Проклятие Галактики

– Сдурел, да? – уставился на него своими круглыми глазами Адам. – Сколько пехоты возьмет на борт такая посудина? Ну триста человек. Ну пятьсот. Для небольшой наземной операции хватит. Для того чтобы захватить целую планету – нет. Ну пусть сунутся, мы им ноги вырвем по самую…

Договорить он не успел: тишину пронзил оглушительный визг тревожной сирены. Выругавшись, вся троица выскочила в коридор и бросилась в оружейку, столкнувшись нос к носу со спешащим куда-то оперативным дежурным.

Напялить на себя за отведенные уставом полторы минуты тяжеленный пауэрсьют – задачка непростая. Автозамки значительно облегчают процедуру: только поднеси клипсу к металлической пластине зажима, прилепится – потом не отдерешь, только ведь нужно еще подключить модуль обратной связи, систему жизнеобеспечения, проверить вентиляцию, подсумок, аптечку. Максу еще следовало получить тактический планшет, включить его и убедиться, что тот принимает сигнал из командного центра и готов к работе. Райфл-ган привычно оттягивает плечо, правда, батарей боекомплекта к нему почему-то не выдали. Наверное, чтобы бравые бойцы в суматохе ненароком не перестреляли друг друга. Вооружившись, взвод погрохотал строиться.

Крошечное злое солнце привычно сверкает в малиновом зените, раскаляя пыльную землю под ногами. По лбу ручьем стекает пот. Шесть сотен человек, весь личный состав четвертого учебного батальона, стоит навытяжку посреди широкого плаца и медленно плавится от жары. Фигуры в оборудованных экзоскелетами пауэрсьютах выглядят громоздкими и угловатыми, каждый в таком костюме похож на вылезшую из джунглей гориллу-переростка с косой саженью в плечах. Блестят в знойных лучах местного светила шлемы, сверкают на выпуклой груди шевроны с символом пехотных подразделений корпорации: хищно раскинувший лапы золотистый паук в черном круге. А высоко над горизонтом отрешенно любуется этой картиной узкий белесый серп Энва – естественного спутника Сайноры, видимого в этих широтах даже днем.

– Вот на кой черт нужно было объявлять тревогу, а потом заставлять всех жариться в этой духовке? – жалобно произнес Студенец, по подбородку которого уже текли целые реки липкого пота.

– Заткнись, жиротряс, – процедил сквозь зубы стоявший рядом с ним в строю долговязый Саймон Дрю, – всем хреново. Страдай молча.

Экзекуция продолжалась еще три четверти часа, прежде чем перед обессилевшими от жары бойцами появился командующий учебным батальоном подполковник Оуэлш Райли.

– Друзья, – с изрядной долей пафоса произнес он, – настало время показать все, на что мы способны. Все вы в курсе последних новостей и прекрасно знаете, что происходит. Давний соперник старается оказать на нас максимальное давление, потому наша с вами задача – выдержать это испытание и продемонстрировать всему миру свойственную нам стойкость, силу и мужество…

– Ололо, Галактика в опасности, враг у порога! – шепотом передразнил его Дрю, напрочь сбивая торжественность момента и вызвав в стройных шеренгах воинства сдержанные смешки. – Так красиво излагает, обосраться можно.

– Ситуация и впрямь серьезная, – продолжил тем временем подполковник Райли, изобразив на челе вселенскую печаль, – но мы уверены, что все обойдется без кровопролития. Тем не менее нужно быть готовыми к любому развитию событий. Командование не намерено подвергать учебные части чрезмерной опасности, однако мы испытываем определенную нехватку личного состава. Поэтому вам будет поручена ответственная миссия: патрулирование города. Ваша задача – обеспечение порядка и предотвращение провокаций. Проявляйте бдительность, ответственно выполняйте приказы. Командиры отделений поставят боевую задачу и распределят зоны ответственности. Удачи!

– Ур-ра! – дружно грянуло шестьсот глоток. На горизонте показался капрал Груда, как и все остальные, облаченный по случаю боевой тревоги в запыленный пауэрсьют и обтянутый чехлом-«хамелеоном» защитный шлем.

– Отделение! Повзводно! Напра-а-а…

Грохнули по пыльному бетону тяжелые подошвы.

