Клык Фенрира

– А что не так? Ты же просил помочь, вот я и помог. – Парень начал приседать, выгибая спину дугой, и Алексей понял, что сейчас гость снова превратится в кота.

– Ты куда! – взвыл молодой человек. – Не бросай меня тут! Что я буду делать? Я хочу обратно домой, ты же обещал меня вернуть!

– Я? Обещал? – Светлые глаза гостя округлились, а лицо приняло донельзя удивленное выражение.

– Ну, ты вытащить меня обещал… помочь…

– А разве я обманул? – Парень кивнул в сторону разрушенной клетки. – Ты теперь свободен. Чего ждешь?

– Они же меня сожрут! – Зубы отбивали дробь, и говорить спокойно не получалось. Голос срывался на истеричный крик.

– Не они тебя, а ты их! Ну и глупец! – досадливо бросил лохматый. Подскочив, схватил Алексея за воротник рубашки и тряхнул, словно провинившегося щенка. – С виду-то был сообразительный.

Алексей даже охнуть не успел, как парень бесцеремонно швырнул его в сторону завывающих у стены зомби. И не просто швырнул, а еще и подзатыльник отвесил, гаденыш! Злость возникла из ниоткуда, и, не в силах с ней справиться, Алексей зарычал низко, утробно, так что даже сам испугался, немного опомнился, только услышав за спиной довольное хихиканье. Резко, не поднимаясь с четверенек, обернулся на звук, но успел заметить в темноте лишь тающий кончик дымчатого хвоста.

Почему-то на четырех конечностях было намного удобнее. Словно большие мыши, скреблись мертвяки, которые не вызывали больше страха, только чувство брезгливости. Неприятно жрать падаль, и грызть падаль неприятно.

«Почему жрать или грызть?» – собственные мысли казались дикими, но ведомый инстинктами Алексей просто не успевал их анализировать. Он кинулся вперед, вцепляясь зубами в горло первой твари, ударил лапами в грудь второй, кровавая ярость застилала глаза, парень уже не воспринимал себя, как человека. Он чувствовал себя зверем. Он и был большим мохнатым зверем. Если бы разум его оставался человеческим, он бы понял, что Дикая Охота – не сон. Но зверь не задумывается о прошлом, он живет настоящим. А в настоящем были только враги и дикая ярость драки. Зверь чувствовал свою силу и упивался возможностью разрывать на части ненавистных монстров. Первым он распотрошил кучера, того, кто подловил, завлек. Того, кто сильнее всего страшил человека. Оставшихся трех тварей раскидал, практически не прилагая усилий, и побежал, цокая когтями по каменным плитам вверх по лестнице.

То ли некромант оказался настолько наивен и самонадеян, то ли странный, меняющий облик гость расстарался, но дверь была не заперта. Выбравшись на первый этаж, большой светло-серый волк, осторожно ступая лапами, начал пробираться к выходу. Похоже, все спали. У входной двери сидел и умывался откормленный, пушистый серый кот. Он хитро подмигнул Алексею, кивнул в сторону открытой двери и распахнутых настежь ворот и снова растворился в темноте.

Глава 12

Сен-Жермен хмуро смотрел на голого и грязного Алексея. В таком виде и без сознания его поутру нашел Семен в кустах у дома. Сам старый солдат топтался здесь же с большим стеганым одеялом и ждал, когда граф осмотрит пострадавшего.

Граф поводил руками над грудью молодого человека, поднял веки, заглянул в рот, хмыкнув при виде слишком больших для человека клыков, и несколько минут подержал за запястья.

– Ваше сиятельство, ну что с парнем-то? – спросил Семен совсем помрачневшего Сен-Жермена.

– Да, не повезло Алексею. – Граф тщательно вытер руки кружевным носовым платком и отбросил его в сторону.

– Помирает, что ли? – испуганно выдохнул старый солдат.

– Если бы! Все гораздо хуже. Наш гость оказался волкодлаком, сиречь оборотнем.

– Оборотнем? – Семен охнул – Вона оно как! А я-то думал, что́ это он все волков поминает.

– Он про волков говорил? Когда?!

– Дык когда я, стало быть, его в лесу нашел. Да и потом что-то о снах говорил, мол, ему везде волки мерещатся. Я же и не думал…

– «Не думал»! А тебе и думать не надобно, старый ты дурак! Надо было сразу мне сказать!

– Виноват, ваше сиятельство, – понурился Семен. – Ить я и опосля из комнаты молодого барина волчий вой слышал. Прибег, стало быть, ан и нету никакого волка. Думал, почудилось. Верно, старый дурак!

– Ладно, не вини себя. – Сен-Жермен похлопал слугу по плечу. – Я тоже хорош! Ведь чувствовал, что у парня не все ладно, да и на балу странно он себя вел. Я тоже дурак, и даже более старый, чем ты.

– Что же делать-то с ним теперь? – Семен с жалостью посмотрел на Алексея.

– Что делать, что делать… Пристрелить бы его надо, чтобы сам не мучился и нам проблем не создавал. И пули серебряные имеются… Только вот есть одно «но».

– Да как же пристрелить-то?! Ведь не по-людски это, не по-христиански… Может, лекарство какое есть?

– Не по-людски?! А вот очнется и порвет нас всех – это будет по-людски? Ведь он оборотень, дурья твоя башка! Причем оборотень обращенный и себя не контролирует. Нет от этого никакого лекарства, кроме серебряной пули!

Сен-Жермен задумался. Несколько минут хмуро молчал, а затем проворчал:

– Ладно, попробую что-нибудь придумать. А ты пока запри его в кладовой в подвале, там дверь прочная и на окне решетка.

– Ваше сиятельство, ведь без памяти он. Может, помощь какая нужна?

– Да, похоже, ему крепко досталось, все силы на восстановление истратил. Но это и к лучшему – нам меньше проблем. Хенну! – крикнул граф.

На его зов явился одноглазый, и Сен-Жермен, указав на приходящего в себя парня, сказал:

– Возьмешь этого, пойдешь с ним, – кивок в сторону Семена, – запрете в кладовой. Да, Семен, меня какое-то время не будет. Присмотри, чтобы дверь покрепче была заперта, и не открывай ни в коем случае. Не делай глупостей. Захочется кого-нибудь пожалеть – начинай с себя.

Алексей зашевелился и попытался сесть. Его полубезумный и испуганный взгляд остановился на Сен-Жермене и стал более осмысленным, испуг сменился облегчением. Но граф отвернулся от молодого человека и жестко приказал:

– Ты, Семен, с ним не миндальничай. Запомни, это уже нелюдь. Может, и человечинки попробовал, не дай бог, конечно. Надеюсь, с его дамой все в порядке.

Алексей растерянно хлопал глазами, он, казалось, плохо понимал, что с ним произошло и как он здесь очутился.

– Господин граф, – голос парня дрожал и срывался на вой, – помогите! Почему вы так говорите? Я ни в чем не виноват!

Но Сен-Жермен на него даже не смотрел.

– Ты уж молчи, бедолага, – вздыхая, проговорил Семен. – Авось, их сиятельство придумают, как тебе помочь. Ты уж потерпи пока.

Хенну тем временем взял в охапку слабо сопротивлявшегося Алексея и потащил его к лестнице в подвал.

Граф, задумчиво посмотрев им вслед, пробормотал:

– Надо же, оборотень! Вот ведь какое странное совпадение… Случайность? Не люблю я таких случайностей! Все же лучше бы пристрелить…

Выполняя поручения Самуила Розы, Шнайдер едва не пропустил время, когда планировал проверить пленника. Как раз сейчас первая доза лекарства должна была полностью впитаться в организм. Ганс собирался записывать все происходящие с подопытным изменения, чтобы их можно было учесть во время следующего эксперимента. Все же рассчитать нужную дозу эликсира непросто, и Шнейдер панически боялся, что трансформация пойдет не так, опытный образец погибнет раньше, чем нужно. Из парня все равно выйдет хороший зомби, но недолговечный.

В подвале было подозрительно тихо, лишь из углов слышалось невнятное шебуршение. Некромант ускорил шаг, суетливо спускаясь по лестнице. Шнайдер близоруко щурился, старясь разглядеть в полумраке ступени. Одной рукой он придерживался за стену, а в другой сжимал металлический подсвечник с толстой свечой, которая давала больше дыма, нежели света.

Глаза с трудом привыкали к темноте, но, уже едва спустившись с лестницы, Шнайдер понял, что случилась беда. Остатки клетки стояли у стены. Вся передняя часть полностью отсутствовала, куски прутьев валялись на каменном полу. Ганс никогда не видел, чтобы железо крошилось, но, судя по всему, с клеткой именно это и произошло. Как такое может быть, Ганс не представлял, он не знал ни одного заклинания, способного на подобное разрушение. Мальчишки в подвале, естественно, не было, зато к ногам некроманта суетливо подползали четыре руки с кольцами. Тела зомби, разодранные, словно тряпичные куклы, валялись у стен. Некромант, сокрушаясь, обошел останки и яростно взвыл.

Из этих полусгнивших кусков мяса уже ничего не соберешь, а вместо девушки вообще осталась лишь кучка пепла и валяющееся кольцо. Конечно, могильщики доставили сегодня несколько свежих трупов, но как же жалко прошлые творения и подопытный образец!

На крики и стенания Шнайдера в подвал прибежал Самуил Роза и замер в изумлении.

– Где? – только и мог произнести он, едва шевеля губами. – Где мальчишка? Ганс, поганец, ты куда дел ученика Сен-Жермена? У меня на него были планы!

– Не знаю, куда он пропал. И как смог сбежать, не понимаю, – сокрушенно помотал головой некромант, все еще пытаясь сложить один из разобранных трупов.

– Как он мог исчезнуть? Ты же в клетку его запер! Да кто же он, черт возьми, такой? – Барон немного отдышался и, словно что-то вспомнив, метнулся к лестнице.

– Документы, – дрожащими губами прошептал он и бросился в сторону кабинета. Если исчезла папка с бумагами – это конец.

Прочная дубовая дверь имела окошечко, забранное решеткой. Видимо, прежний хозяин планировал устроить здесь карцер для провинившихся слуг, а хозяйственный Семен использовал комнатенку под кладовку, складывая туда не только мешки с мукой и крупой, но и разную утварь, которая в хозяйстве без надобности, а выбросить жалко.

Граф осторожно заглянул в окошко. В полутемной каморке было тихо. Никакого движения.

– Хм… а он там жив еще? – буркнул Сен-Жермен, внимательнее вглядываясь в темноту.

В углу между мешками с мукой сверкнули два красных уголька, метнулась размытая тень, и на дверь обрушился сильный удар. Граф отскочил от окошка и ошарашенно замотал головой.

– Силен! А какой прыткий! Я и заметить не успел, как он кинулся.

Осторожно заглянув в окно, Сен-Жермен рассмотрел странное и страшное существо, присевшее на корточки в центре каморки. Длинные руки-лапы с огромными когтями, тело скорее человеческое, чем звериное, но покрытое клочками белесой шерсти. Существо крутило головой с большими остроконечными ушами и вполне человеческим лицом, если, конечно, не обращать внимания на клыки, торчащие над верхней губой, и сверкающие красным огнем глаза. Тварь ворчала, принюхивалась и облизывала губы длинным розовым языком.

– Как интересно! – удивленно воскликнул граф. – Никогда раньше такого не встречал. Он застрял между двух ипостасей. И давно он такой? – обратился Сен-Жермен к Семену.

– Да нет. Сперва-то волком был. Большущим и почти белым. Красивая зверюга, я таких никогда не видел. И не буянил особо, так, порыкивал только да по каморке метался. А потом, стало быть, этой монстриной стал. Видать, в человека перекинуться хотел, да не получилось.

– Интересный феномен! У этого парня колоссальная сопротивляемость магическому воздействию. Я это заметил, когда ему удалось от чар мертвячки освободиться. Было бы неплохо понаблюдать за ним… поэкспериментировать… – Граф мечтательно задумался.

Но из задумчивости его вывел возмущенный голос Семена:

– Да побойтесь бога, ваше сиятельство! Опять вы про эти свои эксперименты. Нешто над живыми людьми можно глумиться! Спасать парня надо, а вы все про науку думаете.

Сен-Жермен сморщился, как от зубной боли, и замахал руками.

– Уймись ты! Учить он меня опять вздумал! Вот прикажу Хенну тебя выпороть, чтобы господину не перечил.

Одноглазый с готовностью закивал головой и оскалился в довольной улыбке.

– А и выпорете, так все одно правее не будете, – упрямо заявил Семен.

– Экий ты нудный! Вот иной раз так бы и продал тебя кому-нибудь, а не могу – сам же вольную дал. Не бухти, нашел я одну штуку. Слабенькая, правда, да и материал непрочный. Только вот как она подействует на это недоразумение… Ведь и не человек, и не зверь, а незнамо что.

Граф достал из кармана браслет из двух пластин зеленого камня, вставленных в позолоченную оправу.

– И еще. Скажи-ка, сердобольный ты наш, как мы браслет на эту тварь надевать будем? Ведь загрызет же! – Граф задумчиво рассматривал полузверя, который, поворчав немного, снова убрался в угол за мешками. – Может, запустить туда Хенну, он быстренько его по голове стукнет, а потом уж на бессознательного и оденем?

– Да что вы, в самом деле, господин граф?! Этот разбойник ить убьет мальца! У него же кулак, как твоя кувалда, им только стенки кирпичные ломать, – возмутился Семен.

– Ну и что ты предлагаешь?

Старый солдат задумался, потеребил ус и, вздохнув, сказал:

– А давайте свою браслетку, я сам туда пойду. Может, не забыл еще человеческую речь, уговорить удастся. А не получится, так все равно как-нибудь исхитрюсь и одену браслет… А ежели грызанет… Чего уж, коли укусит, вы, ваше сиятельство, сделайте милость, пристрелите меня. Я свое пожил. Вон на старости лет даже свободным довелось погулять.

Граф долго смотрел на старого солдата, потом тяжело вздохнул и кивнул.

– Ну, это твой выбор. Только ты уж постарайся под зубы не подставляться, а то привык я к тебе. Кто ж меня поучать-то будет?

Семен немного помедлил, перекрестился и проскользнул в приоткрытую дверь. Полузверь заворочался в своем углу, но выходить не спешил. Старый солдат медленно двинулся к нему, ласково приговаривая:

– Алексей Дмитрич, батюшка, ты уж не серчай, что мы с тобой так. Ведь не со зла, для твоей же пользы. Сейчас вот браслетик на тебя оденем, и враз полегчает. А то нешто это дело – ни зверь, ни человек, а не пойми что.

Говорил Семен, явно, чтобы успокоить оборотня, приглушить человеческой речью звериную злобу. Сен-Жермен уже начал верить в безумную затею старого солдата, когда из угла метнулась тень, и от удара когтистой лапы Семен отлетел к стене и врезался спиной в мешок с мукой. Это его и спасло. Лопнувший мешок брызнул в разные стороны белой пылью. Мелкая взвесь заставила оборотня отпрянуть, он начал чихать и тереть запорошенные глаза, а Семен, охнув, разозленно заорал:

– Леха, едрени дышло тебе в сопатку! Чего творишь, прокуратор этакий!

Дальше старый солдат выдал такой забористый и цветистый мат, что граф от удивления открыл рот, а оборотень плюхнулся на пол и заморгал глазами, в которых появилось осмысленное выражение.

– Ы-ы-ы, – вырвалась из его пасти, – ы-ы-ыго угаы-ы-сся?

– Будешь тут ругаться, дубина стоеросовая! Мало, меня чуть насмерть не зашиб, так еще и цельный мешок муки испоганил! Совсем, что ли, башкой свихнулся!

Семен добавил еще пару смачных выражений, поднялся и, держась за поясницу, пошел к полузверю. Тот заворчал, но нападать не спешил.

– Давай клешню-то свою, дурень! Вон, господин граф расстарался, чтобы тебя спасти, ночь, стало быть, не спал, а ты тут граблями размахиваешь.

Не дав полузверю опомниться, Семен быстро защелкнул браслет на его запястье и отскочил к двери.

Оборотень взвыл и закрутился на месте, превратившись в размытое пятно. Через несколько минут на полу лежал голый и обессиленный Алексей.

Сен-Жермен шумно выдохнул и вытер пот.

– Вот же чертяка, давно я таких встрясок не получал, – пробормотал граф и вошел в кладовую.

– Ты как? – обратился он к отряхивающемуся от муки Семену.

– Да ниче. Только вот поясницу прихватило.

– Скажи Хенну, чтобы отнес парня в его комнату, напои сонным отваром – пусть поспит. А потом ко мне зайдешь, я тебе поясницу полечу.

День клонился к вечеру, но не по-осеннему яркое солнце еще заглядывало в окно и было так тепло, что в библиотеке даже не горел камин – видимо, наступило бабье лето. По этому поводу птички на улице заливались особенно весело. В такой погожий день невозможно быть сонным и разбитым, однако Алексей чувствовал себя именно так. Не радовало ни солнышко, ни теплая погода. Хотелось забиться в угол, завернуться в плед и смотреть телевизор. Да-да, именно телевизор. Восемнадцатый век со своими странностями порядком достал. Накатывала нешуточная депрессия, Алексей не помнил, когда ему последний раз было так плохо, что будущее виделось исключительно в темно-серых тонах. Без просвета и надежды на хорошее.

– Вы совсем меня не слушаете, Алексей! – укоризненно покачал головой Сен-Жермен, но в его голосе не было раздражения, только легкая грусть. Граф сидел напротив своего ученика в высоком кресле с затертыми ручками. На столике перед мужчиной стояли две чашки чая, одна наполовину пустая, а вторая полная. Алексей к ней даже не притронулся, как, впрочем, и к нежнейшим французским эклерам.

– А! Что? – Молодой человек вздрогнул и испуганно уставился на графа. Алексей действительно отвлекся и потерял нить разговора. А как не отвлекаться? За последние дни произошло слишком много, чтобы все это вот так, с ходу, переварить. А сейчас пришлось несколько раз пересказывать Сен-Жермену события минувших суток и заново переживать кошмар в подвале Розы. Да еще и объясняться, откуда взялась способность к оборотничеству. Будто Алексей сам знал! Пришлось рассказывать про сны и участие в Дикой Охоте. Почему-то это испортило графу настроение, и он стал несколько груб, но Алексей не слушал, пребывая в состоянии оцепенения.

– Похоже, сейчас разговаривать не имеет смысла, – наконец смирился граф и махнул рукой. Алексей, предчувствуя скорую свободу, радостно закивал. Он на самом деле не мог и не хотел вникать в суть разговора.

– Но сначала расскажите мне, когда все это началось? Должна же быть отправная точка, после которой вы стали замечать изменения, происходящие в вашем организме.