Помоги проекту - поделись книгой:
Альфа сказал Реликту:
— Я пытался поделиться своим озарением с тем, кого мы сейчас едим. Сейчас я буду говорить с тобой.
Финн не понимал языка, выдуманного Альфой. Он старался жевать как можно быстрее.
Альфа заговорил снова:
— На небе появится свет. Яркий свет.
Финн поднялся, подозрительно поглядывая на Организма, ухватил за ноги тело Беты и поволок к холму. Альфа наблюдал за ним с насмешливым безразличием.
Тащить мертвеца — тяжелая задача для тощего изможденного Реликта. Тело цеплялось за землю, неожиданно взмывало в воздух, иногда приклеивалось к поверхности равнины. Наконец погрузилось в глыбу гранита и вмерзло в нее. Финн попытался выдернуть Бету из каменного льда, отбивал его палкой, но безуспешно.
Он беспомощно бегал вокруг Беты. Тело начало распадаться и таять, как медуза на горячем песке. В конце концов Финн бросил бесформенную кучу. Поздно, пропала хорошая еда! Этот мир — безнадежное, страшное место.
Но по крайней мере он сыт. Финн поднялся по склону, дошел до своего стойбища, где его ждали четверо других Реликтов — два старика и женщины, Гиза и Рек, которые тоже отправились на добычу. Гиза принесла лишайник, а Рек — кусок какой-то падали.
Старики, Бод и Тагарт, сидели молча, ожидая смерти или пищи.
Женщины мрачно смотрели на Финна.
— Где же еда, за которой ты ходил? — спросила Гиза.
— У меня была целая туша, — ответил Финн, — но я не смог донести ее.
Боту удалось стянуть лишайник, и он сразу запихнул его в рот. Растение вдруг ожило, конвульсивно содрогнулось, выделив ядовитый красный сок, и старик умер.
— Вот вам и еда, — объявил Финн. — Кто тут проголодался?
Но яд вызвал моментальное гниение: тело, словно закипев, покрылось синей пеной и уплыло, движимое собственной энергией.
Женщины разом повернулись к Тагарту и уставились на него.
— Что ж, — дрожащим от слабости и страха голосом сказал тот, — можете съесть меня. Но лучше выбрать Рек — ее мясо свежее.
Рекк, самая молодая из них, молча жевала кусок падали.
— Зачем нам ссориться, — глухо произнес Финн. — Добывать еду труднее с каждым днем, а мы — последние люди на Земле.
— Нет, нет, — заговорила Рек, — не последние. Мы видели людей на зеленом холме.
— Это было очень давно, — сказала Гиза. — Они уже наверняка все вымерли.
— Может, они нашли способ добывать пищу, — не сдавалась Рек.
Финн поднялся и оглядел равнину. — Кто знает? Вдруг там, за горизонтом, лежит страна изобилия…
— Всюду одинаково плохо — бесплодные земли и жуткие чудовища, — резко оборвала его Гиза.
— Разве может быть хуже, чем здесь? — спокойно отозвался Финн.
С этим спорить никто не стал.
— Вот что я предлагаю. Посмотрите — там высокая скала. Над ней проплывают пласты твердого воздуха. Видите: они сталкиваются с ней, отскакивают, летят все дальше и дальше, и вот их уже не разглядеть. Давайте вместе поднимемся на вершину, дождемся, когда покажется пласт побольше и заберемся на него; пусть несет нас в счастливые края — кто знает, вдруг страна изобилия лежит где-то рядом, и мы найдем ее!
С ним согласились не сразу. Старик Тагарт жаловался на слабость; женщины сомневались в реальности страны изобилия Финна, но в конце концов, не переставая ворчать и спорить, они полезли наверх.
Это оказалось не просто: обсидиан был мягким, как желе, и Тагарт несколько раз в изнеможении замирал. Но Реликты карабкались все выше и выше, и наконец достигли цели. Они едва уместились на узком пространстве. Отсюда полностью открывалась равнина, края которой окутала водянисто-серая дымка.
Женщины снова ссорились, указывали в разные стороны, однако примет благословенной земли нигде не было видно. Справа колыхались зеленовато-синие холмы, похожие на пузыри, наполненные маслом. Слева простиралась черная полоса — узкий залив озера жидкой грязи, и в нем невероятным образом отражались те же холмы-пузыри, отливавшие зеленым и синим. А прямо под ногами простиралась сверкающая как спинка блестящего жука равнина, пестревшая черными пятнами — зарослями неведомых трав и кустарников.