– Шаго-о-ом…

«Раз! Раз! Раз!» – выбивая из раскаленной планеты густые облака пыли, грохотали солдатские ботинки. Отделение растянулось длинной очередью, во главе которой капрал и двое обер-вахмистров раздавали проходящим мимо бойцам по два комплекта батарей для райфл-ганов и по одной запаянной в фольгу коробке с сухим пайком.

– Томсен! Албу! Свиридов! Гертен! Ковач! Вольтберг! Студенец!

Названные пофамильно отходили в сторону, с липким металлическим лязгом заряжая оружие и торопливо запихивая доставшееся им богатство в подсумки.

– Излучатели на предохранитель! – заглушая всеобщий гомон и топот, надрывался дрилл-капрал Груда. – В две шеренги построиться! Лесанж, тебе отдельное приглашение нужно? А ты куда прешь, обезьяна? В две шеренги, я сказал! Быстро, быстро!

В раскаленном воздухе почти явственно разлилось тревожное ожидание чего-то грозного и неизбежного. Максу было хорошо знакомо это ощущение: он много раз испытывал его в детстве перед надвигающейся с океана бурей, когда нависшие над горизонтом свинцовые облака, разрываемые изнутри яркими всполохами молний, несли с собой предчувствие скорого урагана, вызывая в душе и страх, и первобытный восторг одновременно.

– Скорей бы уж что-нибудь началось, – озвучил его мысли Ковач, – всяко веселее, чем дохнуть тут на солнцепеке.

Макс молча кивнул.

В отсеке царит полумрак, на виски давит гнетущая тишина. Тихо шелестит вентиляция. Полторы сотни молодых людей, тех самых, что весело галдели недавно в кают-компании, полулежат сейчас в глубоких ложементах, напоминая издалека выставленные в витринах исторического музея древние мумии. Лица до половины прикрыты непрозрачными щитками, крепящимися возле лба и заканчивающимися у переносицы, руки, облаченные в высокие, до локтей, перчатки, покоятся на широких подлокотниках. Застывшие в расслабленных позах тела лежат совершенно неподвижно, но все-таки они живы. Бьются сердца, легкие ритмично перекачивают воздух. Приглядевшись, Ник различил едва заметные движения пальцев, вот чуть скривился в гримасе рот, вот качнулась, будто под действием навалившейся перегрузки, голова…

– Оцените величественность картины, обожаемый, – шепнул ему на ухо Баррозо, для чего толстяку даже пришлось привстать на цыпочки. – Со стороны и не скажешь, что ребятки заняты делом.

– Раньше я думал, что это происходит как-то иначе, – снизив голос, словно опасаясь разбудить лежащих вокруг людей, признался Ник, – чем вызван этот транс? Специальные препараты?

– Что вы, никакой химии! – замахал руками Баррозо. – Просто полная сосредоточенность. Когда мозг целиком концентрируется на подобной задаче, у организма попросту не остается ресурсов на все остальное. Автоматика, конечно, помогает им немного, но у вот этой штуки… – Баррозо постучал себя согнутым пальцем по лбу. – …Вот у этой штуки возможностей все равно больше. Впрочем, взгляните сами. Это сейчас происходит снаружи, примерно в пяти тысячах километров отсюда.

Повинуясь короткой команде толстяка, вспыхнула голографическая проекция, и на лицо Баррозо упала густая серо-багровая тень. Планета выгнулась ало-бурой призмой, заляпанной тут и там черными кляксами морей, в которых отражался густо покрытый оспинами кратеров желтоватый диск Энва. Блеснули золотистым светом и стремительно понеслись к поверхности три крошечные звездочки – полуавтоматические дроны, дистанционно управляемые отсюда, с борта «Проклятия Галактики». А вот вспыхнули и потянулись им навстречу длинные прерывистые ярко-зеленые трассы, казалось берущие свое начало прямо в космической пустоте.

– Там спутники планетарной обороны, – пустился в объяснения коротышка, – работают в автоматическом режиме, наша задача – определить параметры их орбит и подавить сопротивление. Выстрелы нарисованы компьютером, в безвоздушном пространстве огонь излучателей невидим, просто так нагляднее. Вон, посмотрите туда, видите? Вон там? Сейчас ребятки его накроют.

