посыльным.

– Даме сердца, что ли? – усмехнулся старый солдат, а Алексей отрицательно мотнул головой:

– Не совсем, но письмо важное. Ты уж не подведи меня. Хорошо? Сейчас я напишу быстренько.

Глава 14

Здесь, как в церкви, пахло ладаном. Полумрак комнаты лишь едва рассеивали свечи в висящих на стенах подсвечниках. За длинным столом сидели люди – человек пятнадцать. Темные, похожие на монашеские рясы, на лицах золотые маски. Не скрывался только застывший во главе стола герр Роза. Он смотрел на собратьев с легким презрением и превосходством. Барон знал каждого в комнате и удивлялся, как эти наивные могут думать, что черный балахон и маска способны изменить их до неузнаваемости. Любой из этих постыдно прячущихся предателей был как на ладони. Вон надвигает ниже на глаза капюшон Джеймс Кейт. Его послал в Россию гроссмейстер английского масонства. Кейт должен был стать великим гроссмейстером России, но здесь уже есть своя масонская ложа и во главе ее стоит Воронцов. Джеймс остался не у дел, сейчас он обижен и готов оказать любую помощь. Он, пожалуй, самая ценная находка – сильный, волевой и, возможно, решится на активные действия, чего не скажешь о Виллиме Ферморе. Он возглавлял российскую армию в войне против Пруссии, но недавно был отстранен от командования за нерешительность. Он, конечно, не любит Елизавету и затаил на императрицу обиду, но вряд ли способен на решительные действия. Слишком мягок, да и Пруссию не жалует.

Виллим словно почувствовал взгляд Розы и занервничал, закрутился на месте и суетливо стянул с пальца неосмотрительно оставленную примечательную печатку. Надеется, старый хитрец, что никто ее не заметил. Ну-ну.

Два непримиримых врага, Чарльз Вильямс и красавец Луи Бертель, вообще сели на разные концы стола и старались друг на друга не смотреть. И тот и другой – неудавшиеся любовники Екатерины. Луи – посланный Францией соблазнить Екатерину и зачем-то притащивший в Петербург молодую жену, и Чарльз – английский посланник, тайно влюбленный в цесаревну и получивший от ворот поворот. Он не причинит Екатерине вреда, но давно поддерживает интересы Пруссии и даже шпионит для короля Фридриха. Это, можно сказать, свой человек. Только вот сейчас ему слишком хорошо живется. Роза опасался, как бы это обстоятельство не стало преградой на пути к цели. В его преданности барон очень сомневался.

Каждый, сидящий за этим столом, имел свой секрет, маленькую тайну или слабость. Роза лично нашел подход к каждому из этих мужчин. Заманил, осыпал золотом, пообещал новые должности, власть, сыграл на тех струнах души, которые были слабее всего. Поэтому сам барон не скрывался. Не видел необходимости, а заговорщики, если хотели оставаться инкогнито – это их право. Пусть играют, витают в своем иллюзорном мире, в котором достаточно надеть маску, чтобы быть неузнанным.

Для Розы важна была лишь их преданность делу. Пакет документов, который собрала Екатерина, менял планы. Либо среди этих, с виду преданных людей затаился предатель – Самуил не доверял ни одному из своих подвижников, предавшие одного хозяина не задумываясь предадут и другого, – либо цесаревне удалось организовать слежку таким образом, что герр Роза ее не заметил.

В любом случае, сегодня предстоял нелегкий разговор. Собранные с раннего утра заговорщики нервничали, они еще не отошли от прошлого внеочередного собрания, когда Роза обнаружил пакет с компроматом, а теперь документы пропали. Барон не знал, как, но был уверен – пропажу документов организовал Сен-Жермен. Он всегда ставил палки в колеса и усложнял жизнь. Если эта догадка верна, то все компрометирующие сведения сейчас уже у канцлера Воронцова. Есть, конечно, шанс, что похититель объявится и будет готов вернуть пакет за некое вознаграждение, но Роза мало в это верил. Про то, что документы попали к барону, мог знать лишь Сен-Жермен.

Сейчас нужно было действовать решительно, причем чем быстрее, тем лучше. Озвучить неприятные сведения тактично, пытаясь никого не травмировать и не спровоцировать сердечный приступ, не получилось, барон выложил все как есть, предложив действовать решительно.

– Ну и какие ваши предложения, господин барон? – Голос мужчины в темном балахоне дрожал, а маленькие глазки блестели испуганно из прорезей золотой маски. Виллим заметно нервничал, его положение сейчас и так пошатнулось. – Вы же обещали нам, что наше участие останется тайной. Мы согласились вам помочь только с этим условием.

– Ситуация изменилась, – безжалостно отрезал барон. – Сейчас от скорости реакции, от решительности зависит наша с вами судьба. Подозреваю, что документы уже у канцлера Воронцова, нужно сделать так, чтобы они не пошли дальше. Михаил Илларионович, конечно, человек неспешный и нерешительный, он не будет такие сведения предавать огласке, пока сам не уверится в их правдивости. Но у нас не так много времени…

– Но, помилуйте! – воскликнул один из заговорщиков, от его порывистого неосторожного движения капюшон слетел, обнажив лысую голову. Видимо, дворянин сильно спешил на встречу и не успел надеть парик. – Уж не душегубство ли вы предлагаете? Мы на такое не соглашались! Мы, конечно, недовольны теми событиями, которые сейчас творятся в России, но решать проблемы так… мне кажется весьма опрометчивым.

Лысого мужчину поддержал нестройный хор возмущенных голосов. Брать грех на душу никому не хотелось.

– Вот заберут вас, батюшка, в острог, тогда и будете об опрометчивости думать, – голос Виллима из-под золотой маски звучал глухо и по-старчески скрипуче.

– Быть может, быть может, но не вы ли, любезный, пойдете решать нашу проблему своими белыми рученьками?

– Не я, – тут же отозвался подстрекатель. – Я человек в возрасте, прыти молодой нет, не осилю.

– А осилили бы – пошли?

– А что же говорить, тут без меня молодых и здоровых предостаточно.

Роза со смесью отвращения и жалости наблюдал за тем, как грызутся его соратники. Они ему живо напоминали посаженных в банку экзотических пауков, которые медленно и со вкусом поедают друг друга.

Известие о пропаже документов вызвало панику, и все вроде бы понимали, что необходимо остановить Воронцова и не позволить ему дать делу ход. Очевидное решение тоже все видели, но вот определить «исполнителя» заговорщики самостоятельно не могли. Все предпочли бы лечь на дно, затаиться и надеяться, что именно их минует опасность. Роза не был исключением. Можно, конечно, к Воронцову подослать зомби Ганса, но событие вызовет слишком бурный резонанс. А если канцлер все же успел с кем-то поделиться содержанием документов?

– Вы как дети малые! – бросил разозленный барон. – Спорите, грызетесь! Думаете поодиночке переждать бурю? Не получится – всех смоет. Вместе нужно держаться!

– Смоет – не смоет, это еще неизвестно, – отреагировал осторожный Виллим. – Но грех на душу брать мы не желаем. Вот ежели господин барон эту проблему решит, мы, конечно, с удовольствием подсобим, чем сможем.

– Ага, издалека, – с презрением отозвался Роза.

– Конечно, издалека, опасное это дело, и неизвестно, принесет ли пользу. К тому же Михаил Илларионович человек уважаемый.