Люди увидели множество Организмов — не меньше дюжины. Они играли, бродили вдоль прудов, срывали и жевали какие-то стручки, подбирали камешки, ловили и отправляли в рот насекомых. Показался Альфа. Он шел медленно, все еще напуганный своим видением, и не обращал внимания на остальных. Организмы увлеченно играли, но потом, подавленные каким-то неведомым чувством, застыли неподвижно.
А наверху, на обсидиановой скале, Финн ухватился за проплывавший мимо пучок спутанных нитей твердого воздуха, подтянул его.
— Ну-ка, дружно прыгаем и вперед, в страну изобилия!
— Вот еще! — возразила Гиза. — На всех не хватит места, да и кто знает, полетит эта штука туда, куда нужно, или нет!
— А куда нужно? — спросил Финн.
Ответить никто не мог, но женщины упорно отказывались прыгать на воздушный плот. Финн повернулся к Тагарту, — Давай, старик, покажи им, как поступают мужчины: забирайся!
— Нет, нет! — выкрикнул Тагарт. — Я боюсь высоты!
— Лезь, старик, а мы за тобой.
Дрожа от страха, Тагарт подтянулся. Сопя и кряхтя, глубоко запустил пальцы в губчатую массу. Его тощие ноги болтались в воздухе.
— Ну! — крикнул Финн. — Кто следующий?
Но женщины упирались.
— Прыгай сам! — крикнула Гиза.
— Улететь и оставить тебя, мою последнюю защиту от голодной смерти? Ну-ка, вперед!
— Нет, кусок слишком маленький, пусть старик летит, а мы выберем плот побольше.
— Ну ладно, — Финн отпустил волокна. Воздушный пласт поплыл над равниной. Тагарт повис на нем, буквально цепляясь за жизнь.
Остальные с любопытством наблюдали за стариком.
— Посмотрите, — воскликнул Финн, — как быстро и свободно движется воздух. Как он проносится над Организмами, над этой слизью, над нашим страхом, неопределенностью и непредсказуемостью!
Но воздух сам тоже был непредсказуем, и волокна, за которые держался старик, начали таять. Стараясь собрать расплетающиеся пряди в плотную как прежде массу, Тагарт сжимал их изо всех сил. Но они выскользнули из пальцев, и несчастный стал падать.
На вершине скалы трое наблюдали за тем, как тщедушная фигурка, переворачиваясь и корчась, летит к земле.
— Ну вот! — с досадой крикнула Рек. — У нас больше нет даже запасного мяса!
— Нет мяса, — повторила Гиза, — кроме Финна, которому все чудится его страна изобилия.
Женщины оглядели Финна. Вместе они могли без труда одолеть его.
— Эй, берегитесь! — крикнул он. — Я последний Мужчина на Земле. А вы, женщины, должны повиноваться моим приказам.
Но они не слушали и перешептывались, искоса поглядывая на него.
— Берегитесь! Я сброшу вас со скалы!
— Как раз это мы хотим сделать с тобой, — сказала Гиза.
Они двинулись к нему. Их решительность не сулила ничего доброго.
— Стойте! Я последний Мужчина!
— Без тебя нам будет лучше.
— Погодите! Взгляните на Организмов!
Они послушались. Существа на равнине сбились в кружок и все как один задрали головы.
— Посмотрите вверх!
Женщины повиновались: матовое стекло небесной тверди трескалось, ломалось, сворачивалось.
Голубизна! Настоящая голубизна прежних дней!
Ослепительно-яркий свет, казалось, послал на землю языки пламени, ослепив людей. Он мгновенно согрел их обнаженные спины.
— Солнце! — благоговейно воскликнули они. — К нам вернулось солнце!
Саван, кутавший небо, исчез; в голубом море прозрачного воздуха плыло раскаленное светило. Почва на равнине вспенилась, треснула, поднялась и затвердела. Люди на скале почувствовали, как обсидиан под ногами стал настоящим плотным камнем, черным и блестящим, словно стекло. Земля, Солнце, Галактика покинули зону абсолютной свободы, вернулись прежние времена, вступили в силу законы логики и причинности.
— Это Старая Земля! — закричал Финн. — Мы — люди Старой Земли! Она снова принадлежит нам!
— А что будет с Организмами?
— Если я прав, им придется туго!
Организмы сгрудились на возвышении у небольшого ручейка, который быстро превращался в реку, изливавшуюся на равнину.
— Вот оно, мое видение! — крикнул Альфа. — Все происходит, как я предугадал. Свобода ушла, вернулись ограничения, вернулась узость!
— Как нам бороться с этим? — спросил другой Организм.