Картинка приблизилась. Троица дронов, резко изменив траекторию движения – будь внутри человек, уж точно не выдержал бы перегрузки, – метнулась вдогонку стремительно удаляющемуся за горизонт спутнику, поливая его нескончаемыми потоками огня из бортовых излучателей. Нику показалось даже, будто он слышит пронзительный визг орудий, но это было лишь пустым плодом воображения: он знал, что звук в вакууме не распространяется. Спутник огрызался короткими импульсами, дроны вынуждены были отчаянно маневрировать, чтобы не попасть под ответный огонь. Вот одна из атакующих машин крутанулась волчком, пропуская меж заостренных, вытянутых вдоль фюзеляжа крыльев очередную порцию смертоносного излучения, и выплюнула длинную серию импульсов в ответ. В тот же миг спутник вспух раскаленным огненным облаком, в стороны, кувыркаясь, брызнули обломки. Не нарушая ровный строй, дроны пронеслись мимо и скрылись в голубоватой дымке верхних слоев атмосферы.

Изображение чуть сместилось: еще три дрона падали к поверхности Сайноры, пытаясь настигнуть другой отчаянно сопротивляющийся спутник планетарной обороны. Пространство прорезали сверкающие в пустоте огненные трассы, но попасть по скользящему вдоль кромки термосферы крошечному орбитальному аппарату оказалось не так-то просто. Несколько ослепительно-ярких лучей коснулось одной из выступавших над цилиндрическим корпусом спутника антенн, высекая из плавящегося металла снопы искр, тот ответил длинной очередью крошечных металлических шариков, выпущенных электромагнитной пушкой навстречу приближающейся угрозе. В следующее мгновение кто-то из дистанционно управлявших дронами пилотов, видимо, все-таки поймал спутник в перекрестие прицела: полыхнула яркая вспышка, и маленький аппарат прекратил свое существование. Но отстрелянная им секундой ранее стальная шрапнель все же отыскала свою цель: один из дронов, нелепо кувырнувшись вокруг своей оси, завалился на крыло и, теряя фрагменты обшивки, рухнул в атмосферу Сайноры, оставив за собой над буро-красной поверхностью планеты тонкий дымный росчерк.

Одна из неподвижных фигур завозилась в своем ложементе, села, подняв щиток, и будто спросонья принялась растирать руками воспаленные глаза.

– Впечатляет, – признался Ник, любуясь этой завораживающей картиной. – Любопытно было бы взглянуть, что именно видят ваши операторы во время боя.

Вместо ответа Эмиль переключил что-то в настройках проектора, и у Ника едва не закружилась голова. Выпуклый красно-бурый бок Сайноры стремительно вращался, будто попавшая в водоворот щепка, перед глазами плавала крошечная крестообразная метка прицела, перечеркнутая тонкой горизонтальной линией, обозначавшей, по-видимому, текущий угол крена относительно поверхности планеты. Красновато-бурая равнина Сайноры качнулась, поползла в сторону, маркер превратился в широкий квадрат, сообщая о захвате цели, и в ту же минуту пространство наполнилось тысячами ослепительно-ярких лучей, разорвавших пустоту на части. В поле зрения вновь возникла пологая дуга планеты, украшенная куцыми клочками облаков, завертелась в головокружительном хороводе, накренилась в одну сторону, в другую, и опять вокруг стало тесно от сверкающих огненных трасс. Что-то полыхнуло вдалеке, щедро рассыпая гаснущие в предвечной космической черноте снопы искр. Бордовый горизонт величественно проплыл перед глазами, мелькнула густая россыпь звезд и желтовато-серый ущербный диск Энва, затем изображение сжалось в точку и исчезло.

– Пойдемте, – сказал Баррозо, отключая проектор, – не будем мешать. У ребят сегодня много работы.

Сейчас центр активности переместился в помещение главного командного пункта, расположенного на средней палубе в центральной части «Проклятия Галактики». Отсюда производилась общая координация всей операции и осуществлялась связь с командными пунктами управления огнем, центром обеспечения полетов, а также прочими частями сложного и замысловатого организма этого огромного корабля. Здесь было многолюдно. Десятки специалистов задумчиво изучали что-то на постоянно меняющих картинку трехмерных проекциях, делали пометки в портативных планшетах, вполголоса вели переговоры по интеркомам внутренней связи. Толстяк мгновенно влился в этот бурлящий котел, и Ник тут же упустил его из виду, внезапно почувствовав себя потерянным и совершенно никому не нужным.

– Что там? – послышался откуда-то издалека напряженный голос Баррозо.

– Потеряли четыре дрона, – отрапортовал ему кто-то, кажется, вон тот высокий лысеющий человек в сером кителе Ассоциации с золотистой нашивкой на рукаве, вероятно говорившей о его высоком положении в здешней табели о рангах, в которой Ник решительно ничего не понимал, – средства орбитальной обороны почти полностью подавлены. Полагаю, минут через пятнадцать мы с этим закончим.

– Прекрасно, – отозвался толстяк и вскоре появился подле Ника собственной персоной, демонстрируя на щекастой физиономии довольную улыбку.

– Следуйте за мной, обожаемый, – приглашающе махнул рукой он, – иначе пропустите незабываемое зрелище.

– Давно хотел спросить, – вкрадчиво произнес Ник, проталкиваясь вслед за коротышкой к широкому проекционному экрану, возле которого уже собралась небольшая толпа, – каким образом Ассоциация собирается объяснить информагентствам свою агрессию в отношении мирной и, в общем-то, не проявлявшей никакой враждебности планеты?

– Агрессию? – переспросил Баррозо, изобразив на лице крайнюю степень изумления. – О чем вы, обожаемый? Автоматические спутники компании «Юнайтед Аэроспейс» обстреляли нашу технику, прибывшую на орбиту Сайноры с гуманитарной миссией. Вы же сами слышали, мы потеряли несколько дронов. Ассоциация вынуждена была защищаться. По крайней мере именно эту версию событий вы услышите сегодня в вечерних новостях.

– Не боитесь, что «Ю Эй» предложит журналистам собственную трактовку случившегося?

– Ничуть не боюсь, – презрительно скривился Эмиль. – Орбитальных ретрансляторов у них уже не осталось. А скоро не останется каких-либо средств связи и на поверхности планеты.

Ник задумчиво посмотрел на экран, в глубине которого расстилалась под россыпью крупных немигающих звезд красновато-бурая равнина Сайноры, освещенная тусклым блеском щербатого полумесяца Энва.

– И каким же образом вы планируете уничтожить их средства коммуникации? – поинтересовался он. – Для полномасштабной наземной операции средств явно маловато.

– А мы и не собираемся ничего уничтожать, – меланхолично пояснил Баррозо, – вполне достаточно разрушить инфраструктуру. Все остальное очень быстро развалится само. Видите ли, обожаемый, мы экспериментируем с силовой установкой Рутта вот уже без малого десять лет. А началось все с первых лабораторных опытов над практическим применением телепортации… Ну, знаете, мы пытались разобрать материю на составляющие, передать на расстояние поток информации о наборе квантовых состояний частиц, а потом собрать вещество воедино…

– Не получилось?

– Почему же, получилось, – поморщился коротышка. – Только в ходе экспериментов наметился один неприятный побочный эффект. Когда телепортируемый объект возникает в конечной точке пространства, составляющие его атомы оказываются слишком близко с атомами находившегося там изначально вещества. Под действием ядерного взаимодействия начинается разрушение материи, атомы распадаются, высвобождают энергию, и происходит… бах!

Толстяк энергично всплеснул короткими руками, демонстрируя этот самый «бах».

– Представляете? Одно дело, если там, куда вы направите телепортируемый объект, – вакуум, хотя чистого вакуума, конечно же, не встречается даже в открытом космосе. А если там газ? Или, еще хуже, планета? В общем, для перемещений в пространстве эта технология совершенно непригодна…

– Зато пригодна в качестве универсального оружия, – закончил за него Ник.

– Верно! В этом случае не требуется даже исключительная точность, достаточно отправить объект приблизительно в нужном направлении и примерно на нужное расстояние. Кроме того, от подобного оружия не существует эффективной защиты.

Ник попытался вообразить себе возможные последствия применения такого устройства, и внутри у него похолодело.

– Надеюсь, вы не намерены… – начал было он, но толстяк тут же протестующе замотал головой, видимо угадав ход его мыслей.

– Что вы, ну конечно же нет! Бомбардировка населенной планеты прямо запрещена международными соглашениями и директивами Комитета безопасности, а мы свято чтим подобные конвенции!

Подошел давешний лысеющий человек в форменном мундире с шевронами, остановился чуть поодаль, деликатно дождался, пока коротышка закончит свою тираду, и только после этого подал голос:

– Мы готовы, сэм Баррозо.

– Так чего вы ждете?

Человек молча кивнул и беззвучно растворился в толпе, точно его и не было. Полетели отрывистые команды:

– Противометеоритная защита включена.

– Генераторы включены, синхронизированы.

– Отражатели активированы. Балансная схема в нейтральном положении.

– Пост управления готов.

Ник отстраненно наблюдал за происходящим, пытаясь понять смысл всех этих сложных манипуляций.

– Видите ли, обожаемый, – вкрадчивым тоном прервал его размышления Баррозо, – наносить по обитаемой планете массированные удары мы действительно не можем в силу ограничивающих нас регламентов, резолюций и деклараций. А вот про необитаемые планеты во всех этих документах не сказано ни единого слова.

Кажется, Ник понял, что он имеет в виду, понял, почему с губ толстяка с самого начала беседы не сходит самодовольная улыбка. Он повернулся к коротышке, чтобы тот подтвердил или опровергнул его страшную догадку…

Полумрак командного пункта озарила яркая вспышка, по сосредоточенным лицам скользнули желтые блики, а на стены легла густая черная тень. Панорамный экран осветился, разгоняя мглу. Там, где еще мгновение назад над бурой плоскостью Сайноры виднелся узкий серп ее естественного спутника, теперь пылало маленькое рукотворное солнце. Точно круг от брошенного в воду камня, устремился в пространство огненный вал ударной волны, вдогонку которому выплеснулось в пустоту густое облако разноразмерных каменных обломков. Силовые щиты «Проклятия Галактики» вспыхнули ярко-синим свечением, пытаясь удержать этот хлынувший навстречу кораблю метеоритный град. Полыхнули зеленоватыми протуберанцами верхние слои атмосферы Сайноры, столкнувшись с волной ионизированного излучения, и тут же алое небо планеты украсилось огненными следами падающих на ее поверхность обломков Энва.

Ник смотрел на экран, оцепенев и затаив дыхание. Зрелище было величественным, завораживающим и ужасающим одновременно. Прошло несколько минут, прежде чем он смог оторвать взор от развернувшейся перед ним апокалиптической картины и закрыть глаза. Под веками еще долго горели ослепительно-белые и золотисто-желтые светящиеся круги.

Глава 6

Им досталась для патрулирования западная окраина Эльмонта. Город словно вымер, только на пыльных мостовых все еще виднелись следы недавних народных волнений – повсюду валялось битое стекло, брошенные прямо на дороге булыжники и прочий мусор, поперек одного из перекрестков громоздился обугленный остов фланкера. Немногочисленные лавки были закрыты, их двери боязливо прятались за опущенными до упора металлическими роллер-воротами, выходящие на улицы окна-бойницы жители предусмотрительно закрыли ставнями. Отряд медленно двигался по узкому, точно горное ущелье, переулку, ограниченному с двух сторон облупленными фасадами зданий. Вскоре постройки остались позади, и потянулись сложенные из грубо отесанного камня заборы, местами увитые жухлыми нитями краснолистого плюща. Макс шел, стараясь по возможности оставаться в скудной тени оград, хоть немного спасавшей от палящих солнечных лучей. И без того раскаленный добела пауэрсьют принял буро-коричневый окрас, маскируясь под окружающий пейзаж, и оттого стал нагреваться еще сильнее. Макс искренне недоумевал, зачем их вообще направили в эту часть города: за последние полчаса они не встретили ни единого прохожего – несколько местных жителей, завидев их издалека, предпочли спрятаться в переулках, а в качестве мародера можно было расценивать разве что облезлого ханула, меланхолично щиплющего зелень с опрокинутой и брошенной посреди дороги тележки бродячего торговца. Ковач что-то немелодично напевал себе под нос, Лесанж беспечно пинал разбросанные на пути камни, стараясь запульнуть их в пересохшую канаву на противоположной стороне улицы, Студенец шел молча, как обычно страдая от жары. Щелкнул и ожил интерком:

– Браво-два, доложите обстановку.

– Все спокойно, – ответил Макс и на всякий случай заглянул в тактический планшет. Нет, все действительно спокойно – судя по демонстрируемым на карте зеленым отметкам, в нескольких кварталах отсюда ведет патрулирование еще одна группа бойцов из их подразделения, а севернее им навстречу двигаются аж целых две бригады по пять человек. Макс был искренне благодарен судьбе за эту карту: без нее они запросто заблудились бы в запутанном лабиринте улочек, тупиков и переулков.

Над головой послышался далекий раскатистый гул. Приложив ладонь ко лбу, Макс разглядел в вышине три крошечные черные точки, неторопливо ползущие куда-то меж малиново-красных громад облаков.

– Дроны, – констатировал Адам, пристально вглядываясь в багровое небо.

– Наши? – уточнил Макс.

– А черт их знает, – пробормотал Лесанж, опустив забрало шлема и тщетно пытаясь настроить увеличение. – Отсюда не разглядишь.

– Не, не наши, – поставил окончательный диагноз Ковач.

Словно в подтверждение его слов откуда-то из предместий Эльмонта в небо потянулись длинные цепочки крошечных светлячков, подкрашивая снизу облака призрачным желтоватым светом. «Пларк, пларк-пларк-пларк-пларк!» – с запозданием донесся до них отрывистый звук, напоминающий издалека треск ломаемых сучьев.

– ПКО работает, – удовлетворенно констатировал Ковач. – Сейчас наши им вломят по первое число.

Что-то грохнуло у горизонта, и на значительном отдалении, в нескольких километрах отсюда, над крышами домов поднялся жиденький столб черного дыма. Снова все стихло. В разогретом знойном воздухе басовито гудели потревоженные насекомые, где-то журчала вода. Вновь затянул свою заунывную песню Адам, Студенец недовольно засопел носом, но промолчал. Гулко пнул носком ботинка очередной камень Лесанж, тот со звоном отлетел от каменной кладки и, весело подпрыгнув, потонул в придорожной пыли…

Макс даже не понял, что именно произошло в следующий миг. Мир на мгновение выцвел, утратил краски, в глаза ударила ослепительно-белая вспышка. Тень, отбрасываемая Максом на пыльную мостовую, вдруг стала чернильно-черной, раздвоилась, описала возле его ног широкий полукруг, исчезла совсем и тут же появилась вновь. Улица, дома, буквально все внезапно потемнело, как будто город накрыла гигантская грозовая туча, однако Макс быстро сообразил, что ничего подобного не произошло – просто забрало шлема, защищая его глаза от неожиданного изменения освещенности, сделалось почти непрозрачным и сейчас медленно возвращалось в свое привычное состояние.

– Ё-ё-лки палки… – протяжно выругался Ковач, задрав подбородок и уставившись в зенит. Макс последовал его примеру.

Небо сошло с ума. В ставшем уже привычным розовато-красном мареве расплывалась уродливая клякса, тянула свои щупальца от горизонта до горизонта, меняя цвет от ярко-желтого до перламутрово-белого. Макс однажды уже наблюдал похожую картину, очень давно, в детстве, когда родители взяли его с собой на праздник урожая в Корис, где проходили народные гуляния и запускались фейерверки. Правда, небосвод над его головой в те дни был не кроваво-красным, как сейчас, а нежно-зеленым, домашним, ласковым. Да и нынешний фейерверк на полнеба выглядел чересчур зловеще.

Все еще не понимая, что происходит, Макс снова взглянул на дисплей тактического планшета и включил интерком, однако эфир был наполнен каким-то шумом, треском и помехами, даже несмотря на то, что соединение шло по защищенному цифровому каналу. Помучившись несколько минут, ему все-таки удалось вызвать командный центр и запросить дальнейшие указания. «Все в порядке, продолжайте патрулирование», – с трудом перекрикивая доносящийся из гарнитуры гул и грохот, сообщил голос оперативного дежурного, после чего связь пропала окончательно.

Передав это распоряжение сослуживцам, Макс на всякий случай снял райфл-ган с предохранителя. Студенец вполголоса выругался, Ковач, наградив парней из командного центра парочкой нелестных эпитетов, неохотно зашагал вперед, время от времени настороженно поглядывая в небо.

– Энв исчез, – сказал наконец он.

Макс задрал голову. Только сейчас он осознал причину охватившего его легкого беспокойства, странного ощущения, будто что-то происходит не так, ненормально, неправильно. Щербатый, испещренный кратерами полумесяц Энва, к которому он уже успел привыкнуть за проведенные на Сайноре дни, действительно больше не белел над горизонтом, вместо него меж багровыми облаками медленно таяло бесформенное, уже почти неразличимое бледное пятно. Макс задумался было о причинах столь странного природного явления, но ему помешал встревоженный выкрик Студенца. Тот стоял посреди дороги, разинув рот и указывая пальцем на северную часть небосклона.

– Смотрите!

Разорвав небо напополам, с севера на юг стремительно падала ярко светящаяся звезда, оставляя за собой тонкий дымный шлейф. Вот она разломилась на несколько фрагментов почти над самой поверхностью планеты, вот от нее отделилось и погасло с десяток колючих искр, а спустя долю секунды болид с грохотом воткнулся в землю где-то за чертой города, вздымая к облакам густое грибовидное облако. Дорога под ногами заходила ходуном. Прошло несколько коротких секунд, и выглядывающий из-под забрала подбородок Макса обдало раскаленной ударной волной.

– Ни хрена ж себе! – восторженно пробормотал Раймон.

– Похоже на метеорит, – мрачно констатировал Адам.

– Там еще один!

И действительно, с противоположной стороны к земле с головокружительной быстротой приближался другой огненный снаряд, оставляя позади клубящийся дымный хвост. Он врезался в поверхность гораздо ближе, на расстоянии всего лишь нескольких кварталов. Оглушительно ухнуло, на мгновение у Макса заложило уши. Взметнулась вверх разбитая черепица пополам с копотью и гарью, брызнули комья вывернутого грунта, на дорогу упало несколько дымящихся камней.

– Кому-то крупно не повезло, – покачал головой Лесанж, глядя на поднимающиеся из разрушенного строения густые клубы дыма.

– Боюсь, сейчас кому-то не повезет еще больше, – мрачно произнес Адам, указывая рукой вверх.

Небеса над Эльмонтом украсились множеством пылающих росчерков, словно невидимый хищник до крови расцарапал малиновую твердь гигантскими когтями.

– В укрытие! – успел выкрикнуть Макс и что было сил бросился бежать, однако спустя мгновение мощная ударная волна сбила его с ног. Грянул взрыв, затем еще один и еще. Раздался пронзительный свист, и в расположенную рядом стену смертоносным градом брызнула каменная шрапнель. Землю трясло, словно в лихорадке, эта мелкая дрожь тут же передавалась телу. Макс закрыл голову руками, сжался, ощущая, как на спину ему падают куски раскаленной земли. Сейчас он мечтал только об одном: стать как можно меньше, незаметнее, спрятаться, раствориться, исчезнуть из этого ада. Взрыв. Снова взрыв. Истошный визг рассекающих воздух каменных обломков. Чертов песок, попав под забрало шлема, моментально забил нос. Макс чуть приоткрыл глаза: соседний дом вздрогнул и начал медленно оседать во вскипающих облаках пыли, которая тут же заполнила легкие, вызывая острый приступ кашля. Откуда-то потянуло гарью, стало трудно дышать. Еще один взрыв, совсем близко, что-то ударилось о шлем, земля вздрогнула и заходила ходуном. Все существо Макса заполонил первобытный, всепоглощающий ужас: он вдруг с предельной ясностью осознал, что буквально в следующую секунду может умереть. Вот прямо сейчас. Взаправду. Навсегда. Нет, это сон, какое-то жуткое наваждение, сейчас он проснется, откроет глаза…

Хрустнул на зубах песок. В ушах звенело, Макс не сразу понял, что больше не слышит грохота разрывов, что все стихло, только потрескивает где-то вдалеке разгорающееся зарево пожара. Он осторожно поднял веки.

Окружающий мир изменился до неузнаваемости. Все вокруг застлал густой, перемешанный с пылью едкий дым. Легкие вновь взорвались приступом удушающего кашля. Дым полностью закрыл небо, лишь где-то вверху чуть мерцало тусклое белое пятно – это солнце, на которое теперь можно смотреть не щурясь. Дороги больше нет: ее полностью засыпало вывороченными из земли глыбами камня и обломками рухнувшего здания. За непроглядной завесой угадываются красные отблески: кажется, там что-то горит. Запах гари нестерпимо бьет в ноздри, обжигает зудящие, слезящиеся глаза.

Макс с трудом поднялся на ноги. Он совершенно не представлял себе, куда теперь идти: не стало ни направлений, ни расстояний. Везде, докуда хватало глаз, простирались бесформенные руины, тонущие в густом дыму.