— Очень просто, — откликнулся третий. — Каждый должен выбрать, с чем будет сражаться. Вот я сейчас собью с неба солнце, чтобы оно исчезло навсегда.
Он приготовился к броску, высоко подпрыгнул в воздух, упал на спину и свернул шею.
— Во всем виноват воздух, — решил Альфа. — Ведь он сейчас защищает наших врагов.
Шесть Организмов бросились воевать с воздухом, но попали в реку и сразу же утонули.
— Ну ладно, — сказал Альфа. — Я хочу есть. — Он огляделся в поисках подходящей пищи, схватил какое-то насекомое, похожее на осу; оно ужалило Организма, и тот отбросил его. — Я все еще голоден.
Потом заметил Финна и двух женщин, спускающихся со скалы.
— Съем кого-нибудь из Реликтов. Идемте, перекусим, — обратился он к остальным.
Трое отправились вместе с ним, как всегда наудачу, и разошлись в разные стороны. Случайно Альфа столкнулся с Финном. Он приготовился сожрать Реликта, но Финн схватил булыжник. Камень остался в его руке камнем — твердым, массивным и острым. Финн с силой опустил его, упиваясь ощущением вновь обретенной тяжести и силы инерции. Альфа свалился на землю с пробитым черепом. Другой Организм попытался перешагнуть через огромный провал, и пропасть поглотила его; третий уселся, стал глотать камни, чтобы заглушить чувство голода; вскоре он корчился в судорогах.
Финн оглядел новый, только что родившийся край.
— Вот здесь будет город, такой, как описано в легендах, — объявил он. — А там — фермы и пастбища для скота.
— У нас нет никакого скота, — возразила Гиза.
— Да. Пока нет. Но солнце опять восходит и заходит, камень стал тяжелым, а воздух ничего не весит. Вода снова выпадает дождем и стекает в море. — Он переступил через труп Организма. — Давайте составим план.
Уильям Тэнн
Она выходит только ночью…
В наших краях народ твердо верит, что в черном кожаном саквояже дока Джудда спрятано какое-то волшебное средство. Такой он хороший лекарь.
С тех пор, как потерял ногу на лесопилке, я был у него на подхвате. Случается, ночью дока поднимет срочный вызов, а он до того устал после хлопотного дня, что нет сил вести машину, и он выискивает меня; так я превращаюсь еще и в шофера. Блестящая пластиковая нога, что док добыл мне за полцены, жмет на тормоза не хуже настоящей.
Мы с грохотом подкатываем к дому фермера, док заходит, чтобы помочь разродиться жене хозяина или починить горло старой бабушке, а я жду в машине и слушаю, как они расхваливают старину дока. В этом округе все в один голос скажут вам: док Джудд справится с
А про себя думаю: интересно, что вы запоете, если узнаете, как он выкрутился, когда его единственный сын влюбился в вампиршу…
Страшно жаркое лето выдалось в том году, когда Стив приехал домой на каникулы — прямо волдыри вскакивали на коже. Он хотел всюду возить отца и помогать по хозяйству, но док сказал, что после первого, самого тяжелого года медицинского колледжа, мальчик заслужил полноценных отдых.
— Летом у нас довольно спокойное время, — сказал он парнишке. — Ничего, кроме обычных отравлений и тому подобного, и так до августа, когда наступает сезон полиомиелита. Кроме того, ты ведь не хочешь лишить работы Тома, верно? Нет, сын, резвись, катайся по округе в своем драндулете: побольше гуляй, наслаждайся жизнью.
Стив кивнул и… загулял. Да, именно так. Где-то через неделю стал приходить домой в пять-шесть часов утра, примерно до трех спал, потом еще пару часов шатался по дому и ровно в восемь-тридцать вечера уносился куда-то в своей маленькой тарахтелке. Придорожные забегаловки, решили мы, или, может быть, девушка…
Доку все это не нравилось, но он никогда не притеснял мальчугана, и до поры до времени не хотел вмешиваться. Но я, бесшабашный старый Том, — нет, я другое дело. Я помогал растить парня с тех пор, как умерла его мать, и однажды здорово отшлепал, когда он забрался в холодильник.
Я то и дело ронял намеки, вроде как советовал не прыгать в пропасть — потом не выберешься. С таким же успехом я мог бы распинаться перед каменным идолом: не то, чтобы Стив грубил, просто он слишком далеко зашел в своем увлечении и пропускал мимо ушей болтовню старика.
Потом случилась история с этой странной хворью, и нам с доком стало не до Стива.
Поделиться книгой: